Жанр: Любовные романы
Французский поцелуй
... Его улыбка осветила холодный полутемный холл.
— Прямо сейчас. И спасибо.
— Подождите благодарить. Я еще ничего не ответила, и уж
прямо сейчас
меня не устраивает ни под каким видом.
— Ну хорошо, а после того, как мы заберем ваш паспорт? — спросил
Джонни со слабой улыбкой, словно ощутив наконец, что хоть что-то в этот
адский день пошло нормально.
— Если я полечу с вами, мне нужно собрать вещи.
— Я куплю вам все, что нужно.
— Но мне надо позвонить в офис!
— Можете позвонить из машины и решить все вопросы. Или потом, из
самолета. У вас на разговоры будет двенадцать часов полета! Паспорт ваш дома
или в офисе?
— Черт, да я вас толком и не знаю! — выпалила Ники, высказав вслух
свое самое главное опасение. Она собирается улететь из страны с почти
незнакомым мужчиной — несколько совместных ленчей в счет не идут.
— А что вы хотите обо мне узнать? Мария, скажи ей, что мне можно
доверять. Скажи, что когда-то я был бойскаутом.
Господи, она совсем забыла, что экономка тоже здесь! Негромкие всхлипывания
Марии фоном вливались в ее собственные сомнения и недоверчивость.
— Мистер Джонни — самый лучший, мисс Ники. Добрый и хороший, лучший
отец... — Мария разразилась прерывистыми рыданиями, и слова сменились
неразборчивым подвыванием.
То, что Ники нравится Джорди, несомненный плюс в данной паршивой ситуации,
думал Джонни. Хотя он не был в восторге от того, что его дочь подружилась с
едва знакомой ему женщиной. Но сейчас главное — Джорди. Уж это он знал
точно.
— Поехали со мной ради Джорди. Может быть, она там перепугана до
смерти! — Джонни поморщился. — А вы вдвоем так много смеялись и...
ну, знаете, вообще хорошо ладили, поэтому вы будете еще одним дружеским
лицом... если вы понимаете, что я имею в виду. Ну, вроде как вы привнесете
немного нормальной жизни во всю эту чертовщину. — При мысли о том, что
Ники и Джорди вместе смеялись, Джонни почувствовал себя неуютно: Джорди так
легко сходилась с людьми, а он каким-то образом утратил эту
способность. — Слушайте, — сказал он низким хриплым
голосом, — я буду вам чертовски благодарен, если вы поедете со мной.
— Если я поеду, — медленно произнесла Ники, понимая, что у нее нет
особого выбора, если, конечно, она не хочет выглядеть бессердечной
дрянью, — я не смогу пробыть там долго.
До сих пор Джонни не осознавал, что задерживает дыхание. Он с облегчением
выдохнул.
— Я сам прослежу, чтобы этого не случилось. Даю слово. Эй,
Мария, — воскликнул он, шагнув к экономке с куда более оптимистичным
видом, — у меня появилась помощница! Мы вернемся с Джорди в мгновение
ока! — Он подвел экономку к креслу, усадил и похлопал по плечу. —
Пусть сюда приедет твоя мать и побудет с тобой, пока мы не вернемся. Джозеф
ее привезет, я ему скажу. Оставайся здесь, он сам съездит. — Последний
раз похлопав ее по плечу, Джонни кивнул Ники и направился к двери.
— Будь у меня чуть больше времени, я бы дождался, когда приедет мать
Марии, но... — он пожал плечами, они вышли из дома, и Джонни поднял
чемодан, — времени у нас нет. Моя машина вон там, — добавил он,
указывая на черный
ламборджини
и вытаскивая из кармана джинсов
телефон. — Сейчас позвоню водителю, и поедем.
Глава 6
Когда Ники вышла из машины и пошла по дорожке ко входу в дом, Джонни набирал
очередной номер телефона. Перерыв все ящики письменного стола и всю кухню,
Ники отыскала паспорт именно там, где оставила его после путешествия в Токио
— на дне дорожной сумки, которая так и стояла на стуле возле двери. Но
времени не хватило даже на то, чтобы почувствовать себя виноватой — за целый
месяц не убрать на место вещи!
Она схватила зеленую кожаную сумку, помчалась вверх по лестнице в спальню,
бросила в сумку пару комплектов белья, сдернула с комода подносик с
косметикой и стряхнула с него все, что было — всего-то четыре
предмета, — поверх белья. Вознеся короткую молитву (пусть флакончик
духов не протечет, он стоит дороже, чем уроженка Миннесоты может позволить
себе заплатить за легкомыслие!), Ники вытащила из шкафа две футболки,
добавила к ним пару брюк, и, довершив ими свой скромный багаж, спустилась
вниз в рекордно короткое время.
Сдернув с крючка у двери бледно-зеленый замшевый жакет, Ники крутанулась по
прихожей своего отреставрированного калифорнийского домика, словно этот
последний взгляд мог наткнуться на разумный совет или же — в его отсутствие
— знак, что она поступает правильно.
С улицы послышался нетерпеливый автомобильный гудок, нарушив миг сомнения.
Отлично. Если это и не знак, то по крайней мере указание на срочность дела.
Вероятно, похищение дочери побивает любые сомнения.
Ники открыла дверь и вышла на улицу.
Подойдя к сверкающей черной машине, стоявшей у тротуара, она вдруг подумала
— а взаправду ли все это происходит? Она что, и в самом деле собралась
лететь в Париж? Уж не сумасшествие ли это?
Или все всерьез?
Именно в этот момент дверца машины распахнулась, и из салона, улыбаясь,
высунулся Джонни Патрик.
Да какого черта?
У скольких женщин есть возможность оказаться рядом с потрясающим,
великолепным красавчиком покруче Брэда Питта?
— Простите, что тороплю вас, но я дьявольски встревожен. — Джонни
Патрик протянул руку за ее багажом.
— Меня вдруг охватила нерешительность, — призналась Ники,
передавая ему сумку.
— Позвоните родителям, друзьям, кому хотите. Скажите им, куда вы
летите. — Он поставил ее сумку рядом со своей в небольшой багажный
отсек позади сиденья. — Дайте им мой номер телефона. Он работает
везде. — Джонни поймал ее взгляд, когда она опустилась на сиденье рядом
с ним и захлопнула дверку. — Как вам такой вариант?
— Говорите номер.
— Вот ручка. — Он потянулся к солнцезащитному козырьку машины,
одновременно резко разворачиваясь на узкой улочке.
Джонни зажал руль коленями и, одной рукой переключая скорости, как
заправский гонщик, а другой протягивая Ники дорогую ручку
Монблан
, словно
был рекордсменом-многостаночником, развил головокружительную скорость,
обогнав грузовик. Пролетев стрелой знак
Стоп
на перекрестке, он включил
понижающую передачу, перехватил руль секундой позже того, как передача
включилась, и повернул направо, на главную улицу.
Парализованная ужасом, Ники сжалась в комок, ожидая неминуемого смертельного
столкновения. Но через несколько мгновений, увидев, что Джонни плавно
лавирует между машинами, она решила, что, вероятно, не погибнет прямо сию
секунду, и к ней вернулась способность разговаривать.
— Мне не нужна ручка, — сказала она; вообще-то об этом следовало
упомянуть чуть раньше квартала назад, и тогда бы Джонни держался за руль
обеими руками, а не отпускал его вообще. — У меня хорошая память.
Джонни кинул на нее скептический взгляд.
— Смотрите на дорогу. Я не уверена, что оплатила в этом месяце за
страховку. И еще меньше уверена в том, что сменила номер банковского счета
после того, как мой бывший сбежал от меня в Таиланд, оставив на мне долг за
покупку обручального кольца, которое мне так и не понадобилось. Так что я ни
под каким видом не хочу, чтобы Тео жил в комфорте за мой счет. Говорите ваш
номер.
Джонни потребовалось некоторое время, чтобы переварить ее грубоватую оценку
бывшего жениха. И еще немного, чтобы решить — тот парень так и не понял, что
упустил свою удачу.
Впрочем, это совершенно не мое дело
, — тут же
решил Джонни и продиктовал свой номер телефона — медленно... так, на всякий
случай.
— Господи! Пожалуйста, смотрите на дорогу! — закричала Ники — он
едва не содрал краску с
хюндай
, втискиваясь в узкий промежуток между
машинами. Ники пока еще не была готова к смерти.
— Не волнуйтесь. Однажды я участвовал в гонках в Ле-Мане.
Тут Ники закрыла глаза. Джонни снова переключил передачу, протискивая
ламборджини
между двумя машинами, имея в запасе не больше дюйма пустого
пространства. Через секунду он нажал на акселератор, резко свернул направо,
промчавшись через две забитых машинами полосы, пролетел по съездной
эстакаде, скатапультировался на скоростное шоссе и, откровенно игнорируя
калифорнийские правила дорожного движения, выжал стрелку спидометра в
красную зону.
Джонни вел машину почти на автомате, а в его сознании бушевала буря эмоций.
Мысль о дочери, находившейся в руках подонков, которые ошивались рядом с его
бывшей женой, доводила его до исступления. Может быть, Джорди до смерти
перепугана, не понимает, что происходит. Она всегда звонила ему, если
уезжала с матерью из города. Но на этот раз не позвонила, и это его сильно
тревожило. Если бы не один из друзей, увидевший девочку с Лайзой в аэропорту
Окленд, Джонни вообще не знал бы, что она покинула Сан-Франциско.
Мысленно перебирая все известные ему ругательства, Джонни злился на бывшую
жену и ее эгоистичное равнодушие ко всем, кроме самой себя. Одурев от
наркотиков, она могла просто забыть про Джорди, и это если не вспоминать о
том, что мужчины, с которыми она в последнее время встречалась, наверняка
действовали вне закона. Он навел о них справки, и все они оказались из
третьего поколения известных наркосемей — невзирая на дипломы Лиги плюща,
костюмы от лучших модельеров и соответствующие адреса. Не то окружение,
которое он пожелал бы своей дочери.
Джонни хотелось задушить Лайзу.
Наверняка у нее проблемы с наркотиками.
Наверняка ей требуется помощь.
Опять.
Три курса лечения в Малибу и еженедельные сеансы психотерапии, за которые
платил он, определенно ничем ей не помогли. Но проклятие, ему наплевать, что
с ней опять случилось! Она не имеет никакого, черт бы ее побрал, права
втягивать дочь в свою наркоманскую жизнь!
Это ПОСЛЕДНИЙ... ЧЕРТОВ... РАЗ!
Больше он никакой не мистер Хороший Парень, никакая не паршивая жилетка для
ее слез!
В ту же минуту, как только вызволит Джорди, он обратится в суд и потребует
единоличной опеки.
— Верни, музыка очень громкая, — сонно пробормотала Джорди.
— Я понимаю. — Пожилая женщина поморщилась. — Постарайся
уснуть, милая.
Лаверна Максвелл работала нянькой при звездах, поэтому всякого навидалась,
но не считала, что все это должно ей нравиться. Ласково поглаживая Джорди по
спине, она негромко напевала любимую песенку из диснеевского мультфильма,
надеясь, что вечеринка в салоне скоро закончится. Правда, надежды ее были
весьма слабые — Верни хорошо знала свою нанимательницу. Лайза говорила, что
утром они будут в Париже. По крайней мере там они с Джорди смогут уединиться
в своей комнате в отеле.
А пока они находились в маленькой спальне на борту самолета
Гольфстрим
.
Дверь они закрыли и заперли на ключ. Верни совсем не нравилась толпа в
салоне. Однако грохот музыки был отлично слышен через дверь спальни, а
хриплые голоса, пытавшиеся перекричать музыку, просто оглушали.
Лаверна подтянула повыше лоскутное одеяло, прикрыв девочке уши, и помолилась
о скорой посадке.
Впервые Лаверна встретилась с Лайзой Джордан сразу после нашумевшего
развода. Она была одной из двух нянек, проходивших собеседование у красавицы
мисс Джордан. В ту первую встречу Верни сразу заметила, что Лайза
употребляет наркотики. Лицо у нее было бледным, на лбу выступил пот; она
была очень возбуждена, постоянно сморкалась и пила воду. У многих наркоманов
встречаются предательские конвульсивные жесты. У Лайзы Джордан имелся полный
набор: она то дергала себя за мочку уха, то накручивала на палец пряди
волос, то потирала ладони. Верни ужасно хотелось склониться над ней,
погладить по плечу и сказать:
Ну, ну, успокойся, успокойся, все будет
хорошо...
А во время самого собеседования помощнице приходилось то и дело возвращать
Лайзу Джордан к действительности, похлопывая ее по запястью и говоря какие-
то негромкие слова, после чего разговор между тремя женщинами на некоторое
время возобновлялся.
Как оказалось впоследствии, Лаверну на самом деле взяла на работу та самая
энергичная молодая помощница, с ног до головы одетая во все черное от Прада.
Прилизанной, всегда собранной и хладнокровной брюнетке понравилось, что
Лаверна долго работала на одного из крупных голливудских продюсеров, который
тоже часто принимал наркотики, чтобы расслабиться. Особенно ей понравилось,
что о семье продюсера не просочилось в прессу никаких сплетен.
Мисс Ингрэм сделала поистине великодушное предложение, и Верни получила
солидный предварительный гонорар с условием, что будет работать только время
от времени. В ее возрасте неполная занятость была очень кстати, и мисс
Ингрэм, предлагая ей работу, учитывала это в первую очередь.
Кроме того, провожая Верни из комнаты, мисс Ингрэм вполголоса сообщила:
— На следующей неделе мисс Джордан снова ложится на лечение. Когда вы с
ней увидитесь в следующий раз, она будет больше похожа на себя.
И мисс Ингрэм не ошибалась — на следующие несколько месяцев.
Но в мире Лайзы Джордан, где наркотики считались атрибутом шикарной жизни,
случались рецидивы, и только сильные духом могли сопротивляться искушению.
За те четыре года, что Верни работала на Лайзу, она превратилась в своего
рода суррогатную мать сбившейся с пути юной красотки, чья родная мать
интересовалась только своим очередным мужем и пятой (отнюдь не последней по
счету) подтяжкой лица. Кроме того, Верни подружилась и играла с Джорди во
время ее нечастых посещений. И оберегала девочку. Когда Лайза была под
кайфом, Верни старалась не подпускать Джорди к матери.
И все же Лайза Джордан пыталась победить зависимость. Она уже трижды
ложилась в реабилитационный центр. И всем хотелось надеяться, что четвертый
раз будет удачным.
А пока на попечении Лаверны оказался уязвимый ребенок. Когда они
приземлятся, она при первой же возможности позвонит отцу Джорди.
Эта нескончаемая вечеринка сверхбогатых паршивцев — не место для девочки
вроде Джорди.
Пока Джонни вместе с пилотами изучал на частной взлетно-посадочной площадке
план полета, Ники решила, что звонить домой не будет. Мать задаст тысячу
вопросов, на которые она бы предпочла не отвечать, да и сестра тоже. Однако
своему менеджеру она позвонила, поскольку именно он отвечал за работу, когда
Ники уезжала. Быстро посвятив его в свои ближайшие планы, она сказала:
— Я позвоню тебе завтра из Парижа, и мы обсудим все возможные проблемы
с проектами, если они возникнут. Я улетаю ненадолго.
— Надеюсь, что так оно и есть, — пробурчал Бадди Мак. — У нас
работы выше крыши, крошка.
Когда он только начинал с ней работать, Ники попыталась отучить его от
дурацкой привычки называть ее крошкой, но ничего не вышло. А поскольку он
был лучшим менеджером проектов на всем северном побережье, то вполне
покрывал свои несколько
крошек
тем, что всегда мог вовремя или даже раньше
срока сдать готовый домик на дереве. Собственно, его вклад в дело был
неоценим.
— Это крайняя необходимость, иначе я бы не уехала, — объясняла
Ники.
— Так я и передам клиентке, которая требует, чтобы домик на дереве был
готов ко дню рождения ее ребенка. Не сомневаюсь, что она все поймет, хотя
вообще-то не понимает ничего, кроме
я хочу, чтобы он был готов вчера
.
— Извини, Бадди.
— Да ладно. Раз надо — значит, надо.
— Спасибо.
— Не за что. Только завтра обязательно мне позвони. Я не могу со всем
справиться в одиночку.
— Конечно. Первым делом.
Однако Ники потребовалось некоторое время, чтобы смириться со своими
истинными побуждениями. Она согласилась на поездку, потому что ей этого и
самой захотелось.
— Все в порядке? — Джонни уже подошел и смотрел на нее
выжидательно.
— Да.
Бомбардье Г5000
, принадлежавший Джонни, поднялся в воздух сразу после
четырех. Передав Ники стюардессе, выглядевшей так, словно она только что
сошла со страниц мужского журнала
Джи-кью
, он извинился и пошел вперед, в
кабину пилотов.
После того как Ники предложили меню и карту вин, ее проводили в приватную
гостиную, объединенную со спальней, где наглядно демонстрировался
исключительный вкус какого-то декоратора мирового класса. Ники еще никогда
не видела интерьеров частных самолетов, не говоря уже о такой роскоши. Все
выглядело чертовски впечатляющим — начиная с ореховых панелей, отшлифованных
вручную, и заканчивая малахитовыми дверными ручками. И это если не упоминать
о лоскутном одеяле, брошенном на тахту, — судя по замысловатому узору,
его вышивали жители небольшой деревни. А если это сделал один человек, то у
него — или у нее — ушла на этот узор вся жизнь.
Ники отказалась от шампанского, решив, что, раз уж ее втянули в историю с
похищением ребенка, лучше сохранить ясный ум. Зато не отказалась от закусок,
появившихся минутой позже. Честное слово, от одного взгляда на тарелку текли
слюнки: креветки такие большие, каких Ники никогда и не видела;
приправленные специями пекановые орехи — целые! — а ведь все знают, как
трудно вытащить их из скорлупы, не разломав на кусочки; румаки с такой
нежной хрустящей корочкой, что при взгляде на них становилось понятно — они
божественно вкусны; хорошенькие маленькие овощи, вырезанные в форме цветов и
животных, — такое видишь только в книгах с азиатскими рецептами;
перчики чили, сыр бри и основное блюдо для любой сладкоежки — поднос с
шоколадными трюфелями и дроблеными фисташками.
Ники выросла в северной Миннесоте и не обладала чересчур взыскательным
вкусом, поэтому, когда она в конце концов отодвинула от себя поднос и
откинулась на спинку мягкого кресла, на тарелке остались не тронутыми только
перчики чили.
Интересно, гадала Ники, можно ли включить телевизор или же самолет упадет в
штопор, как только заработает электронное устройство? В течение многих лет
ее на этот счет запугивали многочисленные бортпроводники, поэтому Ники не
знала точно — правда ли, что, если включить в воздухе телевизор, возникнет
угроза страшной катастрофы.
Ники осмотрелась в поисках других развлечений и заметила стопку журналов и
книг. Восхищаясь тем, что ее никто не заставил пристегнуться, как на обычных
коммерческих рейсах, Ники просмотрела книги — серьезное чтение, никакой
беллетристики — и взяла несколько журналов. Какое-то время она обдумывала,
не попросить ли у стюардессы чашку чаю, но решила не делать этого, чтобы не
показаться слишком нахальной.
В конце концов, Джонни Патрик обеспокоен безопасностью дочери, так что не
время проявлять требовательность.
Прочитав от корки до корки два журнала, Ники снова осмотрелась по сторонам.
Хорошо бы раздобыть глоток воды, хотя бы из туалета, — подумала
она, — уж очень хочется пить
. Но тут открылась дверь, и ее ослепила
улыбка Джонни Патрика.
— Не хотите кофе или чаю? — Он кивнул на поднос у себя в руках.
— Кажется, я сейчас поверю в экстрасенсорное восприятие, —
улыбнулась Ники.
На близком расстоянии его красивая внешность потрясала еще сильнее. Может
быть, все дело в том, что Ники не так часто видела эту ослепительную улыбку,
обращенную непосредственно к ней, а может быть, старая
утка
о том, что
кино— и рок-звезды являются королями Америки, — чистая правда.
Стоп! — скомандовала себе Ники. Абсолютно неправильно думать в такой
момент о чем-нибудь, кроме опасности, грозившей его дочери.
— Чай или кофе? — Джонни отодвинул опустевшую тарелку из-под
закусок и поставил на стол свой поднос.
— Чай, пожалуйста. — Вот так. Это гораздо лучше. Деловой тон,
вполне соответствующий чистому сознанию.
Помни, почему ты здесь, —
предупредила себя Ники. — Потому что говоришь по-французски и нравишься
Джорди. И больше никаких причин. А еще вспомни, сколько женщин гоняется за
Джонни Патриком
.
Знаменитый продюсер не собирался завязывать с ней отношения на высоте
тридцать пять тысяч футов. И не стал бы делать этого и в нормальных
условиях. А они сейчас далеко не нормальные. Весь этот сюрреалистичный
сценарий больше напоминал вымысел, чем реальность.
На какую-то долю секунды Ники подумала, а не ущипнуть ли себя — просто чтобы
убедиться.
Но Джонни уже протягивал ей чашку с чаем.
Нет, это реальность. И тем не
менее — возьми себя в руки, Ники! Серьезно
.
Налив себе кофе, Джонни сел напротив, выпил одним глотком полчашки и сказал,
глубоко вздохнув:
— Теперь нам остается только ждать.
— И долго?
— Пилоты делают, что могут. Этот самолет развивает более высокую
скорость, чем
Гольфстрим Г450
моей бывшей жены, но даже и так, —
Джонни пожал плечами, — мы приземлимся не раньше чем через десять
часов. Может, вы захотите поспать? — Джонни кивнул на лоскутное одеяло,
лежавшее на тахте. — Не стесняйтесь.
Пытаясь обуздать неприличные мысли о Джонни Патрике, Ники поняла, что
придумать нормальный ответ на его намек о постели чертовски трудно. Пока ее
мозг откидывал одно за другим неподобающие и весьма непристойные замечания,
Ники притворялась, что пьет чай, и надеялась, что выглядит хотя бы не
слабоумной (на задумчивость и безмятежность она даже не рассчитывала).
— Может быть, попозже, — все-таки выкрутилась она.
— Тогда расскажите мне о своей семье, — улыбнулся Джонни. —
Раз уж нам все равно придется какое-то время пробыть вместе. Я немного знаю
о вашей бабушке и давних контактах с Квебеком, а как насчет ваших мамы,
папы, братьев и сестер? Вы из маленького города или из большого? Кого любите
— кошек или собак? И все такое...
Ники было бы легче собраться с мыслями, если бы Джонни не наклонился вперед,
уперев локти в колени, так что его широкие плечи, обтянутые тенниской,
казались просто огромными, а мышцы на предплечьях буквально выпирали. Не шло
на пользу и то, что ресницы у него были такие темные и длинные, что любая
женщина могла разрыдаться от зависти.
Ники мощным усилием воли заставила свой мозг функционировать.
— Мои отец и мать и брат с сестрой живут в Блэк-Даке в Миннесоте.
Городок маленький. Наверное, я упоминала об этом и раньше... — Было что-
то такое в лице Джонни Патрика и его волнующем теле, что заставляло Ники
чувствовать влечение, без которого она предпочла бы обойтись. Особенно если
учитывать причину, по которой она здесь оказалась. Да и тысячу других
причин, по которым любые отношения между ними — помимо деловых — были так же
возможны, как, допустим, ее брак с прирученным Расселом Кроу.
— А школа в вашем городке была?
Вопрос Джонни вернул Ники обратно в реальность. Она еще раз быстро
прокрутила его в голове и удивилась — откуда он знает?
— Вы тоже родом из маленького городка?! — выпалила она. Слияние
школ в Блэк-Даке и Бемиджи, когда Ники училась в средних классах, стало
одной из главных травм ее жизни.
— Да. Семь тысяч населения — фабричный городок в северной Калифорнии,
знававший лучшие времена. У нас все время говорили, что среднюю школу
закроют, а нас будут возить на автобусах через холмы в Юкайю.
— Так это ваши корни удерживают вас у залива вместо Лос-Анджелеса?
— Более или менее. — Джонни не стал рассказывать, что наркотики в
Лос-Анджелесе едва не погубили его в самом начале деятельности в музыкальном
бизнесе, и только университет Беркли помог удержать дистанцию, необходимую,
чтобы вести нормальную жизнь.
С этой минуты Ники почувствовала более близкий контакт со своим нанимателем
— то, что они из маленьких городков, каким-то образом перевесило
ослепительный блеск шоу-бизнеса, который так смущал ее на борту шикарного
частного самолета. Хотя, конечно, находясь с ним наедине, она все время
чувствовала смущение.
Когда они сравнили воспоминания о жизни в маленьких городках и поделились
рассказами о семьях, Ники немного расслабилась — мать и отец Джонни Патрика
жили в Напа, а брат в Колорадо.
— Мы собираемся вместе во время отпуска, — рассказывал
Джонни.&nbs
...Закладка в соц.сетях
