Жанр: Любовные романы
Летим в Лас-Вегас!
...— Ты же знаешь, как это бывает, — вздыхает Иззи. —
Переворошишь весь гардероб, выберешь себе самое облегающее и сексуальное,
идешь гордая такая. Входишь — а остальная публика одета так, что ты по
сравнению с ними словно в парандже явилась.
Кстати, о моде. В Лас-Вегасе я уже успела поразиться двум вещам. Во-первых,
моды как таковой здесь не существует: по улицам гуляют люди, одетые, словно
на маскараде, в костюмы всевозможных стилей и всех времен — от начала века
до дня сегодняшнего.
Во-вторых, хотя доход казино составляет миллионы, владельцам, по-видимому,
жалко выложить двадцать фунтов на униформу служащим. Они могли бы одевать
свою команду в форму от
Дольче и Габбана
— а вместо этого упаковывают
несчастных в полиэстер (в такую-то жару — боже правый!) и в жесткие
крапчатые пиджаки, которые даже с интерьером не сочетаются. Об официантках и
не говорю — на их накрахмаленные балетные пачки просто смотреть страшно.
Вчера вечером по дороге в туалет я услышала от бармена, что гангстер Багси
Сигел, когда открыл
Фламинго Хилтон
, нарядил всех своих служащих — даже
уборщиков — в смокинги. Вот это, я понимаю, класс!
Мы решаем вознаградить себя за сегодняшнюю беготню отдыхом в бассейне и
отправляемся в номер переодеваться. Пока Иззи балансирует одной ногой на
унитазе, а другой на бортике ванной и пытается рассмотреть в зеркале свое
мини-бикини, я натягиваю цельный черный купальник, шорты и опускаюсь на
кровать, стараясь не смотреть в сторону телевизора, чтобы ненароком не
поймать в стекле свое отражение. Один взгляд — и все будет кончено,
храбрость испарится без следа. Мое тело не создано для разглядывания при
ярком свете.
— Готова! — объявляет наконец Иззи, обвязав вокруг талии
полупрозрачный саронг. Я со вздохом плетусь за ней.
Могло быть и хуже. Разумеется, у воды нежится пара-тройка юных дев с
плоскими животами, безупречной кожей и скучающими личиками невостребованных
фотомоделей — без таких девиц не обходится ни один бассейн. Но в основном
здесь развлекаются семьи — пузатые папаши, оплывшие мамаши и их пухлые
детки. Здорово, когда люди не стесняются своего веса! Меня не раздражают
вольготно разлегшиеся толстые тетки — наоборот, хочется им сказать:
Так
держать!
Им-то хватает духу не стыдиться себя. А вот моя мнительность в
глазах любого, кто хоть мельком на меня взглянет, читает:
Нет денег на
липоксацию — так не раздевайся, не порти людям аппетит!
Поэтому я стараюсь
не обнажаться на людях. По крайней мере, выбираю для этого места, где мне ни
с кем бы не захотелось заигрывать.
Иззи совсем другая. Ей ни с кем не заигрывать — все равно что на свете не
жить. Место и время значения не имеют. Если никто не падает к ее ногам с
первого взгляда, она пробует ёше и еще. Флиртоголичка — что с нее
взять! — Пойдем на другую сторону, здесь слишком много детишек, —
предлагает она и тащит меня на другую сторону, где, разумеется, сидит ее
предмет. Сегодня это одинокий меланхолик средних лет, устроившийся в углу с
книжкой Джона Гришема...
Мы расстилаем полотенца и, внезапно возжелав тени, устраиваемся под
солнечным зонтиком. Подходит официантка: мы заказываем два дайкири — один
манговый, другой земляничный. Ледяная мякоть манго освежает и успокаивает,
но недостаточно; решившись наконец, я покидаю свое прибежище и плюхаюсь в
бассейн. Стоит моему целлюлиту скрыться под водой — и чувствую себя другим
человеком. Я плаваю взад-вперед, ныряю, плескаюсь и резвлюсь, словно
тюлененок. Что за блаженство! Стоит закрыть глаза — и передо мной всплывает
прекрасная улыбка Зейна. Я совершенно счастлива, и, как всегда в редкие
минуты счастья, очень хочется позвонить маме — должно быть, для того, чтобы
хоть чем-то возместить многолетние бесплодные рыдания у нее на плече.
Тем временем Иззи — вот кто рожден загорать на борту яхты — устраивается на
бортике, непринужденно болтая ногами в воде. Я замечаю, что она гонит волну
к почитателю Гришема, а как только он поднимает глаза, восклицает с невинным
видом:
— Ой, я вас забрызгала? Извините!
Держу пари, он ей ни капельки не нравится — просто надо же чем-то заняться,
пока загораешь.
Вылезать из воды чертовски не хочется, но на берегу ждет вторая порция
дайкири. Вместе с невеселыми мыслями о профессии Зейна. Могло быть и хуже,
говорю я себе. Он ведь мог оказаться перспективным бизнесменом.
— Знаешь что? — говорю я, ощутив внезапный прилив отваги. —
Зейн будет мой!
— Вот молодец! А потом ты должна будешь выйти за него замуж! —
подхватывает Иззи.
— Что? А это зачем?
— Ну, помимо того, что мы, собственно, за этим сюда приехали...
— Ах да, верно.
— Представь себе физиономию Надин!
— Боже ты мой! — восклицаю я в восторге.
Иззи приподнимается на локте и злорадно улыбается. — Вообрази только:
приходите вы с Зейном к ней на ужин, и кто-нибудь из ее прилизанных дружков-
финансистов спрашивает:
Джейми, а чем занимается ваш муж?
А ты отвечаешь:
Каждый вечер снимает штаны перед незнакомыми женщинами!
От такой картины у меня теплеет на сердце.
— Знаешь, что ее по-настоящему потрясет?
— Что же?
— Если окажется, что он живет на трейлерной стоянке.
— Точно! — вопит Иззи.
— У дверей мы привяжем на гнилой веревке огромного лохматого пса. А я
буду сидеть на ступеньках в майке, из-под которой видны бретельки лифчика,
и, положив ногу на колено, ковырять свои мозоли!
— Правильно! А еще у тебя будет платье в горошек.
— Одно-единственное! Все заляпанное слюной и рвотой наших детей, вечно
страдающих животом, поскольку кормят их исключительно бутербродами с
арахисовым маслом и плавлеными сырками!
— А как ты назовешь милых крошек? — Венди и Рональд-Макдоналд — в
честь наших любимых ресторанов!
Иззи заливисто хохочет.
— Зейн бросит свой сценический псевдоним и вернет себе настоящее имя —
Брайан!
— Ах ты мерзавка! — смеюсь я. — Но я его все равно не
разлюблю.
— Даже если он потеряет работу в
Стардасте
и вернется к прежнему занятию — угону автомобилей?
— Как можно не любить человека, который после бритья освежает кожу
машинным маслом? И потом, ради меня он пойдет на все — может, даже
вытатуирует у себя на загривке мое имя!
— С ошибкой! — добавляет Иззи.
От смеха на глазах у меня выступают слезы.
— Ну а я тем временем охомутаю своего миллионера! — рыдающим
голосом продолжает она.
— Но каждые две недели мы будем навещать тетушку Иззи в ее
особняке! — угрожаю я.
— Я буду встречать вас в дверях в бархатной пижаме цвета фуксии и в солнечных очках от Версаче.
— Потягивая мартини, хотя на дворе всего три часа дня.
— Ха! Может, я и пьяница, но отличная хозяйка — все кресла и диваны у
меня прикрыты от твоих милых крошек пластиковыми чехлами!
— Однако маленькую мисс Венди ты обожаешь и разрешаешь ей садиться, где
она захочет.
— И отдаю ей свои старые топики и мини-юбки.
— А я запрещаю ей их носить!
Зачем это тебе? — говорю я
ей. — Хочешь вырасти такой же распутницей, как тетушка Иззи?
А она
смотрит на твой особняк, смотрит на мою консервную банку и кричит в ответ
ДА!!!
Иззи совершенно счастлива.
— Перед тем как попрощаться, я провожу вас через детектор металла,
чтобы проверить — не стянули ли вы что-нибудь из столового серебра?
— Но время от времени, когда ты добрая, позволяешь мне засунуть в трусы
ложку-другую!
Над этим кошмарным видением мы покатываемся до тех пор, пока Иззи не
заявляет, что у нее от смеха заболел живот.
— Скорее бы! — шепчу я, не в силах спрятать улыбку. — Не могу
ждать!
ГЛАВА 12
Когда же в последний раз я так волновалась? Ах да, в парке аттракционов,
когда вошла в
Дом с привидениями
. Там, кстати, тоже было темно. Я
нащупываю руку Иззи и крепко сжимаю.
— Скоро они там? Не могу дождаться! — шепчет она.
И в тот же миг динамики взрываются музыкой. Наши кресла вибрируют в такт
оглушительному грохоту. По залу шарят ослепляющие прожектора.
Гром музыки чуть стихает, и перед нами вырастает темная фигура. Вспышки
света выхватывают из темноты то широкую грудь, то мощный бицепс, то
сверкающий рогатый шлем.
— Что, заждались? — ревет голос из динамика.
— Да-а-а!!! — вопит сводный женский хор.
— Тогда встречайте новый подарок от
Золотых Парней
!
— Который это, который? — спрашивает Иззи и вытягивает шею,
пытаясь разглядеть викинга на сцене.
Викинг выходит в круг, очерченный прожектором, и под звуки последнего хита
Бон Джови принимает позы, заимствованные из глянцевых журналов по
культуризму.
— Хорошего человека должно быть много — гласит народная
мудрость! — ухмыляется невидимый конферансье. — Приветствуйте
скандинавского жеребца Ларса! Ради вас он готов скинуть доспехи!
Зал оглушительно визжит. Для начала Ларс избавляется от кроличьих шкурок,
свисающих с пояса. Затем скидывает шлем. Взъерошив белокурые волосы, бросает
в зал страстный взгляд из серии:
Это еще что, не видали вы моего длинного
меча!
— Это он! — вопит Иззи. — Мой блондин! Смотри! Он в жизни еще
красивее, чем на плакате!
Тяжелый рок плавно переходит в знаменитую Элвисову
Одну ночь
. Иззи-так и
скачет на стуле.
— Все, что я хочу, — громко подпевает она, — все, что я
хочу, — одну ночь, только одну ночь с тобой!
Викинг расстегивает замшевые штаны.
— А можно и две! — добавляет Иззи прозой. — Или даже три!
Свет меркнет. Плавки Ларса начинают светиться в темноте.
— Да что я говорю — две, три! Отпуск — не меньше!
— Не правда ли, похож на Шварценеггера? — спрашивает подругу наша
соседка, дама лет шестидесяти, с макияжем, как у Клеопатры.
— Я бы не отказалась закончить этот вечер с ним! — отвечает ее
седовласая подружка.
Глядя на них, я вспоминаю анекдот про эксгибициониста и двух старушек:
Милочка, зачем ему эта штучка?
—
Ах, душечка, когда-то я знала... вот
склероз проклятый!
Шоу сколочено на славу, конферансье много и смешно шутит (в самом начале он
объявил:
Сегодня вы не увидите здесь только двоих... мужа и любовника!
— к
большому удовольствию зала), а сами мужчины просто великолепны! Слава богу,
здесь нет надоевших латиноамериканцев, загорелых до черноты, с блестящими,
словно облитыми маслом телами. Все, кроме Ларса (который и вправду ОГРОМЕН),
среднего роста, но отлично сложены. Однако мне не терпится посмотреть на
Зейна: Я верчусь в кресле, а когда на сцену выходит четвертый Золотой Парень
в костюме ковбоя и начинает скидывать джинсы, нетерпеливо спрашиваю вслух:
— Ну где же он?
— А вы кого ждете? — любезно интересуется Клеопатра.
— Зейна. Такого, с черными волосами до плеч и...
— Он выйдет через одного, — прерывает меня Клеопатра. — Самое
лучшее они приберегают напоследок.
Присмотревшись, я замечаю, что ее роскошные белокурые локоны — парик. Но
больше всего меня потрясает количество драгоценностей: это ж надо столько на
себя нацепить!
Несколько минут спустя Клеопатра кладет мне на плечо унизанную кольцами руку
и радостно провозглашает:
— А вот и он!
На сцену вихрем вылетает Арабский Воин: свист бичей, трепет ткани, из-под
золотого тюрбана сверкают огненные темные глаза, рот и нос закрыты шелковым
шарфом. Он двигается под экзотическую музыку: просторные одежды струятся и
одна за другой падают на пол. Вот Зейн скидывает с плеч узорный кафтан; вот
разрывает на груди рубашку и открывает нашим взглядам божественный
мускулистый живот. Не могу поверить, что я уже видела это чудо! Не могу
поверить, что сидела с ним рядом и болтала, как со старым приятелем! Не могу
поверить, что вдыхала его запах! Одним движением он сбрасывает широкие
атласные шаровары и остается перед нами в одних высоких сапогах, золотых
плавках с блестками, тюрбане и браслетах! Прижимает руки к груди и по-
восточному раскланивается.
В динамиках звучит мелодия из
Аладдина
.
— А теперь, милые дамы, — объявляет конферансье, — Зейн
исполнит одно из ваших заветных желаний!
Зейн спрыгивает со сцены и идет в зал. Я пытаюсь забиться под стол, а Иззи
тем временем, как безумная, машет руками над головой.
— Прекрати! — шиплю я.
— Мама моя родная! Он тебя заметил! Идет сюда! — вопит Иззи.
Украдкой подняв глаза, я вижу протянутую руку. Нет, нет, ни за что! Но
безжалостная Иззи вытряхивает меня из кресла и впихивает к нему в объятия.
Не успеваю я оглянуться, как уже сижу на стуле посреди сцены, не в силах
шевельнуться от смущения.
— Расслабься и получай удовольствие, — шепчет он мне на ухо.
А в следующий миг — о боже! — садится на меня верхом и кладет мои
ладони на свою обнаженную спину! От прикосновения к шелковистой коже я
вздрагиваю. Он склоняет голову и вдыхает мой запах; я чувствую божественный
аромат его лосьона. Затем резко откидывается назад и упирается руками в пол.
Определенные части тела выпячиваются мне навстречу. Я поспешно
отворачиваюсь.
— Потрогай, потрогай! — визжат зрительницы. Уж сами-то они на моем
месте...
Но я не успеваю взглянуть еще раз — оттолкнувшись от земли, Зейн делает сальто-
мортале назад, приземляется у моих ног и опускается предо мной на колени.
Господи, это уж слишком! Он тянется ко мне; я отшатываюсь, но он берет меня
за обе руки и прижимает их к мягким чувственным губам. В теле моем, кажется,
не осталось ни единой твердой косточки. Возьми меня, возьми скорее! Но
вместо этого он вручает мне свободный конец тюрбана и начинает кружиться
вокруг меня, разматывая тюрбан, пока я не оказываюсь привязана к креслу
золотой лентой. Наконец, при последних аккордах песни, заключает меня в
объятия и нежно целует в губы. В этот миг я забываю, кто я и где, забываю,
что на меня смотрят, забываю обо всем на свете. Я в Мире Зейна — и не знаю
места прекраснее этого!
За свой столик я возвращаюсь, словно во сне. Иззи прыгает от возбуждения.
— Ну как? Почему ты его не потрогала, когда была возможность?
— Ч-чт-то... — я пытаюсь справиться с прыгающими губами.
— Да что с тобой? Ты похожа на младенца, которого вытолкнули в этот
ужасный мир против его воли.
Я падаю за столик и начинаю истерически хохотать.
— Теперь можно и умереть! Свое предназначение в этой жизни я выполнила!
Но Иззи толкает меня в бок и заставляет взглянуть на финал — все шестеро
Золотых Парней в белых рубашках, белых носках и черных плавках выстраиваются
на сцене и раскланиваются. Зейн мне подмигивает, и я едва не падаю в
обморок.
— Да, помню, что я чувствовала, когда первый раз попала на
сцену! — понимающе вздыхает Клеопатра.
Вот чем мне нравится мужской стриптиз — на нем среди зрительниц возникает
дух товарищества, какого, пожалуй, нигде больше не встретишь. Перегородки,
разделяющие женщин в обыденной жизни, исчезают: богатые и бедные, молодые и
старые, замужние и одинокие — все превращаются в
просто девчонок, которые
хотят повеселиться
. Правда, к чересчур хорошеньким это не относится. Иззи
уже высмотрела себе несколько потенциальных соперниц и страдает вовсю.
— Что они о себе воображают? — нервничает она. — Подумаешь,
блондинки со здоровенными сиськами!
— Как и ты! — напоминаю я ей.
Зал аплодирует Золотым Парням стоя. Затем конферансье просит не расходиться:
за десять долларов каждая из нас может сфотографироваться со своим кумиром.
Я идти не могу — ноги подкашиваются. Вместе с Иззи мы наблюдаем, как толпа
женщин рвется на сцену. Те, кому повезло, ложатся к Золотым Парням на
колени, обнимают за шею, игриво щиплют за попу — словом, развлекаются как
могут. Зейн улыбается поклонницам, шутит с ними, но на откровенные
заигрывания, к моему восторгу, не отвечает.
— Пойдем поздороваемся! — настаивает Иззи. — Видишь, он
озирается? Тебя ищет!
— Я не знаю, что сказать! — трушу я.
— Слушай, мы пробудем на сцене всего несколько секунд. Готовить речь не
обязательно. Скажи просто, что восхищена его... — она делает
многозначительную паузу, — талантом.
Я глубоко вздыхаю и поднимаюсь на ноги.
— Как я выгляжу, ничего?
— Классно выглядишь! Пошли!
Мы встаем в хвост очереди и мелкими шажками поднимаемся по ступенькам на
сцену. Я дрожу, млею и Смотрю куда угодно — только не на него.
— Джейми! Он старается привлечь твое внимание! — шепчет Иззи,
толкая меня в бок.
Конферансье хочет взять у меня десять долларов, но Зейн его останавливает.
— Я заплачу!
Иззи бросается к Ларсу, а Зейн крепко обнимает меня.
— Ну как, понравилось? — спрашивает он.
— Шутишь? — восклицаю я, подняв глаза. — Это было потрясающе,
а ты...
— Улыбочку!!
Вспышка — и я готова уйти, но Зейн меня останавливает.
— Подожди, не уходи! Мы с Ларсом хотим погулять по городу после шоу.
Если хотите, пойдемте с нами!
— Конечно, хотим! — за меня отвечает Иззи; я способна только глупо
улыбаться.
Мы забираем снимки и спускаемся в зал. Свою фотографию я разглядываю с
неудовольствием — у Зейна такой мощный загар, а я белая, как привидение!
— Ничего, — успокаивает меня Иззи. — Противоположности
сходятся!
Двадцать минут спустя, покончив с фотографиями и автографами, парни
спускаются в зал. Они уже в цивильной одежде. На Зейне джинсы и простенькая
голубая рубашка. Ларс одет куда более пафосно: шорты в обтяжку,
бодибилдерская майка (из тех, в которых видны соски) и сумка на бедре. Но
Иззи все равно — она ведь видела, что скрывает под этим вульгарным нарядом!
Для нее содержание важнее формы.
Зейн ведет нас куда-то за кулисы.
— Самый короткий путь во внешний мир, — объясняет он, распахнув
дверь, — Играть любите?
Мы с Иззи переглядываемся, не зная, как ответить.
— В галерее игровых автоматов, — поясняет Ларс.
Иззи устремляет на экс-викинга загадочный взгляд и замечает с придыханием:
— А я было подумала о других играх...
— О каких же? — галантно интересуется он.
— Н-ну, как тебе сказать... — тянет Иззи.
Прочтя ответ в ее заломленных бровях, Ларс без лишних слов подхватывает ее
на руки и несет к автостоянке.
— Садись впереди, со мной рядом, — предлагает Зейн, отпирая дверцу
машины.
Иззи и Ларс с хохотом и визгом заваливаются на заднее сиденье. Зейн включает
плейер (он, оказывается, любит
Бон Джови
), и мы трогаемся. Я не отрываю от
него глаз. Всякий раз, как мы пересекаем полосу ярких огней, Зейн
оборачивается ко мне и широко улыбается и, боже мой, как у меня всякий раз
подпрыгивает сердце! Он держится так, словно не замечает собственной
красоты; к тому времени, как мы подъезжаем к
Экскалибуру
, я успокаиваюсь и
вновь обретаю (до некоторой степени) дар речи. Мы пересекаем подъемный мост:
Зейн указывает мне вниз, туда, где прячется спящий дракон.
— Раз в несколько часов этот дракон просыпается, — объясняет
он, — и начинает извергать пламя! Обязательно посмотри — так классно
смотрится!
— Умственное развитие пациента на уровне пятилетнего ребенка! —
язвительно шепчет Иззи с заднего сиденья.
Как она смеет?! Только оттого, что Зейн умеет по-детски радоваться жизни...
Я оборачиваюсь, чтобы хорошенько ее одернуть; но она, забыв обо мне, уже
лезет в набедренную сумку Ларса — будто бы за жвачкой — и принимается
увлеченно что-то там нащупывать.
Вот мы и в казино. Стены здесь увешаны старинным оружием всех мыслимых форм
и размеров; мечи свисают и с потолка, и Ларсу приходится пригибаться. С
радостным удивлением мы узнаем, что в
Харчевне сэра Галахада
подают
йоркширский пудинг.
— Обязательно напиши об этом месте! — толкает меня в бок Иззи,
когда нам навстречу попадается странствующий менестрель.
Зейн оборачивается ко мне.
— Я и не знал, что ты пишешь!
— Да так, — скромничаю я, — ничего особенного. Просто мне
заказали репортаж о лас-вегасских развлечениях.
— Не забудь про меня написать! — вставляет Ларс. Иззи хихикает.
— Непременно! Только учти, что основная тема Джейми — царство животных!
— Вот здорово! — восхищается Зейн. — А про тайный сад
Зигфрида и Роя напишешь?
— Конечно. И добавлю, что там можно познакомиться с замечательными
людьми, — отвечаю я, улыбаясь во весь рот. Зейн отвечает мне улыбкой.
— Помнишь, я тебе рассказывал об аквариуме во
Дворце Цезаря
? Если
хочешь, могу познакомить тебя со своим другом, который там работает. Его
зовут Финн. Тебе, наверно, будет интересно взять у него интервью.
— Финн? А фамилия его случайно не Гекльберри? — потешается Иззи.
— Отличный парень, он тебе понравится... — продолжает Зейн как ни
в чем не бывало.
— Если любишь рыбу, — добавляет Ларс.
— Почему рыбу? — Воображение рисует мне чешуйчатую кожу,
стеклянный взгляд и уныло опущенные уголки рта.
— Да он ни о чем, кроме своих водоплавающих, говорить не умеет, —
вздыхает Ларс. — А по-моему, всему свое время и место. Что же до рыбы,
то она хороша в одном-единственном месте — на сковородке!
Он раскатисто хохочет над собственной шуткой, и Иззи вслед за ним заливается
тоненьким девчачьим смехом. Определенно, она от него без ума.
— Он говорит о своих рыбах только с незнакомыми людьми или когда
нервничает, — защищает друга Зейн. — На самом деле он классный
парень — ты это поймешь, как только к нему приглядишься.
— Не доверяю людям, по которым этого не видно с первого взгляда, —
не отстает Иззи. — А как он выглядит?
И не успевает Зейн ответить, как она добавляет:
— А подружка у него есть? Или он всю свою страсть отдает
холоднокровным?
Но Зейн не обращает внимания на ее шуточки и продолжает, обращаясь только ко
мне.
— Классный парень и свое дело знает. Хочешь с ним познакомиться?
Хочет познакомить меня со своим другом — хороший знак!
— Конечно, с удовольствием!
— Когда тебе удобно? — спрашивает он.
Не стоит выказывать
нетерпение. Делай вид, что тебе не очень-то и надо
. — Что, если...
завтра утром?
— Отлично, завтра. Только давай в час дня, когда у него перерыв.
— Замечательно, — широко улыбаюсь я. — И пусть говорит о
рыбах, сколько захочет, — мне не будет скучно!
— А ты знаешь, — говорит Ларс, на мгновение отрываясь от
Иззи, — что этот парень никогда не ругается? Самое крепкое, что я от
него слышал:
О господи!
Мы подходим к лестнице, ведущей на галерею. Зейн берет меня за руку.
— Не обращай внимания на Ларса, — шепчет он, — они с Финном
не слишком ладят.
Я старательно вслушиваюсь в его голос, однако думать могу только о том, что
лестница уже кончилась, а он все еще держит меня за руку. Что за чувство!
Как будто все нервы, сколько их ни есть в моем теле, переместились в ладонь,
а все чувственные ощущения сосредоточились в кончиках пальцев! Господи,
только бы ладонь не вспотела! Оглядываясь кругом, Зейн легонько поглаживает
мою ладонь большим пальцем. Какой эротикой наполнен этот невинный жест в
исполнении того, кто тебе по-настоящему нравится! Но еще большим восторгом
напол
...Закладка в соц.сетях
