Жанр: Любовные романы
Тайна Замка грифов
...слышал меня.
— Вы зарисовываете замок, месье? — возмущенно спросила я. —
Мой дядя был бы крайне возмущен, если бы увидел вас.
— Ужасно возмущен, — спокойно согласился Этьен. — Вот почему
я и пришел сюда, где он не сможет меня увидеть с кухни. — Он склонил
голову набок, пристально посмотрел на страницу блокнота и удовлетворенно
кивнул. — Совсем неплохо. — Затем вскочил на ноги и схватил меня
за руку. — Остались только окна с южной стороны. Пойдемте. Ваш дядя
очень скоро вернется с кухни и будет искать нас. К тому времени мы должны
уже повернуть за угол с набросками четырех стен замка. Нам следует
поспешить.
Чтобы высвободить руку из его тисков, потребовалось бы огромное усилие, и
мне пришлось почти бежать за ним по лужайке к дому.
— Вы заставляете меня принимать участие в том, чего я не
понимаю! — запротестовала я. — У меня нет желания досаждать моему
дяде.
— Могу это понять, Дениза, — мрачно заметил он. — Я скорее
стал бы досаждать самому дьяволу. Но если мы поспешим, непосредственной
опасности удастся избежать. Так что идемте быстрее.
— Нет, не хочу в этом участвовать! Я...
За угол мы свернули почти бегом. С этой стороны дома на лужайке находились
клумбы роз и какие-то кустарники. Большая часть комнат в этом крыле замка
пустовала. Этьен ослабил свою хватку, и я вздохнула с облегчением.
— Дайте мне пять минут, — тихо сказал он. — Это все, что мне
нужно. Постойте возле угла, подождите, пока я подам вам сигнал, а потом
идите к входной двери, как будто ищете меня. Это оправдает вас перед вашим
дорогим дядей Морисом.
— Он не следит за мной. Это вы...
— Естественно, — кивнул Этьен. — А теперь не тратьте зря
время, будьте хорошей девочкой. Когда я вам помашу, идите назад. Вы меня не
видели. Хорошо?
— Нет, это не хорошо! — возмущенно ответила я. — Что бы вы,
месье, ни собирались делать, мне это не нравится. Я не хочу принимать в этом
участие.
Но Этьен уже зашагал по лужайке. Я наблюдала, как он повернулся и стал
изучать замок, потом отступил на несколько шагов назад, сел на корточки и
начал быстро делать наброски.
Я нетерпеливо смотрела на него, еле сдерживаясь. Этьен Метье казался мне
самым наглым молодым человеком из всех когда-либо встреченных мной.
Он бросил взгляд на часы и помахал мне рукой, как будто прогоняя меня, как
будто я была каким-то любопытным цыпленком, пробравшимся в его студию в
Везоне. Ну и черт с ним! Я пойду прямо сейчас в дом, и пусть он сам
объясняется с дядей Морисом, если тот застукает его с набросками замка.
Я сердито пошла к входной двери и удивленно остановилась. Дядя Морис делал
именно то, что предсказал Этьен. Очевидно, вернувшись с кухни в гостиную, он
посмотрел в окно и, не увидев нас, решил выйти из дома. Сейчас он медленно
спускался по ступенькам и внимательно оглядывался. Меня он заметил сразу же
и остановился, нахмурившись, ожидая, когда я подойду.
— Где он? — Темные глаза злобно смотрели на меня поверх бархатной
маски.
— Месье Метье? — Я пожала плечами. — Не знаю, дядя. Наверное,
пошел прогуляться вокруг замка. Он же художник, а замок — прекрасное
старинное здание с историческим прошлым.
— А там его нет? — Дядя кивнул в сторону кухни, и его глаза
засверкали от ярости.
— Я его не видела. Возможно, он вернулся на кухню, и мы разминулись. А вы его там не встретили?
— Нет, — проворчал он. — Его там не было. Он, видимо,
вернулся туда, когда я ушел, поговорив с Марсо.
— И когда я решила поискать его здесь, — улыбнулась я. — Ну
конечно, куда же еще он мог деться? Сидит на кухне или в грузовике и ждет
остальных. Пойдемте туда вместе. Вы решили поговорить с ним сами, дядя?
На мгновение он заколебался, и я вдруг осознала, что в первый раз вижу его
вне дома. Наконец он кивнул, и мы живо поспешили по тропинке из гравия мимо
окон библиотеки, комнаты дяди и моей собственной, а затем повернули к кухне
и помещениям для слуг.
— Кажется, его и здесь нет! — зло проворчал дядя.
— По-моему, кто-то есть в грузовике, — быстро сказала я, надеясь,
что мой голос звучит не слишком обеспокоено. Я думала, что человек, сидевший
в кабине машины, — это Мари Марсо, а не Этьен, который, вероятно, все
еще бродил с южной стороны замка, делая свои наброски.
— Там двое в кабине, — сердито заметил дядя и внезапно
остановился, пристально глядя в сторону грузовика. Я тоже остановилась и
пригляделась. — Кого еще этот идиот Марсо притащил с собой?
— Я не видела больше никого. Может, мадам Марсо?
Дядя угрюмо направился к машине, и я последовала за ним, пытаясь не
отставать. Передняя дверца грузовика открылась, и из кабины, весело улыбаясь
нам обоим, выпрыгнул Этьен.
— Доброе утро, мадемуазель... месье! — приветствовал он нас.
Его взгляд на миг задержался на моем лице. Я знала, что Этьену пришлось
бежать, чтобы добраться сюда так быстро, и карабкаться через разрушенное
крыло почти под носом Габриель и людей на кухне, но он выглядел таким
спокойным и дышал так легко, что это казалось просто невероятным.
Я уставилась на него, онемев от удивления, в то время как дядя Морис грубо
спросил:
— Вы Метье?
— Да, месье! Этьен Метье, к вашим услугам.
Дядя Морис бросил взгляд в кабину грузовика:
— А это кто там?
— Пьер Бурже, месье. Мой дядя и ваш арендатор. Пьер! Где твои хорошие
манеры? Попрощайся же с месье и мадемуазель Жерар.
— До свидания, месье... мадемуазель...
Знакомым мне жестом Пьер снял свой берет и смиренно склонил голову. Мой дядя
сердито смотрел на него.
— Что вы здесь делаете, Бурже? — требовательно спросил он.
— Я помогал с разгрузкой, месье.
— Сколько же человек требуется, чтобы загрузить и разгрузить один
грузовик? Предоставьте Марсо самому в будущем делать его работу, Бурже. И вы
тоже, Метье. В Замке грифов не приветствуют чужаков.
— Это моя вина, месье, — быстро сказал Этьен. — Поскольку
Пьер — ваш арендатор в Везоне, я подумал, что вы должны с ним встретиться.
Пьер, ты же прежде не встречался с месье Жераром, не так ли?
— Лицо месье закрыто... — пробормотал Пьер. — Как я могу
сказать?
Мой дядя вновь напряженно уставился на Пьера, и я заметила, как руки
бедняги, сжимавшие берет, начали дрожать.
— Этот человек думает, что встречался со мной где-то раньше? —
спросил дядя злобным голосом.
— Месье, — спокойно ответил Этьен, — я всего лишь подумал,
что, как землевладелец и арендатор, вы должны познакомиться. Это проявление
вежливости. Мой дядя Пьер привел в порядок ваши земли, я ему помог в этом.
Хозяин должен знать, что делают его арендаторы. Но если эта мысль вас чем-то
оскорбляет...
Дядя посмотрел на него, потом вновь перевел взгляд на Пьера:
— Вы думаете, что когда-то давно мы с вами могли встречаться?
— Очень давно, месье. Но... не могу вспомнить, месье...
— Возможно, во время войны? — Мой дядя подошел ближе.
Этьен осторожно отступил в сторону.
— Возможно, месье, — испуганно пробормотал Пьер. — Моя
память... не та, что была раньше. Я...
— Мы все теперь не такие, как прежде, Пьер, — странным голосом
заметил дядя и поднялся на подножку грузовика.
Я с удивлением увидела, как он левой рукой сдернул с лица маску и,
нагнувшись, заглянул в кабину. Он приблизил свое лицо к Пьеру, тот съежился
и испуганно отпрянул, вытаращив глаза и непроизвольно выставив вперед
ладони. Дядя Морис какое-то время стоял так, сжимая в левой руке сложенный
треугольником кусок бархата, затем резко вытянул правую руку, и Пьер громко
вскрикнул — железная клешня, как тиски, сомкнулась на его запястье.
Уставившись в лицо моего дяди, бедняга медленно покачал головой, пробормотал
что-то неразборчивое и отодвинулся в дальний угол кабины.
— Если бы я тебя встречал, Бурже, я бы это запомнил, — сквозь зубы
произнес дядя Морис.
Он освободил его запястье и поднял кусок бархата, закрепив маску на лице
левой рукой и протезом правой с удивительным проворством. Затем медленно
повернулся и презрительно посмотрел на Этьена.
— Я говорил вам, месье, что это моя вина, — холодно сказал
Этьен. — Не было необходимости обижать или пугать его, если, конечно,
его можно испугать подобными рубцами.
— Значит, вы художник? — спросил дядя, как будто не замечая слов
Этьена. — И вы желаете написать портрет моей племянницы?
Этьен медленно кивнул, что-то обдумывая:
— Мадемуазель Жерар упомянула об этом? Да, это правда. Я художник и
хочу написать ее портрет.
— Очень хорошо. Вы его напишете. Считайте, что у вас есть заказ.
Назовите свой гонорар.
Я заметила, как Этьен покраснел.
— Мадемуазель Жерар обладает редкой красотой, месье. А я люблю рисовать
то, что красиво. Я не думал о гонораре, когда делал это предложение. Я
подразумевал, что это будет подарком, напоминающим ей о Франции, когда она
вернется в собственную страну.
— Подарок сделаю я, а не вы. А вы нарисуете мою племянницу и получите
за это деньги.
Этьен пожал плечами:
— Хорошо, я напишу ее портрет на заказ, месье. Думаю, тысяча франков —
честная цена.
Дядя Морис кивнул:
— Вижу, вы не слишком высоко цените свое искусство. Ладно. Месье Клоэт
в своей гостинице обеспечит вас помещением для работы. А его жена, без
сомнения, приглядит, чтобы вы ограничили свои усилия рисованием. Сюда
приходить вам больше нет необходимости. Договоритесь обо всем с мадам Клоэт.
Идем, Дениза. Всего хорошего, Метье... Бурже...
— Всего хорошего, месье... мадемуазель... — пробормотал Этьен.
Я медленно последовала за дядей, радуясь, что все закончилось. Тысяча
франков — это приблизительно две сотни американских долларов... Уходя, я
чувствовала, что Этьен смотрит мне вслед.
Дядя шел молча, не оглядываясь. Я была рада, что вновь увидела Этьена. Но
что, черт возьми, сегодня происходило? Зачем он втайне, чтобы не увидел мой
дядя, делал наброски? Зачем привез с собой Пьера Бурже?..
Глава 8
После неприятной утренней сцены настроение моего дяди вскоре вновь
улучшилось. За восхитительным ленчем с сухим вином он развеселился и с
надеждой говорил о том, что американские хирурги смогут сделать с его
рубцами. Он надавал мне множество советов по поводу того, как вести разговор
с посольством, и казалось, был рад, что Этьен Метье напишет мой портрет.
— Кто знает, — весело воскликнул он, — может, я даже куплю
что-нибудь еще из его работ, если они так хороши, как ты, Дениза,
утверждаешь. Я сразу пойму, шарлатан он или гений, как только увижу портрет.
Я покончила с очередной чашкой кофе и улыбнулась ему в ответ:
— Ну, не знаю, насколько он гениален, дядя Морис, но не мошенник, это
точно.
— Посмотрим. — Дядя встал и учтиво придержал мой стул. — Если
ты собираешься звонить сегодня, тебе лучше сделать это прямо сейчас. Я знаю
этих чиновников — их рабочий день заканчивается сразу после ленча.
Я встала и стряхнула невидимые крошки с юбки.
— Пойду прямо сейчас. — Я импульсивно положила свою ладонь на его
руку, и на этот раз он не отпрянул. — Уверена, что принесу вам хорошие
новости.
Он вновь улыбнулся мне одними глазами:
— Идти немного далековато, Дениза, тебе лучше взять машину.
Он протянул мне ключи и наблюдал потом из окна, как я вывожу "мерседес" из
гаража и отправляюсь в путь.
В Токсене, дремавшем под полуденным солнцем, было тихо. Кое-кто все еще
работал в полях, остальные спали после выпитого за ленчем вина. Но на мой
стук в дверь дома, соединенного общим входом с гостиницей, ответили быстро.
Открывшая дверь полная женщина улыбнулась и с любопытством посмотрела на
меня.
— Мадам Клоэт? — спросила я.
— Да, мадемуазель?
У нее был такой же румянец, как и у ее мужа, и, очевидно, та же любовь к
местному вину, что чувствовалось по ее дыханию.
— Я из замка, мадам. Этим утром сюда заходил молодой человек? Он должен
был договориться о помещении для рисования.
— Ах да, конечно, месье Метье. А вы и есть заказчица портрета?
Пожалуйста, мадемуазель, проходите. Не хотите стаканчик вина?
— Спасибо, нет. Я только что пообедала. — Я вошла в дом. —
Месье Метье договорился с вами?
Она тяжело опустилась на кривой, обитый плотной тканью расшатанный стул и
сцепила на животе натруженные руки.
— Да, мадемуазель, все обговорено. Завтра утром, в десять, он будет
ждать вас здесь. Он сказал, что утренний свет — наилучший. Днем в наших
комнатах уже не будет такого освещения. — Мадам Клоэт приложила ладонь
ко рту, чтобы скрыть зевок. — Мадемуазель очень ждет этого сеанса?
— О да, — засмеялась я. — В первый раз кто-то захотел меня
нарисовать.
Женщина проницательно посмотрела на меня из-под полуприкрытых век:
— И к тому же такой красивый молодой человек, да?
Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки, и поспешно сменила тему:
— Месье Жерар сказал мне, что у вас здесь есть телефон?
— Да, мадемуазель. Вы хотите кому-то позвонить?
— Да. Я хочу позвонить... другу, в Париж.
— В Париж? — Ее глаза с любопытством сверкнули, потом опять
превратились в узкие щелочки, и она зевнула. Поднявшись со стула, она
поманила меня за собой в темный коридор, остановилась и открыла одну из
дверей. — Здесь, мадемуазель.
Комната была едва ли больше стенного шкафа. Здесь находились только стол и
тяжелый стул. Но на столе стоял телефон, который вполне можно было назвать
антикварным.
— Повертите эту ручку, пока не прозвенит звонок. Когда телефонистка
ответит, назовите ей свой номер. Вы знаете, какой вам нужен номер,
мадемуазель?
— Нет, не знаю...
— Не важно. У нас прямая линия с Орийяком. Там для вас найдут то, что
нужно.
Я села за стол и достала из сумочки блокнот и ручку. Мадам Клоэт замешкалась
в дверном проеме:
— Мадемуазель еще что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо, мадам, — твердо ответила я.
— Хорошо. — Она казалась разочарованной. — Я подожду в
гостиной.
Дождавшись, пока ее шаги затихли, я подняла трубку и повертела ручку. Через
десять минут французского многоголосья я наконец попала в американское
посольство. Секретарь внимательно выслушал меня и подробно расспросил,
почему мой дядя хочет выехать в Соединенные Штаты.
— С этим не будет больших затруднений, — в заключение сказал
он. — Я немедленно вышлю необходимые бумаги по почте. Ваш дядя сам
должен заполнить их и заверить у нотариуса. И поскольку ваш дядя — человек
состоятельный, думаю, будет несложно найти фотографа, который согласится
прийти в замок и сделать нужные для визы снимки.
Я поблагодарила его, повесила трубку и вышла в коридор. Мадам Клоэт сидела в
гостиной на том же расшатанном стуле. Рядом с ней стоял пустой бокал. Ее
глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт. Звучный храп сотрясал крепко
сбитое тело женщины, стул жалобно скрипел. Я подавила смешок и пожалела, что
со мной нет в этот момент фотоаппарата. Выйдя на цыпочках из дома, я тихо
прикрыла за собой дверь, решив, что заплачу за звонок завтра.
Когда я въезжала в ворота поместья, солнце уже садилось и окна замка
светились мягким теплым светом. Я еще не видела его таким красивым.
Деревенские возвращались с полей, вырисовываясь темными силуэтами на фоне
яркого неба. К моему удивлению, дядя заперся в библиотеке, настрого запретив
беспокоить его. Габриель передала мне его извинения и сообщила, что у него
какое-то неотложное дело, которое не может ждать до утра. И что более
удивительно, она была со мной довольно любезна и отнеслась с полным
безразличием к моему визиту в деревню. Наверное, дядя Морис сообщил ей об
Этьене Метье и портрете.
Я ужинала одна за огромным столом, при свете горящих свечей. Прислуживала
молчаливая Габриель. После кофе я сразу же поднялась в свою комнату.
Устроившись на подушках в кровати, я попробовала читать, но шрифт
расплывался, и на его месте появлялось загорелое лицо Этьена.
Вскоре приглушенные звуки, доносившиеся с кухни, умолкли, и замок погрузился
в тишину. Я выключила лампу и удобно улеглась под одеяло. Завтра... Завтра я
увижу Этьена...
Я пробудилась от громкого стука в дверь.
— Мадемуазель! Вы не спите, мадемуазель?
— Да, Габриель? Что такое?
Я зевнула и потянулась, потом протянула руку за халатом.
— Месье Жерар желает, чтобы вы присоединились к нему за завтраком.
Через тридцать минут.
— О'кей!
Я вылезла из-под одеяла и отправилась в ванную, а через полчаса я нашла дядю
Мориса в столовой. Он пил горячий шоколад со свежими теплыми круассанами.
— Ну, Дениза, ты хорошо спала?
— Просто отлично! — Я погрела руки на кувшине с горячим
шоколадом. — Как бревно.
— Хорошо. Сожалею, что не смог поужинать с тобой прошлым вечером и
услышать от тебя новости. Все идет нормально?
— Никаких трудностей, как вы и сказали, дядя Морис. Секретарь
посольства обещал выслать необходимые бумаги, которые вам нужно будет
заполнить. Наверное, они уже на почте.
— Отлично.
Дядя Морис подробно расспросил меня о телефонном разговоре, и когда мы
закончили обсуждение, на столе от завтрака ничего не осталось, кроме
нескольких крошек хлеба. На часах было почти десять. Наверное, Этьен уже
ждет меня.
— Дядя Морис, могу я взять машину, чтобы поехать в деревню? — Я
встала и отодвинула свой стул. — Первый сеанс назначен на сегодня, на
утро, и я опоздаю, если пойду пешком.
— Ах да, художник ждет. Хорошо, вот ключи. И я хотел бы, чтобы ты
сделала для меня еще один звонок. Альфонсу Рузье... Я сейчас запишу тебе его
номер. — Он достал из кармана записную книжку и левой рукой неуклюже
нацарапал на листочке несколько цифр. — Это его номер в Париже. Он мой
брокер. Скажешь ему, что посылка уже в пути и что после нее будет еще одна,
последняя, но большая. Очень большая. Ты сможешь запомнить это?
— Да, дядя Морис. — Я тайком бросила взгляд на часы. Пять минут
одиннадцатого! — Это все?
— Еще одно, Дениза. — Дядя наклонился и достал из-под стола
сверток, размером с коробку от обуви, завернутый в плотную бумагу и
опечатанный воском, и протянул его мне. — Эта посылка отправится
специальной почтой, Дениза. Она проштампована и готова к отправке. В
половине первого в гостиницу за ней заедет курьер. Тебе останется только
отдать ему ее.
— Да, дядя Морис. До свидания. Я вернусь после двух.
Я припарковала "мерседес" возле гостиницы, рядом с древним грузовиком,
который видела, когда в замок приезжал Марсо. Сердце почему-то забилось
чаще, и я почти побежала к дому. Это смешно, сказала я себе твердо и
замедлила шаг. Что значит для меня Этьен Метье? Он всего лишь мужчина.
Привлекательный мужчина, но... Я вспомнила взгляд его серых глаз, когда он
просил позировать ему. Чепуха... Наверное, у меня слишком богатое
воображение.
Я протянула руку, чтобы постучать в дверь, но та внезапно распахнулась, как
будто кто-то ждал за ней.
— Дениза! — Этьен быстро втащил меня в дом и закрыл дверь. —
Я начал опасаться, что ваш дядя передумал.
— Нет. — Я улыбнулась, польщенная его нетерпением. — Мы
немного задержались за завтраком, и потом дядя попросил меня...
— Не важно, — перебил он, пристально всматриваясь в конец
коридора. — Вы здесь, так что начнем.
Он открыл дверь, и солнечный свет заполнил коридор. Я вошла в комнату и
увидела мольберт с чистым холстом и ящик с кистями и красками.
— Доброе утро, мадемуазель Жерар.
Чужой голос заставил меня вздрогнуть. В дальнем углу комнаты, скрытый от
обоих окон и двери мольбертом, стоял мужчина. Незнакомец был седовлас, с
аккуратными усиками и прямой осанкой, говорящей о его принадлежности к армии
или жандармерии. Я в тревоге оглянулась на Этьена, привалившегося спиной к
двери.
— Кто это? — в замешательстве спросила я. — Я хочу сказать,
что...
Этьен крепко схватил меня за руку и подвел к пожилому мужчине:
— Дениза, я хочу представить тебе моего начальника, полковника Гийе.
Полковник слегка поклонился и указал мне на стул. Но я осталась стоять, с
ненавистью глядя на Этьена.
— Что происходит, месье Метье? — спросила я негодующе. — Так
вот почему вы настаивали, чтобы я пришла? Теперь я вообще не верю, что вы
собирались писать мой портрет.
— Это не так, Дениза, — сказал Этьен, мягко подталкивая меня к
стулу. — Я собираюсь рисовать, и мы начнем сегодня же. Но... — Он
пожал плечами. — Дело прежде удовольствия. Полковник, пожалуйста,
объясните.
Полковник слегка поклонился:
— Присаживайтесь, мадемуазель Жерар. В настоящее время у нас есть
причина полагать, что военный преступник Франц Жобер находится где-то в
окрестностях Токсена. Мы думаем, что он уже много лет тайно живет в
Шатеньере. И мы так же считаем, что вы можете помочь нам найти его, если
захотите, ответив на несколько вопросов.
Я пожала плечами, села и посмотрела на полковника Гийе:
— Не понимаю, как могу вам помочь. Что вы хотите узнать?
— Капитан Метье проинформировал меня, что вы в разговоре с ним
упомянули о встрече с двумя молодыми людьми по дороге в Токсен. В тот самый
день, когда Пьер Бурже напал на вас в Везоне, так?
Я нахмурилась:
— Да, я тогда повстречала двоих мужчин, путешествовавших автостопом.
Они спросили у меня дорогу в Токсен. Они искали там друга отца одного из
них. Показали мне его фото и поинтересовались, не видела ли я его или
похожего на него человека в Токсене или в замке.
Полковник Гийе сердито взглянул на Этьена:
— Вы не говорили мне об этом, капитан!
— Я этого не знал, — вспыхнув, ответил тот. — Она не
позаботилась упомянуть об этом в разговоре со мной. А я посчитал тогда, что
нет необходимости вдаваться в детали, пока не получил сообщение о двух
израильтянах.
— Я сказала вам о них, потому что думала, что и они вовлечены в ваши
поиски! — возмутилась я. — Думала, что вы захотите узнать о них
больше. Когда же вы ничего не спросили, я решила, что они ваши люди и что вы
не желаете о них говорить.
— Моя ошибка, — смущенно пробормотал Этьен, взглянув на
полковника.
Полковник раздраженно фыркнул:
— В следующий раз будьте внимательнее, капитан. Мадемуазель, вы
встретили этих людей?
Он протянул мне фотографию, на которой за столом сидели двое парней и пили
что-то похожее на пиво из высоких бокалов. Они были в рубашках и шортах, на
столе лежали фуражки. Глядя на их мрачные, напряженные лица, я не могла
ошибиться.
— Да, это они. Я остановила машину, и мы немного поболтали. Уверена,
что это те самые люди. Они говорили по-французски с акцентом, который звучал
как... ну, я подумала, как немецкий.
— Они израильтяне, — сказал полковник Гийе. — Но вы правы
насчет акцепта, мадемуазель. Оба родились в Германии. Вы знаете, как их
зовут? Возможно, они обращались друг к другу по имени?
Я кивнула, продолжая изучать фотографию:
— Да, обращались. Этого зовут... Жюль. А этот, по-моему, Жосси.
— Жосси и Жюль Ора, — кивнул полковник, задумчиво
нахмурившись. — Думаю, нет сомнений, капитан, это те самые люди. —
Он вновь посмотрел на меня: — Они спрашивали у вас дорогу в Токсен, вы
сказали?
— Да, спрашивали. Сослались на то, что пришли через горы из Мон-Дора и
не знают, где оказа
...Закладка в соц.сетях
