Жанр: Любовные романы
Летим в Лас-Вегас!
Две закадычные подруги, послав к черту все свои неотложные дела и порядком
надоевшие привязанности, решают как следует встряхнуться, а может быть, если
повезет, и подцепить красавчика-миллионера. А где можно найти такого
завидного ухажера? Ну конечно же, в Лас-Вегасе!
Мы летим в Лас-Вегас, чтобы выйти замуж.
Одна загвоздка — женихами пока не обзавелись. Иззи, правда, помолвлена с
одним типом, но с ним под венец не собирается. И все же мы полны оптимизма:
ведь в Лас-Вегасе, по статистике, каждые шесть минут играют свадьбу, и в
воздухе там на семьдесят процентов кислорода приходится тридцать процентов
конфетти. Прибавьте к этому, что гостям Лас-Вегаса чуть ли не вменяется в
обязанность двадцать четыре часа в сутки распивать крепкие напитки, — и
вы поймете, что шансы складываются в нашу пользу. Да и что мы теряем, в
конце концов? Ничего, кроме осточертевшей работы и мужчин, рядом с которыми
чувствуешь себя более одинокой, чем в одиночестве.
Жизнь ткнула нас носом в печальную истину: в последнее время мы совсем
разучились улыбаться — все больше стискиваем зубы. Мечтаем о чуде — да что
толку? Фантазии так фантазиями и остаются. Вот мы и решили взять судьбу за
грудки.
Иззи везет с собой семьдесят два презерватива вместо обычных тридцати шести,
со мной путешествует завернутая в пижаму бутыль
Мармита
— верные
подтверждения тому, что намерения наши серьезны и решимость непреклонна. Без
обручальных колец и новых фамилий мы домой не вернемся.
Спросите, почему в поисках мужей мы летим к черту на кулички? Неужели дома,
в Англии, мужчин не осталось? Остались, как же. Как говорит Иззи.
Милые
девушки, к вашим услугам целые толпы никчемных парней!
А нам по двадцать семь лет, и для никчемного замужества мы уже староваты.
— Вон он! — визжит Иззи, углядев с высоты двенадцати тысяч футов первый огонек Лас-Вегаса.
В следующий миг одинокий светлячок взрывается сверкающим, переливающимся
неоновым покрывалом. Мы дружно ахаем и до боли сжимаем друг дружке руки.
Свободной рукой я хватаюсь за сердце, чтобы оно ненароком не выпрыгнуло, из
груди. Кажется, словно распахнулся заплесневелый пиратский сундук, и нашему
взору открылись несметные сокровища: таинственное зеленое свечение
Эм-Джи-
Эм Гранд
, розовые и оранжевые вспышки
Фламинго Хилтон
, сияющее золото
Залива Мандалай
, отполированный до блеска черный камень
Луксора
...
Какая красота! Глаза мои наполняются слезами, и огни внизу начинают
кружиться, словно в калейдоскопе.
— Не могу поверить, что мы здесь! — шепчу я.
— А я не могу поверить, что здесь столько огней! — восхищенно
говорит Иззи: она вытягивает шею, чтобы охватить взглядом россыпь
драгоценностей на темном покрывале пустыни. — Похоже, в Лас-Вегасе все
улицы главные!
Конечно, и до нас доходили слухи, что за миражным блеском Лас-Вегаса
скрывается рутинная жизнь, что рядовые американцы растят здесь детей,
которые ходят в школы и в колледжи, а кое-кто, говорят, даже подстригает
газоны. Но скучная реальность тихих пригородов нас не интересует. Мы хотим
поверить в волшебную страну, где никто не работает с девяти до пяти, где
посуда моется сама собой, а глажение одежды преследуется по закону — ведь
утюгом можно расплавить блестки!
Наша цель — замужество: но это не значит, что мы откажемся от священных
безумств и не станем причащаться порокам Города Греха. Мы бежим от
реальности туда, где мужчины гуляют в костюмах египетских фараонов и никто
не заглядывает им под юбки; туда, где за одну ночь можно встретить пятерых
двойников Тома Джонса, а под конец — его самого, настоящего. Мы хотим
гладить белых тигров Зигфрида и Роя. Хотим ходить по магазинам, где
продаются темные очки
под Элвиса
с приклеенными к дужкам пышными бачками.
Хотим покататься на движущихся тротуарах, полюбоваться на новобрачных, в
одежде которых элегантно сочетаются кружевные подвязки с обрезанными
джинсовыми шортами... И еще одно тайное желание, сугубо личное: хочу
посмотреть на людей, у которых больше долгов, чем у меня!
— Добро пожаловать в пекло! — объявляет Иззи, когда, получив
багаж, мы вываливаемся на улицу. — Пройди-ка вперед, Джейми, похоже, мы
встали прямо напротив горячего воздуховода.
Мы оттаскиваем чемоданы. Однако ощущение по-прежнему такое, словно вся
команда салона
Видал Сассун
взяла нас в кольцо и включила фены. С
облегчением мы падаем в такси.
— Боже правый, откуда такая жара?
Таксист бросает на нас усталый взгляд и вздыхает:
— От солнца.
— Так вот, оказывается, куда мы приземлились! — фыркает Иззи.
Восемь вечера — и не меньше тридцати пяти по Цельсию. В новостях по радио
рассказывают о двухлетнем мальчугане, который, упав на мостовой, не сумел
быстро встать на ноги и получил ожоги второй степени.
— С выпивкой подождем, пока не окажемся в помещении с
кондиционером, — заключает Иззи.
Аэропорт совсем рядом с городом: не проходит и нескольких минут, как мы
въезжаем в ослепительное радужное царство. Наши вопли и визги переходят в
ультразвук Удивительно, каким восторгом могут наполнить душу обычные
разноцветные лампочки! Представьте себе теплую прелесть рождественской елки
в сочетании с завораживающей магией костра. Должно быть, нечто похожее
испытывал известный лондонский денди Красавчик Бруммель, когда распахивал
дверцы своего гардероба.
— А вон статуя Свободы! — зевнув, сообщает водитель и указывает
нам на
Нью-Йорк
.
Казино
Нью-Йорк
, разумеется. Мы видим уменьшенные копии нью-йоркских
небоскребов, обвитые, словно алой лентой, неоновой вывеской.
—
Дворец Цезаря
, — кивает налево шофер. — Шикарное место!
— Ух ты!
Мы выворачиваем шеи, чтобы взглянуть на колонны высотой до небес, массивные
статуи и золотую эмблему на фронтоне. На тротуаре — толпа глазеющих туристов
в полном обмундировании: неподъемные бутылки коктейля
Маргарита
, пурпур
солнечных ожогов и перманент, который следовало бы запретить еще в
семидесятых.
— Смотри, Нил Седака! — взвизгивает Иззи.
— Где? — ахаю я.
— Да нет же, дурочка, на афише!
— А вон Кристел Гейл!
—
Эре, Уинд энд Файер
! — Тейлор Дэйн!
Мы несемся мимо афиш, едва успевая разглядеть и выкрикнуть вслух знакомые с
детства имена и названия.
— Звезды прежних лет не гаснут, они просто дают концерты в Лас-
Вегасе, — вставляет свое веское слово шофер.
Мимо проплывает восточная вязь синих огней
Дворца Империал
.
— Где же наш отель? — голосом капризной девочки спрашивает Иззи.
— Немного подальше. Да вы увидите — такая розовая металлическая крыша.
—
Цирк зажигает огни! — Иззи корчит кислую рожу. — Джейми,
я-то думала, ты не любишь клоунов!
— Верно, — отвечаю я. — И в медведях, ездящих по канату на
Одноколесном велосипеде, тоже ничего веселого не вижу. Зато в Цирке
в
отличие от остальных отелей нашлись свободные места.
— Твоя правда, — соглашается Иззи. — Ладно, какая разница,
где жить? Не все ли равно, где я встречу своего миллионера?
Тут таксист фыркает себе в бороду — точнее, в щетину.
— Прошу прощения? — интересуюсь я причинами его веселья.
— В Цирке
вы никаких миллионеров не найдете! — сообщает
он. — Там останавливаются одни толстые мамаши с детишками да еще
гангстеры из Лос-Анджелеса.
Ну вот. Началось. Почему, интересно, ко мне так подходит поговорка Благими
намерениями дорога в ад вымощена
? Перед глазами всплывает усмешка моей
сестрицы Надин... Но я делаю глубокий вздох и успокаиваюсь.
— Если вас интересуют денежные мешки, поезжайте-ка в Лас-Вегас Хилтон
или в Дезерт Инн
... — Он бросает на нас критический взгляд и
уточняет: — Хотя нет, это для вас чересчур шикарно.
Что такое? Кажется, нас хотят оскорбить! Но шофер вовремя меняет тему:
— Ладно, девчонки, я вам подскажу, где искать. Деляги из казино
собирают с ваших любимых миллионеров неплохой урожай. Это серьезный,
налаженный бизнес. Им вовсе не с руки, чтобы к рулетке нечаянно-негаданно
подрулил какой-нибудь осел-турист, поставил свои два доллара на пятнадцать,
потому что пятнадцатого числа сдохла любимая болонка его тещи, и спутал им
все карты! Так вот, знаете, что они там, в казино, делают, чтобы избежать
таких вот досадных случайностей?
— Что? — спрашиваем мы хором.
— Тем, кто играет по крупной, выделяют личные игровые VIP-зоны. Обычно
они просто отгорожены барьерчиком, так что есть возможность посмотреть на
богатеев за работой.
Иззи издает восхищенный возглас. Должно быть, ей нравится идея собрать
богатеньких Буратино в кучку и загнать в VIP-стойло.
— Счастливой вам охоты, — заключает таксист. — Хотя эти
ребята обычно ни на кого, кроме крупье, и не смотрят.
Тем временем мы въезжаем в ворота и сворачиваем вправо, куда указывает
вытянутой рукой здоровенный светящийся привратник с торчащими из-под
цилиндра оранжевыми космами.
— А это Клоун-Везунчик. На него пошла почти миля неоновых трубок.
Мы издаем вежливое О-о-о!
.
— Хм... Хотя, похоже, вам на это плевать с высокой крыши!
Он прав. Куда интереснее слушать про места, где водятся миллионеры.
Мы вкатываемся под балдахин, расцвеченный миганием красных и золотых огней.
— Такое чувство, — в восторге шепчет Иззи, — словно стоим у
входа в летающую тарелку и нас сейчас заглотнет!
Швейцар в ливрее униформиста из цирка открывает дверь и раскаленный, будто
из печки, воздух снова обжигает наши бедные легкие. Но ненадолго.
Кондиционирование в отеле просто арктическое будь мы персонажами из
мультика, во мгновение ока превратились бы из тающих снеговиков в ледяные
скульптуры. Нам случалось слышать, что в казино воздух накачивают
кислородом, чтобы посетителей ночами не тянуло ко сну; но, похоже, здесь еще
и экспериментируют с криогеном, стараясь сделать игроков бессмертными!
— Регистрация у них вон там, — стуча зубами, сообщает Иззи.
Мы нервно переглядываемся. Таксист обрисовал нам
Цирк
в самых мрачных
красках, и мы уже ждем, что стены здесь оклеены картонками из-под попкорна,
а пол посыпан опилками. Но нет: мы входим в фойе, сверкающее золотом и
царственным пурпуром, с бархатными шезлонгами, щедро украшенное фресками
ручной работы. Правда, все, кроме нас, облачены в джинсы, которые впору
носить гиппопотамам. Но уберите отсюда гостей — и получится просто шикарное
местечко!
Портье с эспаньолкой знаком подзывает нас к стойке и вносит наши имена в
компьютер.
— О, мисс Миллер! Кажется, наш отдел по связям с общественностью
оставлял для вас пакет документов. Вы из газеты? — У него загораются
глаза.
— Я... э-э... ну, в общем...
— Перед вами лучший автор рубрики
Природа и мы
в журнале
Экспресс и
Эхо
! — представляет меня Иззи.
Портье потрясен, а я не тружусь объяснять, что вообще-то до недавних пор
работала на станции пейджинговой связи, а мои редкие вылазки в журналистику
больше, чем на хобби, не тянут. Теперь все изменится. Если повезет, из Лас-
Вегаса я вернусь уже не той, что была. Если повезет.
Переключившись на автопилот, портье перечисляет нам разнообразные рестораны,
удобства и развлечения отеля. Затем достает карту, на которой изображены
неисчислимые крылья, башни и пристройки. Оказывается, в
Цирке
три тысячи
семьсот сорок четыре номера — и только один из них наш. М-да, похоже, не
суждено нам больше встретиться со своими чемоданами!
Мы предъявляем кредитные карточки и подписываем регистрационную форму: Иззи
Ингем и Джейми Миллер.
— Только подумай, возможно, мы в последний раз подписываемся девичьими
фамилиями! — бодро восклицаю я.
— Да уж, скоро я стану миссис Копперфилд! — бормочет Иззи.
Я улыбаюсь, вспоминая, какую фотографию подарили ей на прощание сослуживцы.
Вырезали из журнала старый снимок Дэвида Копперфилда под ручку с Клаудией
Шиффер и поверх лица супермодели наклеили фотку Иззи. — Если бы у меня
появились такие волосы, я бы поверила в чудеса! — вздыхала тогда Иззи,
переводя взгляд с сумрачной физиономии великого мага на роскошную золотую
гриву мисс Шиффер.
Волосы Иззи — трагедия ее жизни. Глядя на них, хочется спросить словами
рекламы:
Что у вас с головой?
На ощупь они напоминают солому. Настолько
пропитаны лаком, что Иззи, по ее собственным словам, живет в вечном страхе:
не вспыхнуть бы от чьей-нибудь случайной сигареты. Концы волос секутся. Цвет
не поддается определению. Иззи блондинка — в этом сомнений нет; но вот
точнее... Иногда они цвета светлого меда, иногда бесцветные, словно
перекисью травленные, а иногда Иззи выскакивает из ванной с диким воплем:
Розовые! Господи боже, они розовые!!
В юности Иззи увидела рекламу шампуня
Тимоти
— это воспоминание до сих пор
не дает ей покоя. Много лет она ищет сверхстойкую краску для волос оттенка
нордический блондин
. А также средство для укладки, которое изменит ее
жизнь. Но, увы, никакие муссы, гели и сыворотки не в силах превратить ее
чахлую и беспорядочную растительность в золотые локоны фотомоделей.
Однако Иззи не падает духом и носит ненавистную шевелюру с гордо поднятой
головой. Самое интересное, что мужчины не возражают. Даже гладят по голове,
не опасаясь навеки запутаться в убийственном переплетении прядей. Иззи
воплощает вековечный мужской идеал
длинноволосой блондинки
— а больше им
ничего и не нужно. Вот почему, сколько бы Иззи ни восклицала:
Лучше мне
облысеть!
— она никогда не согласится постричься или вернуть волосам давно
забытый естественный цвет.
Если не считать волос, то Иззи просто куколка. Хороших манер порой недостает
— зато сексапильности с избытком. Когда перед отъездом мы прощались с
друзьями, едва ли не в каждом пожелании, обращенном к Иззи, слышались намеки
на самую знаменитую часть ее тела:
Снимешь лифчик — и Лас-Вегас твой!
,
Крутизна твоих холмов затмит Гранд-Каньон!
— и тому подобное. А ведь
нельзя сказать, что у нее какой-то выдающийся бюст. Не такой, что появляется
в комнате на десять секунд раньше своей хозяйки. Просто у Иззи особый
талант. Кто-то составляет букеты, кто-то обставляет квартиры — а у Иззи дар
выгодно подавать грудь. Просто удивительно, чего можно добиться каким-нибудь
вырезом, молнией, расстегнутой пуговичкой! Не говоря уж о лифчиках на размер
меньше — чтобы стояла торчком.
Втайне я восхищаюсь Иззи и немного завидую ее обаятельной стервозности. На
домашнюю кошечку она не похожа — нет, Иззи из тех, кто гуляет сам по себе.
Что бы с ней ни приключилось, она и не подумает конфузиться и всегда выйдет
сухой из воды (пусть даже и с женихом на буксире), а все благодаря острому
язычку! Остроумие в сочетании с роскошным телом мужчин просто бьет наповал.
Добавьте сюда умение тонко льстить — и не удивляйтесь, что через десять
минут знакомства очередной кавалер уже воображает себя влюбленным по уши.
Конечно, Иззи мало подходит под традиционный стереотип
лучшей подруги
.
Слишком много в ней откровенной сексуальности, слишком уж она нацелена на
мужчин (
Причем на всех подряд
, — добавляют некоторые). Среди знакомых
о ней ходит такая прибаутка:
Скажи ей пастель
— она услышит постель
,
скажи плачу за ужин
— ты тот, кто ей нужен!
Словом, я знаю людей куда
добрее, симпатичнее и надежнее Иззи. Но не знаю ни одного, с кем было бы так
весело. Она сбивает меня с пути истинного — а я и рада!
Последние пять лет мы снимаем квартиру на двоих, а вообще-то дружим с
первого класса. (С ума сойти — я знала Иззи, еще когда она была
девственницей!) Познакомились мы на елке в Плимуте. Санта-Клаус спросил, нет
ли в зале девочек, чей день рождения приходится на рождественские каникулы —
и одновременно со мной выкинула руку девчонка из третьего ряда. Под
восторженное кудахтанье родителей мы поднялись на сцену, где Иззи принялась
в лучших традициях Лолиты заигрывать с бородатым дедулей. Разумеется,
команду
рождественских
мальчишек мы разбили в пух и прах. А потом уплетали
за обе щеки призовые конфеты. Только леденцовые браслетики оставили на
память о своем триумфе.
Последние двадцать лет эти сладкие сувениры, так никем и не тронутые,
покоились в недрах туалетных столиков. Сейчас они упакованы вместе с прочим
нашим багажом.
Иззи принимает ключи от номера и подмигивает портье мол,
ты знаешь, где
меня найти!
. На руке у нее блестит браслет — другой, серебряный. Двенадцать
лет назад мамы, сговорившись, подарили нам на день рождения одинаковые
украшения. С тех пор мы каждый год ритуально обмениваемся браслетами. В
восемнадцать лет нас захватила лас-вегасская лихорадка. Я подарила Иззи
миниатюрную голову Элвиса, а она мне — счастливые игральные кости. Вот мы
наконец и здесь: сколько же времени понадобилось, чтобы осуществить свой
Проект Пресли! Никогда бы не подумала, что добираться до пункта назначения
мы будем целых девять лет, и не смогла бы угадать, что задержит нас в
пути...
Но довольно об этом. Ночь только начинается, и мы намерены повеселиться.
— Я знаю, что этого лучше не делать, — шепчет мне Иззи, — но,
может, все-таки рискнем?
Отправляясь в Лас-Вегас, мы поклялись Друг другу держаться подальше от
игорных столов. И вот, пожалуйста: не успели добраться до лифта, а чертенок
Иззи уже показал рожки. Разумеется, крупный выигрыш пришелся бы кстати:
однако нам не улыбается закончить свою одиссею в
секонд-хенде
, уговаривая
хозяина подороже оценить наши косметички... А, ладно, небольшая доза
адреналина делу не повредит!
— Только больше десяти долларов не ставим, — отвечаю я. —
Лишиться чести в первую же ночь я еще согласна, но денег — ни за что!
Не успеваем войти, как на нас обрушивается клик-клак-стук-бряк нескончаемых
игральных автоматов — словно колотит по своим инструментам сотня обезумевших
барабанщиков. Справа раздается оглушительный звон — сыплются на поднос
монеты.
— Вот это, я понимаю, музыка! — улыбается до ушей Иззи.
Огромный зал полон старух. Старухи в цветастых блузках сидят перед
автоматами и механически скармливают им четвертаки. Иные играют на двух
машинах сразу: пустые глаза их перебегают с одного экрана на другой, и
выражение лица не меняется даже при выигрыше. Все, кто пишет о Лас-Вегасе, в
один голос уверяют, что эта толпа старух у автоматов внушает стороннему
зрителю тревогу и уныние. Но мы не чувствуем ни того ни другого. Мы
счастливы.
— Подумать только, — восклицаем мы без тени иронии, — ведь
это все настоящее!
Мы покупаем жетонов на двадцать баксов — нас ведь двое — и легкой охотничьей
походкой крадемся по залу, надеясь почувствовать
свой
автомат.
Мимо
Легких деньжат
я прохожу спокойно. Меня интересует мой знак Зодиака.
К несчастью,
Стрелец
занят, так что я устраиваюсь напротив автомата
Рубиновые туфельки
с игрой по мотивам
Волшебника страны Оз
. Машина
глотает долларовый жетон и, покрутившись немного, вознаграждает меня отдачей
в десять долларов. Я дрожу от возбуждения. Оглянувшись вокруг, замечаю, что
люди пользуются пластиковыми стаканчиками, стоящими наверху, на автоматах:
беру такой стаканчик и, пыжась от гордости, пересыпаю в него свой выигрыш.
Мне приходит в голову недурная идея: собрать стаканы с логотипами всех
казино и разводить в них цветы. Классный китч получится!
Ладно, повеселились — и хватит. Пора возвращаться к Иззи... Кстати, а где
она?
Двадцать минут я высматриваю Иззи в приделах игральных автоматов, среди
одинаковых машин и таких же одинаковых игроков. Наконец, свернув не в ту
сторону, оказываюсь в галерее детских игр — по пояс в малышне. И тут, как
видно, сама Вселенная решает испытать мое упорство. У противоположной стены
зала является мне мое последнее искушение: юноша-ангел, звездный мальчик в
нимбе золотых кудрей направил стрельчатые ресницы в мою сторону и не отводит
взгляд.
Я оглядываюсь, ожидая обнаружить позади себя какую-нибудь пятнадцатилетнюю
куколку в стиле Бритни Спирс — с голым животом и в полной боевой раскраске.
Но сзади — никого и ничего, кроме банка видеоигр.
Я смотрю вправо и вижу, как маленький мальчик забрасывает мяч в мини-
баскетбольную корзину. Перевожу взгляд на блондинистого ангела. Сомнений нет
— небесное дитя смотрит на меня.
Я смотрю влево и вижу, как другой маленький мальчик колотит по колышкам
деревянным молотком. Пере вожу взгляд. Мой ангел смотрит на меня, и в
глазах его — жажда, которую ни с чем не спутаешь.
Ну не фантастика ли? — думаю я в восторге. — Может, не такая уж я
старая кляча и рано думать, что личная жизнь не удалась?
Я старше, и он, разумеется, ждет, что я сделаю первый шаг. Я пробираюсь
через зал — он стоит у выхода, возле эскалаторов — и бросаю ему взгляд,
означающий:
Смелее, я вся твоя!
Он робко придвигается ближе. Смущается, бедняжка!
— Э-э... — начинает он.
— Да? — ласково подбадриваю я.
— Я только хотел спросить...
— Да-да? — Я лучезарно улыбаюсь, млея от сладкого предвкушения.
— Видите ли, охранник не пускает меня в игровой зал без
взрослых... — мямлит он.
Я готова рыдать от счастья.
— О, конечно, я...
— Так вот, вы не могли бы сказать, что вы моя мама?
У меня отвисает челюсть. Вот паршивец! Это сколько же, он думает, мне лет?!
А паршивец, не заметив моего внезапного окаменения, продолжает канючить:
— Вы просто зайдите со мной вместе...
Не все матери, втаскивают сыновей в игровой зал за ухо. Но мне кажется, в
данном случае эта деталь прибавит нашей сцене достоверности.
Направляясь в сторону главного зала, я размышляю о том, что означало
унижение, претерпленное мною от малолетнего ангелочка. Может быть, это знак,
что пора завязывать с юнцами и искать солидного спутника жизни?
Да-да, наизусть знаю все эти милые шуточки.
Он у тебя что, в вечерней школе
учится?
,
Только семнадцать? Какая прелесть: вы сможете вместе отметить его
совершеннолетие!
Очень смешно.
Обычно я просто улыбаюсь таким замечаниям и тут же о них забываю. Но, правду
сказать, мне стало очень не по себе, когда Брента спросили, как он сломал
руку, а он ответил:
Упал, когда гонял на скейтборде
.
Бренту было девятнадцать, он был взрослым, но такой ответ сразу поставил его
на уровень ученика начальной школы. Те, кто это слышал, еще долго бросали на
меня укоряющие взгляды, в которых ясно читалось:
Связался черт с младенцем.
Оставь мальчика в покое, он еще в игрушки не наигрался
.
Пусть внешний мир не принимает таких отношений всерьез — я утверждала и буду
утверждать, что с юношей иметь дело куда приятнее, чем со зрелым мужчиной.
Любовник, которому не исполнилось двадцати, ничего от тебя не требует,
никуда не тащит — просто наслаждается жизнью рядом с тобой. И это не
единственный плюс. Плюсов в таких отношениях не меньше десяти.
Итак, десять положительных сторон романа с тинейджером:
1. Все его бывшие подружки — школьницы и по субботам вкалывают в
Макдоналдсе
, так что нет опасности где-нибудь на одну из них
наткнуться.
2. У него чудесное стройное тело: детская пухлость осталась позади, а
пивного живота
еще лет пять можно не опасаться.
3. Печального опыта в личной жизни у него на десять-двадцать лет
меньше, чем у среднестатистического взрослого, так что он не очерствел
сердцем и не боится рисковать.
4. Всякий юноша мечтает о романе со зрелой женщиной, и вы — воплощение
его эротических фантазий.
5. Он пробуждает в вашей душе ребенка — резвого, игривого, живущего
сегодняшним днем. Рядом с ним просто нельзя оставаться взрослой — иначе
сразу почувствуете себя его мамочкой.
6. Он уверен, что за свой век вы перепроб
...Закладка в соц.сетях
