Жанр: Любовные романы
Тайна античных свитков
...ениях.
Последние сутки дались нелегко.
— Я бы ни за что не стала пользоваться Марио тебе в отместку. Я не
играю на чужих чувствах. И он мне очень симпатичен.
— Верю. Но ты же не откажешь мне в праве задать вопрос? Я проявил
слабость, а ты за нее ухватилась. Наверное, ты подсознательно наказываешь
меня за то, что четыре года назад я тебя оттолкнул.
Джейн провела языком по губам:
— Я не хочу сейчас об этом говорить. Ведешь меня на этот твой стадион
или нет?
Он кивнул и шагнул к двери:
— Идем.
У ворот замка их остановил охранник — в точности, как накануне Тревора.
— Джейн, это Патрик Кэмпбелл. Пат, мы только до стадиона и обратно. Как сегодня? Все спокойно?
Тот кивнул:
— Дуглас три часа назад делал обход. Вблизи замка никого. — Он
вынул мобильник. — Я прикажу ребятам по периметру, чтоб держали ухо
востро.
— Будь добр. — Тревор взял Джейн за локоть и подтолкнул к
воротам. — Обогнем замок по тропинке и дальше пойдем к скалам. Минут
десять хода. — Он взглянул на небо. — Сегодня полнолуние. Думаю,
разглядишь.
Они свернули за угол и направились к краю утеса. Джейн ничего не видела,
кроме расстилающегося впереди моря.
— Что это? Что мне полагается разглядеть?
Они достигли вершины скалы, за которой оказалось широкое пространство,
заросшее травой. Эта равнина подступала к самому замку, но только с задней
его стороны. Трава была тщательно подстрижена, и с каждой стороны поле
огораживали несколько рядов валунов.
— Это и есть
стадион Макдафа
, — объявил Тревор.
— Что это за хреновина? — Джейн опять вспомнила свой подростковый
лексикон. — Похоже на место друидских сборищ.
— Это и было место сборищ. Ангус Макдаф питал страсть к спортивным
состязаниям. Он был кем-то вроде воровского барона и восхищался силой в
любых ее проявлениях. В 1350 году он закончил строительство замка и уже на
следующий год провел здесь первые Шотландские игры.
— В четырнадцатом веке? Тревор кивнул.
— В 844 году король скоттов Кеннет Макалпайн провел трехдневный турнир,
желая занять чем-нибудь своих воинов в ожидании благоприятных знамений перед
битвой с пиктами. А Малькольм Кэнмор, вступивший на престол в 1058 году,
регулярно проводил турниры, где выявлял самых сильных и быстрых скоттов,
чтобы потом взять их в свою отборную гвардию.
— А я думала, это называлось Горными играми.
— Макдафы родом из горной Шотландии. Наверное, они и игры привезли
оттуда. Судя по немногим сохранившимся протоколам состязаний, игры были
главным событием года. Игра в шары, борьба, бег, традиционные местные виды
спорта, которые теперь воспринимаются с удивлением. Все молодые мужчины,
состоявшие у Макдафов на службе, непременно в них участвовали. — Он
улыбнулся Джейн. — А иногда и женщины. Например, к участию в забегах
была допущена Фиона Макдаф. Два года подряд первое место брала!
— А потом, надо думать, женщин отстранили? Он покачал головой:
— Нет, потом она забеременела и сама отказалась от участия в
соревнованиях. — Тревор подошел к валуну. — Садись. Предполагаю,
что впоследствии для зрителей начали расставлять кресла, но первыми
трибунами были эти камни.
Она медленно опустилась на валун рядом с ним.
— А ты сюда зачем ходишь?
— Нравится мне тут. — Его взгляд скользнул к дальнему краю
стадиона. — Здесь хорошо думается. Мне здесь очень комфортно. У меня
такое чувство, что с Ангусом Макдафом мы бы нашли общий язык.
Джейн смотрела на него и думала, что он прав. Ветер с моря теребил волосы
над его высоким лбом, а очертания рта говорили о его бесшабашном нраве.
Глаза прищурились, словно оценивая сложность предстоящего турнира. Она так и
видела, как Тревор сидит бок о бок с хозяином замка, обменивается шутками и
готовится к следующему забегу. Жаль, что альбома с собой нет.
— В каком бы ты виде стал участвовать?
— Не знаю. Бег или шары... — Он повернулся к ней. Его глаза озорно
сверкали. — А лучше — я бы устроил спортивный тотализатор. Уверен, это
у них широко практиковалось.
Джейн улыбнулась:
— Да, уж ты бы свою выгоду не упустил.
— А может, я бы занялся и тем и другим. Я бы со скуки помер делать одну
ставку в год.
— Господи, помилуй и прости! — Она огляделась. — Не ожидала,
что здесь есть такое место.
— Ясное дело. Небось решила, что стадион — это так, эвфемизм для какой-
то моей неблаговидной затеи.
— Да. Почему ты мне сразу не сказал?
— Потому что решил тебя сюда привести сам, — ответил
Тревор. — Мне здесь нравится, и захотелось, чтобы тебе тоже
понравилось.
Он был совершенно искренен. И ей это место тоже понравилось, это факт. На
этом древнем ристалище значение имели только простые ценности, все остальное
отходило на второй план. Джейн почти слышала звуки горна и ощущала
содрогание земли под ногами атлетов.
— Неужели трудно было просто сказать, что и как?
— А как ты это себе представляешь? В последние дни тебе даже смотреть
на меня невмоготу, моментально воздвигаешь глухую стену. А потом я еще все
усугубил, когда... Ну вот, ты снова напряглась. Посмотри на меня, черт
побери! Джейн, это на тебя не похоже.
— Тебе-то откуда знать? Ты меня четыре года не видел. — Она через
силу повернулась и посмотрела на Тревора. Господи, зачем она это сделала?
Как теперь отвернуться?
— Тяжело, да? Вот и мне тоже. — Он посмотрел на ее руку,
опирающуюся на валун. — До чего же меня тянет к тебе прикоснуться!
Он сдержался, но от этого было не легче. Джейн накрыло горячей волной,
перехватило дыхание. Его взгляд остановился на девичьей руке.
— Однажды ты до меня дотронулась. Положила мне руку на грудь, а я
должен был стоять и не показывать виду. Я тогда чуть не умер!
— И жаль, что не умер. Ты тогда вел себя очень глупо.
— Тебе же было всего семнадцать!
— Как раз тот возраст, чтобы знать, чего хочешь. — Она поспешила
добавить: — Вообще-то ничего особенного в тебе не было. Просто до тебя ни к
одному мужчине я такого не чувствовала. По части секса я была не очень
продвинутой.
— А держалась вполне. Я думал, ты мне врежешь.
— Ты обозвал меня школьницей!
— Я специально тебя злил, иначе я бы за себя не поручился.
Эту злость она чувствовала и сейчас. А еще — обиду и горькое раскаяние.
— Бедняжка Тревор!
— Я тебя обидел?
— Меня нельзя обидеть. Или ты думаешь, что навсегда отвратил меня от
мужчин? Да ни боже мой.
Он помотал головой.
— Ты предупредила, что станешь искать, пока не найдешь кого-то лучше
меня. И ты сдержала слово. — Он посмотрел на море. — Кларк Питерс
был славный парнишка, но не прошло и двух месяцев, как стал проявлять
частнособственнические наклонности. Тэд Кипп — очень умный и честолюбивый,
но, когда ты привезла его домой, он невзлюбил твою собаку Тоби. Джек
Ледборн, профессор археологии, руководивший твоей второй экспедицией. Он не
сказал, что женат, а ты, когда узнала, решительно вычеркнула его из своей
жизни. Питер Брэк, полицейский-кинолог из участка Куинна. Идеальная пара!
Собачница и полицейский. Но он допустил какой-то промах, потому что ты...
— Что за черт? — Джейн не верила своим ушам. — Ты что,
посылал своих людей за мной следить?
— Да, когда не мог делать это сам. — Он посмотрел на нее. —
Но в большинстве случаев я сам за тобой следил. Хочешь, чтобы я продолжил
список? Или лучше я расскажу о том, как я гордился тобой, когда ты победила
в художественном конкурсе. Я попробовал купить ту работу, но оказалось, они
их в течение пяти лет выставляют по всей стране. — Тревор
улыбнулся. — Конечно, я мог бы ее выкрасть, но решил, ты будешь
недовольна. Правда, кое-что из принадлежащего тебе я все-таки выкрал.
— Что именно?
— Твой альбом. Два года назад ты была в Метрополитен-музее и оставила
его на банкетке, когда пошла с друзьями в кафетерий. Я пролистнул — и не
смог удержаться. Все собирался тебе вернуть, да так и не смог.
— Я помню тот случай. Я страшно злилась.
— Мне казалось, эти наброски были не для того, чтобы делать на их
основе большие полотна. Они были... более личные, что ли.
Личные. Джейн попыталась вспомнить, не было ли в том альбоме портретов
Тревора. Может, и были.
— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты все это делал?
— Уезжая из Неаполя, ты сказала, что это еще не конец. Выяснилось, что
и для меня тоже. Господи, я даже молился об обратном. Ты упрямая, Джейн, с
тобой нелегко.
— Тогда почему же ты...
— Ты сказала, что в ближайшие четыре года мне нет места в твоей жизни.
Я хотел дать тебе возможность убедиться, правильное ли это решение.
— А если бы я пришла к выводу, что правильное?
— Правду сказать? Я не святой. Я бы начал действовать и разрушил тот
маленький мирок, который ты для себя соорудила.
— Что ты такое говоришь? Я что-то смысла не улавливаю.
— Смысла? — Тревор накрыл ее руку своей. Она почувствовала его
тепло. — Я так хочу тебя, что у меня развилась мания. Я тебя уважаю.
Преклоняюсь перед тобой. Ты как-то обвинила меня в том, что я одержим Цирой,
но это ничто в сравнении с тем, что я чувствую к тебе. Меня это бесит! Я не
знаю, что будет дальше. Бывает, я молюсь, чтобы закончилось. Такое
объяснение тебя устраивает?
— Да. — У Джейн перехватило горло, пришлось откашляться. —
Если только это правда.
— Есть способ проверить. По крайней мере — очевидную часть.
Он сжал ее руку.
Она затрепетала. Нет, это не было волнение. Это было вожделение.
Невыносимое вожделение. Джейн отдернула руку: — Нет!
— Ты же этого хочешь!
Лгать она не могла. Она чувствовала себя, как самка в течку.
— Еще не время.
— Ничего себе!
— И секс... — это еще не все. Я даже не знаю, можно ли тебе доверять.
— Все такая же недоверчивая.
— Есть причины.
— Да? Убит твой друг. Считаешь, я виноват?
— Не знаю.
— Знаешь. Я хочу, чтобы между нами все было ясно. Потому и привез тебя
сюда. Подумай как следует. Прими решение.
— Если бы ты не гонялся за этим золотом и не перешел дорожку Грозаку,
Майк был бы сейчас жив.
— Ты обвиняешь меня в том, что произошла цепная реакция?
— Да нет, — устало проговорила Джейн. — А может, и да. Я
больше ни в чем не уверена. Я не понимаю, что происходит.
— Если бы я мог, я бы его спас. Но, увы, время назад не повернешь.
— Но от золота все равно бы не отступился, да? Он помолчал:
— Нет, не отступился бы. Я не могу тебе лгать. Мне нужно это золото.
— Зачем? Ты же такой талантливый человек. Зачем тебе все это? Я не
верю, что для тебя это что-то значит — разве что сам процесс игры увлекает.
— Ты ошибаешься. На этот раз деньги имеют для меня большое значение. Их
или получаю я, или они достаются Грозаку.
— Это месть?
— Отчасти. Но ты и сама знаешь, что такое месть, а, Джейн?
— Да, знаю. — Она встала. — Но я бы не стала мстить таким
образом — лишая убийцу его горстки золота. Мы с тобой мыслим в разных
категориях.
— Иногда мыслить необязательно. Ее снова бросило в жар.
— Для меня — обязательно.
— Это мы посмотрим. — Тревор тоже поднялся. — Но
предупреждаю: если вздумаешь опять положить мне руку на грудь, не
рассчитывай на мою сдержанность. — Он направился к тропе. — И
Ангус Макдаф меня бы отлично понял.
9
— Старик у меня, — сообщил Викман, едва Грозак снял трубку. —
Что с ним делать?
Грозак был доволен. Вот это я понимаю, расторопность. Это было правильное
решение — обратиться к Викману. Всего несколько дней, а уже сполна отработал
свой гонорар.
Ну, не совсем сполна.
— Он написал записку?
— Она у меня.
— Тогда пора заканчивать.
— Каким образом?
Грозак подумал. Для максимального эффекта надо вызвать шок, страх и ужас.
— Каким образом? — переспросил Викман.
— Я думаю.
И тут его осенило.
Вечером Джо позвонил Еве.
— Пришли кое-какие сведения на Грозака, — сообщил он. —
Новости плохие.
— Это было ясно из того, что Тревор сказал Джейн. Поподробнее можно?
— Никаких подробностей нет. ФБР засекретило его файл в базе данных.
— Почему?
— Думаю, по той же причине, по какой мне не удалось проникнуть в файл
Тревора в Интерполе. — Повисла пауза. — Причем ЦРУ заблокировало
мне доступ к данным с головокружительной скоростью. А еще через пять минут
мне уже звонило начальство и интересовалось, какого черта я лезу в секретные
материалы. Эти сайты постоянно отслеживаются.
Ева почувствовала озноб.
— Ну, хоть что-нибудь тебе удалось найти?
— Удалось залезть в полицейское досье Грозака. Он родился во Флориде, в
Майами. И уже к тринадцати годам имел привод. Как член экстремистской
молодежной группировки. На их счету целая серия зверских преступлений на
почве расовой ненависти — от изнасилования и пыток девочки-негритянки до
участия в избиении торговца-еврея. В четырнадцать лет его отправили в
колонию для несовершеннолетних, и знаешь за что?
За убийство полицейского латиноамериканского происхождения. В восемнадцать
лет вышел досрочно и исчез с горизонта. Это было двадцать с лишним лет
назад.
— Он должен был расширить сферу деятельности, раз попал в поле зрения
ЦРУ, — предположила Ева, поеживаясь. — Преступления на почве
ненависти. Ты прав, это плохая новость.
— Такое впечатление, что он уже тогда был зол на весь мир. И по мнению
наблюдавшего его психолога, это ненависть лишь окрепла.
— Тогда какого черта они его выпустили?
— Так работает наша система. Каждому малолетнему убийце дается шанс
убить снова. Очень по-американски!
— И, если верить Тревору, теперь он убил Майка. Господи, какая
несправедливость! — Ева прерывисто вздохнула. — Джейн прямо сейчас
позвоним?
— Надо подождать, пока разузнаем побольше. Что толку знать, каков он
был в детстве! Надо добыть данные посвежее. Может, как раз Джейн нам в этом
и поможет. Уверен, что она не сидит сложа руки.
— По городскому телефону звонил Венабл, — доложил Бартлет, выходя
из библиотеки навстречу Джейн и Тревору. Они как раз вернулись с
прогулки. — Говорит, не смог дозвониться тебе по мобильнику. Я, кстати,
тоже.
— Я его отключил. Рассудил, что имею право побыть час в покое. Что-
нибудь важное?
— Он не сказал. Но у меня такое впечатление: все, что бы он ни делал,
он считает крайне важным. — Бартлет повернулся к девушке: — Ты не
ужинала. Соорудить тебе сандвич?
— Нет, я есть не хочу. — Джейн шагнула на лестницу. — Пойду
спать. Если, конечно, вы не хотите мне рассказать, кто такой Венабл.
— Человек, разделяющий наши опасения относительно Грозака, —
ответил Тревор. — К несчастью, он не знает, что с этими опасениями
делать.
— А ты знаешь?
— Еще бы! — Он двинулся через холл. — Но когда такие вот
Венаблы крутятся под ногами, все значительно усложняется.
— Но ты же сам его к себе подпускаешь! — Джейн остановилась, не
сделав и трех шагов. — Вот что, Тревор, я больше не дам использовать
себя втемную. Мне это надоело. Ты воспользовался Цирой как приманкой, чтобы
я не слишком задумывалась о Грозаке, и я тебе это позволила, потому что она
действительно для меня много значит. Я тебе сразу сказала: несколько дней,
не больше! Время истекло.
— Если быть точнее, Цира не была приманкой. — Тревор вгляделся в
ее лицо. — Но ты права, все это затянулось. Тебе пора начать мне
верить. Будем над этим работать. — Тревор улыбнулся. — Завтра и
начнем. — И исчез за дверями библиотеки.
Зачем он только принял вызов
, — устало подумала Джейн. В ней бушевали
эмоции — замешательство, досада. Вечер получился слишком напряженным,
пришлось бороться со своим влечением. На обратном пути со стадиона она с
трудом сохраняла самообладание. Шагая бок о бок с Тревором, Джейн отчетливо
чувствовала, как реагирует на его близость ее тело. Как это глупо! Она же не
малоопытная девчонка, какой была при их первой встрече.
— Знаешь, а ты можешь ему доверять, — серьезно проговорил
Бартлет. — Он, конечно, сумасброд, но в серьезных делах ни разу меня не
подводил.
— Да что вы говорите? Но у вас с ним несколько иные отношения, так
ведь? Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. — Он направился к библиотеке. — До завтра.
Завтра. Завтра первым делом она пойдет в кабинет к Марио и пробудет там,
пока внутренне не будет готова встретиться с Тревором. С Марио ей так
спокойно, ей необходим этот покой. А сейчас она уснет и выкинет Тревора из
головы. Постарается забыть, до чего же ей хочется к нему прикоснуться.
Прикоснуться? Да уж... Ей хочется утянуть его в постель и отдаться дикой,
безудержной страсти. Но это будет самой большой ошибкой. Необходимо
сохранять ясность мысли, а если она вступит с Тревором в интимные отношения,
вряд ли ей это удастся. Ни один мужчина не вызывал у Джейн такой реакции, и
сейчас между ними снова возникло это непреодолимое влечение. Как и четыре
года назад. Нельзя, чтобы оно одержало над ней верх.
Тогда перестань думать о том, как вы сидели рядом на большом валуне.
Сосредочь свои мысли на Венабле.
Когда Бартлет вошел, Тревор как раз положил трубку. Бартлет поднял брови.
— Быстро ты. Что он там? Опять все сгущает?
— Возможно. — Тревор задумчиво хмурил лоб. — Но меня больше
устраивает такой вариант, чем если бы он сидел сложа руки и ни на что не
обращал внимания, как Сэбот.
— А в чем дело-то?
— Куинн пытался вскрыть досье ЦРУ на Грозака, вот Венабл и
заволновался. — Он развел руками. — Это было неизбежно. Куинн —
бывший фэбээровец, у него остались связи. Рано или поздно он доберется до
нужной ему информации. Когда это случится, придется разбираться.
— И это все, что хотел Венабл? Тревор покачал головой:
— Еще сказал, что его швейцарский осведомитель сообщил, что кое-что
интересное происходит в Люцерне.
— Что именно? Неужели Грозак?
— Едва ли. Но исключать нельзя.
Бартлет задумался:
— Тебя это беспокоит.
— Грозак меня всегда беспокоит, если я не понимаю, где он собирается
нанести удар.
— А вдруг осведомитель Венабла неверно все истолковал?
— А вдруг верно? — Тревор привалился к спинке, прокручивая в уме
возможные варианты. — Люцерн...
— Джок выйдет к фонтану, — сказал Макдаф, подойдя к Джейн. —
Устраивает.
— Хорошо. — Она послушно опустилась на бортик фонтана и открыла
альбом. — Когда он будет?
— Через пару минут. Поливает цветы. — Макдаф нахмурился. —
Что это ты делаешь?
— Вас рисую. Терпеть не могу терять время. — Ее карандаш резво
бегал по бумаге. — У вас очень интересное лицо. Как из скалы
высеченное, только вот рот... — Джейн оттенила скулы. — Кого-то вы мне
напоминаете, это я с первой секунды поняла. Никогда не смотрели сериал
Горец
?
— Нет, бог миловал.
— А вы похожи на исполнителя главной роли.
— Этого только не хватало!
— Он отлично сыграл. — Девушка лукаво улыбнулась и задумалась, как
далеко удастся зайти. — И красавчик, каких поискать.
Макдаф глотать наживку не стал.
— Тебе следует рисовать Джока, а не меня.
— Я просто разминаюсь. Это как разогревать мышцы перед забегом. —
Она помолчала. — Между прочим, вечером Тревор водил меня на стадион.
— Я знаю.
— Откуда? Макдаф не ответил.
— Ах, ну да. Тревор говорил, у вас тут под каждым кустом свои
люди. — Она вгляделась в рисунок. — Тяжело, наверное, сдавать
чужим людям такой дом. Я росла на улице, у меня никогда не было того, что
принято называть родным домом. Но вчера я, кажется, начала понимать, каким
он должен быть. — Она оторвала взгляд от наброска. — И Тревор, по-
моему, тоже. Потому он так любит ваш стадион.
Шотландец пожал плечами:
— Вот пускай и радуется, пока дают. Я скоро этот дом у него отберу.
— Каким способом?
— Любым доступным.
— Но Тревор говорит, ваша семья вынуждена сдавать замок из финансовых
соображений.
— Вот тебе и способ.
— Рассчитываете на золото Циры?
— Сдается мне, за этим золотом мы все гоняемся. И я не исключение.
— И поэтому вас беспокоит этот Грозак?
— А что Тревор сказал?
— Велел у вас спросить. Улыбка чуть тронула его губы.
— Рад, что он держит слово.
— А я совсем не рада. Я хочу знать, какое отношение ко всему этому
имеет Грозак. Тоже в золоте дело?
Макдаф ушел от ответа.
— Золото — весомый мотив для любого человека, особенно для того, кто
так нуждается в средствах, как я. — Он скользнул взглядом поверх головы
Джейн. — А вот и Джок. — Макдаф сделал выразительное лицо. —
Постарайся в его присутствии быть аккуратнее в выражениях на мой счет. Это в
наших общих интересах.
Джейн обернулась. Паренек с улыбкой шагал к ним. Лицо его выражало радостное
нетерпение. Бог ты мой, какое лицо... Джейн машинально перевернула страницу
в альбоме.
— Доброе утро, Джок! Хорошо спалось?
— Нет. Мне сны снятся. А тебе, Джейн?
— Бывает. — Она принялась за рисунок. Интересно, удастся ей
передать беспокойство, прячущееся за этой улыбкой? А надо ли? Беззащитность
Джока столь очевидна, что изображать ее как-то немилосердно. — И что,
тебе плохие сны снятся?
— В последнее время не такие плохие, как раньше. — Он смотрел на
Макдафа с такой преданностью, что Джейн только покачала головой. —
Теперь сны стали лучше. Правда, сэр! Честно!
— Хотелось бы верить, — проворчал Макдаф. — Я же говорю, все
в твоих руках. Надо только проявить волю. — Он сел на бортик
фонтана. — Ну, хватит на меня таращиться, дай человеку рисовать.
— Слушаюсь, сэр. — Он повернулся к Джейн: — Что от меня требуется?
— Ничего. — Она посмотрела на набросок. — Держись
естественно. Разговаривай со мной. Расскажи мне про свои цветы...
— Доброе утро! — поздоровалась Джейн, входя к Марио с подносом в
руках. — Как у тебя сегодня дела продвигаются? — При виде пачки
бумаг на его столе она удивленно тряхнула головой. — Судя по всему, ты
либо рано встал, либо поздно лег. В любом случае небольшой перерыв и чашка
кофе тебе явно не повредят.
Молодой человек кивнул:
— Спасибо. Вообще-то, я сегодня почти не спал и, кажется, выпил уже
слишком много кофе. — Он потянулся к кофейнику. — Но это не
означает, что откажусь.
Джейн внимательно на него посмотрела:
— Увлекся, да?
— Опять такие интересные вещи пошли... — Он отпил из кружки. —
Часами сидишь и мучительно пытаешься понять, а потом вдруг все
открывается. — Марио радостно улыбнулся. — Как в театре, когда
занавес раздвигается и начинается спектакль. Ин
...Закладка в соц.сетях
