Жанр: Любовные романы
Летим в Лас-Вегас!
...триптизерка просит угостить ее выпивкой.
— Пожалуйста, прошу вас!
— Нет, я имею в виду эти стекла, — отвечает она, указывая на его
очки в черной оправе.
Бедняга не успевает даже как следует удивиться: Венера шумно выдыхает ему в
самые линзы, а затем наклоняется и прижимается к ним грудью. Отстраняется,
подмигивает и идет дальше. Мужчина сидит ошарашенный — не может взять в
толк, что произошло. Снимает очки, достает фланелевую тряпочку и, слегка
дрожа, смотрит сквозь стекла на свет. На стекле ясно виден отпечаток соска.
Мужчина хочет вытереть очки — колеблется, смотрит на свет еще раз,
оглядывается — не видит ли кто — и со смущенной улыбкой напяливает их
обратно на нос. Еще один удовлетворенный клиент.
Вообще, как я замечаю, у них тут принято тыкать грудью клиенту в лицо. Я и
не знала, что все это происходит так... откровенно. Говоря по совести, не
думала, что стриптизерки практикуют физический контакт с клиентами. Конечно,
название
танцы на коленях
говорит само за себя — и все же мне казалось,
что девушки не станут так уж буквально садиться к мужикам на колени.
Назовите меня наивной, если хотите, но я полагала, что эротические танцы
исполняются в более Приватной обстановке — один на один, а не одна на одном.
Или даже
две на одном
— похоже, некоторым местным завсегдатаям по душе
такой вариант группового секса.
Я оглядываюсь кругом. Роскошный, хотя и скудно освещенный зал переполнен
почти обнаженными женщинами — и у некоторых та-акие сиськи!
Танцы на
коленях
исполняются где угодно, в том числе и прямо перед нами: смотреть на
это не слишком приятно. Я предпочитаю разглядывать мужчин, робко ловящих
взгляды стриптизерок, — как они воспринимают эротику? Но тут же мне
становится стыдно. Они сюда приходят расслабиться и побыть самими собой, а
не служить объектами изучения. Много нормальных, симпатичных парней — и это
угнетает. Некоторые — с женами и подругами. Я же чувствую себя какой-то
шпионкой, пробравшейся в мужскую цитадель: ничего, кроме тихого отвращения,
любители посмотреть на голых баб у меня не вызывают. Конечно, с моей стороны
это ханжество — сама-то я обожаю мужской стриптиз! Но разница есть, и
существенная. На шоу
Золотых Парней
царит бесшабашное веселье: женщины
приходят туда, чтобы забыть о своих проблемах и оторваться на всю катушку.
Там я оглядывалась вокруг — и радовалась тому, что видела. А мужчины
воспринимают все происходящее чересчур серьезно. Глядя на них, так и хочется
крикнуть:
Да улыбнитесь же, зануды!
Скоро наше внимание привлекает мужик за соседним столиком. С самого нашего
прихода ни голые пупки, ни груди размером с баскетбольные мячи не привлекают
его внимания. Напротив: если девушка предлагает ему эротический танец, он
поспешно ее отсылает, чтобы не закрывала обзор. Мужик не отрывает глаз от
Иззи.
— Все еще смотрит? — спрашивает она меня.
— Ага. Только что пролил кетчуп себе на рубашку. Красное пятно на груди
весьма удачна сочетается с темными пятнами под мышками, — замечаю я.
— Приятный малый! — отвечает Иззи, соблазнительно посасывая
соломинку.
— Боже мой, не поощряй его!
— Почему бы и нет? — хихикает Иззи и откидывает назад волосы,
открывая голое плечо. — Может быть, он богатый.
— Никакое богатство не оправдывает такого брючного ремня! —
возражаю я. — И такого потного брюха, коли уж на то пошло.
— Послушай, если он не пользуется дезодорантом, это еще не значит, что
он не для меня!
— Иззи, хватит чудить! — умоляю я.
Иззи любит из одного спортивного интереса заводить интрижки с никчемными
парнями — но на этот раз ее причуда зашла слишком далеко.
К нам подплывает официантка и ставит на стол шампанское в ведерке со льдом и
два бокала.
— Джентльмен за тем столиком посылает вам шампанское и свои
комплименты, — объявляет она бесцветным голосом.
Нет нужды оборачиваться — и так ясно, что это за
джентльмен
.
— Не пей! — умоляю я.
— Он совершенно безвреден, — успокаивает нас официантка,
раскупоривая бутылку. — Наслаждайтесь!
Иззи оборачивается к Сеньору Потные Подмышки и поднимает бокал, словно пьет
за его здоровье, одновременно подталкивая меня локтем.
— Всегда мечтала о мужчине, который будет посылать мне шампанское.
Шикарно, правда?
— Иззи, — устало говорю я, — мы в стриптиз-клубе. До сих пор
этот тип ничего шикарного не совершил.
Начнем с того, что шикарный парень в такое место не пойдет.
В этот самый момент мимо нашего столика проходит известный актер, недавно
получивший
Оскара
. Девицы так и вьются вокруг, сладострастно заглядывая в
карманы пиджака от
Армани
.
— Да, что за подонки общества здесь собираются! — усмехается Иззи.
— Признайся, тебе просто льстит, что какой-то старый козел не может
глаз оторвать от твоих выпуклостей?
— При такой-то конкуренции — да! — лучезарно улыбается она и
наливает себе второй бокал.
Ах, черт! Не выпить на халяву отличного шампанского — просто преступление:
кто знает, сколько здесь стоит бутылка
Тейтингера
? Я плюю на мораль и
подношу бокал к губам.
— Интересно, почему он к нам не подходит? — размышляет
Иззи. — Наверно, не хочет мешать. Значит, относится с уважением.
Пустячок, а приятно, правда?
Я уже готова предположить вслух, что он попросту приклеился к стулу, когда
возле нашего стола снова появляется официантка. На сей раз — с запиской. Все
идет по плану...
—
Девушке с золотыми волосами
! — зачитывает Иззи. — Ух ты,
я уже хочу за него замуж!
Она разворачивает записку, и мы вместе читаем:
Понимаю, что сегодня Вы не
работаете. Но Ваша сияющая красота так потрясла меня, что осмелюсь спросить:
не согласитесь ли Вы исполнить для меня один-единственный эротический танец?
Разумеется, я оплачу Ваш труд выше обычной стоимости.
Ваш преданный почитатель Рид Махони
.
Я дочитываю быстрее Иззи и смотрю на нее в ожидании реакции. Сперва она
недоуменно морщит брови, затем открывает рот. Наконец лицо ее озаряется
широченной улыбкой.
— Мама родная! Он принял меня за стриптизерку!
И чего она так радуется? Можно подумать, ее перепутали с Дженнифер Энйстон.
Мимо проходит, покачивая бедрами, Лейла. Иззи хватает ее за локоть и требует
сказать, сколько ей обычно платят.
— За танцы? Двадцать баксов за танец.
— А чаевые получаешь?
— А как же! Каждый старается дать побольше, чтобы произвести на меня
впечатление.
Глаза у Иззи становятся как блюдечки.
— Ну, сколько примерно?
— До миллиона и выше! — улыбается Лейла. — А что, решила
поступить к нам на работу?
Иззи показывает ей записку.
— Ух ты! Тебе повезло — заполучила хорошего клиента. Платит он щедро.
— А он всегда фиксируется на одной девушке? — интересуюсь я,
надеясь внести в это кипучее безумие щепотку разумной осторожности.
— Да нет, у него здесь любимиц нет. Он вообще нормальный мужик. Не
лапает, ничего такого. Просто любит поболтать. Мне кажется, ему здесь
одиноко. Приезжает в город по делам, знакомых нет... Сама я с ним не
работала, так что больше ничего сказать не могу. Если захочешь принять его
предложение, дай мне знать. Танцевать на публике тебе нельзя — ты ведь у нас
не работаешь, но я вам организую укромный уголок...
— Ладно, — кивает Иззи.
— А теперь я побежала, у меня номер на третьей сцене.
Иззи о чем-то (понятно о чем) глубоко задумалась, а меня гложут дурные
предчувствия. Кажется, с каждой секундой мы проваливаемся все глубже в какой-
то потусторонний мир. Мимо проплывают неотличимые друг от дружки грудастые
девочки. В стороне поднимается шум: вокруг одной из стриптизерш завязалась
свалка. Подоспевает охрана, выручает девушку и выводит хулиганов. С
безопасного расстояния мы смотрим, как Лейла, сексуально извиваясь, глотает
огонь на сцене номер три. Наконец Иззи поворачивается ко мне и говорит:
— Джейми, может быть, ты с ним поговоришь?
— Хочешь, чтобы я поработала сводней? — уточняю я.
— Слушай, ты никогда меня не осуждала. Так не начинай сейчас. Я это
сделаю!
Видела бы меня мама!
— невольно думаю я, косолапо ковыляя к соседнему
столику. Что сказать? Назвать ее настоящее имя? Придумать кликуху типа
Золотой Локон? Главное; чтобы во взгляде читалось чувство собственного
достоинства в сочетании с ноткой презрения ко всякого рода грязным ублюдкам.
Это не так-то легко: для грязного ублюдка лицо у Рида Махони удивительно
доброе.
— Я пришла обговорить условия. — Голос звучит до смешного сухо, да
и формулировка под стать не сводне, а какому-нибудь мафиозо.
Он расплывается в улыбке.
— Она согласна?
Я киваю.
— Я ее раньше не видел. Она новенькая?
Снова киваю. Чем меньше слов, тем лучше. Что и как я говорю, вы уже слышали.
— Будьте добры следовать за мной...
Я веду его, согласно инструкциям Лейлы, в заднюю комнату. Не тайное любовное
гнездышко — просто пустующий кабинет. И все равно чувствую себя так, словно
уже никогда не отмоюсь.
Под надзором Лейлы клиент занимает свое место в кресле. Теперь и воротник у
него потемнел от пота. Лучше некуда!
Из густой тени светлой тенью выскальзывает Иззи. Останавливается напротив
него и замирает. Долго, утомительно долго они смотрят друг другу в глаза.
Я оглядываюсь на Лейлу — та только плечами пожимает.
Чем дальше, тем больше мне не по себе. Я вздыхаю с облегчением, когда Иззи
наконец прерывает немую сцену и скользящим шагом подходит к нему. Кладет
руки на его дрожащие плечи, поводит головой, кончиками волос мазнув по
потной физиономии, В ответ он издает стонов котором удовольствие странным
образом сливается со смятением. Она уже готова его оседлать — как вдруг он
хватает ее за локти и вскрикивает:
— Нет, не могу! Только не так! Не хочу... вас... так!
С трудом поднявшись на ноги, лепечет:
— Вот ваша плата... Простите, что побеспокоил...
Иззи поражена. Она смотрит на скомканную в кулаке стодолларовую купюру и
кидается за ним.
— Мне не нужны ваши деньги! — говорит она мягко. Что это стряслось
с нашей Иззи?
Он смущается сильнее прежнего.
— Ну разве что... может быть, угостите нас выпивкой! — предлагает
она.
Он поднимает голову; в глазах надежда. Иззи снисходительно улыбается, берет
его под руку и шепчет:
— Давай найдем здесь какой-нибудь уютный уголок...
Мы с Лейлой таращимся им вслед.
— Что это было? — спрашиваю я.
— Не знаю. Может, у него стратегия такая?
Иззи и Рид уже открыли новую бутылочку
Тейтингера
. Лейла предлагает
оставить их наедине и утаскивает меня в бар.
— Да, многого я еще не знаю о мужчинах! — вздыхаю я.
— Того, чего ты не знаешь, и знать не стоит! — отвечает Лейла.
— Особенно меня удивляет, как они могут после такого... ну, такого
интимного общения вести светские беседы. — За соседним столиком сидит
стриптизерка с клиентом, и до нас долетают обрывки их разговора. Они говорят
о дорожных работах на Пятнадцатом шоссе.
По мне, эта болтовня разрушает все очарование. Как может богиня секса
трепаться о погоде или о повышении цен на парковку?
— Я же говорю, большинство из них просто страдает от одиночества и
приходит сюда поговорить.
— Тебе их не жалко? — спрашиваю я.
— Иногда жалко. Но я стараюсь не грузиться проблемами клиентов — своих
хватает.
— Смотри-ка! Вон тот мужик пришел с подружкой! — Я указываю на
бородача рядом с ослепительной коротко стриженной блондинкой.
— А, эти! Они здесь частые гости. Его возбуждает заигрывать со
стриптизерками на глазах у подруги.
— Ни за что бы на такое не согласилась! — ужасаюсь я.
— Да ей самой нравится.
— Правда?
— Ну да. Она ведь из Дании.
— А-а...
Поразмыслив, я решаю, что эта пара устроилась лучше всех. Сейчас полюбуются
на стриптиз, заведутся как следует, а потом придут домой и натрахаются до
одурения. Не то что остальные здешние посетители, у которых возбуждение, не
найдя выхода, сменяется горькой досадой.
Лейла закуривает свою ментоловую цигарку и просит меня держать сигарету в
перерыве между затяжками — чтобы начальство не заметило.
— А у Иззи с женихом, похоже, весьма свободные отношения... —
усмехается она, выпуская дым в сторону Иззи. Та уже покрывает лысину Рида
поцелуями.
Я не сразу соображаю, что Лейла говорит не о Дейве, а о воображаемом женихе.
Затем вспоминаю, что и у меня — будто бы — есть жених. Врать больше нет сил:
я откровенно рассказываю Лейяе всю историю нашего Проекта Пресли. Лейла
слушает и качает головой.
— Лететь в такую даль, чтобы найти мужчину своей мечты?!
Я киваю.
— Смелые вы девчонки! Желаю удачи!
К нам присоединяется Синдерелла, и Лейла посвящает ее в наш секрет.
— Ничего не понимаю, — удивляется Синди. — Зачем вам
американцы? Ведь у вас в Англии живут джентльмены, вроде Джереми Нортхэма из
Эммы
.
Я объясняю, что Джереми Нортхэм, к несчастью, — скорее исключение, чем
правило, а по сравнению с нашими типичными ухажерами американцы выглядят
куда симпатичнее и воспитаннее.
— Воспитаннее? Шутишь! Вы же там только и делаете, что чай разливаете
да говорите друг другу
спасибо-пожалуйста
! — сообщает мне Синди.
— Ага. А янки только и делают, что едят гамбургеры и палят из
револьверов, — отвечаю я, хотя мне и немного жаль ее
разочаровывать. — Если в двух словах, нам надоело теплое пиво — решили
перейти на ледяной
Будвайзер
!
— И все-таки вы чокнутые! — улыбается Лейла. — Надо нам еще
как-нибудь встретиться, поболтать.
— Да, я так хочу послушать про Европу, — вздыхает Синди. — Ты
в Лондоне была?
— А как же! Давайте так я рассказываю про Англию, а вы делитесь со мной
секретами обольщения мужчин, — предлагаю я сделку.
— Заметано! — отвечают они в два голоса.
Обменявшись со мной номерами телефонов, девочки возвращаются к своему
стриптизу, а я уговариваю Иззи и Рида ехать домой. Какое облегчение — снова
увидеть Одетых людей!
Мы выходим на тротуар, и прямо перед нами останавливается лимузин. В таких
случаях положено шутить:
Это за мной!
Только на этот раз — шутки в
сторону. Водитель приподнимает шляпу, Рид открывает дверцу и приглашает нас
садиться.
— Рид, это очень мило с твоей стороны, но мы живем здесь за углом,
прекрасно доедем на такси, — жеманится Иззи.
— Я не смогу заснуть, если не буду знать, что вы дома и в
безопасности, — отвечает он, подсаживая ее в машину. — В этом
городе полно ненормальных.
Но немногие из них ездят на лимузинах
, — говорю я себе, устраиваясь
на дополнительном сиденье. Внутри лимузин выглядит еще больше, чем снаружи:
оттуда, где я сижу, Иззи и Рид кажутся маленькими, как куколки. Я глупо машу
им рукой и осматриваюсь. Какая роскошь! Красное дерево и хрусталь — эх,
позвенеть бы бокалами! Не будь здесь Рида, мы бы обязательно откинули верх и
с визгом высунули головы наружу; но Рид рядом, Иззи ведет себя так, словно
катается на лимузинах каждый день, и мне остается только следовать ее
примеру. Я лениво откидываюсь на сиденье и кладу руку на ободок дымчатого
окна. Впереди что-то раздвигается.
— Да, мистер Махони? — слышится голос шофера.
— Джейми, вы, должно быть, нечаянно нажали кнопку вызова, —
предполагает Рид. — Ничего страшного, просто нажмите еще раз. Она у вас
под рукой.
— Ой, извините! — говорю я. Присматриваюсь. Передо мной — целая панель кнопок и рукояток.
— Вот эта?
Нас оглушает голос Мэрайи Кэйри.
— Еще раз простите!
Я пробую еще раз. Теперь панель поворачивается, и передо мной оказывается
бортовой компьютер.
— Левее, — терпеливо говорит Рид.
У меня уже дрожат пальцы. Что сделает следующая кнопка? Превратит лимузин в
Бэтмобиль или выпустит ядерный заряд по странам Восточного блока? Я
зажмуриваюсь и жму. Перегородка встает на место. Ф-фу! Засовываю руки под
себя, чтобы избежать дальнейших неприятностей.
— Я и сам не сразу в них разобрался, — улыбается Рид. —
Кстати, Джейми, Иззи говорит, что вы со следующей недели начинаете здесь
работать. В торговле, верно?
Зная Иззи, можно представить, что она ему наплела. Не удивлюсь, если узнаю,
что мы закупаем оптом платья от Тиффани и продаем в Китай. Поэтому я отвечаю
просто:
Да, верно
и, пока не опомнился, атакую его ответным вопросом:
— Вы живете в Лас-Вегасе?
— Нет, просто у меня здесь много работы. Вот сейчас собираюсь купить
квартиру. Денвер от Лас-Вегаса не так уж далеко, но тяжело всякий раз
таскать с собой чемоданы. Будь у меня квартирка в городе, я бы держал в ней
весь гардероб и летал бы с одним портфелем.
— А еще можно купить дом на Барбадосе и держать там купальники! —
прибавляет Иззи, делая вид, что для нее это дело житейское. Но я-то знаю,
что в душе у нее звучит победный клич:
Он богатый!!!
— Хотел бы я как-нибудь свозить тебя на Барбадос, — говорит он и
устремляет на Иззи влажный собачий взгляд, какой обычно приберегают для
безнадежных больных.
К счастью, мне недолго осталось терпеть, через несколько минут лимузин
подъезжает к
Цирку
. Я выхожу первой, чтобы дать голубкам попрощаться
наедине. Шофер, как видно, не из разговорчивых. Мы молча стоим рядом. Пять
минут, десять. Я уже чувствую себя многострадальной горничной при
деспотической хозяйке. Наконец появляется Иззи: изящно выпархивает из
лимузина и протягивает Риду руку для прощального поцелуя. Шикарная сцена!
— До завтра! — вздыхает Рид.
Лимузин растворяется в ночи. Я поворачиваюсь к Иззи и заявляю:
— Нам надо поговорить!
— Ошибаешься, — сияя от счастья, отвечает Иззи, — нам надо
паковать вещички!
ГЛАВА 26
— Добро пожаловать в
Белладжо
! — трубно возвещает швейцар.
Осанистая фигура его исполнена гордости за свою профессию. Да и кто бы на
его месте не возгордился? Над нами — бездонный темно-зеленый купол
оксидированной меди, украшенный филигранными звездами. Под нами — сияющий
мозаичный пол. По левую руку — пруд, обсаженный соснами, и фонтаны, чьим
струям под силу сбивать самолеты. Все в вечерних нарядах — или, по крайней
мере, в платьях для коктейля; в воздухе стоит возбужденный гул празднично
настроенной толпы.
— Как в оперном театре! — восхищается Иззи.
Мы толкаем вертящуюся дверь — тяжелую, дубовую — и попадаем в еще более
роскошный интерьер. Здесь чувствуется запах денег. И
Шанели номер пять
.
После
Цирка
этот запах опьяняет. Мы мигом понимаем, что до сих пор имели
дело с жалкими подделками под истинную роскошь, вроде дешевых духов с
рекламными слоганами типа:
Если вы любите Эсти Лаудер
, полюбите и нас!
Стыдно признаться, но и я вместо настоящего флакона ношу с собой миниатюрный
ценой девяносто пять центов. Причина проста — настоящий не умещается в
сумочке. Но, боюсь, в необъятных номерах
Белладжо
такие оправдания не
принимаются. Я уже вижу, как сторожевые псы, принюхавшись, виснут у меня на
пятках, а у Иззи охрана конфискует поношенную сумочку
Прада
.
Мы останавливаемся, чтобы полюбоваться двумя дамами в вечерних платьях; они
склонились над роялем, и в полированной поверхности его отражаются
драгоценности. Сейчас пять часов — время пить чай: однако на каждую чашку
лапсанг сучонга
здесь приходятся по меньшей мере два бокала шампанского.
— Мечта Золушки! — хихикает Иззи.
— Смотри-ка! Что это там происходит? — спрашиваю я, привлеченная
шумом из казино.
Группа шикарно упакованных мужчин скачут козликами вокруг зеленого стола и
энергично трясут друг другу руки.
— Главное — ничему не удивляться, — одними губами шепчет
Иззи. — Рид потом нам все объяснит.
— А он точно придет? Я все же беспокоюсь...
— Хватит беспокоиться! На Рида можно положиться. Он непременно бы нас
встретил, но у него, переговоры, которые никак нельзя отложить, —
партнер прилетел из Азии и пробудет в Вегасе всего три часа.
Любопытно слышать, с какой уверенностью Иззи говорит о почти незнакомом
человеке. Похоже, ее заинтересовали не только деньги. Могу поклясться, что
между Иззи и Ридом уже возникла некая связь.
— Так чем он все-таки занимается? — спрашиваю я.
— Бизнесом.
— Каким?
— Какая разница? — зевает она и тащит меня к портье.
И все же я полна подозрений. Вид у него, надо признать, совершенно
безобидный — но что за человеком надо быть, чтобы после нескольких часов
знакомства предоставить тебе апартаменты класса
люкс
? Вчера вечером, когда
Иззи объявила о переезде, я ее попросту высмеяла, не сомневаясь, что в
отрезвляющем свете дня все будет выглядеть по-другому. Однако Рид позвонил,
как и обещал, в десять утра и поинтересовался, в котором часу присылать за
нами лимузин.
Вот тут я поняла, что мы влипли. И объявила, что никуда не поеду. Мне это
все не нравится.
Номер со скидкой — хорошо, а бесплатный номер — лучше!
— пропела на это
Иззи, пакуя чемодан.
Я угрюмо молчала.
Мы приехали в Вегас за приключениями — а это что, если не
приключение? — продолжала Иззи. — И вообще, если он гангстер,
значит, создан для меня — обожаю криминал!
Словом, у нее нашлась сотня
за
, а у меня — одно-единственное
против
: мы
его совсем не знаем, доверять ему рано, позволять ему платить за себя не
стоит. Но в сюрреалистическом мире Вегаса разумные доводы звучат не слишком
убедительно. Я представила, как Иззи садится в лимузин и машет ручкой, а я
остаюсь одна в номере с клоунскими обоями... Иззи еще раз произнесла слово
апартаменты
— и я сдалась.
У конторки все идет без сучка без задоринки. Как по первосортному сливочному
маслу. На экране высвечивается имя Рида (
А, так вы гостьи мистера Махони!
)
— и персоналом овладевает суетливое желание услужить: поклоны, заискивающие
улыбки, пальцы так и летают по клавиатуре...
— Такого обслуживания даже в
Холидей Инн
не найдешь! — замечает
Иззи, в ожидании лифта беззастенчиво разглядывая красавчика-коридорного.
Заметив под телефоном белую китайскую пепельницу с золотой буквой
Б
сбоку,
подхватывает ее и сует в сумочку.
— С нынешнего дня, — довольно шепчет она, — останавливаюсь
только в отелях, где есть что стибрить!
— Вы живете в пентхаусе. Дверь на верхний этаж открывается вашим
ключом, — наставляет нас коридорный, вертя в руках жесткий пластиковый
прямоугольник, похожий на кредитную карточку.
Мы раздуваемся от новообретенной гордости. Сперва лимузин, теперь это! Какая
жалость, что в высшем свете не принято визжать от восторга! Мы молча
обнимаемся — и так, сиамскими близнецами, взмываем к сияющим высотам
пентхауса.
— После вас, леди, — коридорный галантно пропускает нас к дверям.
От круглой приемной, словно от городской площади, расходятся во все стороны
широкие лучи коридоров. Коридорный марширует вперед. Мы бежим за ним.
— А вот и ваши апартаменты!
Ваши!
Апартаменты!
Как я мечтала услышать эти два слова вместе!
Он открывает дверь и знаком приглашает нас внутрь.
Господи боже! Целый дом! На тридцать шестом этаже!
— Сейчас я покажу вам, где здесь что... — начинает коридорный.
Но Иззи останавливает его на полуслове.
— Не надо! — твердо отвечает она и дрожащей рукой сует ему п
...Закладка в соц.сетях
