Жанр: Любовные романы
Французский поцелуй
... Верни, удовлетворенно улыбаясь, посмотрела на своих спящих
подопечных, встала с кресла и накрыла Джорди одной из многочисленных
накидок, лежавших в этой богато убранной комнате. Потом перешла к дивану,
где полусидела, полулежала Ники, осторожно уложила ее, подсунула под голову
подушку и тоже укрыла.
Потом села в кресло, взяла в руки вязание и принялась вязать пуловер с
разноцветными ромбами, который предназначался Джорди.
Глава 16
Через час дверь в спальню открылась. Поймав взгляд Джонни, Верни приложила
палец к губам, кивнула на две спящие фигуры и поманила его на кухню.
— Все устали, — сказала она, входя следом за Джонни в небольшую
кухоньку и прикрывая за собой дверь.
— Держу пари, и вы тоже, — с улыбкой произнес он. — Почему бы
теперь мне не заняться делом и не присмотреть за спящими красавицами? А вы
немного отдохнете.
— Раз уж мы сегодня идем в ресторан обедать, то ловлю вас на слове.
Джонни усмехнулся. Верни ни за что не пропустит ленч, особенно
приготовленный шеф-поваром мирового класса. Впрочем, все знали, что она
также готова проехать десять миль ради хорошего хот-дога на Кони-Айленд.
— Тогда вперед, крошка моя. Столик заказан на восемь.
— В
Ле Троке
?
— А где же еще? Это ваш любимый ресторан.
Она выгнула бровь.
— Вот почему все женщины у ваших ног. Вы умеете очаровывать. Кстати,
если уж на то пошло, вам стоит подумать, как очаровать прелестную мисс Ники.
Она совершенно нормальная женщина из хорошей семьи — в отличие от
большинства ваших знакомых дам. А вы не молодеете. Не собираетесь же вы и
дальше встречаться с разными девками, разменяв пятый десяток?
— Во-первых, мне до пятого десятка осталось больше десяти лет. А во-
вторых, я подумаю над вашим советом, когда — и если! — надумаю снова
остепениться.
— Подумайте о Джорди. Может быть, ей хочется, чтобы в доме жила
нормальная женщина.
— Хотите сказать, что вы не из таких?
Верни ткнула в него пальцем.
— Вы отлично знаете, о чем я. И я не живу у вас постоянно. Джорди
хочется снова стать частью семьи.
Джонни поднял руку:
— Вот теперь стоп. Не заставляйте меня заходить за белый частокол вашей
фантазии. Нам с Джорди и так отлично живется.
Верни знала, когда следует остановиться. В мире властных голливудских
нанимателей нельзя выжить, если не понимаешь, в чем достоинство молчания.
— В таком случае я пойду вздремну. А вы и вправду хороший отец. Просто
Ники кажется... не знаю даже... другой. В хорошем смысле слова. — Верни
не удержалась и подмигнула.
Джонни улыбнулся:
— Всякому видно, что она славная. Но прямо сейчас у меня слишком много
забот, и мне не до отношений с женщинами.
— Может быть, когда-нибудь ваша бывшая остепенится или хотя бы
успокоится.
Джонни презрительно фыркнул.
— Если вы и вправду на это рассчитываете, то вы фантазерка. Но
поскольку Лайза больше ничем не угрожает спокойствию Джорди, я доволен. Мы
пробудем здесь всего день, а потом Лайза может убираться ко всем чертям. Ну
все, идите поспите.
— Да, сэр.
Он хмыкнул.
— Должно быть, вы чего-то от меня хотите.
— Просто подумайте о том, чтобы пригласить ее на свидание.
— Ники?
— Да.
— Нет. Я не делал этого со старших классов школы. Больше того — каким
нужно быть дураком, чтобы затевать отношения с Ники, когда она строит домик
для Джорди! Она будет приходить к нам еще целый месяц. Подумайте, что за
неловкая ситуация. Мои отношения с женщинами в основном ограничивались
несколькими часами.
— Кончится все тем, что вы останетесь одиноким стариком.
— Ничего подобного. У меня есть Джорди.
Джонни выбрал в гостиной удобное кресло, надел наушники и прослушал
несколько записей, над которыми работал в студии, когда ему пришлось так
стремительно покинуть залив. Время от времени делая пометки, он исправлял
звучание, ритм, стихи — некоторые слова смущали даже его весьма либеральный
вкус.
Ни Джорди, ни Ники не просыпались. Он видел обеих, поэтому сразу заметил,
когда последняя пошевелилась. Ники с закрытыми глазами перекатилась на спину
и скинула с себя кашемировое покрывало, которым ее укрыла Верни. Что-то
неразборчиво пробормотав, Ники закинула руки за голову, как делают во сне
дети, и негромко вздохнула.
В таком положении грудь у нее высоко приподнялась. Внезапно соблазнительные
округлые холмы и хорошо сложенная женская фигура заняли в сознании Джонни
центральное место. Интерес к музыке моментально ослаб. Господи, да он до сих
пор и не замечал, какая у нее классная грудь! Причина, несомненно, в
краткости их знакомства и недавних событиях.
А вот теперь заметил — ну просто высший сорт. Конечно, в наше время силикон
дает возможность любой женщине иметь такую же грудь, и все-таки в голову
Джонни закралась мысль, что можно проверить, настоящая ли она.
Хотя, конечно, Верни такого не одобрила бы. Она сказала, что Ники нормальная
— в хорошем смысле слова. В общем, секс на скорую руку воспрещен.
Джонни сжал губы. Верни права. Николь Ледо из Блэк-Дака, Миннесота, —
нормальная типичная американская девушка. И совсем не его тип — вообще. Так
почему же он на нее смотрит?
Ответа у Джонни не было. И прежде чем он смог придумать что-нибудь
подходящее, Ники внезапно вытянулась, плавно выгнув спину, — как кошка
на солнце. И как будто этого не хватало для завершенности образа
созрела-для-
секса
, она крайне возбуждающе задвигала бедрами с полуулыбкой на лице,
словно наслаждаясь приятным сном.
Ну нет, этот
яблочный пирог
ни под каким видом не фригиден — движения
бедер дьявольски эротичны, как и грудь, роскошная полнота которой едва
прикрыта натянувшейся легкой футболкой. Не говоря уже о сосках,
притягивающих взгляд. Должно быть, Ники снится сладкий сон — с такими
затвердевшими сосками.
Поерзав в кресле — все усиливающаяся эрекция уже мешала сидеть, —
Джонни бессознательно снова обернулся к дивану, оглядел Ники с ног до головы
и уже не смог оторвать взгляд от совершенно определенного места. В этой
горизонтальной позе дразнящее слияние бедер открывало захватывающий вид на
ее холмик. Хлопчатобумажные брюки еще никогда не выглядели настолько
привлекательно.
Через некоторое время Джонни с усилием отвел глаза в сторону, напомнив себе,
что не следует сознательно нарываться на неприятности. Секс с Ники Ледо —
это риск для домика Джорди, тут сомневаться, черт побери, не приходится.
Особенно мимолетный секс.
А если серьезно, она вообще под запретом — то есть ни под каким видом и
никогда.
Столкнувшийся с такой редкой необходимостью сдерживаться — в его мире слова
умеренность в сексе
просто не сочетались между собой, — Джонни с
силой выдохнул. Страстно и разочарованно.
При этом звуке ресницы Ники приподнялись, а глаза широко распахнулись — она
увидела, что Джонни пристально смотрит на нее. Еще не проснувшись, она
быстро осмотрела комнату, пытаясь разобраться в незнакомой обстановке и
понять, где находится. Париж — да, точно. Люкс Джонни Патрика в отеле. Верни
и Джорди. Должно быть, она заснула. О Господи, какой позор! Ники открыла
рот, чтобы извиниться.
Джонни, подняв руку, заставил ее замолчать и показал на спящую дочь.
Неразбериха в голове улеглась, и теперь Ники хотела только одного — как
можно быстрее сбежать отсюда. Заснуть в люксе Джонни — это так по-детски!
Или даже хуже. Быстро поднявшись с дивана, она помахала рукой и пошла к
двери, надеясь, что он не сочтет такое вторжение в его жизнь намеренным.
Ники подозревала, что женщины то и дело стремятся обманом влезть в жизнь
Джонни, и уж последнее дело, если он решит, будто она хочет заполучить его.
Совсем наоборот.
В это время Джонни изо всех сил боролся с собственной нерешительностью.
Остановить ее или нет? Какую роль играет благоразумие в общем положении дел?
Или точнее — в строительстве домика на дереве? Или — если уж совсем честно —
в его жизни? Она уже почти у двери. Это решающий момент. Да какого черта!
Он встал с кресла.
И, сняв наушники, быстро бросил их на столик и поспешил за Ники. Он нагнал
ее в коридоре.
— Подождите, — сказал Джонни, схватив ее за руку, чтобы
остановить. Закрыв дверь номера, он повернул Ники к себе лицом. — Я бы
хотел, чтобы вы сегодня вечером пошли с нами пообедать.
Сойдет за доброе дело? Это же просто обед. Никаких скрытых мотивов, убеждал
себя Джонни — и даже наполовину верил в это.
Они стояли в пустом коридоре очень близко друг к другу. Слишком близко,
думала Ники.
Недостаточно близко, думал Джонни, хотя вообще не должен был думать ни о чем
подобном.
Он опустил руку.
— Так как насчет этого?
— Конечно, — прошептала Ники, пытаясь дышать нормально, несмотря
на его такой странный взгляд, несмотря на двусмысленность последнего
вопроса.
— Обед — хорошо?
Ну вот, теперь никаких двусмысленностей. И все-таки Ники кивнула, не в силах
произнести ни слова, — страстный взгляд Джонни разбудил в ней желание,
которое она так старалась подавить.
— Отлично.
Он улыбнулся мальчишеской улыбкой. Такой обворожительной, что Ники не
выдержала, приподнялась на цыпочки и поцеловала его.
Джонни напрягся.
Черт, черт, черт! Что?
— Извините, — пробормотала Ники, вспыхнув от смущения. Можно
подумать, для него в новинку женщины, бросающиеся ему на шею.
Через мгновение он снова улыбнулся:
— Все в порядке. Я сам хотел это сделать.
— Правда? — не поверила Ники.
Джонни усмехнулся. Ее недоверчивость очаровательна.
— Да.
Он наклонился к ней так, что губы коснулись ее губ, и шепнул:
— Правда.
А затем его губы прижались к губам Ники, лишив ее возможности и дальше
размышлять о том, как бесконечно различны их жизни. Тепло его губ казалось
невесомым.
Нельзя с такой готовностью таять перед ним, — велела себе Ники. —
Следует проявить больше самообладания
.
Да уж, конечно. Может, это ее единственный шанс поцеловать самого
сексуального мужчину в мире, и она не собирается прикидываться скромницей.
Сказать по чести, она и не умела прикидываться скромницей, а всегда
действовала импульсивно. Это чистая правда.
Кажется, Джонни ничего не имел против. Ники обрадовалась. Больше того, он
прижал ее к себе сильнее, и даже если бы Ники умела изображать из себя
недотрогу, после этого она вряд ли сумела бы это сделать. Джонни был
возбужден. Ники чувствовала это.
Нажим его губ усилился, в ход пошел язык, и это заставило Ники думать о
мягких постелях и жарких телах. Джонни неторопливо смаковал ее, словно ее
рот вкусом напоминал мороженое
Баскин Роббинс
.
Он знает, что делает, подумала Ники в тот момент, когда он прижал ее к стене
и склонился ниже. Он умеет распалить женщину за считанные секунды.
Несомненно, чувство это было обоюдным, но Джонни, не желая расстраивать
Верни, подавил свои плотские инстинкты и оборвал поцелуй, пока не стало
слишком поздно. Он поднял голову и убрал руки с бедер Ники.
— Так как насчет обеда? — спросил он, начислив себе сразу десяток
очков бойскаута за похвальное поведение.
Можно подумать, я в силах отказаться
, — думала Ники.
— Я должен вернуться в номер — я же пока за няньку, — объяснил
Джонни, решив, что это такой же подходящий предлог, как и любой другой, и
взялся за ручку двери, словно никогда и не целовал ее, а она его; словно у
него не возникло эрекции, а Ники не потеряла мгновенно голову.
Вероятно, он не знает ни одной женщины в здравом уме, которая могла бы
сказать ему
нет
. Хотя будь Ники чуть разумнее, она бы отказалась, потому
что, учитывая все обстоятельства, понятно, что дело обедом не ограничится.
Вероятно, все кончится интрижкой на одну ночь.
Вопрос звучит так: волнует ли ее это или нет. Хочет ли она, чтобы ее имя
прибавилось к весьма длинному списку интрижек на одну ночь Джонни Патрика?
— Я с удовольствием пообедаю с вами, — услышала Ники свой голос.
Вот вам и самообладание. И тут, словно предчувствуя, чем наверняка кончится
эта интрижка, Джонни шагнул назад.
— Вот и хорошо. Мы зайдем за вами в семь тридцать. — Он
повернулся, вошел в свой люкс и закрыл дверь.
Оставшись в коридоре, Ники дождалась, пока ее сердце успокоится и начнет
биться в нормальном ритме. Совсем не обязательно сходить с ума из-за секса.
В конце концов, секс — это секс, и только секс. Есть и светлая сторона —
именно этот случай будет особенно шикарно смотреться в ее дневнике
воображаемых любовных воспоминаний.
И тут у Ники, женщины до мозга костей, возникла новая мысль — а что она
наденет? Она не думала, что пойдет в Париже обедать в ресторан. А ведь могла
бы предположить такую возможность. Стало быть, никакое она не совершенство.
Разве мать не называла ее легкомысленной, когда дело доходило до
долгосрочных планов? В данном случае Ники склонна была согласиться с
матерью, потому что, кроме брюк и футболки, ей совершенно нечего было
надеть. А знаменитости всегда обедают в роскошных ресторанах. Идиотка, и еще
раз идиотка.
Значит, нужно быстро думать и быстро бежать в магазин. Причем не в
Эрме
и
не в
Шанель
. А придется поломать голову, как в этом городе высокой и
высочайшей моды найти достаточно экономичный магазин.
Ники понадеялась, что ее карточки еще не аннулированы. Она их всегда
восстанавливала, потому что теперь деньги у нее имелись, но сейчас было не
самое подходящее время, чтобы из парижского магазина ругаться по телефону с
кредитной компанией. Привезла ли она с собой дебитную карточку? Там на счету
должны были оставаться деньги — ее секретарша автоматически пополняет
депозит каждую неделю. Так, позвольте... а где вообще ее бумажник?
Бумажника нет. Сумочки нет. Проклятие.
В галерее Ники была с сумочкой; а это означает, что она, вероятно, осталась
в люксе у Джонни.
Постучаться и спросить? Право же, он самый обыкновенный мужчина. Ну да,
конечно. А Блэк-Дак, Миннесота, — это все равно что Париж. С другой
стороны, будь она слабохарактерной, не сумела бы создать компанию в
одиночку.
Ники постучалась, и когда Джонни открыл ей, прошептала:
— Моя сумочка. — Она неопределенно махнула рукой, словно не
сомневалась, что сумочка где-нибудь на диване. И к счастью, она
действительно осталась в люксе.
Еще раз махнув рукой, Ники вышла. Как только дверь с тихим шелестом
закрылась, она проверила наличие карточки. Уф-ф! Карточка в кошельке, можно
отправляться за нарядами.
Что-нибудь скромное, но сексуальное, подойдет идеально, решила Ники.
Нужно выбрать отличное платье, но ничего сверх предложения чувственности в
нужных обстоятельствах. Что означало — в пределах мили от Джонни Патрика,
если он поманит ее пальцем.
А с другой стороны — она ведь во Франции, стране любви. Может, следует пойти
на поводу собственных желаний?
Он не сказал:
О-о-о!
, когда зашел за ней, чтобы отправиться в ресторан, но
Ники прочла это в его глазах и решила, что не зря потратила столько денег на
наряд.
Однако Джонни сказал:
— Вы прекрасно смотритесь в зеленом.
Ники и сама это знала, потому что у нее были зеленые глаза, и платье к ним
идеально подходило.
— Спасибо, вам тоже идут эти синие тона. — Цвет его рубашки делал
серые глаза не такими холодными. А может, все дело было в его улыбке?
К ним подбежала Джорди, сразу снизив нарастающий жар, который в считанные
секунды грозил достичь точки возгорания.
— Папа! Папочка! Посмотри на меня! Верни говорит, я выгляжу как
принцесса!
Джонни обернулся и изобразил театральный восторг, вызвавший у его дочери
хихиканье.
— К вашим услугам, принцесса, — сказал он, склонившись в
поклоне. — А это, вероятно, королева? — спросил он, улыбаясь
Верни, одетой соответственно случаю.
— Предпочитаю называться императрицей.
Ники показалось, что это вовсе не шутка. Верни говорила вполне серьезно, и
на ней были настоящие драгоценности, а также вечерняя сумочка, висевшая на
характерной золотой цепочке от Шанель.
Джонни усмехнулся:
— Императрица — самое подходящее слово, Верни. Вы повелеваете лучше,
чем кто бы то ни было.
— Годы практики, молодой человек, — подмигнула Верни. —
Главное, не забудьте напомнить мне о лимите в два бокала мартини. В прошлый
раз вы этого не сделали.
— И не без оснований, — дурашливо бросил Джонни. — Я ни под
каким видом не решусь вам противоречить после двух мартини.
— Я напомню, — вмешалась Джорди. — Я не боюсь.
Верни улыбнулась:
— Я надеюсь на тебя, милая. Особенно если мы с тобой собираемся встать
пораньше и пойти завтракать в то кафе, где подают твои любимые блинчики с
клубникой. Мне необходимо перед этим как следует отдохнуть. — Она
постучала по наручным часам и посмотрела на Джонни: — Пора идти. Вы же
знаете, как много времени уходит на то, чтобы поесть во Франции. Пошли,
Джорди, мы их поведем.
— Верни кого хочешь построит, — пробормотал с улыбкой
Джонни. — Это полезно Джорди. Да и мне не мешало бы стать более
дисциплинированным.
В тех редких случаях, когда Ники видела Джорди вместе с отцом, она вообще не
замечала никаких признаков дисциплины.
— Дисциплина или нет, но Джорди, кажется, любит Верни.
— О да. Они друзья. Верни время от времени приезжает к нам, поэтому
Джорди видится с ней не только у Лайзы.
— Вы везунчик.
Джонни кинул на Ники подозрительный взгляд.
— Что такое? Я имею в виду, вам повезло найти такую няню. И не нужно
так на меня смотреть. Это было совершенно невинное замечание. — Ники
прищурилась. — Вы суеверны?
— Давайте просто скажем, что я не люблю искушать судьбу. Раз уж речь
зашла о везении, так мне его досталось больше, чем следует.
— И вы боитесь моего сглаза?
Джонни пожал плечами:
— Пожалуй. Жизнь слишком непредсказуема.
Ники хотелось сказать, что его образ жизни куда более непредсказуем, чем у
других, — с постоянными путешествиями вокруг света и с папарацци, вечно
перетрясающими его грязное белье.
— Всякое случается, правда? — вежливо произнесла она вслух.
В конце концов, они шли обедать в прекрасный ресторан, а их недавний
страстный поцелуй мог оказаться далеко не последним. И кроме того, Ники
казалось, что не одна Джорди чувствует себя сегодня принцессой. Она и сама
сейчас ощущала себя Золушкой на балу.
Обед был именно таким, каким и должен быть в ресторане три звезды по гиду
Мишлен. Здесь работал тот самый знаменитый шеф-повар, что недавно сказал:
Мне больше нечего доказывать. Я больше не хочу думать о ресторанных гидах,
я просто хочу радовать себя и своих клиентов
, — и открыл ресторан без
внешней ослепительной роскоши, но все с той же великолепно приготовленной
едой. Он лично знал Джонни, и когда подошел к их столику, стало ясно, что
между ними существует взаимопонимание, как между людьми, которые вращаются в
одних и тех же кругах.
Культурный шок Ники при виде такого изощренного меню слегка сгладился
практическими советами Верни и замечаниями Джорди о том, что она ни за что
не будет есть эту гадкую фуа-гру и нельзя ли ей заказать тот шоколадный
торт, который она ела здесь в прошлый раз. Для тех, кто мог себе это
позволить, это было домашнее маленькое бистро, просто еще одно кафе по
соседству, с единственным отличием — лимузины и телохранители снаружи.
Ники едва не свернула шею, рассматривая посетителей ресторана. За одним из
столиков сидели генералы из какой-то южноамериканской страны, блеск их
медалей ослеплял, а количество выпитого ими шампанского потрясало. В углу
расположились стареющий, довольно известный киноактер и юная актриса.
Парочка все время целовалась.
Сняли бы номер
, — подумала Ники. Еще за
одним столиком сидели британцы, которых в последнее время все показывали в
новостях как дипломатов, пытавшихся разобраться с иранцами и их ядерными
амбициями. Оказывается, кабельное телевидение — отличный источник
информации. Складывалось впечатление, что Ники знала их лично. Парижане,
пришедшие пообедать, вели себя спокойно и изысканно, долго наслаждались
каждым блюдом, со знанием дела обсуждали вина (она слышала беседу у себя за
спиной).
Ники съела слишком много, но кто может отказаться от великолепного блюда?
То, что цены в меню не указывались, заставляло ее немного нервничать, но
Джорди заказала всего понемножку, и Джонни, кажется, не возражал, так что
Ники решила, что тоже может заказать парочку дополнительных вкусностей,
например два десерта, — ну просто невозможно ограничиться чем-то одним!
Джорди забыла остановить Верни, когда та попросила третий бокал мартини,
хотя Джонни и Ники при этом переглянулись.
Он беззвучно произнес
ни под каким видом!
и ухмыльнулся.
Ники улыбнулась ему в ответ и снова занялась десертом. Уж кто-кто, а она ни
за что не будет поднимать волну.
Они пообедали быстрее прочих — спасибо Верни, которая терпеть не могла
засиживаться над едой, — и после кофе и превосходного портвейна сели в
лимузин, ожидавший их у входа в ресторан. Кризисная ситуация с Лайзой
закончилась, и Джонни снова обходился без телохранителей.
Удобно устроившись на роскошном заднем сиденье, Ники слушала Джорди. Девочка
сидела на коленях у отца и показывала ей достопримечательности по дороге в
отель.
Единственным памятником, запомнившимся ей с детства в Блэк-Даке, был
двадцатифутовый маскинонг под седлом на станции Коноко, сделанный из
стекловолокна. Конечно, он производил огромное впечатление на любого, не
достигшего двенадцатилетнего возраста. Ники сидела на нем верхом миллион
раз. Да только его нельзя было сравнить ни с Эйфелевой башней, ни с
Триумфальной аркой или иглой Клеопатры, которую, по преданиям, Наполеон
украл в Египте. (Даже Джорди об этом знала — вот они, практические уроки
истории для детей богатых родителей.)
Пока Ники размышляла о бездне, отделявшей ее детство от детства Джорди, и не
могла решить, завидует она девочке или нет, лимузин остановился перед входом
в отель. Все, времени для психотерапевта у нее не осталось. Правда, они ей
все равно ни разу ничего толкового не сказали. Они просто брали деньги и в
нужный момент кивали с умным видом.
Джонни склонился над ней и пробормотал:
— Дайте мне уложить в постель этих двоих, — он кивнул в сторону
клюющей носом Верни, — и мы с вами сможем сходить куда-нибудь
пропустить рюмочку перед сном.
— Верни сказала, я могу посмотреть перед сном кино! — заявила
Джорди, дернув отца за воротник рубашки.
— Конечно, малышка. — Джонни посмотрел Ники в глаза через голову
дочери и одними губами произнес: — Ждите меня.
Она улыбнулась и кивнула. Может, все-таки стоило изобразить из себя
труднодоступную девушку? Наверное, если бы Ники не настолько одурела от
страсти, она бы так и сделала.
Джонни послал ей ослепительную улыбку, помог выбраться из лимузина и
проводил через холл отеля к лифту, и все это время к состоянию Ники очень
точно подходило выражение
быть на седьмом небе
.
Когда они расстались у двери в ее номер, Ники все еще не могла поверить в реальность происходящего.
Неужели все это правда? И Джонни Патрик — самый сексуальный мужчина на свете
— через несколько минут придет к ней в номер!!!
Трио — Джонни, Джорди и Верни — исчезло из виду, а Ники захлопнула дверь и,
дрожа, прислонилась к ней. Нет, так не пойдет. Нужно сохранять
спокойствие. — Ради всего святого! — попыталась она убедить
себя. — Он просто еще один мужчина.
Ну конечно, самый обыкновенный! Кого ты хочешь обмануть? — тут же
возразил внутренний оппонент. — А папа римский просто еще один немец, а
Линкольн был еще одним юристом, а Билл Клинтон — просто еще одним любителем
хрустящих шоколадных батончиков, а... в общем, картинка ясна
.
И больше всего ее трясло от того — и это помимо известности Джонни, —
что она з
...Закладка в соц.сетях
