Жанр: Любовные романы
Одержимые любовью
...ить ее против шерсти, мисс!
— Вот еще! Пусть сама думает, как меня гладить!
— А вы, мисс, достойный соперник! — Старик хохотнул.
— Это точно!
— Знаете, мисс, иной раз в нее будто вселяется дьявол.
— Знаете, я тоже не ангелочек!
— Чай остынет. — Старик кивнул на поднос с закуской.
— Я думала, еду принесет служанка.
— А я и есть служанка. — Он невесело хмыкнул. — И носильщик
тоже я. И садовник, и повар. Еще я убираюсь, все починяю... Ну и вообще на
побегушках.
— А она хорошо вам платит?
Помолчав, он с тяжким вздохом ответил:
— Я сыт, одет, обут. У меня есть свой угол и деньги на табачок. Не
жалуюсь.
— А почему она с вами так грубо обращается?
— Мне пора, — уклонился он от ответа и улыбнулся дежурной улыбкой.
— Спасибо за ужин.
Уже на пороге старик повернулся и тихо сказал:
— Будьте осторожны, мисс! Она вас невзлюбила. — Покосился на
окно. — Тони Стедман хороший человек... Для нее так даже слишком. А вы,
мисс, ему сразу приглянулись. Я видел, как он смотрел на ваше окно.
— Вам показалось! — У Флер запылали щеки.
— Как скажете, мисс. — Старик улыбнулся и вышел.
— Не лезь не в свои дела, душа моя, — назидательно изрекла Флер,
копируя Эми, — не то попадешь в беду!
Час спустя, перекусив и отдохнув, Флер собралась залечь в горячую ванну, но
снизу донесся визгливый голос хозяйки:
— Хватит врать! Я своими ушами слышала, как вы надо мной насмехались!
Скажешь, нет? Отвечай, старый дармоед!
Пауза, а потом снова истошный крик:
— Знаешь, что виноват! Вот и прятался! Где ты был?
Снова пауза, и снова крик:
— Оставь свои бредни при себе. Знай работай и держи язык за зубами.
Понял? Запомни, здесь ты никто!
Флер не слышала, что ответил старик, но его слова лишь подлили масла в
огонь:
— Последний раз предупреждаю, старый дурак! Или ты живешь по моим
правилам, или собирай манатки и убирайся. Ясно?
Пауза. А потом шум возни и резкий хлопок, как удар хлыстом, и снова крик:
— Убирайся! К чертовой матери!
Раздались шаги, хлопнула дверь, и все стихло.
Флер долго не могла решить, что делать, и от волнения мерила комнату шагами.
Это моя вина! Завела разговор... Лезла с расспросами... Рассмешила... А
теперь он один за все расплачивается!
Флер металась по комнате босая, не замечая боли в лодыжке. Присев на край
кровати, достала тапочки и обула здоровую ногу. Второй тапочек, как она ни
старалась, не лез: ступня раздулась вдвое. Швырнув тапок на пол. Флер
заковыляла к двери.
— Вот гадина! — ругалась она про себя, спускаясь по лестнице.
Куражится над немощным стариком!
В холле Флер огляделась. Увидела слева распахнутую дверь — судя по каменному
полу, кухни, — заковыляла в ту сторону и при входе чуть не столкнулась
со стариком. Тот весь трясся как в лихорадке, а на лице алела кровавая
отметина.
Старик прикрыл лицо рукой, и Флер увидела такой же алый след на тыльной
стороне ладони.
Она ахнула: значит, удар хлыста ей не померещился.
— Ее рук дело?
— Не вмешивайтесь, мисс! — дрожащим голосом попросил
старик. — Когда она разойдется, ее лучше не трогать.
Правый глаз у него слезился, а губы распухли.
— Ладно, с ней я потом разберусь, — буркнула Флер. — Где у
вас аптечка? — И занялась обработкой ран.
Старик пару раз поморщился, но не проронил ни звука. Только когда она
собралась уходить, тихо сказал ей в спину:
— Извините, мисс. Видать, в нее снова вселился дьявол.
— Ну что ж! Придется мне с ним потягаться. — И она повернулась,
глазами спрашивая его согласия.
Старик отвернулся, и Флер засомневалась. А по какому праву она вмешивается?
Ведь она человек посторонний. Но если она будет молча смотреть, как на ее
глазах унижают старика, то перестанет себя уважать.
— Она в гостиной, по ту сторону холла, — прервал ее сомнения
старик.
Флер без стука вошла в гостиную.
— Есть разговор, — заявила она, затворяя за собой дверь.
— Какого черта вы ко мне вламываетесь?! — Мэг вскочила с кресла, и
ее глаза сузились в две щелки, полыхавшие злобой. — Убирайтесь! Сию
секунду!
— Уберусь. Но сначала поговорим. — Сделав шаг вперед. Флер
собралась с духом. — Или вы предпочитаете, чтобы я вызвала полицию?
— Позвольте, а при чем здесь полиция? — с вызовом спросила Мэг, но
в ее глазах промелькнул испуг.
— Объясняю. Во-первых, вы взвалили на старика непосильную работу и тем
самым загоняете его в гроб. Во-вторых, ни за что ни про что избили хлыстом.
— А с чего вы это взяли? Уж не он ли вам сказал?
— Нет, не он. В этом не было необходимости. Ведь моя комната
расположена прямо над кухней?
— Ну и что с того? Что за дикие фантазии! Старый дурак давно выжил из
ума. Да ещё и на руку нечист. Нашли кому верить! — Мэг фыркнула. —
Если кому и следует обратиться в полицию, так это мне.
— Я все слышала. Это ваших рук дело! Я видела следы побоев и готова
дать показания, — Флер сделала еще один шаг вперед, а Мэг, побледнев,
на шаг отступила. — Чем вы его избили. Вот этим? — Флер кивнула на
плетеный хлыст в углу у двери. — А что, если я испробую его на вашей
шкуре?
— Да вы что, с ума сошли! Убирайтесь вон! Немедленно! Не желаю видеть вас у себя в доме. Ясно?
— Уже ухожу! Но если вдруг узнаю, что вы бьете старика или еще как-то
отравляете ему жизнь, я вернусь. — Подойдя к Мэг вплотную, она с
угрозой спросила: — Вы меня поняли?
Только когда мисс Трентон кивнула, Флер вышла из комнаты. Доковыляв наверх,
собрала вещи, спустилась, забросила багаж в машину и уселась за руль.
Запустила двигатель, включила фары — на улице уже совсем стемнело — и,
закусив губу от боли, умудрилась выжать сцепление. Вырулила на дорогу и,
проехав метров сто, затормозила.
Приехали! Она застонала. Вести машину не могу. Идти пешком тоже не могу. И
что теперь делать? Сидеть среди ночи на незнакомой дороге? Ну уж нет!
Флер вылезла из машины, заперла дверь и, превозмогая боль, захромала вперед,
подальше от пансиона.
Начал моросить дождик, и капли приятно холодили лицо. Флер шла по дороге в
сторону Дарлингтона, время от времени делая передышки: то прислонялась к
дереву на обочине, то стояла посреди дороги в надежде, вдруг появится
попутная машина. Но ее окружало безмолвие ночи: ни машин, ни жилья, ни
единой живой души... Дождь усилился, и скоро она вся промокла.
Фонари на шоссе стояли довольно редко, но Флер различала обочину и не
сбивалась с дороги. А попутных машин все не было... Только один раз
здоровенный белый фургон, с шумом рассекая лужи, пронесся мимо, обдав ее
фонтаном брызг.
Наконец показались огни Дарлингтона. Лаская глаз, они призывно мерцали на
горизонте. Сколько еще до города? Километра три? Или пять? Хватит ли сил?
Флер остановилась передохнуть. От усталости ныло все тело, распухшая лодыжка
свинцовым грузом тянула вниз. Дождь прекратился, и стало чуть теплее, но она
промокла до нитки и обессилела от боли. Заметив под деревом скамейку. Флер
обрадовалась.
Посижу немножко, — решила она, прислоняя онемевшую спину к мокрому
стволу. — И пойду дальше
.
Ее сковала усталость. Прикрыв глаза, она подумала о ребенке, которого
носила, и невольно вспомнила его отца. Она знала, что Генри женат и теперь
расплачивается за грехи. Сердце защемило, и на глаза навернулись слезы.
Господи! Как холодно! Флер бил озноб. Она запахнула жакет, но промокшая
насквозь ткань ничуть не грела. Попробовала встать — боль пронзила ногу.
Передохну еще чуть-чуть, и все пройдет...
Снова зарядил дождь. Флер с трудом поднялась, пытаясь сквозь пелену дождя
разглядеть огни города, но слезы застилали глаза, и она почти ничего не
видела. Стеная от боли и пошатываясь, она ковыляла из последних сил.
Внезапно все поплыло как в тумане. Флер упала на дорогу и, ударившись лицом
об асфальт, потеряла сознание.
Она не знала, что в тот вечер Тони Стедман работал допоздна и, заметив на
дороге брошенную машину, понял, что с ней случилась беда. Все это время на
значительном расстоянии он медленно ехал за ней, пока не увидел в свете фар
лежащей без чувств на дороге. Она не помнила, как он взял ее на руки, отнес
в джип и, завернув в пальто, уложил на заднее сиденье.
4
Про таких, как Салли Браун, говорят — соль земли. Судьба не слишком ее
баловала, а Господь обделил красотой, зато наградил здоровьем и жизнелюбием.
— Здоровье у меня о-го-го! И мужик бывает под боком. Чего еще
надо? — говорила она. — Так что мне грех жаловаться.
Дородная рыжеволосая ирландка и в самом деле не могла пожаловаться на
невнимание со стороны мужчин: она нажила двух детей от разных отцов. Салли
любили в округе за доброту и отзывчивость. Ее дом был открыт для всех.
У Салли был помоечный черный кот. Приблудившись к ней котенком, он первым
делом налил в горшок с ее любимой белой хризантемой, после чего цветок
зачах. В тот же день мелкий пакостник залез в мойку на кухне и окропил
кружку Салли, за что его и окрестили Писюком.
— А ну, лежебоки, вылазьте из кроватей! — раздался с кухни зычный
голос Салли. — Опоздаете в школу, я вам так задницы надеру, что месяц
не присядете, ей-Богу!
Флер улыбнулась. За три недели, что она провела здесь, она успела полюбить
эту шумную добрую женщину.
— А их там нет. Брайан возится во дворе с велосипедом, а Долли кормит
под столом кота.
— Вот паршивцы! А мне и невдомек! — Салли заглянула под
стол. — Так вот ты где, моя красавица! Ну-ка вылазь!
— Не вылезу! — твердо заявила Долли, упрямо мотнув рыжими кудрями,
и задвинулась еще глубже. — И в школу не пойду!
— Не пойдешь? — передразнила Салли. — Лучше вылазь по-
доброму! Не то принесу ведро воды и всю тебя окачу! Тогда враз вылезешь,
чтоб мне пусто было.
— Вылезу, — согласилась девочка. — А в школу не пойду!
Салли заговорщицки подмигнула Флер.
— Вот тут одна юная леди говорит, что не пойдет в школу. Как нам быть?
Ума не приложу!
Флер тут же включилась в игру:
— Жаль! А ты купила ей пакетик сладостей на ланч. — Здесь по
сценарию следовал тяжкий вздох. — Придется нам съесть.
— Ладно. И как я сама не додумалась?
— Долли смелая девочка, — продолжала Флер.
— Смелая? С чего ты взяла?
— Я бы не смогла целый день сидеть под столом. Одна-одинешенька, да еще
на пустой желудок... А ты бы смогла?
— Боже упаси! — подхватывала Салли с притворным ужасом. — Но
я дочке мешать не стану. Вот придут за ней подружки, я им так и скажу. Долли
в школу не пойдет. А ведь сегодня урок домоводства... Все девочки напекут
ячменных булочек, а наша Долли сиднем просидит под столом, — Она смачно
причмокнула. — Уж до чего я люблю эти булочки! Такие вкусные, румяные и
рассыпчатые... Намажешь их маслом, а сверху малиновым джемом, ну прямо язык
проглотишь!
— А на уроке географии дети пойдут на прогулку в парк, — вторила
ей Флер. — Ведь сегодня у нас пятница.
— Ну да! — Салли одобрительно кивала. — Все ребятки пойдут в
парк, где стоят старинные пушки, а потом на озеро. Кормить уточек.
— Нет, на озеро мы не пойдем! — раздался из-под стола жалобный
голосок. — Вот почему я не хочу идти в школу!
Салли подошла к столу и, заглянув под скатерть — глаза девочки покраснели от
слез, — ласково спросила:
— А кто сказал, что вы не пойдете на озеро?
— Кэти Джоунс, вот кто! А еще она сказала, что мне не разрешат идти в
паре с Бетти. — Долли шмыгнула носом. — Раз так, я на прогулку не
пойду.
— А в школу пойдешь как миленькая! Вылазь! Мне спорить с тобой недосуг,
паршивка ты эдакая!
— Не вылезу!
Раздался звонок в дверь, и Салли побежала в холл, буркнув:
— Видать, молочник пришел за деньгами. Вылазь по-доброму!
— Не вылезу! — В упрямстве Долли не уступала матери.
Сев на корточки. Флер забралась под стол и спросила:
— А откуда Кэти Джоунс знает, кто с кем пойдет и куда?
Долли посмотрела на Флер так, словно та только что сморозила глупость, и с
обреченным видом ответила:
— Кэти Джоунс знает все.
— А ты всегда ходишь на прогулки в паре с Бетти?
— Всегда.
— Значит, и сегодня пойдешь, вот увидишь! И уточек покормишь. Если не
пойдешь, я... съем вот эту скатерть.
— Не съешь!
— Нет, съем! Спорим?
Когда Салли вернулась, из-под стола доносился смех. Скоро Долли отправилась
в школу, держа в одной руке портфель, а в другой — руку неразлучной подружки
Бетти. Брайан шел за ними на почтительном расстоянии: не хватало еще, чтобы
его увидели в обществе двух сопливых девчонок. Худой и долговязый, в свои
двенадцать лет он считал себя чуть ли не взрослым мужчиной.
— И как ты умудрилась уговорить ее вылезти? — спросила Салли,
ставя на плиту чайник.
Флер рассказала все как было, не утаив и спор на скатерть, что не привело
Салли в восторг.
— Еще чего удумали! Да это моя лучшая скатерть! — И тут же от души
расхохоталась. Ее задорные голубые глаза утонули в лучиках морщин, дородная
грудь заходила ходуном, затряслись даже кудряшки перманента.
Раздался телефонный звонок.
— Кому еще там приспичило? — Салли выбежала в холл и схватила
трубку. Послушав, с раздражением ответила: — Счет за газету я оплачу! Только
больше не суйте мне в дверь всякую дрянь. У меня двое малых детей, и я не
хочу, чтоб им на глаза попалась ваша парография. Держите ее на почте под
прилавком. Кому оно надо, пусть сам забирает. Ясно?! — И со всего маху
брякнула трубку на рычаг.
Багровая от возмущения Салли вернулась в комнату, и Флер позволила себе ее
поправить:
— Ты сказала
парография
. Нужно говорить
порнография
.
— Ишь ты! Говоришь, порно? Ну и словечко!
— Это значит
разврат
по-гречески, — объяснила Флер.
— Ну до чего же ты ученая!
— Что ты! — смутилась Флер. — Была бы ученая, не связалась бы
с таким подлецом, как Генри Стоун...
Заметив, что та помрачнела, Салли сказала:
— Ты хорошая девушка, компанейская... Но ты здесь, поди, не ради моих
красивых глаз? Тони подобрал тебя на дороге в проливной дождь. Полумертвую
от холода... Насилу тебя выходили!
— Даже не знаю, Салли, как мне тебя отблагодарить!.. Теперь твоими
заботами я здорова и подыщу себе жилье.
Окинув Флер испытующим взглядом, Салли покачала головой.
— Во-первых, тебе нет нужды сломя голову искать себе жильё. А во-
вторых, тебе покамест рано жить одной.
— Почему?
— Сердцем чую, тебе нужно пожить еще чуток у меня... Я к тебе
привязалась, ну прямо как к родной, вот и хочу подсобить, чем могу. Ну, что
скажешь?
Флер не хотелось навлекать беду на гостеприимный дом Салли. Чем быстрее она
переедет, тем лучше.
— А здесь можно снять дом? — спросила она.
— Нонче ко мне зайдет домовладелец. Если тебе нужен уютный домик на Пенни-
стрит, навроде моего, мы его и спросим! — В ее глазах блеснула лукавая
искорка.
— Сниму дом и устроюсь на работу. А в Дарлингтоне трудно найти работу?
— Смотря какую. — Она оглядела Флер критическим оком. —
Тяжелая работа тебе ни к чему. Особливо теперь.
— Ты знаешь?! — Флер и удивилась, и обрадовалась.
Салли молча кивнула, но ее лицо сияло от удовольствия.
— А я-то думала, что ловко все скрываю!
— Я не сильно грамотная, но беременную женщину завсегда узнаю! Сказать,
какой у тебя срок? Поди, месяца четыре...
— Начало пятого, — подтвердила Флер. — Откуда ты знаешь?
— По лицу сразу видать. Оно ровно светится... Да и на ухо я еще не
туговата. Слыхала, как тебя, бедняжку, выворачивает наизнанку по утрам. Хоть
ты и старалась прошмыгнуть мышкой, чтоб никто ничего не заметил. — Она
постучала себя по кончику носа. — Запомни, у Салли Браун завидный нюх.
Особливо на такие дела.
Раздался стук в дверь, и Салли пошла открывать.
— А у нас гость! Человек он занятой, но согласился уделить тебе пару
минут.
В проеме двери показалась статная фигура Тони Стедмана.
— Вы прекрасно выглядите. Я рад, что вы поправились.
— Стараниями Салли! — с улыбкой ответила Флер и сразу
спохватилась. — И вашими. — Не подбери он ее, она, может, так бы и
умерла на дороге. — Вы получили мою записку? Хотела поблагодарить вас
лично, но вы такой неуловимый...
— Занятой, — уточнил он. — Записку я получил. Впрочем,
благодарить меня не за что. Так поступил бы каждый.
Флер встала. Только теперь она заметила, какая маленькая рядом с ним.
Загорелый, в узких джинсах и белой рубашке с расстегнутым воротом, он
казался еще выше и мужественнее.
— Все равно я никогда не смогу отблагодарить вас за все, что вы для
меня сделали. Особенно за то, что привезли меня к Салли. Она просто чудо.
Все может и все умеет.
— Теперь вы знаете, за что я ее люблю. Господь Бог никогда не создавал
такой доброй души, как Салли Браун.
Салли, вспыхнув, убежала на кухню, приговаривая на ходу:
— Угощу вас чаем с фруктовым кексом...
— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Тони, но тут вошла
Салли и, поставив поднос на стол, заявила:
— Марш за стол! И чтоб съели все до крошки.
Тони сел за стол напротив Флер и, подмигнув, спросил:
— А вами она тоже руководит?
— В разумных пределах, — отшутилась она.
— Ну, выкладывай, что у тебя за дело! — сказала Салли.
— У меня... дело? Какое?! — опешила Флер.
— А разве нету? Сама морочила мне голову, будто ей нужно жилье, а теперь не знает, что за дело!
— Да, мне нужно жилье... Только при чем здесь господин Стедман? Я
хотела поговорить с домовладельцем.
— Ну, так говори! — Салли отхлебнула чаю. — Вот он перед
тобой. Тони Стедман — хозяин трех домов на нашей улице, и лучше и добрее
домовладельца не сыщешь!
— Наша Салли непревзойденная сводня! — Тони хмыкнул. — Кто бы
еще так смог? Домовладелец и съемщик сидят за столом, попивают чай с кексом,
сделка на мази, причем ни тот, ни другой не имеют об этом ни малейшего
понятия.
— А как насчет того дома, где сейчас ремонт? — Заметив, что Тони
допил чай, Салли налила ему свежего. — Справный домик! Две спальни,
кухня, ванная, да еще и садик. — И она расплылась в улыбке. —
Аккурат для нашей Флер.
Помолчав, Тони спросил у Флер:
— Вы на самом деле хотите снять дом на этой улице?
— Хочу. Вас это удивляет?
— Да нет. А в Трентон-хаус возвращаться не собираетесь?
— Зачем? Разве что выпороть Мэг Трентон.
— Наблюдательная особа! Раскусила нашу старую знакомую.
— Да чего там раскусывать! Сразу видать, что Мэг Трентон с
червоточиной. — Салли достала из ящика расчетную книжку и
конверт. — Меняю деньги на подпись. Только не подумайте, будто я вам не
доверяю, — добавила она, подмигнув Флер.
— Будет вам, Салли! Да вы не доверяете даже собственной бабушке! —
Тони поставил подпись в книжке.
— И правильно делаю! Старая греховодница сбежала с молочником,
прихватив с собой всю выручку за неделю! — Салли прыснула. — Бабка
у меня была не промах! — Спрятав книжку в ящик, она вручила Тони
конверт, пошутив; — Только истратьте все на распутных женщин и винище.
— Как вам не стыдно, Салли! Я и не собирался.
— И очень зря! Такой видный мужчина!.. Да любая сочтет за счастье прогуляться с вами под ручку.
Встав из-за стола. Тони спрятал конверт в. карман.
— Ну, я пошел, а то вы меня вгоните в краску! — Хотя он улыбнулся,
Салли поняла, что хватила через край.
— А как насчет дома? — напомнила Флер. — Если это не слишком
дорого, я точно его сниму.
Тони удивленно вскинул брови, но развивать тему не стал.
— Кончится ремонт, заходите посмотреть. — Попрощался и вышел на
крыльцо, где его терпеливо ждал рыжий пес.
— По-моему, он обиделся, — сказала Флер, глядя в окно.
— А то нет! — Салли с укоризной покачала головой. — Ну, надо
такое ляпнуть!
Слишком дорого
. Знамо, обиделся!
— Я не хотела.
— А чего тогда ляпнула?
— Сама не знаю. Может, потому что он говорил со мной... свысока. —
Флер и сама не верила в то, что сказала.
— Послушай, что я скажу, милка ты моя! Вот за этот дом по
справедливости нужно платить пять фунтов в неделю. А я плачу всего тридцать
шиллингов. Скажешь, слишком дорого?
— А почему он берет с тебя втрое меньше?
— Потому как знает, больше с меня не возьмешь. А еще потому как сердце
у него золотое!
— Ты права. Но, согласись, Салли, он слишком холоден.
— На то есть причины.
— Какие?
— Ага! Выходит, тебе интересно? — поддразнила ее Салли.
— Вовсе нет! Меня волнует, сдаст он мне дом или нет.
— Да будет притворяться! — Салли толкнула ее локтем в бок. —
Это долгая история. Ну и до рынка путь неблизкий, так что по дороге все
тебе, милка, расскажу.
Салли нарядилась в тесный красный жакет и прямую белую юбку, открывавшую ее
толстые коленки. Вид у нее был довольно несуразный. Флер в удлиненном
свободного покроя зеленом платье выглядела отлично. Мягкие складки скрывали
наметившийся живот, пшеничные волосы блестели на солнце, отливая золотом,
черные туфли-лодочки подчеркивали стройные ноги.
— Как ты думаешь, мне пора сходить к врачу? — спросила Флер, когда
они отправились на рынок.
Взглянув на свое отражение в окне витрины, Салли не могла не заметить, как
жутко выглядит рядом с Флер.
— Научишь меня красиво одеваться? — спросила она.
— Красиво одеваться? А зачем? — удивилась Флер.
— Затем! Я глянула на себя в стекло и, ей-Богу, из нас двоих брюхатая
я, а не ты! — Она вздохнула. — Я толстая, неуклюжая и без понятия,
как модно одеваться. Подсобишь? Я уже давно смекаю, как бы себя приукрасить.
Ведь я никогда не умела путем одеваться, а после родов еще и живот
распустила. — И она снова вздохнула, да так тяжко, что на нее оглянулся
прохожий. — Я не молодка, но ведь и меня можно сделать чуток краше...
— Ты и так привлекательная! — заверила ее Флер.
И она не кривила душой: такой красивой улыбки она не встречала ни у одной
женщины. Она озаряла ее глаза и все лицо, и Салли сразу молодела и хорошела.
— Да будет врать! — покраснев от удовольствия, буркнула та. —
Нет, Флер, ты скажи мне как на духу. Я уродина?
— Ну что за глупости! — возмутилась Флер. — Уверяю тебя,
многие женщины тебе завидуют!
— Прямо обзавидовались все! Спасибо на добром слове, но глаза-то у меня
есть... Нужен капитальный ремонт, — мрачно резюмировала она. —
Прикуплю себе новый костюм, сделаю прическу, накрашусь... И стану
покрасивше. Боже праведный! Бабе сорок, а она чего удумала...
— Так нельзя! Ты слишком строга к себе!
— Я все думаю, как мне себя преобразить. Куплю новый костюм, туфли на
шпильках... Стану моднющей, ну прямо как картинка из журнала! Мой дружок
меня и не узнает!
— Как же я сразу не догадалась! И кто он?
— Энди Мэттерн. — Салли зарделась до корней волос.
— Тот, что ре
...Закладка в соц.сетях
