Жанр: Любовные романы
Тайна античных свитков
...т!
— Но тогда мои шансы получить от тебя то, что мне нужно, падают. А ты
знаешь, какой я отъявленный эгоист.
— Высшей пробы. Но с чего бы тебе вообще что-то от меня ждать?
— С того, что я хочу сберечь твою жизнь, и тебе это известно.
— Мне уже давно ничего о тебе не известно. Мы сто лет не виделись.
— Это правда. — Он в задумчивости склонил голову набок. —
Другая причина: я могу дать тебе то, что ты ищешь.
— Мне это золото не нужно.
— Да. — Он улыбнулся. — Но ты продашь душу дьяволу, чтобы
взглянуть на свитки Пресебия из его библиотеки. И тебе стоит это сделать.
Они произведут на тебя большое впечатление.
Джейн замерла:
— Свитки?
— Разве ты не за ними возвращалась в Геркуланум? И работала не на
основных раскопах в городе, а на окраине, в пригороде? Разочарована, что не
нашла подземный ход?
— Разочарована, но не удивлена. Ты мне сам говорил, что после обвала
замаскировал вход так, чтобы никто никогда его не нашел. — Она
посмотрела ему в лицо. — Значит, ты вернулся и прорыл ход до
библиотеки?
Он кивнул.
Джейн охватило волнение.
— И вынес свитки Пресебия? Все?
— Все до единого. До взрыва, вызвавшего обвал в катакомбах, я прочел
лишь половину. С остальными пришлось быть особенно аккуратными, чтобы не
рассыпались под рукой переводчика.
— Но перевод сделан?
Он улыбнулся:
— Сделан.
— И что в них?
— Прочтешь сама. — Тревор развернулся и зашагал к самолету. —
Тебя ждет несколько сюрпризов.
— Ты мне врешь? Он обернулся.
— Наверное, я заслужил твое недоверие. Ты же знаешь, я легко могу
солгать. Это часть игры.
— Так ты врешь или нет?
Тревор встретился с ней взглядом, и насмешливое выражение исчезло с его
лица.
— Тебе — нет, Джейн. Тебе я никогда не лгу. Он поднялся в самолет.
— Крепкий орешек, — прокомментировал Бартлет, выходя из кабины
пилота. — Летит с нами?
— Да. Скажи Бреннеру, пусть запускает двигатели. Бартлет ответил
скептическим взглядом: Джейн продолжала стоять возле машины.
— Она не двинулась с места.
— Она летит с нами.
— Откуда такая уверенность?
Уверенности у него не было. В отношении такого волевого человека, как Джейн,
ни в чем нельзя быть уверенным. Он сделал все, чтобы ее уговорить, и
результат покажет, насколько хорошо он ее знает.
— Я сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Она
жаждет добраться до убийцы Майка Фицджеральда и понимает, что я о нем знаю
больше. А еще она хочет знать, что заключено в свитках. Очень сильно хочет.
— А если ты ошибся? Вдруг она повернется и уйдет? Тревор шумно втянул
воздух:
— Тогда догоню, дам по голове и притащу сюда. Так или иначе, она будет
здесь.
Бартлет присвистнул:
— Не позавидую тебе, когда она придет в себя.
— Я сам себе не позавидую. Но я ни за что не оставлю ее там, где не в
силах защитить. А здесь сейчас очень опасно.
— Ее может защитить Джо Куинн.
— И будет пытаться, но на первом месте у него все же Ева. А мне нужно,
чтобы на первом месте была Джейн.
Бартлет повернулся и с любопытством взглянул на Тревора.
— У тебя много чего на первом месте. Удивляюсь, что ты...
— Идет. — Тревор отвернулся от иллюминатора и направился в
кабину. — Лучше не показываться ей на глаза, пока не взлетим. Я для нее
своего рода раздражитель, и маятник еще может качнуться в любую сторону.
Закроешь дверь, устроишь ее поудобнее и успокоишь как следует.
— Раздражитель? — проворчал Бартлет. — Я думал, я
единственный, кто видит под твоей обаятельной внешностью звериное обличье.
— Ты, главное, ее успокой. — Тревор закрыл за собой дверь кабины.
— Решилась все-таки. Отлично! Не придется в одиночку лететь в такую
даль. — Бартлет, сияя, закрыл за Джейн люк самолета. — Садись и
пристегивайся. Бреннер в любую минуту может пойти на взлет.
— А где Тревор?
— В кабине с Бреннером. Велел окружить тебя заботой. — В его
глазах вдруг заплясали звездочки. — И успокоить. Он решил, что тебе
требуется утешение.
Утешение ей и вправду требовалось. Джейн одолевали неловкость, робость и
неуверенность в правильности принятого решения. Треклятый Тревор все-таки
заставил ее плясать под свою дудку, пустил в ход все методы, дабы склонить
ее на свою сторону. И вот она уже на борту самолета, вылетающего в
Шотландию, а Ева с Джо этого не знают, они даже не знают, что она улетает. И
зачем.
5
Да она и сама не знает, зачем.
Она знает только, что должна использовать все шансы, чтобы узнать как можно
больше об убийцах Майка. И еще ей хочется увидеть эти свитки. Она потратила
не один год на их поиски, а у Тревора они в руках.
Пожалуй, Тревор прав еще в одном: сегодняшнее убийство Доннела означает, что
нешуточная опасность грозит и ей. А может, и не прав, а просто
воспользовался ситуацией, чтобы склонить ее в нужную сторону. Какая разница?
Скоро она все сама узнает. А пока надо вести себя, как разумный человек, а
не легкомысленная бабочка. Она достала телефон.
— Я никуда не полечу, пока не предупрежу Еву и Джо.
— Конечно, конечно. Это разумно. До взлета время еще есть.
— Я быстро. — Она набрала номер Евы. — Не разбудила?
— Нет. Десять минут назад звонил Джо. Что у тебя там происходит, Джейн?
— Пока не знаю, но я не могу рисковать и сдаваться в полицию. Скажи
Джо, что Мэннингу я пришлю свои показания чуть позже.
— Джейн, так не делается.
— Это лучшее, что я могу предложить. — Девушка помолчала. —
Не исключено, что я напала на след, который приведет к разгадке. Если
поступлю по-своему, шансы будут выше.
— Ты меня пугаешь! Что ты задумала?
— Возникли кое-какие обстоятельства, и мне надо в них разобраться.
— Только не в одиночку!
— Я не одна.
— Еще не легче. С кем ты? Где? И что за тайны мадридского двора?
В чем можно признаться, а в чем — нет? Ева сочтет необходимым рассказать
Джо, а Джо — полицейский, у него свое представление о долге. Ладно, скажу
ровно столько, чтобы она перестала волноваться, но без подробностей.
— Есть вероятность, что мне удастся выяснить, кто нанял Леонарда и где
он сейчас находится.
— Каким образом?
— У меня есть один знакомый, который в курсе этого дела.
— Джейн!
— Знаю, знаю. Тебе неприятно, что я мямлю и подбираю слова, когда...
— Ты сейчас с кем?
Джейн ответила не сразу. Эх, была не была.
— С Тревором.
— Черт побери!
— Странная реакция. Ты же знаешь: Тревор знает свое дело.
— Он вечно ходит по краю пропасти, и ему это удается, но это не значит,
что удастся тебе, если пойдешь за ним.
— Я не иду слепо за ним. Я еду, чтобы узнать... — Она прикусила
язык. — Как только прибудем на место, я тебе позвоню. Не волнуйся. Я не
наделаю глупостей. Я буду осторожна.
— Это понятие Тревору неведомо. Я хочу с ним поговорить.
— Он сейчас занят. Я позвоню тебе часов через шесть-семь. Сейчас больше
не могу. Пока. — Она отключила связь.
— Насколько я понял, Тревор в роли твоего телохранителя Еве доверия не
внушает, — догадался Бартлет. — И я ее понимаю.
— Я тоже. — Джейн устроилась в кресле и застегнула ремень. —
Ладно, Бартлет, начинай меня утешать. А для начала скажи, почему ты до сих
пор с Тревором?
Он улыбнулся:
— Он обещал со мной щедро расплатиться, с тем чтобы я мог отправиться
на заслуженный отдых в теплые края. На какой-нибудь остров...
— Ты с ума сойдешь на острове. Ты же городской человек.
Он кивнул:
— Это был только предлог. С Тревором жизнь стала куда интереснее, чем
была, когда я работал бухгалтером в Лондоне.
— Интереснее быть преступником?
— Я не преступник. — Барлет задумался. — А может, и да, хоть
с виду и не скажешь. Я просто мотаюсь по миру с Тревором и выполняю кое-
какие его поручения. Конечно, это делает меня соучастником, но я же ничего
дурного не совершаю. Так мне кажется. И зла я никому не делаю.
Самолет стал набирать скорость, и Джейн охватила паника. Успокойся. Решение
принято.
— А этот ваш Бреннер? Он тоже ничего плохого не делает?
Бартлет улыбнулся:
— Об этом у него спроси. Бреннер австралиец. С виду он безвредный. Но
он никогда не говорит о том, что ему поручает Тревор, а прошлое у него,
подозреваю, было бурным.
— Как и у Тревора. Два сапога пара.
— Вероятно. Насколько я понимаю, когда-то давно они вместе служили
наемниками в Колумбии.
— Да? — Она бросила взгляд на дверь пилотской кабины. —
Интересно...
— И это многое объясняет. Сейчас Тревор трудно сходится с людьми, но,
думаю, в молодости он был более открытым.
— Открытым? — Джейн покачала головой. — Это вряд ли.
— Неудачно выразился? — Бартлет подумал. — Да нет, мне
кажется...
— Здравствуйте! — В дверях пилотской кабины стоял высокий
светловолосый мужчина тридцати с небольшим лет. — Меня зовут Сэм
Бреннер. Не мог устоять перед искушением поближе вас рассмотреть. Бартлет,
представь нас.
— Джейн Макгуайр, — объявил тот. — Удивлен, что Тревор
позволил тебе на нее взглянуть, Бреннер.
— Я убедил его, что девушке будет полезно знать не только негативные,
но и положительные стороны дела. Отправляйся в кабину и составь Тревору
компанию, старик.
Бартлет взглянул на Джейн.
— Решай, — сказал он.
Джейн с прищуром смотрела на Бреннера. Очень загорелый, а глаза... — синее
глаз она в жизни не встречала. Узкое лицо и слишком крупный нос и рот, чтобы
считать его красивым, зато выразительно изогнутые брови делают его похожим
на Пана.
Он улыбнулся и с характерным австралийским акцентом проговорил:
— Ну, как? Прохожу?
— Только если скажете, кто в данный момент за штурвалом.
Он хмыкнул:
— Тревор. Он, конечно, не такой ас, как я, но вполне справляется. А
кроме того, он сам захотел чем-то себя занять, чтобы не мозолить вам глаза.
Ну а я решил, чем сидеть и считать ворон, воспользоваться случаем и
удовлетворить свое любопытство на ваш счет.
— Любопытство?
— Кажется, я тут лишний. — Бартлет поднялся и направился в
кабину. — Потом принесу вам поесть.
— Сделай милость. — Бреннер плюхнулся в его кресло. — Если
Тревору надоест, позвони мне.
— Можешь не сомневаться, — сухо ответил Бартлет. — А если он
заподозрит, что ты докучаешь Джейн, то будет здесь даже раньше.
— Я протестую! — Бреннер вытянул ноги. — По-моему, он решил,
что пора переходить ко второй стадии операции. Вам, Джейн, предписано
успокоиться, а мне разрешено стать объектом вашего пристального изучения и
даже быть повергнутым в смущение. Он понимает, что выбора у меня нет.
— Любопытство, говорите? — повторила Джейн. Дверь за Бартлетом
закрылась.
— Вам, наверное, не привыкать — после той шумихи, что стояла вокруг вас
четыре года назад.
— Вам и это известно?
— Только понаслышке. В разгар тех событий я отбывал срок в Бангкоке, а
когда освободился, все уже утихло. Я и о вашем существовании-то узнал только
в прошлом году, когда стал работать на Тревора.
— Тревор говорил вам обо мне? Он помотал головой:
— Ни слова. Но когда стал посылать меня в Неаполь за этими свитками,
Бартлет что-то вскользь упомянул, потом еще и еще... А там уж я провел свое
небольшое расследование.
Джейн замерла:
— Вы говорите, свитки. Они у вас?
— Нет. Они у Тревора. Он улыбнулся:
— Вы совсем отказываете мне в благоразумии? — Бреннер внимательно
посмотрел на девушку. — Вы и впрямь похожи на статую Циры. Только,
конечно, намного красивее.
— Бросьте. И что же, у Тревора в руках все свитки?
— Об этом вы уж у него спросите. Я доставил все, что он велел, а он
обычно весьма дотошен. Я только знаю, что его главной заботой было то, что
свитки надо вывезти из Италии, чтоб они не попали в руки властей, иначе их
бы конфисковали.
— Потому что в них, по его мнению, могло упоминаться местонахождение
золота?
— Вероятно.
— А упоминалось? Бреннер улыбнулся.
— Перестаньте вы ходить вокруг да около! — рассердилась
Джейн. — С меня хватает Тревора. Шли бы вы лучше в кабину и взяли на
себя управление самолетом.
— Вот так так! — Улыбка исчезла. — Прошу прощения. Признаюсь,
отчасти я вас испытывал. Хотел посмотреть, насколько вы поддаетесь нажиму. Я
же говорил, я очень любопытный.
— Да пошли вы со своим любопытством!
— Меня уже посылали, причем из куда менее симпатичных уст. — Он
помолчал. — Если верить Тревору, вам досталось. Имеете полное право
посылать таких типов, как я.
— Вот именно. Он хмыкнул:
— О'кей. Объявим перемирие?
— Я с вами не воюю. Вы для меня пустое место.
— А вы для меня — нет. Я уже давно живу с вами под одной крышей, в
замке Макдафа. С тех пор, как Тревор снял его под жилье.
— А?
— Ну, не с вами лично, а со статуей Циры. Но сходство поразительное.
— Вот именно — сходство. Не более того. Это не я!
— Хорошо, хорошо. Я не хотел вас обидеть. Любимая мозоль, да?
— Угадали. И тому есть причины. Хотя ваше
расследование
, наверное,
так далеко не простиралось. Что, интересно, вам удалось узнать про меня и
Циру?
— Из Интернета? Что какой-то маньяк гонялся за женщинами, убивал и
уродовал их по странному принципу: они должны были быть похожими на изваяние
Циры, звезды геркуланумского театра времен извержения Везувия. Все остальное
было о том, как его поймали и убили. — Он сделал паузу. — Больше
всего меня поразило, что в этих материалах почти не было ваших фотографий.
Никак не могу понять, как вашим родным удалось сконцентрировать все внимание
прессы на Цире, а вас оставить в тени.
— Старались изо всех сил. Ева и Джо люди умные, но все равно первый год
для меня был не сахар. — Она горько усмехнулась. — Ну а потом, как
вы метко выразились, все утихло. И слава богу. — Джейн переменила
тему. — Так вы говорите, Тревор держит статую Циры в этом замке
Макдафа? Это в Шотландии?
Бреннер кивнул:
— Статуя и впрямь замечательная, настоящее произведение искусства. Даже
я, неотесанный мужлан, это вижу. Хорошо понимаю, почему Тревору так хотелось
заполучить ее себе.
— До такой степени, что он сумел сторговаться с ее незаконным
приобретателем, — сухо прибавила Джейн. — Только я не уверена, что
его манила ее художественная ценность. Он такой же, как вы все. Помешан на
Цире.
— На женщине с вашим лицом. — Он улыбнулся. — Любопытная
ассоциация.
— Никаких ассоциаций тут нет. Она две с лишним тысячи лет как умерла, а
я — вот она, жива и здорова. А почему он вас послал в Неаполь, а не
отправился сам?
— Ему там появляться было небезопасно.
— Карабинеры? Неужели полиция нашла подземный ход, где были обнаружены
эти свитки?
Бреннер помотал головой:
— Нет, вход он тщательно замаскировал. Но от ученого, которого он
нанимал для перевода, пошла утечка информации. Он хотел продать их тому, кто
даст лучшую цену, и, прежде чем Тревор умыкнул свитки у него из-под носа,
успел наговорить лишнего всяким темным личностям. Судя по всему, о золоте в
свитках было много сказано.
— Да, Тревор мне так и сказал. А что за
темные личности
?
— У Тревора недоброжелателей хватает, — уклончиво ответил
Бреннер. — Он вам сам расскажет.
— А вы не хотите?
— Не сейчас. Надо и на его долю хоть что-то оставить! Вы с ним столько
лет не виделись, вам есть что наверстывать. — Бреннер встал. — Вернусь-
ка я лучше к своим обязанностям, пока вы из меня все не выудили.
— Ничего я из вас не выуживала! Вы сказали ровно столько, сколько
хотели сказать. И сколько хотели, чтобы я знала. Точнее — что Тревор хотел.
Я права?
Он усмехнулся:
— Вообще-то, Тревор не поручал мне рассказывать, что я неравнодушен к
Цире. Он даже думал, что вас это разозлит.
— С чего бы вам отличаться от других? — устало проговорила
Джейн. — Судя по всему, Цира была роковая женщина своего времени.
Читали, наверное, как ее описывают современники? В свитках же есть такие
описания?
— Да, и весьма и весьма пикантные. Похоже, она в постели блистала не
меньше, чем на сцене.
— Но это не значит, что она была проституткой. Она родилась рабыней и
изо всех сил старалась выжить.
— Вы только что убеждали меня, что не имеете с ней ничего общего. А
сами ее защищаете.
— Конечно, защищаю. Что она могла сделать, если родилась в эпоху, когда
секс был единственным оружием бесправной женщины? Она была сильная и умная.
И заслуживает большего, чем сладострастные воздыхания мужчин.
— Сдаюсь! — Бреннер ухмыльнулся и зашагал по проходу. — Но
это ее плата за славу. Извлеките для себя урок.
— Мне это не грозит. Я же говорю, я совсем другая.
— Вообще-то, я заметил не только внешнее сходство. Вы умны. У вас,
несомненно, волевой характер. — Он открыл дверь кабины. — А с
учетом всего, что о вас уже написано в Интернете и печатной прессе, вы уже,
считай, на полпути к славе.
— Чушь собачья! У меня нет ни малейшего желания...
Он исчез за дверью кабины, а Джейн устало откинулась на спинку кресла.
Бреннер не прав! Она во всем любит ясность и определенность и ненавидит быть
в центре внимания. В отличие от Циры, с легкостью манипулировавшей умами и
сердцами зрителей и всех окружающих. Она хорошо понимает Циру, но это не
значит, что она сама такая же. Такое впечатление, что она только и делает,
что всем это объясняет, — с того самого дня, как сумасшедший маньяк
вбил себе в голову, что она есть не что иное, как нынешняя реинкарнация
римлянки, которая была предметом поклонения его отца и которую он сам
ненавидел лютой ненавистью. Ей-то уже казалось, все позади — но нет, этот
вопрос возникает снова и снова. Ну какое отношение все это имеет к ее
жизни?! Господи, как они ей все надоели!
— Тревор... — недоуменно повторил Джо. — Куда он ее везет, черт бы
его побрал?
— Я пересказала тебе все, что слышала от Джейн, — ответила
Ева. — Это первый вопрос. А второй вопрос — каким образом он вообще
оказался в этом замешан?
— Это неважно. Главное — чтобы он держался от Джейн подальше.
Проклятие! Я-то думал, она навсегда с ним распростилась.
— А я — нет. Когда она уехала из Геркуланума, слишком многое осталось
незавершенным. Но я надеялась хоть пару лет еще о нем не слышать.
— Что это осталось незавершенным? Дело было сделано. Убийцу поймали, и
Джейн снова зажила своей жизнью.
— Так только кажется.
— Ты говоришь загадками. А ну, выкладывай!
— Нечего выкладывать! Я только хочу сказать, что мы так торопились
избавить ее от этого ужаса и вернуть к нормальной жизни, что кое-что сделали
необдуманно. И, наверное, напрасно.
— Чушь! — отрезал Джо. — Я бы ни за что не позволил ей
оставаться в Италии и продолжать поиски этих свитков, зная, что там
находится Тревор. У нее, конечно, своя голова на плечах, но мы же видели,
этот Тревор ее будто околдовал. К тому же опыта у Джейн никакого. Он наделен
какими-то гипнотическими способностями, и я не хотел, чтобы Джейн в конце
концов решила, что должна последовать за ним.
Ева вспомнила, что и сама говорила дочери нечто подобное. Тревор и Джейн
оказались слишком тесно связаны, а, когда история подходила к концу, Ева
видела, что Джейн уже не слепой котенок.
— Ну а сейчас она за ним пошла. Она сказала, что перезвонит часов через
шесть или семь. — Ева помолчала. — Джо, это снова Цира. Цира и ее
треклятое золото. Из-за него уже погибли Майк и Пол.
— Пока подтверждения этому у нас нет.
— А с чего тогда вдруг опять объявился Тревор после стольких лет? Он
всегда был одержим поисками этого золота. А Леонарда выставил как приманку
для Джейн. Связь определенно есть.
— Тогда мы ее установим. Давай я позвоню в Интерпол. Посмотрим, может,
Тревор как-нибудь проявился в последнее время. — Джо задумался. —
Говоришь, перезвонит часов через шесть-семь? Куда можно долететь из Бостона
за это время? До Неаполя?
— Боже, только не это!
— Бартлет говорит, ты перед вылетом звонила Еве? — Теперь к ней
направлялся Тревор. — И упомянула мое имя. То-то Ева обрадовалась!
— Не могла же я оставить ее в полном неведении!
— Я подумала, какого черта... — Джейн пожала плечами. — Может, и
не надо было. Она знает, ты безбашенный, а меня она до сих пор воспринимает
как несмышленое дитя.
— Ты не права. Просто она бережет тех, кого любит, а мне она никогда не
доверяла. Поэтому я и удивился, что ты сказала обо мне.
— Она тебе доверяет, но до определенного предела.
— Потому что она мудрая женщина. — Тревор опустился в соседнее
кресло. — Ей слишком много всего пришлось пережить, и она боится
подпускать чужих слишком близко. Боится новых душевных травм.
— Ошибаешься. Всякий раз, начиная очередную реконструкцию, Ева делается
беззащитной перед любой обидой, она словно обнажается.
— Это другое. Это ее работа, ее призвание. Ты и Джо — вся ее жизнь, и
она на все пойдет, чтобы вас уберечь и не омрачить вашего счастья и
благополучия.
— Это нормально.
— Не спорю. Перед Евой я преклоняюсь. У нас с ней много общего.
— Она иного мнения, — сухо обронила Джейн. — Да и я тоже.
— Ну, не знаю... — Тревор встретился с ней глазами. — Я тебя тоже
однажды уберег.
У нее вдруг перехватило дыхание. Бросило в жар... Господи! Она-то думала,
все давно в прошлом, и вот опять. Нет, на сей раз она не поддастся!
— Какой же ты наглец! Ждешь, что кинусь тебя благодарить за то, что
спас бедняжку Лолиту от одолевшей ее похоти? — процедила она сквозь
зубы. — Ты меня не хотел? Прекрасно. Будь я поопытнее, я бы тебя тоже
не хотела. Представляю, как ты все эти годы важничал, что уберег меня от
себя самой. Вообще-то, хоть мне и было всего семнадцать, я уже была не
дурочка и имела право выбора. А ты обращался со мной, как с ребенком,
который...
— Угомонись! — Он жестом прервал ее тираду. — С чего ты
взяла, что я именно это имел в виду, когда сказал, что уберег тебя? Между
прочим, я приложил максимум усилий к тому, чтобы не подпустить к тебе
убийцу.
Джейн часто заморгала.
— А... — Она вгляделась в его невинное лицо и выругалась: — Черт бы
тебя побрал! Ты же совсем не об этом говорил!
— Откуда ты знаешь? — Тревор лукаво улыбнулся. — Это был
единственный способ снять с себя все твои обвинения в попытке совращения.
— Ничего ты не снял! — возразила Джейн. Но умный дьявол добился
своего. Ее гнев и досада поутихли. — Я серьезно говорю! И хорошо, что
мы наконец объяснились начистоту.
— Правильно. А тебе не приходит в голову, что это благодаря мне? Нечего
копить обиды, это может помешать нам в решении наших общих проблем. Нарыв
надо вовремя вскрывать.
— Ну и метафора! Гадость какая! И ты себе льстишь,
...Закладка в соц.сетях
