Жанр: Любовные романы
Французский поцелуй
...рмена — подойдя к ним, он оборвал ее
путаные, бессвязные и неуклюжие объяснения причин, по которым она не может
принять подарки Джонни.
Бармен поставил на мраморную стойку бутылку вина.
— С наилучшими пожеланиями от вашего друга, — сказал он, показав
на столик в углу.
Ники обернулась в ту сторону и открыла рот от удивления. Им улыбался Шон
Пенн.
— Вы знакомы с Шоном Пенном? — прошептала Ники.
— Да. Мы встречались раньше. — Джонни помахал в ответ и снова
повернулся к Ники, словно ничего необычного не произошло. — Вы не
голодны? — спросил он. — Здесь предлагают хорошие закуски.
— Нет, нет, я ничего не хочу. — Она все пыталась переварить мысль,
что сам Шон Пенн сидел и выпивал в каких-то тридцати футах от нее, пока его
дети играли в видеоигры. В своей повседневной жизни Ники никогда не
встречалась с настоящими знаменитостями, разве только с богатыми клиентами.
— Ну а я перекушу, я забыл поесть. — Джонни заказал несколько
разных закусок и какие-то пирожные, и пока Джорди продолжала грабить
автомат, он ел, а Ники изо всех сил старалась не смотреть на Шона Пенна. Она
страстно любила все фильмы с его участием.
Но разумеется, в конце концов она тоже приступила к еде. Всем известно, что
не существует плохой французской кухни. Даже ради блинчиков на уличных
лотках можно продать душу.
Пока они подкреплялись, Джонни задавал ей вопросы про домики на дереве. Она
была ему благодарна. Домики на дереве — в отличие от домов моделей известных
кутюрье и топ-десятки кинозвезд — возвращали ее обратно на землю. Ники с
увлечением описывала Джонни следующий этап строительства домика для Джорди.
Она не пользовалась заумными терминами и не говорила на языке дизайнеров, а
излагала свои идеи просто и доступно. Ники говорила о водопроводе,
освещении, завершении внешней отделки, о том, как удовлетворить всем
желаниям Джорди и своим собственным. Джонни был просто очарован. Хотя
прошлой ночью они побеседовали, и он несколько раз встречался с ней у себя
дома, он ни разу не ощутил ее необыкновенной внутренней теплоты. Ники
полностью отличалась от его обычных спутниц, и отличалась в лучшую сторону.
Он расспрашивал ее о Миннесоте, думая, что пропустил в ее прошлом что-
нибудь, объясняющее это чувство необыкновенной близости.
— Неужели на свете и вправду существует место под названием озеро
Вобегон? — поддразнил он Ники. — Где все мужчины силачи, женщины —
красавицы, а дети развиты выше среднего уровня?
Она рассмеялась:
— Ну конечно, и добавьте к тому же — у нас самые большие на свете
москиты, а температура зимой такая, что вы, калифорнийцы, ее не выдержите. У
нас везде озера — их свыше десяти тысяч. На одном из таких озер на севере,
на острове, у меня есть хижина. — Ники улыбнулась. — Благодаря
специальной программе защиты, начатой много лет назад одним дальновидным
человеком в Эли, диким животным острова больше ничего не угрожает. С помощью
местной программы защиты хищников даже начали возвращаться орлы. На берегу
озера прямо напротив моей хижины есть орлиное гнездо.
— Такое впечатление, что там просто настоящая дикая природа. У меня
тоже есть домик в Тахо, но та местность постепенно превращается в кондо-
сити.
— В моих лесах встречаются только сельские жители. Никаких домов
вокруг. Мое самое любимое место там — это крытая веранда в моей хижине. Она
тянется над озером, и на ней предусмотрен трамплин для прыжков в воду,
поэтому с нее можно нырять прямо в озеро.
— Здорово. Вы часто там бываете?
— Реже, чем хотелось бы. А вы в Тахо?
Джонни помотал головой:
— Почти никогда. Все время какие-то дела.
— Как я вас понимаю! У меня работает пять бригад, и я все равно едва
успеваю все сделать.
— А теперь к тому же я вас увез.
— Да, но есть смягчающие обстоятельства! Любой бы на моем месте
согласился.
Джонни не был в этом так уж уверен.
— Как там справляется Бадди?
Он запомнил имя ее управляющего; этот человек все замечает.
— Бадди выживет, — ответила Ники. — Он, конечно, злится. Но
ничего. Я сказала ему, что скоро вернусь, все пойдет по-старому.
— Мы прилетим послезавтра. А после того как вы походите по музеям,
может, устроим поздний ленч? Джорди, я думаю, будет спать дольше обычного,
потом мы с ней сходим в магазины игрушек, а вы на выставки, и сравним
впечатления за ленчем.
— С удовольствием.
— Отлично, — сказал Джонни.
Приглашение на ленч вырвалось у него под воздействием двух бокалов вина, он
не собирался этого делать. Его мантра в последнее время звучала как
невмешательство
. Может быть, он изменил своим принципам под влиянием
освежающей безыскусности Ники? В его синтетическом мире притворщиков она
казалась глотком свежего воздуха. Даже одежду Ники носила самую обычную.
Футболка и брюки. Самые обычные, без фирменных лейблов. А Джонни в этом
разбирался — в его сверкающем, ослепительном бизнесе фирменные этикетки
имели большое значение.
В его кармане зазвонил телефон. Джонни открыл мобильник и нахмурился.
— Извините, — пробормотал он и отвернулся, чтобы ответить на
звонок.
— Да, я сказал, что сделаю, — с легким раздражением в голосе
произнес он. — Я ведь обещал. Да, в самом деле. Слушай, Лайза, я
перезвоню, когда вернется Джорди.
Ники старалась не вслушиваться, но на таком близком расстоянии это было
невозможно. Она слышала голос его бывшей жены, хотя не различала слов. Но та
что-то от него требовала, это было понятно.
— Мы с тобой в одной лодке, — напряженно, взвешивая каждое слово,
проговорил Джонни. — И спорить тут не о чем. Я всегда на твоей стороне.
Давай поговорим об этом позже. — Лайза продолжала свой монолог, Джонни
все сильнее сжимал челюсти, ноздри его раздувались, и в конце концов он
произнес, почти не разжимая губ: — Я отключаюсь. Поговорим позже.
Он раздраженно захлопнул телефон, сунул его в карман куртки, повернулся к Ники и слегка поморщился.
— Прошу прощения. Моя бывшая попала в какую-то переделку, хотя я
сомневаюсь, что она вспомнит об этом завтра.
— Но с Джорди-то все в порядке, да?
Джонни выдохнул, кинул взгляд на автомат с игрушками и улыбнулся:
— Да, жизнь хороша. — Он снова посмотрел на Ники: — Так о чем это
мы?
— О завтрашнем ленче. — Не нужно было этого говорить! Пусть бы он
вспомнил сам. Но Ники действительно хотела пойти с ним на ленч.
Некоторое время Джонни выглядел удивленным, словно ожидал услышать:
Мое
платье для получения премии Оскар
уже готово, и его нужно забрать
, однако
быстро собрался с мыслями.
— Ленч... а, ну да. Пойдем в ресторан
Доминик Буше
. Джорди любит
тамошние десерты, мне нравятся вина, а шеф-повар — мой друг.
О, черт, он все-таки забыл! С другой стороны, не так уж она любезна, чтобы
позволить ему сорваться с крючка. Должно быть, все дело в парижском воздухе,
а то можно решить, что она ведет себя как пятнадцатилетняя девчонка,
ослепленная его красотой. В любом случае ленч — это прекрасно.
— У вас множество друзей, — заметила Ники, с легкими угрызениями
совести подавив в себе чувство вины.
— Издержки профессии. Впрочем, я не жалуюсь — я ведь мог работать на
фабрике в Брэгге. — Джонни ухмыльнулся. — Если она еще существует.
Глава 14
— На, затянись еще разок, это поможет тебе расслабиться.
— Он просто последняя скотина, — пробормотала Лайза Джордан,
забирая из рук Шантель небольшую стеклянную трубку. — Он отключился,
представляешь?
Хорошенькая, чем-то похожая на бесприютное дитя женщина провела пальцами по
своим коротким черным кудряшкам и слабо улыбнулась:
— Никакая он не скотина, и ты это знаешь. Он красив как грех и
практически никогда не доставляет тебе огорчений. Да еще привез эту
замечательную травку.
— Все равно он меня бесит.
— Да они все такие. Вспомни, как надулся Юрий, когда ты сказала, что
впустишь Джонни в номер.
Лайза пожала загорелыми плечами.
— Зато Юрий не спорил, когда я велела ему пойти со мной на мою
следующую премьеру. Он любит ходить на вечеринки и весело проводить время.
— А еще он совсем не против стать частью культурной элиты, —
пробормотала Шантель.
— Что ж, тут он от меня зависит, и это дает мне преимущество, —
промурлыкала Лайза. — Я обожаю, когда от меня зависят.
— Вот Джонни никогда не играл в эти игры — или играл?
— Ты что, издеваешься? Он терпеть не может быть в центре внимания.
Хотя, — добавила Лайза с легким вздохом, — раньше он был готов на
все, что угодно, — в любое время и в любом месте. — Она наморщила
носик. — А когда родилась Джорди, за одну ночь превратился в чертова
бойскаута. Ск-у-у-у-чного.
— Но ты должна признать — очаровательно скучного. Кстати, если уж
говорить о скуке — что ты думаешь о нашей поездке в тот музей в Марэ? Музей,
в который мы заходили, казался мне похожим на апартаменты какой-то леди.
Лайза медленно выдохнула дым.
— Ты заметила, как Юрий загорелся, когда увидел те старинные
драгоценности?
— Не понимаю, почему мы должны были на все это смотреть.
— Почему-то он ими очень гордится. Мне кажется, они принадлежали какой-
то русской императрице. — Лайза всплеснула руками. — Да какая
разница — он просто пришел от них в возбуждение.
— И еще эти остановки в магазинах шоколада.
— А это для его отца. У Юрия есть такой... как бы список особого
шоколада, который он должен привезти в Ниццу, когда мы туда поедем.
— Кстати, о Ницце. Нам понадобятся новые бикини.
Лайза положила трубку, вяло потянулась и посмотрела на свои наманикюренные
ногти.
— И в чем проблема? В Ницце куча магазинов. Что-то мне не особенно
нравится этот цвет. А тебе? — Она вытянула руку, чтобы Шантель на нее
взглянула.
Обе женщины были одеты в повседневные наряды — брюки пастельного цвета и
крохотные топики в тон. Обе предпочитали ультраженственный стиль,
подчеркивавший их эфемерную, хрупкую красоту.
— Попробуй тот розовый с блестками, который мы видели у Шанель... как
он назывался?
Розовая фантазия
?
— Или, может,
блестящая дыня
?..
— Знаешь, я подумала...
— Ты любишь розовый.
— Да нет же, я хотела сказать — хорошо получилось, что Джонни забрал
Джорди домой, правда? Чем бы она тут занималась, пока мы тусуемся? А если мы
будем наслаждаться пилюлями Юрия и Рафа, у тебя все равно не останется на
нее времени. Кроме того, ты же не любишь, когда здесь постоянно торчит эта
нянька с кислым лицом.
На безупречном, так любимом кинокритиками бледном лице появилось заученное
выражение.
— Думаю, ты права, — вздохнула Лайза. — Ты точно права. Но я
не собираюсь говорить об этом своему экс-супругу, потому что он засранец.
Шантель улыбнулась:
— А с какой стати ему это говорить? Слушай, давай попробуем тот
шоколад, который купил Юрий. Я уже проголодалась.
— Я не ем шоколад.
— Значит, мне больше достанется.
— Да пожалуйста! А я угощусь вон теми клубничными пирожными. —
Лайза махнула в сторону подноса с выпечкой, который принесла
горничная, — а потом я угощусь черными жемчужинами из багажа
Юрия. — И она сверкнула ослепительно белыми (благодаря лучшему дантисту
с Беверли-Хиллз) зубами. — Юрий и не заметит, что парочки не хватает,
их там несколько сотен. И не такие уж они ценные, иначе он спрятал бы их в
сейф вместе с другими вещами.
Шантель прищурилась.
— На твоем месте я бы ничего не брала. Он их мог пересчитать.
Лайза сделала недовольную гримаску — такую же эффектную, как в фильме
Шепот
жизни
в год, когда она получила
Золотую пальмовую ветвь
.
— Я уверена, что Юрий может позволить себе роскошь подарить мне одну-
две жемчужины. А если он заметит... — она беспечно приподняла изящную
руку, — я скажу, что готова расплатиться за них.
— Я бы не лезла ни во что такое. Юрий — человек с характером.
Лайза прикрыла чуть подкрашенные ресницы.
— Верь мне — я знаю, как с ним справиться.
Пока подружки наслаждались шоколадом, пирожными и высококачественной
марихуаной, Юрий и Раф сидели напротив двух мужчин в задней комнате мрачного
склада в нежилом тупике Монмартра. Грубое граффити на заколоченном досками
строении и колючая проволока на кованом железном заборе вокруг территории
отпугивали любопытных, а выцветшая вывеска на парадной двери, сделанная на
русском языке, придавала ему заброшенный вид и напоминала прохожим о
возможной опасности.
Юрий развалился в кресле с праздным видом богатого молодого человека.
— Принесли эскизы? — протянул он, игнорируя холодный взгляд
крупного мужчины, сидевшего напротив и походившего на болгарского
тяжеловеса.
— Сначала деньги. — Взгляд не дрогнул.
Юрий медленно окинул взглядом бритую голову мужчины и его мускулистые руки,
которыми он, вероятно, мог свернуть в бараний рог кого угодно, пожал плечами
и обернулся к Рафаэлю:
— Покажи ему деньги.
Более низкий ранг Рафаэля являлся результатом соответствующего статуса его
отца в иерархии всемирной криминальной сети. Отец Юрия процветал в новой
России и был связан со всеми, кто имел отношение к организованной
преступности. Раф прибыл из южноамериканского картеля меньшего масштаба. Его
бизнес был связан исключительно с наркотиками, хотя обе семьи разбогатели
после падения
Талибана
. В Афганистане продажи опиума во все времена были
очень высокими.
В сущности, все четверо находились сегодня на этом складе только потому, что
один из крупнейших транзитных наркодилеров из Узбекистана любил искусство —
в частности, Пикассо. Украденный альбом эскизов в руках болгарина, по
слухам, относился к раннему периоду Пикассо и должен был послужить оплатой
за поставку опиума в Европу. Эскизы украли из частной коллекции, и
оценивался этот альбом в пять миллионов долларов. Впрочем, сами воры не
понимали его ценности.
— Деньги все здесь, — сказал Раф, поставив на стол небольшой кейс
и открыв его. — Двести пятьдесят тысяч евро.
После недавнего падения доллара сделки с наркотиками оплачивались только в
евро.
Напарник болгарина быстро провел большими пальцами по упаковкам банкнот,
захлопнул кейс и поставил его к себе на колени.
— Держите. Правда, ничего тут такого нет — в основном каракуль, —
произнес тяжеловес на плохом французском с сильным и грубым акцентом.
Юрий подтянул альбом поближе и перелистнул несколько страниц.
— Мой отец благодарит вас за быструю работу. — Он встал и кивнул
Рафу. Тот тоже поднялся. — Если у нашего клиента будут еще просьбы, мы
позвоним.
Ни один из молодых людей не оглянулся, покидая комнату, — им это было
ни к чему. Их семьи в криминальном мире обладали огромным авторитетом, а
телохранители дожидались за дверью.
Ни Юрий, ни Раф не были замешаны в делах своих отцов. Они выполняли
исключительно роли курьеров — и то лишь время от времени и по незначительным
заданиям.
Когда возникала опасная задача, приглашали профессионалов — безжалостных
людей, не получивших образования в Лиге плюща и не имеющих кровного родства
с теми, кто принадлежал к верхушке. Эти преимущества оставались за Юрием и
Рафом, наследниками бизнеса, принявшего мировые масштабы. Имея достаточное
количество экономистов, бухгалтеров и международных банкиров, они просто
наслаждались гедонистическим образом жизни сверхбогачей.
После нескольких бокалов вина Джонни был готов рухнуть сразу же, как только
они вернулись в отель. Правда, он не собирался в этом признаваться, но Верни
за свою жизнь видела вполне достаточно засыпающих на ходу детей, чтобы
определить нужные признаки. С уверенностью человека, за три десятка лет
затолкавшего в постель множество непослушных малышей, она заявила:
— Вы сейчас ляжете поспать, мистер Джонни, а мы с Джорди позаботимся о
том, чтобы мисс Ники не скучала.
Джорди принялась уговаривать Ники пойти к ним в люкс и поиграть с ней в
видеоигру.
— Наверное, мне лучше отправиться к себе, — сказала она.
— Нет, вы должны остаться с нами, — упрашивала Джорди. —
Скажи ей, пап. Скажи, чтобы она поиграла со мной в
Проект Готама
.
— Я сам с тобой поиграю. — Джонни улыбнулся Ники: — Можете
чувствовать себя свободной.
Ну вот, подумала Ники, — теперь я точно лишняя в их компании. Это не
двойное приглашение
.
— Не спешите, — предупредила Верни, прищурившись. — Вы
отправляетесь спать, мистер Джонни, и все на этом.
— Ого, пап, ты попался, — сказала Джорди, переводя взгляд с отца
на няню. — Верни тебе сейчас покажет.
— Никаких споров, мистер Джонни. — Верни выпрямилась во весь свой
внушительный рост и указала на дверь спальни: — Идите. Мы отлично справимся
и без вас. Мы, три девушки, поболтаем за чашкой чаю.
— Чай с лепешками?! — воскликнула Джорди.
— Причем с твоими любимыми, — улыбнулась Верни, а Джорди запрыгала
от радости. — Здесь часто останавливаются британцы, — пояснила она
Ники, — поэтому лепешки просто превосходны. Вы должны их попробовать.
— Да, да, да! — кричала Джорди. — И вам не обязательно играть
в видеоигру. Скажи ей, пап. Ей не придется играть.
Джонни весело посмотрел в глаза Ники.
— Решать вам. Вы же видите, у меня нет права голоса.
Верни фыркнула:
— Можно подумать! Но у вас глаза закрываются, поэтому лучше
сматывайтесь отсюда.
Джонни ухмыльнулся:
— Сдаюсь только потому, что не могу заменить вас без предварительного
уведомления.
— Вы вообще не можете меня заменить, — заметила Верни.
— Мамочка говорит, что вынуждена терпеть Верни, потому что она не-за-ме-ни-
мая! — всунулась Джорди.
Верни подняла бровь.
— Я промолчу.
Ники, выросшая в мире, где не было не только нянь, но и самого понятия
няня
, даже не предполагала, какой властью они обладают, и решила, что
лучше останется и съесть лепешку, а то как бы ее не отправили в постель без
ужина.
— Думаю, вам понравятся лепешки, — сказал Джонни, словно прочитав
мысли Ники. — Увидимся позже.
Через минуту дверь в спальню захлопнулась, и Джорди дернула Ники за руку:
— Вы играете в криббидж?
— Конечно.
— У-р-р-а-а-а! Эй, Верни, Ники играет в криббидж!
Верни улыбнулась:
— У нас удачный день. Но как только устанете, вы можете спокойно уйти к
себе, — добавила она, обернувшись к Ники. — Мистер Джонни сказал,
что вы поспали в самолете, иначе я не уговаривала бы вас остаться.
— Я действительно поспала — и очень неплохо.
— У мистера Джонни славный самолет. Так, вы, девочки, доставайте доску
для криббиджа, а я займусь чаем.
Няня сказала
славный самолет
так запросто, словно бы речь шла о славной
лужайке или славном диване. Неужели она, Ники, в самом деле попала в
совершенно другой мир? О да!
А с другой стороны, несмотря на частные самолеты и пятизвездочные отели, эти
люди терзаются теми же проблемами, что и все прочие, — с той лишь
разницей, что их окружает роскошная обстановка. Но они точно так же ссорятся
(взять хотя бы это безумное путешествие в Париж) и, наверное, так же горько
плачут, и у них столько же гарантий счастья, сколько и у жителей Блэк-Дака.
Что ж, хорошо. Ники попытается сохранить свои виды на будущее и найти какое-
то равновесие в этом изысканном мире постоянного низкопоклонства и личных
телохранителей, чтобы ее не захлестнуло все это изобилие.
— Какого цвета колышки выбираете? — крикнула Джорди с другого
конца комнаты.
— Зеленые. — Хватит искать просветления; земная жизнь имеет
обязательную привычку вторгаться без спроса.
— Это мои любимые!
— Тогда желтые, — откликнулась Ники, направляясь к столу, где
Джорди разбирала игру.
— Отлично, потому что Верни желтые не любит, — пробормотала
Джорди, раскладывая колышки на три кучки.
Ники научилась играть в криббидж у бабушки. Та не просто была величайшим
игроком в криббидж, но могла бы выиграть и у самого Бога в джин рамми. Ники
умела постоять за себя в обеих играх, и очень скоро это ей пригодилось,
когда пришлось играть против Верни. Столкнувшись с серьезным противником, та
сражалась насмерть.
Ники это напомнило старые добрые времена — ее бабушка тоже терпеть не могла
проигрывать. Отточив свое мастерство в беспощадной конкуренции, Ники
наслаждалась игрой, хотя в конце концов выигрыш достался Джорди.
Ники и Верни обменялись заговорщическими улыбками, глядя, как сияет девочка.
— Еще лепешку? — спросила Верни, протянув Ники тарелку.
— Вообще-то не следовало бы, ну да ладно! — ответила та, протянув
руку. — Они и правда очень вкусные.
— Женщине нужно иметь немножко мяса на костях. Все эти модели выглядят
так, словно их вот-вот сдует ветром.
Должно быть, это сказано о женщинах вроде Лайзы Джордан, подумала Ники — ее-
то саму не сдуло бы и тайфуном. И поскольку сама она анорексией не страдала,
то положила на вкуснейшую слоеную лепешку побольше взбитых сливок и
клубничного варенья и с огромным удовольствием съела ее.
Пока Ники занималась лепешками, Верни включила DVD-проигрыватель, и вскоре
Джорди увлеченно следила за приключениями фантастической героини, одетой в
серебристую кожу, очень подходившую к ее платиновым волосам.
— Джорди не помешает немного отдохнуть, — пробормотала Верни,
кинув на девочку короткий взгляд. — Ночью ей толком не дали
поспать. — Она закатила глаза. — Ее мамочка все время веселилась.
— Джонни так волновался. Сомневаюсь, что он задремал хоть ненадолго.
Насколько я поняла, мать Джорди никогда раньше не увозила ее из страны.
— И больше не увезет. — Верни кивнула на закрытую дверь
спальни. — Уж он об этом позаботится. Сейчас вроде и незаметно, —
негромко добавила она, — но могу точно сказать — когда он появился в
Ритце
, то был просто разъярен.
— Если между родителями нет согласия, это всегда тяжело.
Верни сердито фыркнула:
— О каком согласии с наркоманом можно говорить? Уж если он пошел по
этой дорожке, остается только убраться с его пути.
Пока Джорди смотрела кино, Верни и Ники болтали, точнее, Ники отвечала на
вопросы Верни. Где она познакомилась с Джонни? Есть ли у нее кавалер? И где
ее семья? Часто ли она с ними видится? В близких ли отношениях она со своими
братьями и сестрами?
Узнав, что у Верни родственников почти нет, только престарелая тетушка,
живущая в Абердине, Ники поняла, почему та настолько любопытна. Если ты
вырос в большой и шумной семье, мечта о личном пространстве и уединении иной
раз перевешивает любовь к родным. С другой стороны, человек вроде Верни — в
сущности, одинокий в этом мире — больше ценит семью.
Впрочем, Ники, воспитанная матерью и бабушкой, которые любили поболтать, с
удовольствием слушала разговорчивую женщину, задававшую такие личные
вопросы.
Джорди уснула до того, как героиня с платиновыми волосами убила троих плохих
парней. Может быть, ей просто стало скучно.
Несмотря на музыку и две выпитые чашки чаю, Ники вдруг почувствовала, что у
нее глаза тоже слипаются.
Хотя, конечно, вчера ночью она не так уж много и поспала.
Но было бы просто замечательно, если бы ей удалось ненадолго вздремнуть.
Всего лишь на секундочку...
Верни едва заметно усмехнулась, когда глаза у Ники закрылись, голова
откинулась назад и девушка задремала.
Допив чай,
...Закладка в соц.сетях
