Жанр: Любовные романы
Подарок ангела
...а к Фрэнку.
Он перестал отворачивать закатанные рукава и вопросительно поднял бровь.
Розмари улыбнулась.
— Фрэнки.
Донна одобрительно кивнула, поднимаясь, и сказала, обращаясь к
Фрэнку:
— Вот какой вы удостоились чести!
Фрэнк рассмеялся. Самолет сейчас же тряхнуло, и Донна упала на
него. Он мгновенно подхватил ее и крепко прижал к себе. Однако, глядя в ее
поднятое лицо, он почувствовал, как что-то напряглось в нем.
— Я был бы рад, если бы это стало традицией.
Донна вспыхнула, высвобождаясь из его объятий.
— Похоже, я разучилась держаться на ногах в самолете.
Видя ее смятение, Фрэнк перевел взгляд на Розмари и,
наклонившись, положил ладонь ей на руку, покоившуюся на ребенке. Краем глаза
он заметил, что Донна направляется к туалету.
— Раз она получила мое имя, придется нам поддерживать
отношения. — Его лицо стало серьезным. — Вы хотели бы вызвать кого-нибудь,
когда окажетесь на земле?
Розмари опустила веки, скрывая навернувшиеся слезы. Когда она
снова открыла глаза, две капли побежали по щекам, отказываясь остаться в ее
душе.
— Дэниела. Мы поругались, и я уехала к маме. Он не знает, что
я возвращаюсь, — добавила она быстро. — Скажи ему, что я сожалею. — Она
улыбнулась младенцу. — И скажи, что у него есть дочь. Он обрадуется.
У Фрэнка уже болели ноги от сидения на корточках, но он снова
опустился к ней.
— Мне нужен номер.
Розмари кивнула.
— Он в Сиэтле. Дэниел Д'Анджело. Мой муж.
— Я подозревал это. — Он удивленно обернулся: Донна
протягивала ему блокнот и карандаш. Красивая, стойкая и в нужную минуту
оказывается под рукой. И еще она замужем, сурово напомнил он себе, пытаясь
бороться с растущей симпатией к этой женщине. — Спасибо.
Донна кивнула. Она принесла холодное полотенце, чтобы вытереть
пот со лба Розмари. Розмари громко вздохнула, когда ткань коснулась ее кожи.
— Я бросила его. Это была дурацкая ссора, мне не следовало
убегать. Скажи ему, что теперь я все поняла.
Предвкушая встречу, Розмари улыбалась, когда диктовала Фрэнку
номер мужа, а потом, на всякий случай, добавила еще и адрес.
Как раз когда Фрэнк убирал записку в задний карман брюк,
раздался голос пилота в динамике:
— Леди и джентльмены, через несколько минут мы приземлимся в
аэропорту Лейквью. Задержка будет не очень долгой.
Донна надеялась, что не очень. В Лейквью слишком маленький
аэропорт. Если по какой-то причине у них действительно мало горючего, выход
только один — быстро дозаправиться. А если дело в приборе, настроить его не
составит труда. Во всяком случае, они приземлялись.
И их стало на одного больше, чем при взлете. Она улыбнулась
спящей новорожденной.
— ...мы приносим извинения за неудобства, — продолжал пилот. —
И мы благодарны вам за то, что вы летите самолетом авиакомпании
Веселый
ветер
.
Донна вздохнула. И надеемся, что после всего происшедшего вы
не выберете в следующий раз другую компанию. Она отбросила мокрое полотенце.
— Боже, как я ненавижу задержки.
Фрэнк удивился острому сожалению, уколовшему его при мысли о
том, как она выходит из самолета в Сиэтле и сразу попадает в объятия
высокого счастливца.
— Не терпится попасть домой? — небрежно спросил он.
Донна и не заметила, что говорит вслух. Взглянув на Фрэнка,
она кивнула:
— Да, я не люблю оставлять мальчиков одних надолго.
Не из тех ли она матерей, что окружают своих детей чрезмерными
заботами? Его собственная мать предоставляла ему полную свободу. Впрочем,
выбора у нее не было. В детстве он был упрямым и всегда абсолютно уверенным
в собственной правоте. Повезло же ему, что мать умела все понимать. И
терпеть.
— Разве они не с вашим мужем? — Он знал, что это совершенно не
его дело, с кем они. Но знал также и то, что не может не задать этот вопрос,
надо, в конце концов, выяснить ее семейное положение.
Лицо Донны стало печальным, хоть она и постаралась скрыть свои
чувства.
— Я вдова.
Эти слова всегда причиняли боль. Даже теперь, когда прошло
столько времени. Она — вдова Тони. Эта мысль обжигала. Покинет ли ее когда-
нибудь эта боль? А чувство вины?
Он не имел права радоваться ее горю, и все же тонкий солнечный
лучик проник в его грудь. Она — вдова.
Она была замужем.
Фрэнк постарался не допустить на лицо радостную улыбку.
Одернув себя, он произнес:
— Простите. Я не хотел задеть больное место.
Донна пожала плечами. Прежде всего, ей самой не следовало
пускаться в откровенности с пассажиром. Но в данном случае обстоятельства —
она посмотрела на женщину и младенца на полу — оправдывали ее.
— Извинения приняты.
Слева от нее зажглась надпись:
Пристегните ремни
. Садимся,
подумала она. И очень вовремя.
— Хоть это работает, — пробормотала Донна и посмотрела на
Фрэнка: — Вы бы лучше сели и пристегнулись.
Сама Донна не могла оставить Розмари, а посадить молодую маму
в кресло не было никакой возможности.
Она опустилась на колени подле Розмари. Если повезет, при
посадке не будет проблем, но, если они все-таки возникнут, она возьмет
молодую мать под свою опеку.
— Не волнуйтесь, я вас не оставлю, — заверила она женщину.
— Я тоже.
Донна подняла глаза и увидела, что Фрэнк опускается на колени
по другую сторону от Розмари. Он легонько положил руку на ее плечо, готовый
поддержать в случае необходимости.
— Если нет возражений, я устроюсь тут по соседству. — Он
обращался к Донне, но смотрел на Розмари. Молодая женщина была бледнее, чем
ему хотелось бы видеть. — Мы сейчас похожи на каких-то авиаспиритов. Как ты
себя чувствуешь, Розмари?
— Прекрасно. — Ее глаза сияли, но веки опускались от
усталости. — Благодаря тебе. Я умерла бы от страха, — призналась она, — если
бы тебя не оказалось рядом.
В этом Донна не сомневалась. К тому все и шло до того, как
появился Фрэнк и взял дело в свои руки.
Но Фрэнк только мотнул головой, отметая благодарность.
— С этим делом ты отлично справилась бы и без меня.
Кажется, Розмари ему не поверила.
Едва самолет коснулся бетона и открылась дверь, как на борт
ринулись санитары с носилками. Быстрыми, умелыми движениями они устроили на
них мать и ребенка. Фрэнк сообщил им все необходимые сведения, после чего
спросил у того, что был повыше, в какую больницу они отвезут женщину. Он
собирался узнать о ее состоянии, когда доберется до Сиэтла. Он ничего не
любил делать наполовину. Да и мужу надо сообщить, где она.
Донна слушала молча. Все выглядит так, думала она, будто для
него это действительно важно. Интересно, это искренне или просто он очень
хороший актер. В любом случае Розмари от этого лучше, что важнее всего.
— Ты не забудешь? — спросила Розмари, когда ее выносили. —
Насчет звонка Дэниелу?
Фрэнк достал листок из заднего кармана и помахал им над
головами спешивших к выходу санитаров.
— Не забуду, — пообещал он.
Пассажиры с двух сторон смотрели, как санитары выносят Розмари
с младенцем.
— Теперь ты можешь не беспокоиться о совершении добрых дел до
конца года, — прокомментировала Донна.
Фрэнк сунул листок обратно в карман.
— Там, откуда я приехал, этого не хватило бы на один рабочий
день.
— Кстати, о работе...
Не договорив, Донна направилась к выходу. Она хотела проводить
каждого пассажира ободряющими словами. Пока они выглядят не слишком
обескураженными задержкой. Она хотела убедиться, что так оно и останется.
Фрэнк отстал и сел. Может быть, дело в маленькой драме,
невольными участниками которой стали они оба, может быть, в чем-то совсем
другом, но он чувствовал, что эта женщина стала ему близка. И очень
интересна. Ему хотелось узнать побольше о миниатюрной брюнетке со
сверкающими голубыми глазами.
Увидев Фрэнка сидящим в пустом салоне, Донна удивилась.
— Оттого что вы будете здесь сидеть, самолет не взлетит, —
сказала она, подойдя. И почему-то вся напряглась.
— Конечно, не взлетит. Я ждал вас. — Он встал, и только теперь
Донна заметила, насколько он выше ее. До сих пор не было времени обратить на
это внимание. Он прикоснулся к воображаемой шляпе: — Позвольте проводить вас
до аэропорта, мэм?
Напряжение исчезло так же внезапно, как появилось.
— Мне нужно сначала обменяться парой слов с пилотом.
Фрэнк наклонил голову.
— Я могу подождать. — Он ухмыльнулся и развел руками. — Спешить мне совершенно некуда.
Донна прошла в кабину, очень недовольная своим странным
возбуждением. Впрочем, причиной тому все эти неожиданности, разом
обрушившиеся на нее, а вовсе не цвет его глаз.
— Рафферти, — она просунула голову в крошечную кабину, — поищи
кого-нибудь проверить наш датчик расхода горючего. И баки тоже. — Она
постучала по прибору. — Наверное, барахлит.
— Вы про меня говорите? Или про него? — Седовласый
пятидесятилетний Рафферти скривил губы. — От Бермудского треугольника мы
вроде бы достаточно далеко.
Она ухмыльнулась.
— Ты пока что не барахлишь, а вот с прибором что-то неладно.
Вызови меня, когда найдешь механика. Я буду на терминале — хочу позвонить
домой.
— Бут сделано, хозяйка.
— Вот это мне нравится, парень. — Она рассмеялась. Это был их
обычный невинный флирт. Рафферти любил свою семью, а она твердо решила
остаться вдовой. Больше никаких мужей. Хватит. Слишком дорого приходится
платить за такое счастье.
Фрэнк ждал ее и, заметив удивление на ее лице, спросил:
— Совсем забыли обо мне?
Донна покачала головой.
— Забудешь вас, как же! — Беда в том, что внутри у нее зрело
предчувствие правоты этих слов.
Аэропорт был полон. Он не был рассчитан на обслуживание
больших самолетов. Самолет их был невелик, но и маленьким его тоже не
назовешь, и пятидесятипятиместного зала ожидания едва хватило, чтобы все
расселись. Донна шагала впереди Фрэнка, от всей души надеясь, что в
аэропорту есть механик. И что его можно быстро вызвать.
Теперь, когда она поручила Рафферти найти механика, самым
неотложным делом было сообщить Лизе, что она вернется значительно позже, чем
им обеим хотелось бы.
Она осмотрелась в поисках телефона-автомата и увидела три у
дальней стены. Перед каждым из них толпился народ. Естественно.
Она вздохнула.
Фрэнк проследил за ее взглядом.
— Можно попробовать сигнал пожарной тревоги. Она чуть не
забыла о его присутствии. Стоило Фрэнку приблизиться, как толпа раздалась в
стороны. Донна взглянула на него.
— Вы всегда внушаете такое доверие совершенно незнакомым
людям? — Скрестив руки на груди, она приготовилась терпеливо ждать.
Она видела, как он доставал листок с телефоном мужа Розмари.
Он в самом деле намеревался позвонить, как обещал. Донна была тронута. В
конце концов, у него не было никаких обязательств ни перед Розмари, ни перед
ее мужем.
Фрэнк и сам заметил, что люди доверяют ему. Видимо, есть в нем
некий дар открывать души. Ему это не стоит никаких усилий, но он хвастаться
не стал, решив ограничиться ответной улыбкой. Потом добавил:
— Только тем, у которых я принимаю роды.
Вокруг них нарастал шум, переполняя здание аэропорта. Какая
досада застрять в неизвестном аэропорту, когда так не терпится попасть
домой!
Фрэнк заметил мужчину в голубом комбинезоне, спешащего куда-то
вместе с хмурым человеком, в котором он узнал их пилота.
— Так сколько же мы здесь просидим?
На этот вопрос существовали стандартные уклончивые ответы, но
Донна решила, что Фрэнк заслуживает большего.
— Честно?
Ему нравилось, как поднимаются ее брови, когда она о чем-то
спрашивает. Он заговорщически склонил голову.
— Я не ожидал меньшего от той, с кем участвовал в величайшем
таинстве жизни.
Их глаза встретились на секунду, и ей словно привиделось
будущее. Странно, но она не могла избавиться от этого ощущения. Потому и
смех получился несколько нервный, что ей совершенно не понравилось.
— Точно не знаю. У нас что-то не в порядке с датчиком расхода
горючего.
Автомобили и самолеты — это всего лишь машины, и Фрэнк
почувствовал уклончивость в ее ответе.
— Значит ли это, что мы теряем горючее?
— Нет, — твердо ответила Донна, — это значит, что у нас не в
порядке датчик. — Надеюсь.
— И все?
Это что, допрос? — удивилась про себя она.
— Да. А что?
— Вы были белой как бумага, когда вышли из пилотской кабины, и
я не думаю, что вас расстроили приставания пилота. — Парень, рассудил Фрэнк,
не осмелился бы. Хоть она и малышка, но по всему видно, что умеет постоять
за себя. С такими женщинами мужчины держатся по-дружески и закидывают удочку
только тогда, когда уверены в благосклонном приеме.
А она-то полагала, что умеет следить за своим лицом. Очередь к
телефону чуть сдвинулась, и Донна шагнула вперед.
— Я летаю уже десять лет. Вряд ли я могла побледнеть.
Освещение, наверное. — Почему-то — может быть, из-за того, как он смотрел на
нее, — щеки ее начали краснеть. Она это чувствовала.
Фрэнк кивнул.
— Должно быть, — согласился он. — Между прочим, розовый вам больше к лицу, чем белый.
— Розовый?
Не в силах сдержаться, он провел кончиками пальцев по ее щеке.
Шелковистая, как лепестки роз, которые приносит ему Молли, его племянница.
— Вы покраснели.
— Это от жары.
Улыбка изогнула его губы.
— Вам тоже жарко?
Они говорили не о температуре в аэропорту, и оба знали это, но
ей надо было ухватиться за что-то.
— Слишком много человеческих тел в таком маленьком помещении,
— пробормотала она.
Неплохо бы оказаться с ней наедине в тесном помещении, подумал
вдруг Фрэнк, но счел за лучшее не оглашать свои мысли.
Вместо этого он кивнул в сторону автомата со сладостями у
соседней стены.
— Не смогу ли я заинтересовать вас шоколадкой, раз уж все
равно приходится ждать?
— Нет. — Она в принципе не любила есть что попало. Но с другой
стороны, в желудке уже начала ощущаться пустота. Фрэнк поднял бровь, будто
искушая. Это подействовало. — А впрочем, валяйте!
— Вот так-то лучше. Люблю порочных женщин. — Он рассмеялся,
потом показал на сладости, выставленные в автомате. — Чего желаете?
Она пожала плечами, не зная, что выбрать.
— На ваш вкус. Сделайте мне сюрприз.
Улыбка снова изогнула его губы, на этот раз поразив ее в самое
сердце.
— Ладно. С удовольствием.
Она почувствовала, что обещание сделано всерьез и сюрпризы не
закончатся на плитке шоколада.
Донна сглотнула.
— Держите мою очередь, — предупредил он, потом сказал мужчине
с женщиной за ними: — Я вернусь через минуту.
Те в ответ кивнули.
Возвратился он с двумя шоколадками в руках. Точнее, с одной
целой и другой уже надкушенной. Некоторые пассажиры ему заулыбались,
несмотря на то что его одежда была измазана кровью. Рождение ребенка
сблизило всех.
Он предложил целую шоколадку Донне:
— Это ваша. Набита калориями.
Она благодарно кивнула и разорвала обертку, чувствуя себя
более голодной, чем могла предположить.
Фрэнк взглянул на свою одежду.
— Пожалуй, мне следует переодеться, прежде чем мы прилетим в
Сиэтл. Иначе у полиции могут возникнуть вопросы.
Он сказал это безо всякой неловкости. Донна поймала себя на
том, что хочет понять, каким надо быть человеком, чтобы испытывать такую
уверенность в себе. И в других.
— Это было так впечатляюще! — (Фрэнк вопросительно поднял
бровь.) — Тогда, в самолете, с Розмари.
Он небрежно пожал плечом.
— Я ничего не делал. Просто был рядом, чтобы принять ребенка,
когда он выйдет. Мамочка все сделала сама.
И скромный к тому же. Приятный дополнительный штрих.
Интересно, искренне ли это? Ховард Уокер был таким же тихоней, пока она не
ответила отказом на его предложение встретиться вечерком. После этого он
сделался агрессивным.
— Вы ее успокаивали, — напомнила она.
Фрэнк ухмыльнулся, отламывая кусок шоколада. К шоколаду у них
с Молли была одинаковая страсть. Должно быть, у племянницы это
наследственное.
— Это я себя успокаивал. Розмари держалась молодцом.
Донна вгляделась в него.
— А вы не падки на комплименты.
Фрэнк улыбнулся. На долю секунды в его мозгу вспыхнул образ.
Сцена. Он и Донна на мягкой постели. Почувствовав мгновенную реакцию своего
тела, он прогнал эту картину прочь.
— Смотря какие.
Донна почувствовала, как мгновенно напряглось все ее тело. Она
опустила глаза и принялась рассматривать шоколадку.
Напряжение не отпускало. Что-то происходило между ними в этом
крошечном переполненном аэровокзале. Что-то оттаивало внутри нее, и Донна
понятия не имела, что с этим делать. Она знала только, что не испытывала
ничего подобного после смерти Тони. Он был единственным человеком,
заставлявшим ее чувствовать себя женщиной, а потом уже всем прочим. Он умел
делать это одним взглядом.
Такой же взгляд был и у этого мужчины.
Но Фрэнк ей совершенно чужой, несмотря на то, что они пережили
в самолете. Она даже не помнит его фамилию.
Донна вздрогнула, как будто физически ощутила подкрадывающееся
к ней чувство. Странно. Эмоции. Они были глубоко заморожены с того самого
утра, когда она увидела в кабинете врача безжизненное тело Тони. Она думала,
что эмоции останутся в этом состоянии навсегда. Замороженными.
Ее это больше устраивало.
Занятая своими мыслями, Донна не заметила, как они подобрались
к телефонам. Она уставилась в автомат, тоскуя по привычной онемелости души.
— Гм, кажется, этот автомат свободен.
Фрэнку показалось, что в ее глазах промелькнула паника.
Почему? Неужели она так беспокоится за сыновей? Он сделал приглашающий жест
остатком шоколада:
— Дамы вперед. — И отступил.
Донна остро ощущала его присутствие, когда опускала монетку, хоть он и не касался ее.
В этом и была главная опасность.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Шум в переполненном аэропорту утих до негромкого гомона с
нечастыми короткими погромыхиваниями. Люди старались достойно переносить
общие неудобства, вот только терпения хватало ненадолго. Отсутствие в здании
кафетерия не разряжало ситуацию.
Донна не собиралась говорить с Лизой долго, но сначала Тейлор,
а потом Стивен завладели трубкой на том конце, и, когда она закончила,
женщина в очереди пожирала трубку глазами. Донна отступила в сторону,
уступая место Фрэнку.
Надеясь хоть на время сбежать от него, Донна тихонько отошла.
Служащие аэропорта принесли несколько складных стульев, но их
оказалось явно недостаточно. Многим путешественникам пришлось стоять. Другие
группками расселись на полу.
Донна нашла пятачок в углу у окна с видом на взлетную полосу.
Едва она села, подогнув под себя ноги, как подошел Рафферти. Вид у него был
озадаченный.
Боже, неужели так плохо?
— Чертова штуковина! — начал он, не успев даже приблизиться к
ней.
Донна мысленно скрестила пальцы.
— Что?
Она начала подниматься, но пилот жестом остановил ее. От нее
ничего не требовалось.
— Теперь датчик показывает то, что должен. Я нашел механика, и
он проверяет, что с ним случилось.
Она не любила, когда приборы сами собой ломались, а потом сами
же и исправлялись.
— А что с баками?
— Порядок. Уровень расчетный. Ни течей, ничего. — Он развел
руками. — Полнейшая бессмыслица. Я ничего не понимаю.
Она не успокоится, пока датчик не посмотрит Уолтер. Механик,
которому она платила жалованье, имел свои причуды, но никто не знал самолеты
так, как он.
— Как долго?..
Рафферти пожал плечами.
— Механик сказал, полчаса. Может, минут сорок пять.
Значит, в воздухе они будут через час, рассудила Донна, зная,
как это бывает.
— Хорошо. Дашь мне знать, когда все будет готово.
Он шутливо козырнул и ретировался.
Донна выглянула в окно и нашла свой самолет. Ев самолет. Она
действительно испытывала к нему нежные чувства. Хвала Господу, дело всего
лишь в неисправном датчике, а не в чем-то более серьезном, вроде течи в
баке. И все-таки это очень странно. Донна вздохнула, проведя рукой по
волосам. Слишком о многом ей сейчас нужно подумать, помимо капризного
прибора. Уолтер докопается до причины, когда они прилетят.
Она обернулась — перед ней стояла пара слишком хорошо знакомых
коричневых ковбойских сапог. Донне не надо было поднимать голову, чтобы
убедиться, что они принадлежат Фрэнку.
Он держал по бумажному стаканчику с кофе в каждой руке.
— Я подумал, что вам может захотеться чего-нибудь попить. — Он
подал ей один стакан и опустился рядом.
О да. Даже в кофе из автомата присутствует кофеин, так
необходимый ей сейчас. Ее силы упали почти до критической отметки. Донна
отхлебнула напиток и прикрыла глаза, ожидая прилива энергии.
— Вы спасаете жизни дам без передышки.
— Стараюсь. — Он прислонился спиной к окну. Не очень удобно,
но компания, думал он, глядя на Донну поверх своего стаканчика, того стоит.
— Есть новости?
— Могу вас обрадовать. Ждать осталось не больше часа. — Она
сделала еще один большой глоток кофе и почувствовала привкус бумаги, но это
не имело значения. Жидкость была темной и теплой — вот что сейчас важно.
— Не уверен, что вы меня обрадовали. — (Донна удивленно
взглянула на него. Никто не любит вынужденных задержек.) — Я собирался
использовать это время для знакомства.
Хотя слова прозвучали достаточно невинно, что-то в ней
насторожилось.
— Я не...
Он не дал ей возможности пойти на попятный.
— Смущаетесь? — предположил он. — Ладно, я начну первым. Меня
зовут Фрэнк Харриган. Я медбрат... — Он произнес эти слова точно так же, как
в тот день, когда выступал перед ясноглазыми ребятишками из младшей школы в
День профессий.
Высокий, мужественный, красивый, он никак не соответствовал ее
представлению о медбратьях. Фрэнк уже говорил ей о своей профессии, но тогда
не было времени для вопросов.
— Почему медбрат?
— А почему бы и нет? — непринужденно отозвался он. Кофе был
горьким, но это лучше, чем ничего. — Моя сестра мечтала стать доктором с
того самого дня, когда вскрыла свою первую кукл
...Закладка в соц.сетях
