Жанр: Любовные романы
Ты в моей власти
...;— Это был не вопрос, а утверждение.
Лицо Бена вдруг приобрело такое выражение, словно ему смертельно наскучили
этот разговор, эта игра. Он выпрямился, повесил сумку на плечо, слегка
пригладил рукой волосы, и стало слышно легкое бурчание в желудке,
переваривавшем сандвич, который она совсем недавно с такой любовью ему
приготовила.
— Только у таких, как ты, — сказал он. — У тех, которые умеют
только давать. Вот Элла не дает, а берет. Поэтому у нас так скоро все и
кончилось. Мы с Эллой очень похожи, и тебе надо было бы взять у нее
несколько уроков.
— Неправда! — с яростью вскричала она. — Моя дочь на тебя не
похожа.
Он усмехнулся, открыл дверь, сказал с порога:
— Ты бы посмотрела на нее в действии. Не провожай меня, Рози. Я тебе
позвоню.
Она услышала, как он сказал Джоанне
привет
, потом дверь за ним закрылась.
В передней послышались мягкие шаги Джоанны.
— Розмари, как вы? Он ушел?
— Да, Джо, он ушел. И, боюсь, унес с собой слишком многое. — Она
выключила настольную лампу и улыбнулась, глядя на взволнованное лицо
девушки. — Извини, что все так вышло. Ты, наверное, сама удивляешься,
как тебя занесло в такую странную семейку.
— Лишь бы с вами все было в порядке.
Розмари с сожалением вздохнула.
— Я сама не перестаю себе удивляться с тех пор, как связалась с Беном
Моррисоном. Жаль, что ты не была со мной знакома до того, как он появился в
моей жизни. Думаю, тогда я бы тебе понравилась. Во всяком случае самой себе
я нравилась. — Она засмеялась.
Джоанна ответила:
— Вы мне нравитесь. И вы гораздо сильнее, чем думаете. Просто вы
влюбились не в того человека. У меня тоже так было.
— Ты не имеешь в виду Эллу?
Розмари нахмурилась, но Джоанна ответила ей улыбкой.
— Нет. Элла слишком похожа на вас, чтобы быть жестокой. Только у вас нет ее приспособляемости.
— Или интуиции. Если судить по тому, как быстро она порвала с Беном, с
этим у нее все в порядке. Она ведь пыталась меня предупредить.
Они замолчали и некоторое время смотрели на огонь в камине.
— Вам налить еще выпить? — спросила Джоанна.
Розмари протянула ей бокал.
— Да, пожалуйста. А ты? Завтра надо браться за работу, хотя с тем же
успехом можно было бы просто все бросить. — Она чувствовала неимоверную
усталость. — Я опять вела себя как дура, Джо. Все это останется между
нами?
Джоанна нахмурилась.
— Я ничего не скрываю от Эллы.
— Тогда хоть на некоторое время. Сейчас мне не под силу будет выдержать
ее выражения.
Они рассмеялись.
— Хорошо. — Джоанна направилась к двери. — Вы постепенно
разлюбите его.
Розмари закрыла глаза.
— Господи, я надеюсь. Это было бы лучше, чем то, что сейчас со мной
происходит. Как только он исчезает, я снова его хочу.
— Этот вид секса — все равно что наркомания. — Джоанна ушла.
Розмари проводила ее взглядом и погрузилась в собственные мысли. Неужели она
снова примет Бена? Ведь он не вернул ключ, а она не попросила его об этом.
Все казалось таким незавершенным. Она ждала звонка. Началась новая работа.
Розмари призналась Фрэнсис в том, что произошло: Джоанна, обнаружившая их на
полу, ее нагота, бесконечный стыд.
— Значит, он просто тискал тебя на полу? — сказала Фрэнсис.
Розмари это не казалось смешным. Она стала чуждаться лучшей подруги, зная,
что Фрэнсис не собирается поощрять ее одержимости Беном. Поэтому в
разговорах с ней она даже не упоминала его имени. Она готовилась к Рождеству
и занималась двумя работами. Она похудела и тщательно следила за собой,
стараясь показаться в лучшем свете перед всем миром, который не подозревал о
буре, происходившей в ее душе.
Потом, примерно за неделю до Рождества, она зашла в кафетерий телестудии и
прямо перед собой увидела Бетси. Розмари отшатнулась и бросилась через
коридор в свою гримерную. Костюмерша как раз вносила принадлежности для
вечернего шоу.
— Джули, вы не могли бы принести мне кофе? Там ужасно длинная очередь,
а мне еще нужно сделать несколько звонков.
— Конечно, мисс Дауни. Вам просто черный?
Розмари кивнула, и девушка вышла. С минуту она сидела в нерешительности.
Потом набрала номер отдела кадров и попросила Майка Чарджера. Через
некоторое время он подошел к телефону.
— Майк? Говорит Розмари Дауни. Можешь оказать мне любезность? Я только
что видела в кафетерии старую приятельницу, но она меня не заметила. Мне
хотелось бы узнать, в какой она программе.
— Разумеется, мисс Дауни. Сообщите имя и некоторые подробности.
— Она должна заниматься постановкой. Ее имя Бетси... — Розмари не
сразу вспомнила. — Бетси Техеро.
Майк хмыкнул:
— Лучше продиктуйте.
Спустя пять минут Майк позвонил и сообщил, что Бетси занята в качестве
помощника режиссера в новой комедии. Она должна была пробыть на студии по
крайней мере еще два месяца.
Джули принесла кофе и оставила ее одну. Розмари набрала номер, который ей
дал Майк, и вдруг услышала знакомый голос — большая удача.
— Мойра? Мойра Дайтон? Это ты? — Мойра ставила одну из ее первых
работ на радио. Теперь она работала режиссером телевизионных
программ. — Это Розмари Дауни. Как приятно снова тебя услышать.
— Розмари! Я уже давно собираюсь с тобой поговорить, но у нас тут вечно
куча проблем. Новые программы и все такое. Как дела?
— Прекрасно.
Они продолжали обмен любезностями, пока Розмари была в силах это выдержать.
Наконец она сказала:
— А Бетси сейчас у вас?
Мойра задумалась лишь на мгновение.
— Бетси? Да, конечно. Она сравнительно недавно начала работать на
телевидении. Это твоя приятельница?
— Да, почти. У меня есть ее телефон, но нет адреса. Я знаю, что это
совершенно против правил, но не могла бы ты мне его дать? Я хочу сделать
сюрприз одному человеку, с которым она в дружбе, — приятный сюрприз,
пойми меня правильно. — Розмари издала нервный смешок. — Буду
очень признательна, если ты не станешь упоминать моего имени, а то вся затея
пойдет насмарку. — Она говорила скороговоркой, боясь задуматься, чтобы
не потерять храбрости, и одновременно недоумевая, что это на нее нашло.
Мойра сказала:
— Ничего сложного. Где твоя раздевалка? Я попрошу кого-нибудь разыскать
ее адрес и передать тебе.
— Ты прелесть, — со вздохом облегчения отозвалась Розмари. —
На тебя, как всегда, можно положиться.
Мойра рассмеялась.
— А вот мой продюсер так не считает. Надо бы встретиться в баре и
выпить. Дай мне знать, когда у тебя будет свободное время.
— Хорошо. Желаю удачи с новой постановкой. И еще раз спасибо.
Когда она положила трубку, у нее дрожали руки. Она не совсем понимала, зачем
ей понадобился адрес Бетси. Чтобы найти Бена? А что потом? Она не знала
даже, хочет ли вернуть его, — до тех пор, пока вид Бетси снова не
нарушил спокойствия, которое, как казалось, уже стало приходить к ней после
последней встречи с Беном. Может быть, если он у Бетси, потребовать у него
ключ? Но если он его отдаст? Тогда никакой надежды на примирение. Правда, в
последний раз он не воспользовался ключом. Но все-таки он пришел, он хотел
ее и, уходя, сказал, что позвонит. Казалось, что с того дня прошли годы,
целая жизнь. И она знала, что если не решит этой задачи, то никогда не
сможет снова стать самой собой, избавиться от этого наваждения, ежеминутного
желания касаться его, чувствовать его рядом с собой. Или это и есть любовь?
Но она давно уже не связывала это слово с Беном и их отношениями. Любовь не
может подавлять. Или может? Наверно, она просто забыла? Ей казалось, что в
юности она была другим человеком, и весь ее жизненный опыт не давал ответа
на вопрос, что ей теперь делать.
Ее вызвали в студию. Она помогла разрешить возникший спор и вернулась в
раздевалку. К двери был приколот конверт с адресом Бетси. Она открыла
дорожный справочник — это место нетрудно найти. А что теперь? У нее не было
никакого определенного плана, она просто хотела узнать, там ли Бен. Послать
ему поздравительную открытку к Рождеству?
От любящей Розмари
? Нет, лучше
просто —
от Рози
. Может быть, это его заинтригует? Заставит набрать ее
номер.
Боже мой, — подумала она, — неужели это никогда не
кончится? Вся эта глупость
. Сама себя ненавидя, она решительно сжала губы и
пошла в гримерную. Смех, сплетни, легкая непритязательная болтовня девушек
должны отвлечь от этого бессмысленного бреда.
Если бы ты только знала,
дорогая моя, — всего несколько дней назад сказала ей Фрэнсис, —
насколько ты стала лучше. Имей это в виду
.
Она провела программу. Никаких срывов. В десять она начала прощаться.
— Вам понадобится машина? — спросил продюсер.
Прошли те времена, когда со студии увозили в роскошных лимузинах. Появилось
много телевизионных компаний, меньше денег тратится на престижную мишуру.
Телевидение стало совсем другим.
— Нет, Джордж, спасибо, — улыбнулась она. — Я сегодня на
своей машине.
Она вывела с подземной стоянки седан, дала чаевые смотрителю и, не в силах
думать ни о чем другом, поехала по направлению к Стоквеллу, положив на
сиденье рядом с собой раскрытый дорожный справочник.
Она нашла улицу и многоквартирный дом. Квартира 12а была на первом этаже. В
деревянном ящике под окном клонились мертвые герани, к застекленной двери
вели несколько ступенек. Она развернула машину, остановилась на
противоположной стороне улицы напротив дома, выключила мотор, погасила фары
и стала ждать. Было почти одиннадцать — Джоанна, наверное, недоумевает,
почему ее так долго нет. Может быть, она решит, что Розмари пригласили куда-
нибудь на ужин.
Она ждала, не сводя глаз с квартиры Бетси, гадая, кто там внутри. Окна были
освещены. Она представляла себе квартиру — маленькая, тесная. Может быть,
Бетси делит ее еще с одной девушкой. Там ли Бен? Часто ли он здесь бывает?
Около полуночи подъехало такси, из которого вышли две девушки. Розмари
всматривалась и, несмотря на скудно освещенную улицу, узнала Бетси. Она
расплачивалась, а другая уже спускалась по ступенькам. Дверь открылась,
изнутри квартиры послышался мужской голос. Бетси радостно взвизгнула,
сбежала по ступенькам, дверь закрылась, снова на пустынной улице наступила
тишина. Потом из соседнего дома послышалась музыка — громкая, джаз. Вдруг
из-за облаков показалась луна, осветив улицу. Там, на другой стороне дороги,
у дома Бетси, стояла машина Бена с заляпанными грязью номерами. Она смотрела
на нее, вжавшись в сиденье, дрожа, желая, чтобы это была не его машина или
чтобы он сейчас появился, крикнув
до свидания
, и уехал отсюда, от Бетси,
уехал в Уимблдон.
Мне нужна только ты, Рози, только ты
.
Луна снова скрылась. Она вышла из своего седана, бросилась через дорогу к
метро
. Она стояла у машины, трогала ее, даже сквозь закрытые дверцы ощущая
запах Бена. Она всматривалась внутрь, ища какого-нибудь знака, что Бен все
еще принадлежит ей... Она дрожала на холодном декабрьском ветру. На другой
стороне улицы, в окне дома, сияла огнями рождественская елка. Но венка на
дверях, как это принято, не было. Она вспомнила, как они с матерью однажды
купили фуксию и повесили кашпо на террасу. Они лишь выпили кофе и налили
воды в лейку, а когда вернулись на террасу, чтобы полить новый цветок, он
уже исчез, и только хлопнула садовая калитка. Мать была в ярости...
Розмари совсем замерзла, но не смела отойти от машины, ей так хотелось,
чтобы он почувствовал ее присутствие и появился на пороге.
Делай со мной
что хочешь, Бен, мне теперь все равно. Я согласна делить тебя с кем угодно.
Я здесь, неужели ты этого не чувствуешь?
Но никто не вышел из дома, дверь
не открылась. Только музыка, фонари, холод и одиночество лондонского
пригорода... Был час ночи. Музыку выключили, люди легли спать. Бен и Бетси,
вероятно, занимались любовью за этой дверью. Теперь она стояла у перил,
стараясь что-нибудь услышать, но внутри дома было тихо. Светилось только
одно окно, скорее всего — кухня. Она так надеялась, что они просто едят,
разговаривают. Что они не прикасаются друг к другу, что Бетси не извивается
под тяжестью его тела, не стонет, как стонет она сама... А может быть, он
говорит Бетси, что любит ее, может быть, они целуются, не могут отвести друг
от друга глаз, полных страсти.
Она наклонилась через перила и коснулась руками гераней, без труда вырвала
холодные мертвые цветы, бесшумно, настороженно ступая, разбросала их по
ступенькам, под окнами.
Закрыв перепачканными землей руками лицо, Розмари с удивлением поняла, что
плачет. Она побрела обратно к машине. Высокий каблук застрял в водосточной
решетке, туфля соскользнула с ноги и там и осталась. Ей часто приходило в
голову, какие удивительные эпизоды человеческой судьбы могут стоять за
брошенной на улице обувью. Теперь вот здесь остался кусочек ее собственной
истории: туфля, которую выбросит в мусорную кучу дворник или, может быть,
подберет ребенок по дороге в школу или церковь.
Мам, смотри, что я нашел!
—
Немедленно выбрось. Мало ли кто ее носил
.
Потом она вернулась к машине Бена. Какое послание, какой знак могла она ему
оставить?
Бен, я была здесь. Я чувствовала тебя с ней, ваши, сплетенные
воедино тела. Это я должна была быть на ее месте
. И, в одних чулках сидя на
корточках на грязной мостовой, Розмари проколола ему все шины. Так ведет
себя неразумный подросток, которого недовольство жизнью толкает на злую
шалость.
Было два часа. Она поехала домой. Онемевшая от холода, онемевшая от горя.
Джоанна на кухне говорила по телефону с Эллой. Когда появилась Розмари, она
застыла с открытым ртом. На другом конце провода Элла испугалась:
— Что случилось, Джо? Почему ты молчишь?
Джоанна, провожая взглядом Розмари, которая плюхнулась на стул, ответила в
трубку:
— Это твоя мама. Ничего страшного, но похоже, что она где-то упала...
Розмари, это Элла. С вами ничего не случилось?
Розмари взяла трубку.
— Что случилось, ма?
— Ничего. Просто я сломала каблук и упала. Ничего особенного. —
Она передала трубку Джоанне.
— Я во всем разберусь, — заговорила Джо. — Позвони мне
завтра, ладно? Приеду на уик-энд. Я передам твоей маме, что ты сказала о
Бене. — Она повесила трубку.
Розмари нахмурилась.
— О Бене? Что сказала Элла о Бене?
Джоанна включила чайник.
— Приготовлю чай. — Потом, немного погодя, объяснила: — Элла
случайно встретила его в Глазго. Он там снимается. Кажется, для Би-би-си.
Она вам завтра сама расскажет.
Розмари в изумлении уставилась на нее.
— Бен? В Глазго? Но я думала... — У нее прервался голос.
— Что? — спросила Джоанна.
Розмари замотала головой.
Джоанна, как вежливая девушка, не настаивала. Она приготовила чай, добавила
в кружку меду, поставила перед Розмари и стала ждать.
— Нет, хватит, — произнесла наконец Розмари, потом улыбнулась
смущенной Джоанне и повторила: — Хватит.
Завтра какой-то неизвестный мужчина или женщина выйдет из дома и попробует
уехать на машине с четырьмя спущенными шинами, на чем свет стоит кляня негодяя-
подростка. Она отправилась спать, сгорая со стыда и чувствуя себя полной
дурой. Бен в Глазго. Элла его там видела. И кто-то другой ездил по Лондону
на старом
метро
с заляпанными грязью номерами. Она надеялась, что в один
прекрасный день сможет увидеть смешную сторону всей этой истории.
28
Будильник поднял ее в семь. Некоторое время она лежала, глядя в потолок. В
спальне было холодно — она подумала, что надо переставить таймер в
отопительной системе, чтобы она включалась в шесть. Пожалуй, скоро придется
топить весь день, чтобы не замерзнуть. А через несколько месяцев ее ждет
неприятное испытание — день рождения. Что может быть приятного, когда
исполняется пятьдесят один? Она почувствовала, что радиатор за кроватью
начинает нагреваться. На стуле лежала смятая одежда, которая была на ней
вчера, туфлю она бросила в корзину для бумаг.
Розмари дотянулась до халата, встала, оделась, включила душ и стала ждать,
пока нагреется вода. Почистила зубы, склонившись над раковиной, подняла
глаза и увидела себя в зеркале. Остатки вчерашней косметики выглядели как
гротескный грим. У нее был изможденный вид, и чувствовала она себя
соответственно. Надо было идти к парикмахеру, встречаться с толпой новых
участников программы, у которых еще горят глаза от проведенной в
трехзвездночном отеле ночи.
Розмари приняла душ, оделась и накрасилась. Спустившись вниз, она застала в
кухне Пат, которая окинула ее внимательным взглядом.
— Вам приготовить завтрак? — спросила Пат, берясь за чайник.
— Только чаю, Пат. Съем булочку или что-нибудь еще попозже.
— У вас усталый вид.
— Я очень поздно легла.
Розмари содрогнулась при воспоминании о прошлой ночи и взяла с кухонного
стола почту. Из Глазго пришло письмо Джоанне от Эллы. Розмари улыбнулась при
виде знакомых торопливых каракулей на конверте.
— Для меня только счета и всякая макулатура, — сказала она и
поднесла чашку к губам.
Пат подошла к ней.
— Рождественское дерево смотрится прекрасно, — заметила она.
Розмари улыбнулась.
— Вы говорите это каждый год. Эти украшения у меня с тех времен, когда
дети были совсем маленькими. Сама не знаю, почему я из года в год беру на
себя все эти хлопоты.
— Если бы не мы, женщины, Рождество бы уже давно никто не
справлял, — вздохнула Пат, снова принявшись за уборку.
Розмари опять вспомнила прошлую ночь, и ее замутило. Она позвонила Фрэнсис.
— Это я, — негромко произнесла она, боясь чутких ушей Пат.
— Привет, дорогая. Мы сегодня увидимся, или ты звонишь, чтобы отменить
встречу?
— Нет-нет. Приходи в бар. К девяти я освобожусь.
— У тебя усталый голос.
— Фрэнни, мне кажется, ты была права, когда советовала мне обратиться к
психиатру.
— А что случилось?
— Слишком стыдно рассказывать. Мне нужен целый день, чтобы набраться
храбрости.
Фрэнсис засмеялась, потом спросила серьезным тоном:
— Бен опять появился?
— Нет.
— Звонил?
— Нет. Оказывается, он в Глазго. Элла его видела. Больше я о нем ничего
не знаю.
Перед тем, как ехать к парикмахеру, Розмари позвонила психотерапевту и
попросила записать ее на прием, но оказалось, что теперь это возможно только
после праздников.
— Или у вас что-то неотложное? — безразлично спросила секретарша.
— Нет, — ответила Розмари, на мгновение заколебавшись. —
Четвертое января меня устроит.
В ней сейчас не было никаких чувств, кроме стыда. По дороге к Мартину она
непрерывно думала о спущенных шинах и выдернутых цветах. Она все еще ощущала
землю под ногтями и вспоминала, как отскребала руки перед тем, как лечь
спать.
— О Боже! — произнесла она вслух и вдруг резко свернула к киоску
на две желтых полосы.
— Здесь нельзя ставить машину. — Дорожный полицейский возник
ниоткуда, излучая доброжелательность, подкрепленную авторитетом.
— Только на минутку, — попросила Розмари. — Мне надо купить
сигарет.
— Простите, мадам, но если каждый будет так поступать, то что нас ждет?
Представляете себе? Проезжайте, пока я не достал свою маленькую книжечку.
— Вот черт, — выругалась она, села в машину и уже в который раз
спросила себя, почему ее не узнают на улице, когда это могло бы оказаться
полезным.
Потом она снова остановилась у газетного киоска, не в силах бороться с
желанием закурить, хотя знала, что на голодный желудок ее затошнит. Она
стояла в очереди. От двух стариков сзади исходил запах мокрых сухарей,
неистребимый в одежде, которая никогда не видела химчистки.
— Пожалуйста, двадцать
Силк Кат
.
Ее окружали неулыбчивые лондонские лица. Хмурые люди без всякого
воодушевления, лишь с беспокойством, ожидали Рождества. Правда, праздник
сулил короткий перерыв в работе, но одних ожидала малоприятная встреча с
дальними родственниками, других — одиночество.
— О, извините, я забыла. И спички, — добавила Розмари и
улыбнулась, но на ее улыбку киоскер ответил только вздохом и отвел в сторону
глаза.
Она вернулась к машине, закурила, дрожа от нетерпения, и поехала к
парикмахеру.
— Извините, Мартин, я опоздала.
— Сейчас все опаздывают, ничего страшного. Рождество есть Рождество.
Его надо пережить.
Она подумала, есть ли хоть один человек, которому этот праздник
действительно доставляет удовольствие. Кроме детей и верующих. И
позавидовала их вере и радостному нетерпению.
Во время ленча перед репетицией Розмари пошла в бар съесть сандвич.
Кафетерий она обошла стороной, потому что боялась встретиться с Бетси. Вдруг
каким-то немыслимым образом о ее посещении Стоквелла стало известно?
Ты
стала совершенной психопаткой, — выругала она себя. — О чем Бетси
меньше всего думает, так это о Розмари Дауни
. В баре яблоку негде было
упасть. Джордж, ее продюсер, полный энтузиазма молодой человек, новичок на
телевидении, заказал для нее шерри.
— У вас усталый вид, — сказал он.
Розмари засмеялась.
— Я сегодня с утра только это и слышу. Не беспокойтесь, я еще не
гримировалась.
Они болтали о программе, потому что других общих тем у них не было. Розмари
уже начала уставать от своей работы и сомневалась, что программа выдержит
больше двух серий. Но об этом можно было судить только по результатам
рейтинга. А Джордж был непоколебим в своем восхищении и программой, и
Розмари. Ей было жаль его огорчать, поэтому она только слушала. Неужели он
думает, что подобный старт приведет его на вершины кинематографа?
Он ушел поговорить по телефону с помощником. Возникли непредвиденные
обстоятельства: один из участников передачи не явился — то ли опаздывает, то
ли простудился и остался дома. Розмари купила сандвич с ветчиной, ветчину
съела, а хлеб оставила.
— Привет, Розмари! Не возражаешь, если я к тебе сяду? У нее сердце
замерло от ужаса — она сразу же подумала о Бетси и квартирке в Стоквелле, но
когда она обернулась, то увидела, что за ее спиной стоит Энн. Энн, которая
была занята в ее прошлогодней передаче. Энн, у которой был роман с Дереком.
Она стояла со стаканом пива в одной руке и пластмассовым пакетом — в другой
и сияла от удовольствия при виде Розмари, которую считала своей
приятельницей.
Розмари встала.
— Энн, ужасно рада тебя видеть!
Они поцеловались, прижавшись щекой к щеке и чмокнув губами воздух.
— Садись. Рассказывай, что у тебя происходит. Мы так давно не
виделись. — Энн села, а Розмари помахала рукой бармену. — Выпьешь
вина?
Энн кивнула.
— Чудесно. Я даже не сразу поняла, что это ты. Ты ведь почти никогда не
заглядываешь в бар.
— Да-а, — протянула Розмари. — Обычно я веду себя
примерно. — Перед ними поставили два бокала вина, Розмари предложила
Энн сигарету. — Не помню, ты куришь?
Энн покачала головой.
— Нет. И не знала, что ты куришь.
— Действительно, я что-то пошла вразнос, — засмеялась Розмари,
чувствуя, что ее веселью недостает искренности. Она коснулась руки
Энн. — Боюсь спрашивать, но ты видишься с Дереком?
По смущенному виду Энн Розмари поняла, что больше вопросов задавать не
следует. Стало быть, этот негодяй Дерек не смог сделаться однолюбом и
вернулся к единственному в мире жалкому существу, которое ничего от него не
требовало. Ей хотелось сказать:
Господи, но зачем ты приняла его? Зачем
после всех этих лет лжи и фальшивых обещаний, после непрерывных унижений и
разочарований ты его приняла?
Но они говорили о другом. За эти полчаса Розмари проявила к Энн больше
интереса, чем за все предыдущие десять лет, и наконец почувствовала, что все
в ней поняла. Эта женщина, которую никто в грош не ставил, которую когда-то
бросали и презирали, сейчас пившая вино и со смехом сплетничавшая об общих
знакомых, была прообр
...Закладка в соц.сетях
