Жанр: Любовные романы
Тайна Замка грифов
...ллес стоял на
своем, твердил, что видел тех молодых людей. Они перелезли через стену
поместья и пошли в лес за виноградниками. Ну так что? Кому какое дело, куда
идут молодые люди? В наши дни они во Франции совершенно независимы.
— Мадам, а куда пошел месье Метье?
Она пожала плечами:
— Куда же еще, как не взглянуть на этих парней? Это глупо — они давно
могли уйти.
— Конечно, — пробормотала я в замешательстве, допила вино и
поставила бокал на стол. — Мадам, мне пора.
— Значит, вы не будете его ждать? — Она удивленно подняла брови.
— Будьте так добры, если он вернется, передайте ему, что я заходила и
что встречусь с ним завтра.
— Конечно. Если бы он поговорил сначала с Анри, это сэкономило бы ему
время. Анри знает Массив лучше других: он долго жил там во время войны, как
преследуемый зверь, с отрядом вашего дяди. Он знает каждый дюйм этих гор.
Тогда он был очень предан вашему дяде, а сейчас только печально качает
головой и говорит, что после войны тот стал совсем другим человеком. Что он
стал чужим.
— Это все война и его раны, — неуверенно пробормотала я.
— Да, конечно. Мы, женщины, это понимаем. Но мужчины — нет. Анри не
может понять причину перемен в месье Жераре. Жаль, что художник не
посоветовался с Анри. Потом уже муж сказал, что в Массиве есть только одно
место, где парни могли разбить лагерь. Это у водопада высоко в горах. Рядом
с ним глубокие пещеры, с которыми нужно быть очень осторожными, потому что
они бездонны.
Водопад! О нем и о двух чужаках говорила Габриель, когда я случайно
подслушала ее перепалку с дядей. Два израильтянина были теми чужаками. Я
вспомнила грифов, круживших над горой, меня тут же затошнило. Теперь я
испугалась за Этьена.
Внезапно я осознала, что иду по деревенской улице, а мадам Клоэт удивленно
смотрит мне вслед, стоя с пустым бокалом в руке на пороге своего дома. Я
помахала ей, и она вяло ответила, видимо обиженная моим поспешным уходом. Я
прошла уже полпути до ворот замка, когда мое сознание стало проясняться. Я
должна увидеть, что произошло там, в лесу! Я должна!
Резко свернув с дороги, я нырнула в гущу деревьев, растущих на склоне у стен
замка, и побежала, радуясь, что благоразумно надела туфли на низком каблуке.
Вскоре у меня закололо в боку, и я остановилась, чтобы перевести дыхание, а
потом вновь, как безумная, отчаянно бросилась вперед.
Я забыла о волках, живущих в лесу, забыла обо всем, кроме того, что там,
наверху, Этьену грозит опасность и я обязана его предупредить. Но сначала
нужно найти путь через огромную каменную ограду, неясно маячившую надо мной.
Казалось, ей нет ни конца пи края. Деревня и замок остались позади, а стена
все тянулась и тянулась...
Глава 10
Стена впереди внезапно стала ниже, суля мне надежду, но через несколько
ярдов вновь круто пошла вверх. Я остановилась, пристально всматриваясь в то
место, где не хватало нескольких рядов кладки, затем опустилась на колени и
раздвинула буйно разросшиеся сорняки у основания. Земля была сырая. По
камням струилась вода и стекала вниз по склону. Я с силой дернула несколько
сорняков и почувствовала ожог крапивы, руки зазудели и зачесались.
Есть! Небольшое отверстие в стене для стока дождевой воды открывало мне
доступ на другую сторону ограды. Я надеялась, что окажусь достаточно худой,
чтобы пролезть в него. Во всяком случае, голова пролезла, потом прошли
плечи. Вода бежала по покрытым мхом камням, делая их скользкими и тем самым
помогая мне. Я выдохнула, затем, отталкиваясь ногами, протиснулась глубже и
прочно застряла, не имея возможности даже пошевелиться и чувствуя, как вода
медленно поднимается, грозя затопить меня.
Ухватившись руками за край отверстия в стене, я отчаянным усилием вырвалась
наконец из западни. Лежа на влажной траве, немного отдохнула, часто и тяжело
дыша. Мне показалось, что прошло много времени, прежде чем я перестала
дрожать и встала. Взглянув на стену, которую так удачно преодолела, я
поразилась ее высоте и подумала, что, видимо, от отчаяния меня ведет вперед
какое-то шестое чувство, более сильное, чем здравый смысл или благоразумие.
В лесу под деревьями было темно, и я сразу же вспомнила о волках. Поискала
вокруг какое-нибудь оружие и нашла короткий и крепкий корень, узкий конец
которого лег в мою ладонь, как рукоятка меча. Это было не такое уж грозное
оружие, но, во всяком случае, оно вселяло в меня уверенность. Я устало
тащилась вверх в разреженном горном воздухе. Каждый вдох давался с трудом,
и, чтобы успокоить себя, я вспоминала рассказы деда о волках. В Шатеньере,
говорил он, волки боятся людей и никогда не нападают днем.
Я вышла на поляну, по которой бежал небольшой ручей, и освежила лицо
ледяной, словно талый снег, водой. Немного отдохнув и пытаясь не думать о
тяжелых ударах сердца и затрудненном дыхании, я привела в порядок свою
одежду, которая выглядела так, будто я повалялась на распаханном поле в
дождливый день.
Интересно, если пойти вверх по течению ручья, может, он приведет меня к
водопаду? Я найду его, как до меня нашли израильтяне, и пещеру отыщу, где
они устроили свой лагерь.
Но только я собралась вновь отправиться в путь, рядом послышался шорох. Я
нащупала корень, сжала его в руке и очень медленно повернула голову в
сторону источника звука. Сначала я ничего не увидела: под деревьями было
темно. Но потом что-то зашевелилось не далее чем шагах в тридцати от меня, в
глубокой тени под низкими ветками пихты. Зверь был похож на большую собаку,
с грубой серовато-коричневой шерстью, но глаза красновато светились из
темноты, где он стоял и не мигая наблюдал за мной.
Я громко крикнула, вскочила и бросила в него корень. Деревяшка упала
довольно далеко от цели, но волк бесшумно повернулся и удрал. В тот же миг я
увидела, что он не один — рядом бежали двое его дружков.
Я засмеялась. По крайней мере, один из Жераров меня не обманул! Дедушка!
Волки боятся людей, и днем они не опаснее собак, если ты не показываешь им
своего страха. Я нашла свою деревяшку и вновь обрела уверенность в себе.
Следуя за ручьем, я продолжала карабкаться вверх. Один раз я заметила четкий
отпечаток ноги и по тому, что он был свежим, решила, что это Этьен прошел
здесь.
Сделав над собой усилие, я пошла быстрее, устояв против желания позвать его,
и вскоре услышала впереди шум падающей воды. Водопад открылся передо мной
внезапно, когда я вышла из подлеска на открытое место. Подавив крик испуга,
я с ужасом уставилась на медленно взмахивавших огромными крыльями
отвратительных птиц, поднимавшихся в воздух вокруг меня. Остался только
вожак, тот большой гриф, на которого указала мне Габриель. Его клюв и лысая
голова были испачканы кровью. Он продолжал пировать, крепко держа в одной
лапе кусок мяса. Оторвав очередную порцию, он зажал ее в клюве и тяжело
взмахнул крыльями. Когда он поднимался, я бросила в него корень и с
удовлетворением увидела, что деревяшка довольно сильно ударила его в грудь.
Гриф выпустил из клюва мясо, взмыл вверх, словно испугавшись меня, и исчез
за вершиной горы.
Я вышла на открытое место, и остальные птицы, сидевшие на ближних деревьях,
словно по приказу, одна за другой, последовали за своим вожаком.
Разбросанные по площадке куски мяса были похожи на телятину, некоторые уже
начали разлагаться, и запах вызвал у меня тошноту. Интересно, но костей
нигде не было видно. Я подняла свое оружие и быстро пересекла открытое
пространство, внимательно рассматривая водопад. Его образовывал небольшой,
падавший примерно с сорокафутовой высоты из расщелины в скале прозрачный
поток чистой, как горный хрусталь, воды.
Я была уверена, что это именно то место, которое искала. Около входа в
пещеру кто-то разложил небольшой костер. Я боязливо приблизилась к нему,
сжимая деревяшку.
— Этьен... — тихо позвала я. — Этьен!
Тишина. Никакого движения. Ни одна птица не вскрикнула. Видимо, это место
целиком принадлежит отвратительным, питающимся падалью стервятникам. Я
содрогнулась и ближе подкралась к маленькой пещере. За водопадом, на другой
стороне, я заметила еще одну, побольше. Наверное, это именно та, глубокая и
бездонная, о которой говорила Виолетта Клоэт.
В маленькой пещере оказалось сухо и светло. Она шла дальше, вглубь,
оставаясь все такой же сухой и чистой, и была идеальным местом для лагеря.
Но если кто-то здесь и останавливался, должен был оставить хоть какие-то
следы, а я их не видела. Если только...
Я резко остановилась и с сомнением уставилась на темное пятно, резко
выделявшееся на известняковой поверхности. Похоже было на кровь. Я задрожала
и с трудом заставила себя осторожно прикоснуться к нему кончиком пальца.
Кровь давно высохла и походила теперь на слой темно-красной краски,
впитавшейся в камень.
Я поспешно выбежала из пещеры и огляделась.
— Этьен! — Я подскочила на месте от испуга, когда мой крик
разлетелся гулким эхом позади меня.
И вновь никакого движения, никакого ответа. Мой взгляд остановился на одном
из кусков вывалянного в земле мяса, и я вновь содрогнулась. Убеждая себя,
что это всего лишь останки свиньи или оленя, которых мой дядя или кто-то
другой подстрелил здесь, чтобы накормить ужасных грифов, я вдруг вспомнила,
что Габриель говорила о мясе, отложенном про запас в одной из пещер.
Это могло объяснить наличие крови на камне, если это действительно была
кровь. Но почему тогда нигде не видно костей?
Я опять задрожала. Здесь не место думать о подобных вещах, да и солнце уже
сползает на запад. Мне захотелось до наступления темноты очутиться как можно
дальше от этого зловещего леса. На другом конце света!
Я начала перебираться через ручей, прыгая, где могла, по камням. Хоть он и
был неглубокий, но вода в нем оказалась ледяная. Несмотря на мою
осторожность, туфли быстро промокли и теперь хлюпали. На другой стороне
ручья я вылила из них воду и почувствовала себя лучше. Осторожно
приблизившись к пещере, я заглянула внутрь. Она была значительно больше
первой, а у входа довольно светлой. Затем она разделялась на два туннеля,
которые, казалось, не имели конца. Я выбрала левый, но быстро остановилась
на краю бездонной пропасти. Она зияла прямо впереди меня!
Дальше туннель круто уходил вниз, поворачивая влево. С его свода свисали,
как сосульки, сталактиты, а снизу им навстречу тянули свои иглы их точные
копии, выросшие, наверное, за несколько столетий.
Ужаснувшись, я посмотрела вниз. А если бы я упала туда? Нет, решила я и
заставила себя улыбнуться: ничего страшного, ухватилась бы за сталагмиты,
достаточно прочные, чтобы удержать человеческое тело.
Я начала поворачиваться к выходу и внезапно остановилась, заметив внизу что-
то, зацепившееся за один из сталагмитов, что-то небольшое и черное,
видневшееся между двумя основаниями больших игл. Я пригляделась
повнимательнее и почувствовала внезапный холод. Это что-то было похоже на
ботинок, обращенный подошвой в мою сторону. С приливом безумного
беспокойства я подумала об Этьене и стала спускаться к первому, похожему на
копье сталагмиту. Затем дотянулась до следующего и осторожно наступила на
него. Сердце бешено колотилось в груди.
Наклонившись вперед, я пристально вгляделась вниз. Да, это был ботинок,
теперь я ясно видела его подошву. Страх побуждал меня вернуться назад, но
тревога заставляла спускаться дальше. Я доползла до следующего сталагмита,
постояла, восстанавливая равновесие, и глубоко вдохнула, прежде чем вновь
взглянула вниз. За колонной известняка я теперь ясно увидела ботинок, из
которого торчал носок, сильно испачканный, и ниже его что-то белое,
заканчивавшееся...
Я пронзительно вскрикнула и, повернув назад, как безумная, стала карабкаться
наверх к солнечному свету. Пещеры вокруг меня подхватили мой крик и бросили
его назад, ударив по ушам пронзительным эхом. Я упала и поранила колени, но
не заметила этого. Хватаясь за сталагмиты кровоточащими пальцами, я наконец
добралась до выхода из пещеры и бросилась бежать к свету. Я еще не могла
понять, что увидела, но знала, что там, в этом ботинке, была нога,
человеческая нога в запачканном кровью носке. Нога, которая от колена до
бедра была лишена плоти и белела обнаженной костью...
Как безумная, я вырвалась из пещеры на солнечный свет. Скользя, попадая в
глубокие ямы и ничуть не заботясь о заполнившей туфли ледяной воде, я
перебралась через ручей и помчалась по траве мимо наводящих ужас
разбросанных кусков мяса. Внезапно из подлеска впереди появилась темная
фигура и преградила мне путь. Я вновь закричала и увидела перед собой
перекошенное яростью лицо Альбера. Его огромные лапы тянулись ко мне, а за
его спиной стояла Габриель, держа в обеих руках ружья.
Я повернула назад, но сделала это слишком медленно. Мое оружие — кусок корня
— осталось лежать в большой пещере. Альбер схватил меня за шиворот и потащил
назад. Я почувствовала его дыхание на своей шее, и в следующий миг он
заломил мне за спину руки и придавил коленом к земле.
— Она вышла из ямы! Убей ее!
Из-за широкого плеча Альбера на меня с ненавистью уставилась Габриель.
— Нет, — сказал Альбер.
Его глаза смотрели на меня пристально и без всякого выражения. Брови сошлись
на переносице, как будто он что-то обдумывал. Его вид пугал меня больше, чем
ярость Габриель.
— Убей ее! Или отойди в сторону! — заскрежетала зубами Габриель.
Она положила на землю одно ружье, а другое взяла в руки. Оно было похоже на
автомат с коротким стволом. Уродливое дуло качнулось над плечом Альбера и
уставилось мне между глаз.
— Нет, — вновь ответил Альбер, протянул левую руку, небрежно
отодвинул оружие в сторону и задержал в этой позиции.
— Идиот! — зашипела, как злобная кошка, Габриель. — Чем она
отличается от других? Сейчас же убей ее, говорю тебе! Убей ее!
Она снова попыталась прицелиться в меня, но Альбер сжимал дуло одной рукой,
сделал рывок и чуть не свалил с ног Габриель. На мгновение я перехватила
взгляд ее угольно-черных глаз, в которых читалась решимость убить не только
меня, но и его тоже.
— Оглянись! — крикнула я, когда она отпустила автомат и нагнулась
за другим ружьем.
Но она не успела его поднять — Альбер прыгнул, как Огромный кот, и наставил
на нее автомат. Ужас сковал меня, и я осталась там, где лежала, наблюдая за
ними и трепеща от страха. Глаза Габриель расширились от ужаса, когда она
повернулась и увидела его с оружием в руке.
— Опусти ружье, женщина, — спокойно приказал Альбер. — Вниз,
я сказал.
Глаза Габриель сверкнули, как у змеи, она лихорадочно искала выход из
создавшейся ситуации.
— Что с тобой происходит? — вкрадчиво начала она. — Девчонка
и тебе вскружила голову своим хорошеньким личиком и стройным молодым телом?
Я тебя предупреждала, что так оно и будет, помнишь? Когда она приехала, я
сразу сказала тебе...
— Положи ружье, Габриель. Не заставляй меня убивать тебя.
— Она слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых, — гнула свое
Габриель, но в ее голосе теперь появились нотки неуверенности.
К своему удивлению, я увидела, как она начала плакать. Крупные слезинки
побежали по ее щекам. Внезапно я вспомнила, что дядя Морис говорил, будто
Габриель с Альбером когда-то были любовниками.
— Ты убьешь меня? Свою Габриель? Если ты хочешь немного поиграть с ней
прежде, чем пристрелишь, я не буду возражать. Позабавься, если хочешь, но
потом убей ее и брось вниз к остальным.
Альбер усмехнулся:
— И ты выстрелишь в меня в тот момент, когда я повернусь спиной?
Нет. — Он покачал головой. — Я слишком хорошо тебя знаю, Габриель.
Опусти ружье!
— Нет! Клянусь тебе! Почему мы ссоримся?
— Потому что ты хочешь ее убить и мы действуем наперекор друг другу.
Считаю до трех. Раз... два...
Альбер был готов выстрелить, я это видела по тому, как напряглись руки,
державшие автомат.
— Подожди! — крикнула Габриель.
Она наклонилась и положила ружье на землю. Я заметила, как дрожат ее колени.
Потом она отвернулась, и ее плечи затряслись. Альбер перешагнул через меня и
поднял ружье. Теперь все оружие было у него.
— Девчонка для меня — ничто, как и для тебя, — мрачно сказал он и
посмотрел на меня, — Но у нее есть что нам рассказать, и много времени
не потребуется, чтобы все это выслушать. Убей ее сейчас — и мы ничего не
узнаем. Как она пронюхала, что израильтяне были здесь? Ты так же хорошо, как
и я, видела, что она пошла прямо к пещере. Есть кое-что еще: я следил за
ней, когда она ходила в деревню. Там рядом с художником ошивался еще один
человек. Он был похож на ребят из Сюрте.
Теперь они оба смотрели на меня, и Габриель грозно прорычала:
— Если это правда...
— Оторви полосу от ее юбки и свяжи ей руки. Скоро станет темно, так что
давай заберем ее с собой и все разузнаем. Ты когда-то была очень хороша в
подобных делах. Посмотрим, не утратила ли ты своих способностей.
Габриель деловито кивнула, быстро наклонилась, схватила подол моей юбки и
стащили ее с меня. Затем надорвала край и оторвала полосу по низу, потом
безжалостно надавила мне на спину коленом и туго связала руки.
— Вставай! — приказала она. Я попыталась, но не смогла, и она,
резко дернув меня за связанные руки, помогла мне. — Он ее убьет, —
сказала она Альберу. — Не лучше ли сделать это здесь, без него, и
оставить в горах?
— На "мерседесе" мы сможем добраться до Испании, — проворчал Альбер. — Если поспешим.
— Мой дядя вас за это убьет, — пробормотала я.
— Ее дядя! — воскликнула Габриель. Она засмеялась и протянула руку
за ружьем, но Альбер покачал головой.
— В "мерседесе". Может быть, — коротко сказал он. — Но не
здесь. Если посчастливится, утром мы будем уже в Испании.
— Втроем? — Габриель подтолкнула меня к кустам.
— Нет. И без него, и без нее, — ответил шедший за нами с оружием
Альбер. — Если они здесь — это из-за Жобера, не из-за нас. Думаешь,
израильтяне приходили за нами? Сейчас нам лучше быть от него подальше. Со
временем мы где-нибудь устроимся. Веди ее.
Ветки хлестали меня по лицу, Габриель подгоняла ударами в спину. Как я
предположила, мы были где-то поблизости от виноградников. Действительно,
вскоре мы вышли из леса и пересекли одно из полей. Солнце уже садилось, и в
горах лежали глубокие синие тени.
Среди виноградных лоз идти было легче, но Габриель слишком сильно сжимала
мою руку, ее пальцы глубоко впивались в кожу.
— Как ты узнала об израильтянах? — тихо спросила она меня. —
Твой любовник сказал? Мужчина, о котором Альбер говорил? Лучше скажи сейчас,
потом будет поздно. Но ты у меня заговоришь! Скажешь все, что я хочу. Вот
увидишь. Паяльник заставит тебя отвечать на все, что спросит Габриель. Я
привяжу тебя к стулу в подвале — и ты сможешь кричать сколько захочешь. Я не
буду возражать: тебя никто не услышит.
— Что... что вы хотите узнать?
Она злобно вывернула мне руку, и я чуть не упала.
— Как ты узнала об израильтянах?
— Я встретила их на дороге в то утро, когда ездила в Везон. Они
интересовались дорогой к замку и...
Ее пальцы сильнее впились в мое плечо.
— Продолжай! Говори так, чтобы слышал Альбер. Ты встретила их на
дороге? Ты, конечно, врешь, потому что то, что я с тобой сейчас
делаю, — это ничто по сравнению с тем, что тебя ожидает. Но
продолжай...
— Это правда. Они показали мне фотографию и спросили, не видела ли я
изображенного на ней мужчину.
— И что ты сказала?
— Я его не узнала.
— Но ты знаешь, кто он, да?
— Да. Франц Жобер.
— Как узнала?
Я молчала, и она снова со злостью вывернула мою руку так, что я споткнулась
и упала.
— Подними ее! — злобно приказал Альбер. — Ты тратишь время.
Габриель дернула меня вверх, скрутила рукой ворот моего свитера и свирепо
посмотрела на меня. Я отплатила ей той же монетой, ударив тяжелой туфлей по
ее голени.
— Если... она будет душить... меня, Альбер... — я уже
задыхалась, — как я смогу... идти?
— Прекрати! — резко сказал он Габриель. — У тебя будет шанс
позже, женщина. Веди ее и не задавай больше вопросов. Ты нас задерживаешь.
Габриель толкнула меня вперед. Сама она теперь шла, прихрамывая.
— Ты за это заплатишь! — прошипела она. — Я у тебя в большом
долгу, девочка. А я не из тех, кто забывает долг, как ты скоро узнаешь!
Я не могла придумать лучшего бранного выражения, чем дедовское
пренебрежительное "бош", но она только рассмеялась:
— Я это и прежде слыхала. Конечно, я немка. И Альбер немец. И тот, кого
ты считаешь своим дядей, маленькая идиотка. Он совсем не тот, от кого тебе
следует ждать добра.
— Что вы сделали... с месье Жераром, моим дядей?
— Жобер приказал его казнить, конечно. Его расстреляли. Жобер
отправился под именем Мориса Жерара в другую тюрьму. В сопроводительном
документе было указано, что все лицо Жерара в рубцах. Этого оказалось
достаточно, чтобы никто не усомнился в его личности, так как Жобер тоже был
обожжен в бункере. Но настоящему Жерару, пока он был еще жив, пришлось
ампутировать руку, якобы из-за гангрены, поскольку Жобер потерял свою на
фронте. В те дни у него был острый, изощренный ум. Житье в этой глуши
изменило его. Да и всех нас... Альбер взял имя другого человека, которого
тоже расстреляли, а я — имя казненной женщины. Затруднений с опознанием нас
Морисом Жераром как людей из его отряда, естественно, не возникло. Никто не
мог этого опровергнуть: те, кто знали, были давно мертвы. После проверки
оккупационные войска нас отпустили. Как Жобер потом смеялся, когда вернулся
в Везон со всеми этими орденами!
— Вам следовало его лучше контролировать, — проворчала я, с ужасом
вспоминая, что мне говорили. — Ведь это он убил ту женщину на мельнице.
И двух девушек. Вы идиоты! Это теперь его погубит. И вас вместе с ним. Что,
как вы думаете, заставило израильтян и французскую полицию подозревать вас?
Они...
Габриель толкнула меня так, что я не устояла и упала, ударившись головой. Но
и Габриель свалилась за мной, так как крепко держала меня за руку. Альбер
споткнулся об нас, уронил ружье и выругался. Потом пинками поднял нас обеих
на ноги.
Меня снова толкнули вперед. Но теперь злость пересилила страх, и я решила
сказать им все сейчас, даже если они убьют меня за это на месте.
— Жандармы найдут останки израильтян! — крикнула я. — Они
узнают так же, как узнала я. Ваши друзья грифы выдали вас. И вам не сбежать,
потому что все знают, кто вы есть, и знают, что вы здесь. Если не французы,
так израильтяне. Они найдут и вытащат вас и из Испании, и из любого другого
места, куда бы вы ни отправились. А потом предадут суду и казнят...
Ворот моего свитера вновь скрутили, лишая меня не только голоса, но и
дыхания. На этот раз это сделал Альбер. Одной рукой он потащил меня за
собой, и я почувствовала, как свет меркнет у меня перед глазами. Вскоре мы
остановились. Прямо надо мной в темноте неясно маячил замок. Габриель
открыла дверь кухни и отступила в сторону. Альбер втащил меня внутрь.
Внезапно зажегся свет, и я увидела стоявшего напротив двери человека,
которого я считала дядей Морисом. На столе рядом с ним лежала тяжелая
винтовка.
— Мы нашли ее наверху. Она выходила из пещеры, — сказал Альбер.
Жобер — я предпочла употребить его настоящее имя — окинул меня насмешливым
взглядом и хмыкнул:
— Значит, ты ходила в лес на прогулку, Дениза? Наверное, ты решила
основательно изучить нашу местную историю?
— Она все знает, — вмешалась Габриель. — Я говорила тебе, что
опасно привозить ее сюда. Теперь об этом поздно сожалеть.
— Он хотел воспользоваться мной, чтобы сбежать в Америку! —
крикнула я, вырываясь из рук Альбера. — Он намеревался избавиться от
вас так же, как и вы только что планировали кинуть его!
Рука Жобера дернулась к винтовке.
— Девочка лжет, конечно, — поспешно сказал он — слишком поспешно,
чтобы это звучало убедительно. — Но боюсь, она должна умереть.
Габриель ругнулась и схватилась за ружье. Альбер поднял с
Закладка в соц.сетях
