Жанр: Любовные романы
Подарок ангела
...у Барби и определила у
пациентки приступ аппендицита. Я прикинул, что, если она будет работать в
клинике, ей понадобится помощь.
Солнце за его спиной высвечивало чеканный профиль. Такой
мужчина, поймала себя на мысли Донна, может зарабатывать деньги, позируя в
качестве супермена для обложек комиксов.
Донна мигнула, стараясь сосредоточиться на разговоре.
Что-то у него чересчур гладко получается.
— А почему вы тоже не стали врачом?
Фрэнк пожал плечами, комкая в руке свой пустой стаканчик.
— У меня нет большой склонности к хирургии. — Он оглянулся в
прошлое не без тени сожаления. Однако он сделал свой выбор, и рад, что
сделал. Результат вышел отличный. Для всех. — Кроме того, диплом медбрата
можно было получить быстрее, а нам нужно было, чтобы кто-то вернулся домой.
При всем своем желании сохранять дистанцию, Донна была
заинтригована. Она подалась вперед, ожидая продолжения.
— Почему?
Ей требовалось нечто большее, чем краткая аннотация. Он поднял
руку.
— Минуточку терпения. Мой отец был врачом, — начал он, теплея
от воспоминаний.
Донна не могла удержаться. Улыбка растянула ее губы.
— О, сюжет усложняется.
Фрэнк согласно наклонил голову. Она выглядывает из защитной
скорлупы, в которую спряталась, едва покинув самолет, подумал он. Хорошо.
— Совершенно верно.
Ему очень хотелось обнять ее рукой за плечи для пущей
задушевности рассказа. Но он воздержался. Пожалуй, рановато. Ему и без того
было с ней так хорошо, будто они знали друг друга давным-давно. Будто Донна
всегда была частью его жизни.
Странное чувство, но Фрэнк не мог от него избавиться, равно
как и от все возрастающего влечения к ней.
— Папа работал в одной из самых больших больниц Сан-Франциско.
Мне было чуть больше десяти, когда ему надоела городская жизнь. — Фрэнк
щелкнул пальцами. — Раз — и я вместе со всей семьей оказался в стране Оз, в
просторечии именуемой Уилмингтон-Фоллз.
Он вспомнил, как недоволен был переездом поначалу, как
бунтовал, грозил убежать из дому и жить со старыми друзьями. Просто чудо,
как волосы матери не поседели тогда, а сумели сохранить свой чудесный цвет
бледного золота.
— Нищий, Богом забытый городишко — так думали мы с Джинни,
моей младшей сестрой. — Фрэнк посмотрел на Донну. Он готов был поклясться,
что она видит все описываемое. И он продолжал, очень довольный собой: —
Однако со временем мы привыкли. Отец был единственным врачом не только в
городке, но и в округе. Джинни тоже хотела стать врачом. Она поехала в
колледж, чтобы осуществить мечту. — Его голос понизился. — Мы оба были в
отъезде, когда отец умер. — Сколько ни проходило времени, при воспоминании
об этом Фрэнк внутренне вздрагивал. Ему все еще не хватало отца. — Мне
пришлось быстро сменить специализацию.
Донна остановила только что поднесенный к губам стаканчик.
— Сменить?
Черт! Проговорился. Он не собирался упоминать эту деталь. При
жизни отца Фрэнк и сам собирался стать врачом. Он даже успел сдать
большинство необходимых предметов. Но когда доктор Харриган отошел в мир
иной, перед ним встала необходимость сделать выбор. Сделать выбор и принести
жертву. Ведь следовало подумать и о матери. Энн Харриган, несмотря на
сильный характер, оставшись совсем без помощи, пришлось бы закрыть клинику.
А это была единственная клиника в округе. Он не мог этого допустить.
Фрэнк немедленно подал заявление декану своего факультета.
Благодаря неожиданно благожелательному отношению, уже сданные им экзамены
превратились в диплом медбрата. Преддипломная практика получилась столь
основательной, что едва не свалила его с ног. Он одновременно работал в
клинике Уилмингтон-Фоллза и больнице соседнего городка, пока не был
официально квалифицирован как медбрат.
Он спал урывками и потерял почти двадцать фунтов веса, но они
с матерью сохранили клинику до возвращения Джинни с дипломом врача. И с
маленькой Молли.
Но все это дела очень личные, о которых он не распространялся.
О которых догадывалась только мать. Когда она спросила, что случилось с его
планами стать врачом, Фрэнк пожал плечами и ответил, что передумал.
Фрэнк изобразил шалую улыбку в ответ на терпеливо ожидающий
взгляд Донны.
— В то время я специализировался на вечеринках в кампусе. — По
его соображениям, она должна была охотно принять такую версию. — Обратившись
к вещам более насущным, я получил диплом медбрата, пройдя практику в
больнице и одновременно помогая в клинике. — Остальную часть истории он
пропустил. — Мы с матерью удерживали форт до возвращения Джинни. На мое
счастье, малышка управилась с учебой и практикой в рекордные сроки.
— Малышка? — Донне показалось странным такое обращение к
человеку с дипломом врача. Что его сестра, вундеркинд? Из его слов выходит
так.
Он рассмеялся.
— Она же моя младшая сестренка. Для меня она всегда будет
малышкой. Даже в девяносто лет. — Он наклонил голову к Донне и уловил новую
слабую волну ее духов. Сладкую, чистую и влекущую. Точно такую же, как она
сама. — Джинни это нравится.
Его беспечный смех оказался для нее заразительным. Он вообще,
подумала Донна, слишком быстро заражает ее эмоциями, заставляя усомниться в
надежности обретенного иммунитета.
Послеполуденный свет плясал в ее волосах, рождая рыжеватые
блики на темных прядях. Ему очень хотелось протянуть руку и поймать хоть
одного из этих светлячков.
Встретив ее взгляд, он обнаружил там следы прежней
сдержанности. И решил подтолкнуть Донну.
— Так почему же мать двоих... Двоих? — спросил он, будто не
помня наверное.
Донна шевельнулась, меняя позу. Оказалось, что ее ноги
затекли, и рука Фрэнка рефлекторно метнулась поддержать ее. Она окаменела.
Было в этом прикосновении нечто, проникающее сквозь вежливую отдаленность,
сквозь все защитные слои до самой сути.
Мужчина коснулся женщины.
Донна почувствовала растущее в ней возбуждение и едва не
вздохнула, когда он убрал руку.
— Только двоих, — ответила она, стараясь думать лишь о том,
что говорит.
Он покачал головой.
— У меня есть племянница и племянник, и я очень хорошо знаю,
что двух малышей в
только
не засунешь. Это кинетическая энергия,
испытывающая бесконечные превращения, но никогда не иссякающая.
Донна рассмеялась, и, когда улыбка завладела наконец ее
глазами, Фрэнк понял, что нашел ключ к ее добровольной келье. Он
почувствовал себя увереннее.
— Так почему же мать двоих детей разгуливает вдоль и поперек
по голубому небу?
Он пришел к выводу, что Донна — бортпроводник, хоть и не носит
формы. Судя по ее поведению в самолете и после посадки, она связана с
авиакомпанией. Однако Фрэнку это казалось странным. Бортпроводники,
независимо от пола, всегда представлялись ему холостяками, наслаждающимися
свободной жизнью, но уж никак не родителями, обязанными заполнять бланки
школьной документации и участвовать в благотворительных базарах.
Она вздохнула, прислоняясь спиной к окну. В синее небо вела
длинная и нелегкая дорога, но Донна не сходила на обочину. Последний из
больничных счетов был уплачен в начале года. Чартерная служба дала наконец
положительный баланс. Донна даже смогла отложить кое-что на черный день. Не
много, но на усмирение зашалившего датчика расхода горючего хватит, подумала
она, улыбнувшись.
— Чтобы заплатить за их еду и крышу над головой, — призналась
она, не успев придумать ответа поудачнее. — Ничего другого, — улыбнулась
она, — я просто не умею делать.
Глаза Фрэнка окинули ее чувственным, проникающим насквозь
взглядом, грозившим добраться до самых сокровенных ее тайн. Тайн, которыми
она вовсе не хотела делиться.
— В это я никак не могу поверить.
Донна опустила глаза к пустому стаканчику из-под кофе, изо
всех сил стараясь не реагировать на этого мужчину. Но сил не хватало.
— Я водила один из этих самолетов, еще не отпраздновав
двадцатилетия. Отец настоял. Он говорил, что это поможет мне понять бизнес.
— Вы водили самолет? — переспросил Фрэнк. Он всегда считал
себя очень современным человеком, но, представив ее за штурвалом, несколько
опешил. — Погодите минутку, кажется, я чего-то недопонял. Так вы не
бортпроводник?
Она рассмеялась, помотав головой. Пожалуй, в этом случае жизнь
была бы легче той, которую она выбрала для себя. Стольких проблем сразу бы
не стало!
— Нет, в
Веселом ветре
нет такой должности. Но может быть,
когда-нибудь мы ее введем.
Вторая часть ответа заставила его задать новый вопрос:
— Мы? Это в переносном смысле или в собственническом?
Она улыбнулась.
— В собственническом. Очень собственническом.
— Компания принадлежит вам?
Она коротко рассмеялась.
— Нет — банку. Он позволяет мне вести дела и проводить долгие
часы перед экраном компьютера в поисках способа свести концы с концами и
заплатить по всем счетам. Но на бумагах стоит мое имя, если вас интересует
это. — Она вздохнула, вспомнив один долгий телефонный разговор на прошлой
неделе. — С жалобами следует обращаться именно ко мне.
— Мне не приходит в голову ни одной. — Понимая, что слишком
торопится, он все-таки ринулся вперед: — Ваш муж был летчиком?
Она покачала головой.
— Нет, он взял на себя руководство компанией после смерти
моего отца, — произнесла она недрогнувшим голосом. Вот тогда и начались
неприятности. — Это оказалось ему не под силу.
В следующее мгновение она мысленно прикусила язык. Чего ради
делиться такими подробностями с незнакомцем?
У них был счастливый брак, подумал Фрэнк с шевельнувшейся
завистью. Она все еще скорбит. Он не мог избавиться от желания понять,
каково это, когда кто-то любит тебя так сильно. Или когда так сильно любишь
сам. До сих пор ему не привелось испытать подобного.
До сих пор.
— Сколько вы прожили вместе? — Она вскинула голову и метнула в
него почти неприязненный взгляд. Фрэнк понял, что задел за больное. — Если
мне позволено спросить.
Донна подумала, что незачем так нервничать, и постаралась
расслабиться. Он просто поддерживает беседу, а Лиза говорит, что ей давно уж
пора вернуться в настоящее.
— Не так долго, как мне бы хотелось. — Сжав губы, она
принялась накручивать на палец прядь волос, как будто это могло повернуть
время вспять. Но желать этого могут только дети, а она давно уже не ребенок.
Она посмотрела на Фрэнка. — После смерти Тони я вынуждена была принять дела.
В противном случае пришлось бы заявить о банкротстве. Меня это не
устраивало, и я взялась за работу. Всем нужно что-то есть.
— Вредная привычка. — Фрэнк взглянул на автомат со сладостями.
— Кстати, не хотите ли еще шоколадку?
— Нет. — И одной достаточно, чтобы она чувствовала себя
виноватой. Сколько раз она читала сыновьям лекции о вреде сладостей!
Несмотря на диплом медбрата, он выказывал явное пристрастие к
фасованным соблазнам.
— Картофельные чипсы?
Она рассмеялась и покачала головой.
— Нет. Я думаю, что мы вылетим отсюда прежде голодной смерти,
мистер Харриган. Я смогу продержаться до пристойной еды.
Которую он очень хотел бы ей предложить в каком-нибудь
ресторане, подумал Фрэнк. Но прежде нужно навести ясность в некоторых
вопросах.
— Меня никто не называет
мистер Харриган
. Кажется, после
того, что мы вместе испытали, ты можешь называть меня Фрэнком, Донна.
Звук собственного имени, отлетевший от его губ, вызвал теплую
волну во всем теле, будто чашка горячего кофе морозным утром на аэродроме.
Ты же не девчонка, одернула себя Донна. Но потом подумала,
что, кроме Тони, у нее не было мужчин, значит, по современным стандартам она
очень отстает от обычной женщины. Если верить романам. Так что в некотором
смысле она пребывает в состоянии шестнадцатилетней девочки, только еще
знакомящейся со страстями.
Причем шестнадцать исполнилось на днях, уточнила Донна,
прикидывая малые размеры своего опыта. Затем всплыло воспоминание о
похоронах, превративших ее жизнь в сплошной траур.
Едва-едва шестнадцатилетняя, но, как ни странно, уже очень
старая.
Они еще немного поговорили. Фрэнк выуживал из нее информацию
крупицу за крупицей. Ему нравилось, как загораются глаза Донны при
упоминании о сыновьях. Впрочем, ему нравилось не только это; даже подумав,
Фрэнк не мог обнаружить в ней ни одного изъяна. Никогда прежде он не
встречал подобной женщины.
Что до него, он готов был провести остаток отпуска прямо
здесь, на полу аэропорта, разговаривая с ней.
Но тут к ним подошел пилот:
— Готов взлететь в любую минуту, когда вы будете готовы,
госпожа.
— Отлично. Пусть объявят посадку.
Рафферти отправился исполнять приказание, а Донна вздохнула с
облегчением. Она встала, проверяя ноги. Когда поднялся и Фрэнк, расстояние
между ними вдруг оказалось таким маленьким, что она не смела шевельнуться.
В легких вдруг совсем не стало воздуха.
Глаза их встретились и не разлучались долгие мгновения.
На секунду ей показалось, что он собирается ее поцеловать, и
эта мысль была столь же влекущей, сколь и пугающей.
И в этот момент прозвучало объявление о посадке. Гулкий голос
Рафферти сообщил, что самолет готов к взлету. Зал огласился радостным
ура!
.
Фрэнк приблизил лицо к Донне, чтобы быть услышанным.
— Как раз вовремя, — сказал он. — В разменном автомате уже не
осталось мелочи, и выбор сладостей сведен к минимуму.
— Всегда все как-то улаживается! — оптимистично заверила она,
направляясь к выходу.
Глядя на ее удаляющуюся фигурку, он был склонен согласиться.
И бросился вдогонку. Она не уйдет так просто. Он вдруг
почувствовал себя Принцем, преследующим Золушку под полуночный бой часов. Он
знал, что очень хочет еще раз потанцевать с ней, прежде чем она покинет бал.
Фрэнк положил руку ей на плечо, задерживая на мгновение у
входа в зал посадки.
— Вы свободны сегодня вечером? Я лечу в гости к другу в Сиэтл,
но уверен, что он поймет, если...
— Нет.
Единственное слово слетело с ее губ, как стрела с отпущенной
тетивы. Тогда, в зале ожидания, его общительность заставила ее забыться и
вызвала на совсем ненужные откровенности. Но в разговоре неясно прозвучала
некая нота, которую она не хотела возрождать. Донна не имела никакого
желания бередить старые раны в обществе мужчины, который снова заставил ее
почувствовать себя женщиной.
Вовсе никакого желания.
Желания.
Слово возникло и заструилось перед ее глазами, как жар от
асфальта в знойный летний день.
Донна чувствовала на себе взгляд Фрэнка из-под сосредоточенно
сдвинутых бровей. Он не заслуживал такого отпора после всего, что сделал для
нее. После всего, что сделал для Розмари. Но она не хотела поддаваться этим
доводам, потому что слишком боялась любых отношений, выходящих за рамки
случайной встречи.
А с ним такие отношения очень возможны. Она это чувствовала.
Донна облизнула губы.
— Дело в том, что Тейлор болен и я хочу побыть с ним...
Мысль об уютном вечере у нее дома показалась Фрэнку приятной.
Делаюсь старым хрычом
, — решил он. Но ему действительно казалась очень
привлекательной мысль о доме и теплом местечке у камина.
— Ну вот и прекрасно, — непринужденно обронил Фрэнк. — Можете
воспользоваться моим огромным опытом, притом совершенно бесплатно.
Не в ее правилах было бежать от опасности. До сих пор. И
сейчас ей вовсе не нравилось то, что она собиралась сделать. Но если не
положить этому конец, потом будет поздно.
— Спасибо, но — нет, — твердо сказала Донна. Голос ее стал
официальным. — А сейчас, с вашего позволения, я займусь своими
обязанностями. — Улыбка на ее лице была абсолютно бесстрастной.
Повернувшись, Донна поспешила к самолету.
Новых возможностей поговорить с ней Фрэнку не представилось.
Донна об этом позаботилась. Она не выходила из пилотской кабины до конца
полета. Поскольку второго пилота в этом рейсе не было, Донна села в
свободное кресло и провела в нем все оставшееся время. Полеты всегда
успокаивали ее.
Незаметно пришло время приземляться.
— Ну вот и еще один полет закончился, — с облегчением
пробормотала она, отстегивая ремень безопасности.
— На вашем месте я бы заставил О'Коннела взглянуть на
топливную систему, — посоветовал Рафферти. — Тамошний механик не внушил мне
полного доверия. — Он неопределенно ткнул большим пальцем в сторону
аэропорта их вынужденной посадки.
— Ты читаешь мои мысли, — согласилась Донна.
Он встал, но Донна продолжала сидеть.
— Вы не идете?
— Через минуту. — Она хотела дождаться, пока Фрэнк не выйдет
из самолета.
Рафферти взял свою маленькую полетную сумку.
— Я был бы не против заполучить вас в постоянные вторые
пилоты.
Она рассмеялась.
— Лентяй!
— Ага. — Его губы поползли в улыбке. — Это тоже. — Залихватски
надвинув фуражку на один глаз, Рафферти вышел.
Когда Донна наконец решилась выбраться из кабины, место Фрэнка
было пустым.
Хорошо.
Вздох облегчения слился с едва заметной ноткой разочарования.
Собирая свой багаж, она решительно подавила эту ноту. Вовсе она не
разочарована, а очень рада.
Ну, может быть, не очень, поправилась она, выйдя из самолета и
невольно осматривая летное поле. Его нигде не было видно.
И все-таки, молча упорствовала Донна, она испытывает
облегчение. Если у облегчения такая же шершавая поверхность, как у комка,
который застрял у нее в горле. Ну да, ее влекло к нему, но в том-то и беда.
Она вовсе не намерена поддаваться мужскому обаянию — никогда. Однажды это
уже случилось — и разбило ей сердце.
Донна остановилась у своего офиса потолковать с Уолтером о
капризном датчике. Когда он пошел разбираться, она взялась было за стопку
бумаг на столе, но сердце не лежало к бумажной работе. Счета могли подождать
еще три недели.
Она поспешила прочь. На улице ее встретил воздух Сиэтла,
теплый и влажный в эту последнюю неделю мая.
Донна направилась прямо к переполненной автостоянке, где
оставила свою машину. Найти ее не представляло труда, поскольку Донна всегда
парковалась на одном и том же месте.
Сумбурные мысли каким-то образом снова обратились к Фрэнку.
Все равно их встреча ничего хорошего не обещала, убеждала себя
она. К тому же надо помнить о расстояниях. Он не местный. Какое будущее
ожидало бы их, если он живет в Уилмингтон-Фоллзе, у черта на куличках, а она
— здесь?
Господи, вы только ее послушайте! Она уже думает о совместном
будущем! Со случайным попутчиком, после нескольких часов знакомства...
Очень долгих и чреватых последствиями часов, уточнила она. Что
же до будущего... пожалуй, оно могло бы быть, прими она его предложение...
Нет, не о чем здесь думать, твердо сказала Донна себе, отпирая
машину. Швырнув сумку внутрь, она села за руль. Капли на ветровом стекле
стали крупнее и застучали более сердито, пока она сидела в раздумье. Никаких
раздумий, никаких возобновлений, ничего.
Донна включила зажигание. Ей нравится все как есть, жизнь с ее
суетой и неуемными сыновьями.
Нравится. Очень нравится.
Расправив плечи, она вывела машину со стоянки и влилась в
поток вечернего движения.
А он не очень-то и старался, думала она, поворачивая к своему
скромному одноэтажному дому, и тут же себя одергивала: чему можно только
радоваться. Этот мужчина заставил ее сердце бешено колотиться, а в ее жизни
больше нет места для подобных переживаний. Просто с ней очень давно уже не
случалось ничего подобного, именно потому он и не выходит у нее из головы.
Это как включить радио на последних тактах красивой мелодии и понять, что,
наверное, хорошо было бы прослушать эту песню полностью еще раз.
Когда-то у нее была своя песня, напомнила себе Донна.
Закончившаяся похоронным маршем. Всю свою любовь, все свои мечты она отдала
Энтони Маккалоу. И он умер. По собственной воле. Покончил жизнь
самоубийством, не вынеся чувства вины, когда дела компании покатились под
гору. Как будто она могла бы обвинить его!
Единственное, в чем она могла его винить, думала Донна с
проснувшейся в груди глухой болью, так это в том, что он ее покинул. Ее и
мальчиков.
Она заставила себя сосредоточиться на настоящем, заводя свой
мустанг
восемьдесят пятого года в заваленный детскими игрушками гараж, где
стояла Лизина новая машина. Что толку ворошить прошлое? Его не вернуть, а ей
нужно думать о сыновьях.
Она с облегчением обнаружила, что Лиза оставила дверь
открытой. Господи, благослови эту женщину!
Выходя из машины, Донна вдруг почувствовала себя смертельно
усталой. И счастливой. Она — дома.
Едва Донна открыла входную дверь, как на нее обрушились вопли.
Тейлор и Стивен бежали к ней. Похоже, мальчики все время ждали,
прислушиваясь, у двери.
— Ма! — вопил Тейлор, обнимая ее. — Ты дома!
Этот неожиданный восторг удивил ее. Тейлор был уже подростком.
Она обняла сыновей. Ничего не может быть лучше этого, думала
Донна, переполненная счастьем. Ничего.
— Конечно, я дома. Где же еще я могу быть, если не с моими двумя красавцами мужчинами?
Стивен не раскрывал рта. Он обхватил руками ее талию и
уткнулся лицом в бок, прижимаясь изо всех сил.
Донне показалось, что его плечико дрожит.
— Стивен, что случилось, мой сладкий?
Из общей комнаты показалась Лиза, Донна подняла к ней
вопросительный взгляд, но та лишь покачала головой. Она знала не больше, чем
Донна.
У Тейлора на этот счет нашлось собственное объяснение.
— Да он просто плакса! Скажешь, нет, Ставень? — Он
расхохотался, пихнув брата.
Донна нахмурилась.
— Тейлор, ты же знаешь, что я не люблю, когда ты его так
называешь. — Освободившись от Стивеновых объятий, она нагнулась и заглянула
ему в лицо. Щеки его были мокрыми. Она нежно взяла сына за подбородок. — Ну,
так в чем же дело, милый?
Стивен всхлипнул.
— Я думал, ты больше не вернешься никогда.
Она обняла его и прижала к сердцу.
— Стив, как же я могла не вернуться? — Она посмотрела на него.
— Ведь я же всегда возвращаюсь.
Он, икнув, кивнул.
— Но тетя Лиза сказала, что самолет сломался.
Донна понимала, что должен чувствовать такой малыш, растущий
без отца. Он должен испытывать ужас. Она ободряюще улыбнулась.
— Ничего серьезного, зайчик. Относись к этому как к неполадке
в автомобиле.
Стивен старательно поднял брови, стараясь выполнить ее совет.
Это не помогло.
— Автомобиль не может упа
...Закладка в соц.сетях
