Жанр: Любовные романы
Подарок ангела
...bsp; — Приходится. У Анджелины сегодня выходной, а морковь пока не
обучена шинковаться самостоятельно.
Лиза возмущенно положила руку на черную рукоять ножа.
— Кто он?
Увертки Донны не останавливали ее. Лиза успела заметить, как
изменились глаза невестки, когда та увидела Фрэнка. Такое же выражение
бывало в глазах Донны, когда она разговаривала с Тони. Лиза намеревалась
выяснить все до конца.
— Он сказал, что ищет тебя. Я подумала, что это твой друг.
Донна нахмурилась. При всем своем дружелюбии, она не любила
разбрасываться словом
друг
. Слово
друг
означает узы, которые куются
долго.
— Я знакома с ним всего несколько часов.
Лиза ухмыльнулась, выглянув в гостиную, где Фрэнк занимался с
Тейлором.
— Я определенно не отказалась бы от более долгого знакомства с
ним.
Донна сбросила морковь в кастрюлю, налила воды и поставила
кастрюлю на плиту.
— Вперед! Бог в помощь.
— Но он-то ищет продолжения знакомства не со мной — вот в чем
беда, — возразила Лиза. И добавила в ответ на пронзительный взгляд Донны: —
Он смотрел на тебя так, будто ты порция ванильного мороженого, а он —
горячая шоколадная глазурь.
Донна поспешила забыть эту выпуклую метафору, занявшись
поисками открытой банки соуса для спагетти, которую сунула в холодильник два
дня назад.
— Ты, кажется, сейчас на диете?
С этим предположением нетрудно было попасть в цель. Три недели
каждого месяца Лиза экспериментировала с очередной диетой, хотя ее фигура
явно не требовала ни одной из них.
— Да, но моя диета абсолютно ни при чем. Ты пытаешься уйти от
ответа.
Донна сделала новую попытку:
— Да отвечать-то нечего, Лиза. — Обнаружив банку, она извлекла
ее и захлопнула холодильник чуть резче, чем собиралась. — Он летел этим
рейсом. Я познакомилась с ним, когда у одной пассажирки начались родовые
схватки и...
— Bay! — изумленно всплеснула руками Лиза. — Прямо в воздухе?
Она родила у тебя на борту?
Но Донна только покачала головой. Она сейчас была не в
настроении вдаваться в подробности.
— Это долгая история. Может, отложим ее до завтра?
Соус нашел свое место во второй кастрюле. Она взяла третью,
поданную Лизой, — достаточно большую, чтобы сварить в ней спагетти. После
полетов Донна предпочитала на ужин спагетти.
— Сейчас я бы... — Она остановилась, потому что в кухню влетел
Стивен. — Да, Стивен?
— Мам, можно Фрэнк останется на ужин? — Он дергал ее за руку,
будто надеясь вырвать согласие.
Учить детей манерам в наши дни — только время тратить,
подумала она, и все же совершила попытку:
— А как насчет
мистера Харригана
?
Стивен весело рассмеялся над маминой забывчивостью, мотая
головой от восторга.
— Так это же и есть Фрэнк, мамочка, — напомнил он. — Значит,
можно? Можно, да? В столовой убрано, и все такое.
Ситуация начинала выходить из-под контроля. Этот человек
внедряется в ее семью слишком быстро.
— Не думаю, что...
— Да, — решительно перебила Лиза. Стивен успел исчезнуть, пока
Донна обращала на Лизу возмущенный взгляд: — Человеку негде остановиться, и
он, наверное, еще не ел, — заявила Лиза в свое оправдание. — Где твое
великодушие, Донна?
Донна схватила пачку спагетти и раздраженно вскрыла ее, сломав
ноготь.
— Только не делай из меня дядюшку Скруджа.
Лиза отобрала у нее пачку и высыпала длинные макароны на
бумажное полотенце.
— А ты не изображай деву-весталку.
Донна нахмурилась.
— Где ты видела деву-весталку с двумя сыновьями? — возразила
она.
Лиза ждала, когда закипит вода.
— Вот и я о том же, — непринужденно согласилась она. — Он явно
заинтересовался тобой. Иначе попросил бы таксиста отвезти его в ближайшую
гостиницу, вместо того чтобы являться сюда.
Донна уже думала об этом.
— Да, я знаю. Но как-то все странно.
Вода в кастрюле кипела. Лиза высыпала туда спагетти и взяла
обе руки Донны в свои.
— Перестань метаться по кухне, как летающая мишень, и послушай
меня одну минуту.
— Сперва я — дева-весталка, потом — летающая мишень. Выбери
что-нибудь одно, Лиза. — Однако Донна осталась стоять на месте.
Лиза понимала, что происходит с невесткой. За последние два
года она очень полюбила Донну и хотела ей счастья.
— Тони был отличным парнем. Я нежно любила его. И мне тоже его
очень не хватает. Но он умер, а ты жива. Пора жить своей жизнью.
Ничего нового Лиза не сказала. Но на сей раз в соседней
комнате сидел некто, придающий старым словам новый смысл. Лиза не хотела
стать свидетелем упущенного Донной шанса.
— Я живу. — Донна высвободила руки и запустила одну ладонь в
свои волосы. — Изо всех сил живу, и моих сил едва хватает.
Лиза покачала головой.
— Я не про работу и не про мальчиков. Пора бы тебе вспомнить,
что ты — женщина.
Донна схватила лопаточку и подняла, будто собираясь защищаться
ею от Лизиных слов.
— Женщина определяется не только своими отношениями с
мужчиной.
— Верно, — с готовностью согласилась Лиза и улыбнулась. — Но
эти отношения делают ее жизнь гораздо интереснее. — Лиза хитро взглянула на
Донну и разыграла свой козырь: — Ты покраснела, едва увидела его.
Донна пожала плечами и принялась помешивать спагетти.
— От неожиданности.
Дело было совсем не в этом, и обе женщины прекрасно все
понимали. Просто она слишком напугана, рассудила Лиза и открыла рот, чтобы
возразить, но вдруг остановилась и искоса взглянула на Донну.
— Послушай.
Когда Донна озадаченно оглянулась, она кивнула в сторону
гостиной.
Донна вытерла руки полотенцем и подошла ближе к двери. Из
соседней комнаты доносились очень робкие и медленные аккорды. Ноты звучали
обрывисто, но, вне всяких сомнений, это была музыка. Музыка, а не диссонанс.
Лиза и Донна с улыбкой переглянулись.
— Тейлор, — констатировала очевидное Донна, почувствовав
невольную гордость.
Лиза кивнула.
— Я бы сказала, что Фрэнк немножко волшебник. По-моему, он
заслуживает приглашения на ужин.
Донна знала, что золовка права. За такие труды ей следует по
крайней мере накормить его.
— Меня не ужин беспокоит.
Лиза понимала это. Она потрепала Донну по щеке.
— Не все сразу. Сначала одно, потом другое.
— Вот именно это меня и тревожит, — ответила Донна. — После
начала всегда следует продолжение.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Он хорошо вписался в застолье. Даже чересчур хорошо.
За ужином Фрэнк развлекал всех. Никогда не проходивший
спокойно ужин в этот вечер превратился в настоящее состязание между
мальчиками. Каждый боролся за единоличное владение вниманием и одобрением
Фрэнка. Самоуверенности Тейлора как не бывало, а Стивен походил на щенка,
добивающегося ласки.
Фрэнк умудрился удовлетворить обоих. И Донна не смогла не
оценить это.
Лиза была просто очарована.
— По-моему, с тех пор как было изобретено мороженое тридцати
сортов, на свете не появлялось ничего лучшего, — доверительно прошептала она
Донне на ухо, собирая тарелки и относя их на кухню.
— Заявление в твоем духе, — пробормотала Донна.
Она последовала за Лизой, с горстью вилок, которые чуть ли не
силой вырвала у Фрэнка, предложившего свою помощь. С грохотом опустив их в
заткнутую пробкой раковину, достала из стола бутылку лимонной моющей
жидкости.
Когда она открыла воду, Лиза воззрилась на нее с выражением
ужаса на лице.
— Что ты делаешь?
Донне казалось, что ее действия вполне очевидны. Она
растворила жидкость под струей воды. В раковине стала подниматься шапка
пены.
— Посуду собираюсь мыть.
Лиза опустила руку на кран и закрыла его.
— Но у нас же есть посудомоечная машина! — Она иронически
подняла бровь. — Забыла?
Донна с улыбкой убрала Лизину руку с крана и снова открыла
воду.
— Машине за руками не угнаться.
Лизе в ее юридической практике приходилось проявлять
упрямство. Иногда оно оказывалось очень полезным. Как сейчас, например.
— Будь ты помоложе, я бы приложила свою руку, только не к
посуде, а к некоторой части твоей фигуры. — Сунув руку в раковину, нащупала
и выдернула пробку. Вода со вздохом исчезла в сливе, оставив лишь клочки девственно-
чистой пены. — Иди и займи гостя. Я позабочусь об остальном.
Но Донна идти не хотела. Она хотела остаться здесь, с
тарелками, с Лизой, в безопасном месте. Куда не могли проникнуть искушения.
— Я...
Лизины глаза сузились. Жестом мелодраматического злодея,
выставляющего Крошку Нелл из родительского дома на снег, она указала мокрой
рукой в сторону гостиной:
— Убирайся!
Донна вышла с окаменевшим лицом.
Фрэнк сидел с Тейлором и играл на гитаре. Увидев их вместе,
она испытала странное чувство, будто уже видела когда-то подобную сцену.
Но этого, конечно, не могло быть. До сего дня она никогда не
видела Фрэнка. Просто Фрэнк играл на гитаре так же, как Тони, и ее
воображение рисовало Тони, сидящего рядом с Тейлором.
Понимая, что выйти сейчас было бы слишком неучтиво, Донна села
и стала слушать.
И была невольно захвачена. Фрэнк умел делать с гитарой
невозможное. Инструмент смеялся и плакал в его руках. Песня за песней
исполнялись по просьбам мальчиков, к которым как-то нечаянно стала
присоединяться и она.
— Этой песне я хочу научиться, — заявил Тейлор, после того как
Фрэнк сыграл заказанную Донной вещь. —
Зеленые рукава
.
Фрэнк взглянул на Донну. На ее лице смешались боль и
наслаждение. Песня для нее что-то значила. Может быть, немало. Он поднял
бровь.
— Ты не против?
Когда-то это была ее песня. Тони и ее. Эта песня звучала по
радио, когда Тони впервые поцеловал ее в старой отцовской машине. Они просто
сидели и разговаривали, а он вдруг нагнулся и поцеловал ее. И в это самое
мгновение зазвучала старинная мелодия
Зеленых рукавов
.
Не мешай, прошептал тихий голос в ее голове.
Ну вот, подумала Донна, Лиза уже забралась туда. Впрочем, и
правда лучше не мешать, ведь это так важно для Тейлора.
— Я не против.
Фрэнк кивнул и принялся показывать Тейлору, как нужно ставить
пальцы.
За вечер интенсивной работы Тейлор научился извлекать из
гитары кусочки мелодии. Пальцы стали двигаться увереннее, а энтузиазм вошел
в управляемый режим. Тейлор сделал большие успехи за рекордно короткий срок.
Он и сам был удивлен.
Когда Фрэнк положил трубку телефона, вызвав такси, Лиза стала
выгонять племянников из комнаты:
— Хватит, мальчики, марш в кровать.
Когда она взяла Стивена за руку, тот возмущенно вырвался.
— Но ведь нам завтра не идти в школу, тетя Лиза.
— Все равно убирайтесь, — решительно настаивала Лиза. — Мама
хочет поговорить с мистером Харриганом. — Она значительно взглянула на
Донну. — Наедине.
Донна внутренне съежилась. Для Лизы нет абсолютно ничего
святого.
К Тейлору вернулась прежняя подозрительность. Он переводил
взгляд с Фрэнка на мать, не уверенный, что хочет их разговора наедине.
— О чем?
— Много будешь знать, скоро состаришься, — сказала Лиза, подталкивая мальчика к двери.
Логика была безупречной, но любопытство от нее не уменьшилось.
— Но...
Лиза не дала сказать. Два года практики научили ее управляться
с племянниками.
— Ну-ка переправь эту часть своего тела в кровать срочной
доставкой.
Стивен посмотрел на нее и, хихикая, двинулся из комнаты.
— Ты такая веселая.
— Обойдемся без лести, постреленок. — Она дружески шлепнула
его по попке. — Иди и надевай пижаму. — Лиза глянула через плечо на Фрэнка.
— Это потребует времени, так что спокойной ночи.
Донна закрыла глаза от страха. Лиза махнула красным флагом и
выстрелила из стартового пистолета.
— Спокойной ночи, — откликнулся Фрэнк вслед Лизе и уходящим
мальчикам. Тейлор ответил тем же, а Стивен помахал рукой.
Фрэнк аккуратно поставил гитару рядом со своим чемоданом и
повернулся к Донне:
— Лиза сказала, что ты хочешь поговорить со мной. — Не
дождавшись ответа, он продолжал: — О чем?
Донна беспомощно пожала плечами.
— Тебе придется спросить у Лизы. События развиваются по ее
сценарию.
Это становилось просто смешным. Взрослая женщина. Мать двоих
детей, владелица чартерной компании. Она платит людям жалованье, в конце
концов. Почему же ей так хочется вскочить и убежать?
Он сидел на диване, а она — в большом кресле. Одному из них
следовало сделать шаг. Ясно, что не ей. Фрэнк встал.
Донна чувствовала, как колотится пульс на шее и запястьях,
когда Фрэнк приближался. Садясь рядом, он коснулся ее бедром. Донна искала
каких-нибудь слов.
— Кажется, Лиза думает, что мне нужно чаще выходить из дому.
— Чаще, — повторил он, вглядываясь в ее лицо. — Имеется в виду
чаще или выходить?
Донна глядела прямо перед собой и обдумывала страшные планы
мести Лизе за этот тет-а-тет.
— Выходить.
— Понимаю, — кивнул Фрэнк, думая, долго ли она будет
разговаривать с телевизором. Он поиграл на пробу с прядками на ее виске. —
Что ж, тут мы с ней совершенно согласны. Тебе нужно выходить. — (Донна
повернулась.) — Со мной.
Во рту у нее пересохло. Он был так близко, что она чувствовала
его дыхание кожей лица. Она попыталась вспомнить, что обещала себе.
— Я бы не хотела, чтобы у тебя создалось ложное впечатление,
Фрэнк...
Он бережно собрал пальцами ее волосы и отвел от щеки.
— У меня нет пока никакого впечатления, но некоторые идеи уже
зарождаются.
Его вдруг охватило не изведанное до сих пор волнение. С ним
происходило нечто странное. Она — необычайная, подумал он.
Донна усилием воли не дала своим глазам закрыться. Она
бессильно отодвинулась, насколько позволяло кресло. Расстояние увеличилось
едва ли на дюйм. Слишком мало, чтобы защитить ее от собственных чувств.
Взгляд зацепился за гитару.
— Я очень ценю то, что ты делаешь для Тейлора, — сказала она
чуть поспешно.
— Он славный мальчик. А славные мальчики должны получить шанс.
— Фрэнк посмотрел на Донну. Ему хотелось обнять ее, поцеловать,
почувствовать тепло ее тела. — Независимо от возраста.
Донна сцепила руки, будто от этого могли прийти так нужные
сейчас силы.
— Ты много рассказывал о себе в аэропорту, — начала она неуверенно, подыскивая слова.
Возможно, он был тогда чересчур болтлив, но ведь это только
чтобы выманить ее из раковины.
— Кому-то надо было поддерживать беседу.
Она не возражала.
— Ну так вот, теперь я хочу рассказать о себе. Тони был моей
школьной любовью. — Она остановилась, и горькая улыбка скривила ее губы.
Губы, которые ему так хотелось поцеловать. — Старомодно, правда?
Ему это не казалось старомодным.
— Не надо говорить мне о старомодности. Ты забыла, что я из
страны Оз. Там, откуда я приехал, люди до сих пор иногда расплачиваются за
медицинские услуги курами или гусями.
Донна улыбнулась. Он делал ее признание легче, вольно или
невольно.
— Как бы то ни было, когда мы поженились, я думала, что это
будет продолжаться вечно. — Ее глаза затуманились воспоминаниями. — Вечность
длилась ровно семь лет. — А потом он со всем покончил. Взял чудесную,
трепетную жизнь и покончил с ней.
Донна смотрела на Фрэнка, пытаясь заставить его понять. Ей это
было очень важно. Ей очень важно было оттолкнуть его как можно мягче.
— Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было
двадцать два года. И потом, когда умер Тони, у меня возникло чувство, что
нельзя привязываться к тем, кого любишь. Потом так трудно прощаться, что...
что я больше ни к кому не привязывалась. — Она долго выговаривала последние
слова, потом пожала плечами, спеша закончить: — Так проще. Теперь Тейлор и
Стивен — единственные мужчины в моей жизни. Больше нет места ни для чего. И
ни для кого. — Она прикусила губу. Ей не просто было сказать все это. Она не
любила делиться своим сокровенным, а слово
самоубийство
она даже не
пыталась выговорить. Она все еще не могла произносить его вслух. Да и
незачем было Фрэнку знать об этом. — Я понятно объяснила?
— До боли. — Однако он оставался сидеть на том же месте. Фрэнк
заметил, что она не упомянула, как умер ее муж. Сейчас не время было
спрашивать. — И поскольку твое решение твердо, ты не будешь возражать, если
я задержусь ненадолго и попытаюсь его поколебать, ведь не будешь?
Она не поняла.
— Попытаешься?
Он ухмыльнулся.
— Поколебать.
— Мне... — Похоже, язык не собирался ей подчиняться.
— Я сделал бы это с большим удовольствием. — Фрэнк провел
кончиками пальцев по ее щеке.
Донна чувствовала, как тепло устремляется под кожу от этих
прикосновений и после них остаются румяные следы. Остановившееся дыхание
сдерживало протест, как дамба воду на реке.
Желание и страх смешались в ее глазах, и молчаливая мольба об
освобождении была похожа на просьбу продолжать.
Фрэнк последовал собственному инстинкту. Он прильнул к ее
губам так бережно, что она подумала, не воображаемое ли это прикосновение.
Воображаемое и желанное.
Губы Фрэнка скользнули по ее губам легко, как розовые лепестки
по шелковой глади воды. Медленно, постепенно поцелуй делался глубже, увлекая
ее с поверхности воды в чудесный мир бурлящих эмоций и ослепительного света.
Она утратила дыхание. Она утратила рассудок.
Остались только чувства.
Обхватив ладонью ее затылок, Фрэнк привлек Донну и уступил
искушению отдаться ощущениям, обрушившимся на него без предупреждения. Они
подхватили его и повергли в благоговейный трепет. Он чувствовал вкус ее
желаний, загнанных внутрь эмоций, и был смущен ими. Смущен и вознесен до
таких высот, до каких обычно не способно вознести прикосновение к женским
губам.
Донна запустила пальцы в его волосы, будто желая убедиться,
что волшебные мгновения ей не грезятся. Одно чувство за другим сотрясали ее,
как волны, ударяющие в берег, по мере того как поцелуй нарастал.
Она не имела ни малейшего представления, сколько это
продолжалось. Слезы вскипали в ней вместе с брызгами наслаждения. Она
чувствовала, как растворяются ее кости, растворяется все ее существо,
переливаясь радугой в солнечных лучах. Его губы похищали у нее все, чего она
никогда больше не хотела отдавать, не собиралась отдавать. Пока не отдала.
И тут она догадалась.
И тут догадался Фрэнк, почему неведомый голос уговаривал его
принять приглашение Грега и отправиться в этот город. Все это было ради
встречи с Донной. Чтобы он мог оказаться здесь, в центре чудесного смерча, в
этой стране чудес, где не он выбирал тропы, по каким идти.
Судьба привела его сюда. И он был бесконечно благодарен
судьбе.
Донна вновь оказалась во власти чувств. Чувств, которым
клялась никогда больше не давать воли. Она не имела права позволять этим
чувствам завладеть собой. Они принадлежали прошлому, другой жизни — жизни,
ушедшей навсегда. Страх прогрыз дыру в шелковом балдахине, под которым ей
было так хорошо, и холодный воздух устремился внутрь.
Донна отпрянула, напуганная происходящим. Напуганная собой.
Напуганная этим человеком, который пробудил давно уснувшее.
Фрэнк увидел страх в ее глазах и замер. Но отпустить ее он не
мог. Еще не мог.
Сердце колотилось в ее барабанные перепонки, рвалось,
тосковало.
— Фрэнк, я...
— Шшш. Чуть-чуть. Дай мне еще чуть-чуть побыть с тобой. — Его
дыхание выравнивалось, но далеко не так быстро, как ему хотелось бы. Он в
самом деле не был готов к такому. — Всего лишь пока не почувствую, что снова
могу встать на ноги. — Он заглянул ей в глаза. — Ты знаешь, какие силы в
тебе таятся?
Все еще дрожа, Донна сжала губы, нечаянно вобрав в себя
отпечаток его поцелуя.
— Я не хотела...
Неужели эта женщина не представляет, как она несказанно
прекрасна? Искушение целовать ее снова и снова было почти непреоборимым, но
Фрэнк знал, что надо взять себя в руки. Она чего-то боится. Возобновить
поцелуй сейчас — все равно что достать ружье перед чутко замершим оленем.
— Хотела или нет, но ты открыла мне их. — Он желал ее до
помутнения рассудка. — Если в твоей жизни ни для кого больше нет места,
позволишь ли ты мне разбить лагерь поблизости и надеяться?
— На что?
Он покачал головой, отмахиваясь от собственных слов.
— Не важно.
Он и вправду не знал, на что. Здравый смысл покинул его. Он
чувствовал себя утлым суденышком, подхваченным яростным тайфуном и
выброшенным из уже раскрытых объятий погибели.
Фрэнк глубоко вздохнул и улыбнулся. Скоро придет такси. Он
встал, подошел к дивану и взял свой чемодан.
— Ты хотела посоветовать мне хорошую гостиницу поблизости.
Она кивнула, радуясь возможности сделать что-то простое и
понятное. В данный момент ни на что более сложное она была неспособна: Фрэнк
преуспел в сведении ее умственных способностей к нулю.
Она попыталась вспомнить название гостиницы, мимо которой
проезжала каждый день по дороге домой.
—
Альгамбра
на перекрестке Третьей и Сэндтри-стрит, —
сказала она ему, провожая до двери.
Он шел следом. Казалось, он идет за облачком духов.
— Это близко?
Донна остановилась и повернулась к нему. В то же мгновение она
поняла, что совершает ошибку.
— Да.
Он поддался искушению и снова коснулся ее лица, потом уронил
руку. Еще мгновение, и он обнял бы ее.
— Так, может, мы еще увидимся, пока я в Сиэтле?
Донна посмотрела снизу вверх в его глаза и поняла, что
пропала. Она сосредоточилась на выговаривании каждого слова своего ответа:
— Тейлор будет рассчитывать на это. Я думаю, одного урока ему
недостаточно.
Его улыбка была широкой и абсолютно искренней.
— Выходит, нас уже двое.
Пора сказать ему обо всем прямо.
— Фрэнк, я не хочу возвращаться на эту карусель. — Она не
хотела влюбляться. Любовь потребует расплаты, а ей не под силу платить еще
раз. — Не могу.
Фрэнк услышал автомо
...Закладка в соц.сетях
