Жанр: Любовные романы
Подарок ангела
...ash; Ну так вот, Розмари, мы устроим тебя поудобнее.
Ее глаза заплясали, как две смородинки в банке.
— Здесь?
Улыбка Фрэнка ничуть не утратила уверенности.
— Это очень хороший самолет. — Потом он обратился к Донне,
немного понизив голос: — У вас есть какая-нибудь подготовка?
Донна пожала плечами, чувствуя себя довольно беспомощной. В
инструкциях по полету, которые она изучала когда-то по настоянию отца, такая
ситуация не предусматривалась.
— Нет.
Он кивнул, принимая ответ.
— Ладно, главное, чтобы вы не упали без чувств мне на руки.
Она посмотрела ему в глаза. Там был молчаливый вызов. Она чуть
прищурилась.
— Я не падаю в обморок.
— Хорошо.
Самолет снова слегка вздрогнул. Донна рефлекторно схватилась
за плечо Фрэнка, чтобы сохранить равновесие. Но тут же отдернула руку.
— Что мне нужно делать?
У Фрэнка была наготове пара ответов, однако они не имели
никакого отношения к женщине, нуждавшейся в их помощи. А это было сейчас
главным.
— Пересадите пассажиров из носовой части назад. Нам
понадобится место. И если у вас есть одеяла, положите пару на пол вместо
матраса, а остальными завесьте проход. Наша леди намерена заняться довольно
интимным делом. — Он остановился, чтобы ободряюще улыбнуться Розмари. —
Сколько нам еще лететь до Сиэтла?
Будто в ответ на его вопрос ожил интерком в салоне:
— Леди и джентльмены. Говорит командир экипажа. Впереди
непредвиденный шторм. Диспетчерская служба советует нам садиться в аэропорту
города Лейквью, штат Орегон, чтобы избежать его. — Мужской голос был
глубоким, ровным. — Это стандартная процедура, и никаких причин для
беспокойства нет.
Что-то не так, подумала Донна. Аэропорт Лейквью — вариант не
стандартный.
Нет причин для беспокойства — каково?
— Ему легко говорить, — пробормотал Фрэнк, взглянув на
женщину, которая цеплялась за его руку будто за последнюю нить, связывающую
ее с жизнью.
Потом он снова перевел взгляд на Донну. Что ж, надо решать
проблемы с тем медперсоналом, который есть.
— Ответ я получил. Несите одеяла.
Она кивнула и поспешила к кабине. Первым делом надо сообщить
Рафферти, что происходит в салоне. И ознакомиться с ситуацией в пилотской
кабине.
Фрэнк обернулся к Розмари. На вид он был так спокоен, будто
сидел в ресторане Салли у себя дома за теплым яблочным пирогом и обменивался
анекдотами с компанией друзей.
— Розмари, меня зовут Фрэнк Харриган, и я принял двадцать семь
новорожденных. Твой будет номером двадцать восьмым. — Он подмигнул. — Это
счастливый номер — можешь мне поверить.
Теперь уже вся челка прилипла к ее потному лбу. Судя по виду
Розмари, ее не вполне убедили уверения Фрэнка, но за что-то нужно было
ухватиться. Она облизнула губы.
— Я не боюсь.
— Умница. — Фрэнк двумя руками сжал ее ладонь.
Донна вышла из пилотской кабины, стараясь успокоиться. Новости
оказались неутешительными. Вдобавок к шторму приборы показывали, что в баках
осталась только половина горючего, чего просто не могло быть. Они взлетели,
заправившись, как всегда, полностью, и пролетели не так много. Она почти не
сомневалась, что прибор врет, но рисковать не имела права. Донна старалась
не думать о возможных последствиях. На свет собиралась появиться новая
жизнь. Не время думать о смерти.
И все же ее бил озноб.
Она подхватила пять одеял, припасенных на случай, если кто-то
из пассажиров замерзнет. Положив три из них на пол, она с помощью куска
бечевки и энергичного пассажира соорудила из двух оставшихся подобие
перегородки. Пассажиры из носовой части с готовностью перебрались в хвост.
Некоторые округлившимися глазами смотрели в темнеющее небо за
иллюминаторами.
Донна обратилась к Фрэнку:
— Я расчистила пространство.
Фрэнк кивнул и поднялся на ноги.
— Хорошо. Теперь надо переместить Розмари.
С ослабевшими коленками, с пробегающими по телу спазмами боли,
Розмари была не в состоянии двигаться.
— Вряд ли я смогу встать.
У нее начинается паника, подумал Фрэнк.
— Еще как сможешь. Нам нужно переместиться всего на несколько
футов, — говорил он таким голосом, будто увещевал своего годовалого
племянника.
Фрэнк бережно поднял Розмари на ноги. Вцепившись в него, она
закричала от нового приступа боли. Он быстро обхватил рукой ее спину.
— Держись, — предупредил он. А затем, к удивлению Донны,
поднял женщину на руки.
Проход между двумя рядами кресел был небольшим и отнюдь не
предназначенным для того, чтобы шестифутовый мужчина носил по нему
беременную женщину. Но Фрэнку как-то удалось преодолеть расстояние до
передней части салона.
Донна отодвинула занавеску цвета хаки, которую соорудила с добровольцем-
пассажиром.
Фрэнк бережно уложил Розмари на одеяло и задвинул занавеску.
Меньше всего ему сейчас нужны наблюдатели и советчики. Он улыбнулся Розмари.
— У нас тут намечается закрытая вечеринка. Вход только по
приглашениям.
Розмари попыталась улыбнуться в ответ, но Донна видела, что
девочка перепугана до смерти. Вместо улыбки лишь чуть дрогнули искусанные
губы. Фрэнк взял руку беременной в свою и крепко сжал, будто желая передать
ей свою силу.
— Это у тебя первый? — тихо спросил он.
Розмари, у которой снова начались схватки, могла только
кивнуть в ответ.
Фрэнк и сам об этом догадался по ее возрасту и испуганному
виду.
— Бояться тебе совершенно нечего. — Он прижал ее руку к своей
груди, продолжая улыбаться юной женщине. — Это лучшие мгновения твоей жизни,
— торжественно объявил он. — Он еще в тебе. А стоит выпихнуть его наружу, он
начинает жить своим умом и поступать по-своему.
Схватки прекратились, и Розмари обмякла. Но на лице еще
оставались следы недавней боли.
— А у тебя есть дети?
Он покачал головой:
— Нет, но есть у моей сестры. Двое. — Стоило ему попытаться
забрать руку, как ужас вернулся в ее глаза. Фрэнк кивнул в сторону туалета:
— Мне только нужно помыть руки, Розмари. — Он встал. — Вернусь как можно
быстрее.
Розмари прикусила губу, встречая новые схватки.
— Побудьте с ней, — сказал Фрэнк Донне.
— А я и не собиралась делать перерыв, — тихо ответила Донна,
опускаясь к Розмари. Ей не нужны его указания. Простого сочувствия
достаточно, чтобы не покинуть женщину, оказавшуюся в таком положении.
Она знала, что нервничает. Отчасти в этом был виноват шторм. И
еще забота о горючем. Она вспомнила о своих мальчиках, и сердце сжалось.
Молча пообещала им, что скоро будет дома. А потом все внимание сосредоточила
на роженице.
Ничего себе отпуск. Моя руки, Фрэнк наблюдал, как вода
струится по стенкам металлической раковины и с шумом вырывается из нее. А
может, он для этого был приглашен Грегом в Сиэтл? Может, роды Розмари — это
часть огромного замысла, касающегося его судьбы?
Вообще-то он не был мистиком, но сейчас задавал себе эти
вопросы вполне серьезно.
Ничего, думал он, не случается просто так.
Пронзительный крик Розмари заставил Фрэнка броситься назад с
мокрыми руками. С них еще капала вода, когда он вопросительно взглянул на
Донну.
Розмари почти совсем сползла с одеял.
— Кажется, начинается.
Ложная тревога. Он опустился к ней, нежно убрал влажные волосы
с лица.
— Розмари, в первый раз это обычно занимает...
Она яростно замотала головой из стороны в сторону, не дав ему
закончить фразу.
— Меня не интересует, что бывает обычно. Я просто чувствую,
что начинается.
Что ж. Ей сейчас лучше было знать, чем ему, несмотря на его
опыт. В конце концов, это ее тело. Фрэнк кивнул, берясь за подол ее
цветастого платья. Способ делать это более деликатно еще не изобрели.
Он поднимал платье, не отводя глаз от лица Розмари.
— Я посмотрю, в какой ты сейчас стадии, Розмари.
Розмари было уже не до смущения. Волны боли сотрясали все ее
тело.
— Что угодно! — кричала она. — Делай что угодно, только помоги
мне.
Сама Донна оба раза рожала почти до неприличия легко, но она
могла понять, как больно Розмари. Держа руку роженицы, она старалась взять
себе часть ее боли.
Она посмотрела на Фрэнка поверх Розмари:
— У вас есть что-нибудь, чтобы дать ей?
Ему и в голову не пришло взять с собой аптечку. Откуда он
знал, что отпуск получится рабочим? И к тому же он не врач.
И все же сейчас он жалел, что не сунул свою аптечку в чемодан
с вещами.
Он покачал головой:
— Я не планировал принимать роды на высоте тридцать тысяч
футов. Лучшее, что можно посоветовать в такой ситуации, — это глоток виски.
— Мы не берем спиртное в такие рейсы. — Она впервые пожалела
об этом.
— Нет, нет, — слабо возразила Розмари, не слушая Донну. — Я
хочу все видеть. Я... — Не договорив, она истошно закричала, изгибаясь всем
телом.
Фрэнк задрал подол. Шейка матки была почти полностью раскрыта.
К счастью, подумал он, осталось уже недолго.
— Донна? — раздался из кабины голос Рафферти. — Я могу чем-
нибудь помочь?
— Все в порядке, — отозвался Фрэнк, даже не поднимая головы. —
Все идет по плану. — Его глаза не оставляли Розмари. — Ты почти готова
вытолкнуть его, Розмари.
Донна почувствовала легкий приступ тошноты.
— Просто старайся вести поровнее, Рафферти, — крикнула она
через плечо.
Фрэнк взглянул на Донну:
— У вас хорошо получается командовать. Может быть, прикажете беби выбираться поскорее?
Если бы могла — приказала бы. Донна беспомощно наблюдала, как
новая спазма боли сотрясает Розмари. У женщины исказилось лицо.
— К сожалению, моя власть распространяется только на взрослых.
Мои два сына делают что хотят.
Значит, она замужем.
Фрэнк не понимал, каким образом, перед лицом драмы,
происходящей на борту летящего высоко в небе самолетика, эта новость могла
так расстроить его.
Но он был расстроен.
ГЛАВА ВТОРАЯ
У Фрэнка не было времени разбираться со своими чувствами.
Сейчас важно не отвлекаться от главного — перед ним на полу извивалась
Розмари.
Ее лицо превратилось в маску боли и страха, а тело изгибалось
дугой. Она пыталась извергнуть из себя ребенка. Одеяла сбились под ней в
мятый комок.
Донна издавала какие-то успокаивающие звуки, уговаривала
Розмари расслабиться, бережно прижимая беременную женщину к полу. Говорила
она тем же тоном, что со Стивеном, разбуженным среди ночи ударами грома.
В следующее мгновение Розмари вдавила локти в собственные
ребра. Глаза ее были широко раскрыты. Фрэнк понял, что сейчас она начнет
выталкивать.
Он нежно положил руку ей на плечо.
— Нет, нет еще, Розмари. Не выталкивай. Еще слишком рано.
Но Розмари мотала головой из стороны в сторону, не в силах
говорить от разрывающей ее боли. Это движение было единственным возражением,
на которое у нее хватало сил.
— Он хочет выйти! Сейчас.
Фрэнк быстро проверил. Она еще недостаточно раскрылась, и если
начнет толкать сейчас, то порвется. А ему нечем будет даже зашить. У него
вообще ничего нет.
Он остановил свою руку, потянувшуюся почесать в затылке.
Господи, почему здесь нет Джинни! Или хотя бы ее неизменного хирургического
чемоданчика.
— Дыши, Розмари, дыши.
По щекам Розмари катились слезы. Устремленные к нему глаза
молили о помощи.
— Но я же дышу!
Она не понимает. Фрэнк покачал головой.
— Не так. — Не отпуская ее глаз, Фрэнк старательно выдул
воздух сквозь сжатые губы. Он проделал это несколько раз с гипнотически
ритмичным звуком.
Глаза Розмари стали дикими — желание вытолкнуть ребенка
катилось по ее телу с тяжестью груженого поезда.
— Это не поможет! — в страхе кричала она. — Я должна
вытолкнуть!
У Фрэнка не дрогнула ни одна черточка на лице.
— Делай, что сказано, — твердо приказал он.
Донна удивленно взглянула на него. Она не ожидала такой
жесткости.
Розмари подчинилась, словно послушное дитя. Вцепившись в руку
Донны, она имитировала звук, который издавал Фрэнк. Ритм их дыханий слился,
и скоро стремление вытолкнуть оставило ее. Розмари тряпичной куклой упала на
одеяла.
Едва касаясь рукой ее лба, Фрэнк убрал прилипшие волосы.
— Схватки прошли. — Это был не столько вопрос, сколько
успокаивающее заверение.
Она слабо шевельнула губами:
— Да.
И в следующее мгновение снова напряглась. Глаза дротиками
вонзились в лицо Фрэнка.
— Кажется...
Он понял.
— ...начинаются новые. — Молясь про себя, Фрэнк осмотрел тело
Розмари. Облегчение, которое дал этот осмотр, относилось к ним обоим. За
несколько минут Розмари успела раскрыться полностью. Он не понимал, как это
могло произойти, но результат был налицо. — Все в порядке, Розмари. На этот
раз я разрешаю тебе выталкивать.
Розмари едва не закричала: скоро все закончится! Совершенно
закончится.
— Я готова?
Он кивнул.
— Ты готова. — Как бы ему хотелось сказать то же о себе...
Самолет вздрогнул. Это, без сомнения, шторм. Донна
чувствовала, как в Розмари растет паника. Донна положила руку ей на плечо и
снова забормотала что-то успокаивающее, затем посмотрела на Фрэнка:
— Что мне нужно делать?
— Перейдите ей за спину. Мне нужно, чтобы вы поднимали ее
плечи и поддерживали, когда она будет толкать.
Донна перебралась, моля всех святых о быстрой и мягкой
посадке.
Розмари затаила дыхание, потому что начались новые схватки.
Она выкатила глаза и впилась ногтями в одеяла. Из ее горла вырвался короткий
вскрик:
— А!..
— Давай, Розмари. Толкай! — приказал Фрэнк и подставил руки, готовый принять ребенка.
Роженица пылала, излучая жар. Донна почувствовала, как
напряглась спина Розмари и все ее тело сосредоточилось на одном желании —
вытолкнуть свое дитя в мир.
Фрэнк поднял глаза к лицу Розмари. Пот заливал ее побелевшие
щеки и лоб, она казалась совсем обессилевшей.
— Хорошо. Теперь отдохни.
Розмари послушно обмякла в руках Донны. Она часто дышала и,
казалось, никак не могла набрать в легкие достаточно воздуха.
— Ты молодец. — Спокойный голос Донны прикрывал родившуюся в
ней тревогу. Почему не появляется ребенок? — Просто молодец.
Донна подняла глаза к Фрэнку, боясь прочесть на его лице
подтверждение своих опасений. Она не очень разбиралась в родах, ее сыновья
явились на свет без труда. Роды прошли так быстро, что показались ей
мгновенными. Теперь она не знала, хорошо все идет или что-то не в порядке.
Фрэнк уделил ей только короткий кивок. Все его внимание
занимала Розмари. Он вглядывался в лицо роженицы, ища предвестия новых
схваток. Долго ждать не пришлось.
Розмари заскрипела зубами, но крик все-таки вырвался — высокий
и пронзительный.
Фрэнк был готов и вознес молитву, чтобы теперь действительно
удалось.
— Постарайся, Розмари. Может быть, на этот раз нам повезет, а?
Розмари провела языком по сухим губам и едва заметно кивнула.
— Может быть, — хрипло согласилась она.
В следующее мгновение Розмари изогнулась крутой аркой, а плечи
ее соприкоснулись друг с другом, как заговорщики, шепотом обсуждающие свои
секреты. Все ее тело пыталось выдавить ребенка наружу.
Когда Розмари упала, слишком изможденная, чтобы хоть
всхлипнуть, Фрэнк жестом отозвал Донну в сторону. По его оценкам, у них было
около минуты до следующих схваток. Или даже чуть меньше. Он посматривал
через плечо на Розмари, но та не в силах была даже заметить, что он отошел.
— Сколько времени до посадки? — спросил он, понизив голос.
Донна увидела тревогу в его глазах, тревогу, которую он
старался скрыть от Розмари. Неужели все-таки что-то не так?
— Пятнадцать минут.
Пятнадцать минут. Фрэнк не был уверен, что Розмари сможет
выдержать еще пятнадцать минут. Она слишком утомлена.
— Пилот?..
Донна кивнула, не дав ему договорить.
— Он уже радировал в аэропорт и вызвал
скорую помощь
. Она
будет стоять у трапа, когда мы сядем.
Для Розмари было бы лучше, если бы это произошло немедленно,
мысленно проворчал он.
— А тем временем на ранчо... — сердито пробормотал Фрэнк.
Донна положила ладонь на его руку. Она видела, что он
нервничает.
— Ей угрожает опасность? — У нее сжалось горло от этого
вопроса.
— Точно не знаю. Ребенок уже должен был появиться. У нее не
хватит сил надолго. У вас не найдется какого-нибудь чуда в рукаве? — Он
обернулся к Розмари. Подходило время следующих схваток.
— Я... — начала Донна.
Плечи Розмари напряглись. Ну вот, поехали снова, подумал
Фрэнк, быстро опускаясь на корточки.
Глаза Розмари дико метались в поисках Фрэнка.
— Фрэнк?..
— Я здесь, моя радость. Я никуда не уйду, пока не узнаю,
мальчик у тебя или девочка, — беспечно сообщил он. — Я люблю волшебные
представления. А ты?
Он говорит так непринужденно, так спокойно, подумала Донна. Но
ей видна была капелька пота на его лбу.
Розмари прикусила до крови нижнюю губу.
— Я не могу...
Он не мог позволить ей сдаться. Когда принимаешь роды голыми
руками, вся надежда на роженицу.
— Можешь — и сделаешь все, как надо. — Голос звучал ласково,
но непреклонно. Он будто хотел перелить свою волю и силу в ослабевшую
женщину. — Ты сделаешь все, что потребуется, потому что хочешь рождения
этого ребенка даже больше, чем я.
И он продолжал болтать с ней, вспоминая все бодрые слова,
какие только знал. Оставалось лишь надеяться, что эта болтовня не даст ей
втянуть ребенка обратно.
Донна чувствовала, как подпадает под гипноз голоса Фрэнка,
который вел Розмари по волнам боли к цели. Они попытались еще дважды. И с
каждым разом у Розмари оставалось все меньше сил и надежды.
Чувствуя, как у нее самой пересохло в горле, Донна снова
вздернула плечи Розмари, когда начались новые схватки. Ее напряженные пальцы
сводила судорога. А Фрэнк все продолжал говорить, утешать, подбадривать.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем под пронзительный
крик Розмари ребенок появился на свет. Донне хотелось плакать и смеяться
одновременно.
Кажется, более трудных родов я еще не видел, думал Фрэнк.
Мэвис Тернер пришлось нелегко с ее третьим, но Джинни решила делать кесарево
сечение, не позволив Мэвис устать. А бедняжке Розмари пришлось потрудиться.
Все одеяла в крови. Оставалось только надеяться, что Донна не ошиблась в
оценке времени до посадки. Розмари нуждалась в более профессиональной
помощи, чем та, которую мог предоставить он.
Но в данный момент он чувствовал себя победителем. Он держал в
руках новую жизнь. Всякий раз это вселяло в него благоговение.
— Ты сделала это! — тихонько воскликнул Фрэнк. — Ты сделала
это, Розмари. У тебя прелестная девочка.
Продезинфицировав лезвие складного ножа над пламенем спички,
Фрэнк перерезал пуповину, затем бережно обтер крохотное личико собственным
носовым платком. Нежно запеленал ребенка в одеяло и положил на руки матери.
— Прелестная, — повторил он, отстранившись. — Вся в маму.
Донна облегченно вздохнула. Она подумала, что не видела ничего
более трогательного и нежного, чем лицо Фрэнка, когда он передавал Розмари
ее дочь.
Глаза их встретились, задержались на мгновение, но ни звука
произнесено не было. У Донны появилось жутковатое чувство, что Фрэнк
прочитал ее мысли. Чувство было жутковатым и в то же время волнующим.
Фрэнк вдруг понял, что и сам изможден до предела. Он провел
пятерней по взмокшим от пота волосам и улыбнулся Донне. Странно, но даже в
самые трудные моменты он не переставал чувствовать запах ее духов.
— А вы неплохо держитесь в тяжелую минуту.
Стараясь сохранять невозмутимость, Донна попыталась заменить
самое намокшее одеяло под Розмари на сухое.
— То же я могла бы сказать и о вас.
Он расплылся в улыбке, которая показалась Донне совершенно
обезоруживающей.
— Я-то парень деревенский, — ответил он, вставая. Его руки и
рубашка были в крови. Полосы крови остались и на джинсах. Ну и вид у меня,
подумал он. Нужно где-нибудь переодеться, прежде чем сядем в Сиэтле. — Голь
на выдумки хитра.
Несмотря на крайнюю усталость, он ощущал воодушевление. Был
страшно доволен собой и всем миром.
Вытащить окровавленное одеяло, не потревожив Розмари, не было
никакой возможности. Донна сдалась. Санитары поднимутся на борт, как только
они сядут. Тогда Розмари получит и чистые простыни, и сухое одеяло.
Донна взглянула на Фрэнка.
— Знаете, улыбка у вас сейчас до ушей. — Ей это казалось
невероятно привлекательным.
— Она у меня всегда до ушей, когда дела идут хорошо. — Он
подмигнул Розмари. Потом опустил глаза на пол. Два верхних одеяла пришли в
полную негодность — в одно из них он завернул плаценту, — и ковер тоже был
весь в крови. — Похоже, авиакомпании придется заняться стиркой, прежде чем
ваши новые пассажиры смогут воспользоваться этими одеялами.
Донна вытерла лоб тыльной стороной ладони. Только что ей было
холодно. Как же мало нужно, чтобы стало жарко!
Она выглянула в иллюминатор. Шторм вроде утихал, и они
снижались. Скоро посадка. Слава Богу!
— Об этом я стану беспокоиться, когда мы окажемся на земле.
Фрэнк посмотрел на нее, пытаясь догадаться, что она имеет в
виду. Он уже понял, что она обладает некоторым весом в
Веселом ветре
.
Неужели стирка тоже входит в ее обязанности?
Донна нагнулась к Розмари:
— Вам что-нибудь нужно?
Розмари покачала головой. Ее душа и сердце были полны. Это
можно было прочитать в ее глазах. Еще неловкими пальцами она пригладила
нежный пушок на головке дочери.
— Этого мне достаточно.
Донна вспомнила, что чувствовала сама, когда держала на руках
своего первенца. Она была в раю. И груз ответственности был столь же тяжел,
сколь радостен. Она отдала бы все что угодно, чтобы вернуть те мгновения.
Тони был еще жив тогда.
Донна заставила себя улыбнуться.
— Вы первая женщина, родившая на борту самолета авиакомпании
Веселый ветер
. — Улыбка стала более естественной. — Как же вы ее назовете?
Розмари задумалась на мгновение, потом подняла глаз
...Закладка в соц.сетях
