Жанр: Любовные романы
Тайна античных свитков
...погрузить на судно капитана Демонида, держащее путь в Галлию.
— Вероятно. Но планы зачастую срываются, она даже не была уверена,
доживет ли до утра.
— Думаю, дожила. Мне кажется, это письмо написано в ночь извержения.
— Доказательства?
— Доказательств нет. — Джейн порылась в кармане. — Но у меня
есть перевод судового журнала Демонида, он был в бумагах Рейли. Он пишет о
некоей госпоже Пии, которая щедро заплатила, чтобы он доставил ее, ее сына
Лео и слуг в Галлию, а затем в юго-восточную Британию. Они отплыли как раз в
ночь извержения, и он восхваляет ее мужество перед лицом стихии. Его просили
доставить их в место, которое он называет Каледонией, то есть нынешнюю
Шотландию, но он отказался. Римская армия тогда воевала с каледонскими
племенами, и император Агрикола снаряжал флот для нападения на северо-
восточном побережье. Демонид не хотел попадать в заварушку. Он оставил Пию с
ее людьми в Кенте, а сам вернулся в Геркуланум. Вернее, в то, что от него
осталось.
— Любопытно. Но речь идет о госпоже по имени Пия, а не Цира.
— Как вы уже поняли, они были сестрами. И, судя по всему, их разлучили
в детстве, после чего Цире пришлось бороться за собственную жизнь, а искать
сестру у нее не было возможности. А когда она ее наконец нашла, то не
захотела ввязывать в свои конфликт с Юлием и подвергать опасности.
— Потом Цира погибла, и Пия уплыла вместе с золотом.
— Или наоборот: погибла Пия, а Цира назвалась ее именем, чтобы скрыться
от Юлия. Такой поступок был бы вполне в ее духе.
— А имена слуг, что с ней были, нигде не фигурируют?
— Доминик и Антоний. У Циры был слуга Доминик, возлюбленный по имени
Антоний и приемный сын Лео.
— Но если предположить, что уцелела Пия, она бы наверняка позаботилась
о близких сестры?
— Да. Но говорю же, Цира не погибла! Макдаф улыбнулся:
— Потому что тебе этого не хочется.
— Антоний был любовником Циры. Он бы не уплыл, бросив ее умирать.
— Бог мой, откуда такая уверенность? Мужчины то и дело бросают женщин.
А женщины — мужчин. Это жизнь. — Он помолчал. — И что тебя
заставило, прочтя эти документы, нестись сюда очертя голову и соваться в
комнату Ангуса
?
— Я не совалась — ну... строго говоря. Но была готова.
Он хмыкнул:
— Мне нравится эта прямота. Я с первой минуты понял, что ты...
— Вот и будьте со мной так же откровенны! Довольно жонглировать
словами. — Джейн глубоко вздохнула и договорила: — Вы ведь знали, что
было записано в журнале Демонида.
— Откуда я мог это знать?
— Это пока для меня загадка. Но Рейли упомянул, что вы чуть было не
выкрали у него какой-то документ. Речь наверняка о журнале. И вы сами
говорили: Рейли считает, будто вы в Геркулануме вышли на след золота. И еще
— что Джок тоже может что-то знать.
— Разве это не логично?
— Абсолютно логично. Поэтому у меня и не возникло вопросов. Пока я не
прочла письма Циры и журнала Демонида. И пока Рейли не обмолвился, что этот
документ заставил его по-новому взглянуть на Циру.
Макдаф испытующе смотрел на девушку.
— Перестаньте играть со мной в игры! Вы знали, что у Рейли есть этот
журнал.
— Откуда я мог знать?
— Вы ездили за ним одновременно с Рейли. Но он вас опередил. А когда
Рейли его перевел, то припомнил, что вы тоже к нему подбирались. Из кожи вон
лезли. Его разобрало любопытство. Но от Джока он ничего добиться не мог, и
на время вы для него отошли на второй план. Ему было важнее завладеть
свитками Циры и использовать Грозака в своих целях.
— Не совсем на второй план, — уточнил Макдаф. — Он установил
за мной слежку, а однажды даже подослал ко мне одного своего головореза,
чтобы тот меня похитил.
Она остолбенела:
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Тебе. Но не Тревору или Венаблу.
— Почему?
— Потому что это наши с тобой дела. Я еще не оставил надежду заполучить
это золото, и никакое вмешательство мне сейчас ни к чему.
— То есть его у вас нет? Макдаф покачал головой.
— Но оно существует, и я его обязательно найду.
— Почему вы так уверены? Макдаф улыбнулся:
— А ты мне скажешь. Я вижу, ты уже близка к разгадке.
Джейн помолчала.
— Цира с Антонием добрались до Шотландии. Здесь шла война, а ей надо
было скрываться от Юлия. Они решили уйти дальше от моря, в горы. Здесь можно
было затеряться и переждать, пока не появится возможность выйти из тени и
зажить так, как всегда мечтала Цира.
— И зажили?
— Наверняка. Но требовалось проявлять осторожность, впрочем, в этих
диких краях хватило бы и малой толики золота. Ей не нужно было много, чтобы
осесть здесь с Антонием, возможно, даже с роскошью — по меркам диких
скоттов. Это ведь правда, Макдаф? Он поднял брови:
— Звучит убедительно. Наверное, ты права.
— А сами вы не знаете?
Он помолчал, потом медленно кивнул и заулыбался:
— И сущей ерунды бы хватило, а Цира была очень и очень ловкой в делах.
— Да, это точно. — Джейн улыбнулась в ответ. — И она осела
здесь, зажила припеваючи, они с Антонием сменили имена и вырастили детей.
Думаю, их потомкам тут понравилось, потому что даже в мирные времена они не
переселились на побережье. Пока Ангус в 1350 году не надумал построить этот
замок. Почему он это сделал, Макдаф?
— Он всегда был необузданной натурой. Захотелось иметь свободу маневра,
удобное гнездышко. Могу его понять, а ты?
— Я тоже. Когда вы узнали, что Цира с Антонием — ваши предки? Или это еще одна фамильная тайна?
— Нет. Думаю, решив осесть в Шотландии, Цира просто рвала со своим
прошлым. В семейных преданиях нет и намека на пирушки в римском духе, на
латинские корни. Как будто они с неба свалились и осели в этих краях. Ангус
с Торрой были вольнолюбивой парочкой и не уступали ни в чем своим соседям.
— Торра?
— Это означает
Из замка
. Подходящее имя для Циры, оно в точности
отражало ее намерения.
— А Ангус?
— Это был первый из Ангусов. По сути дела, почти тоже, что Антоний.
— Если никаких преданий нет, то как вы узнали про Циру?
— Ты мне рассказала. — Что?
— Ты, Ева Дункан и Тревор. Я прочел это в газетах.
Девушка недоверчиво уставилась на Макдафа. Макдаф фыркнул:
— Не веришь? Это правда. Доказать? — Он взял фонарь и направился к
стене, где стояли закрытые тканью предметы. — Жизнь — странная штука.
Но это показалось мне уж чересчур странным. — Он снял драпировку, под
ней оказался портрет, который он развернул лицом к Джейн. — Фиона.
— Бог ты мой! Он кивнул.
— Одно лицо.
Макдаф отступил назад и поднял фонарь выше.
Женщина на картине была молодая, двадцати с небольшим лет, одета в зеленое
платье с глубоким декольте. Она не улыбалась, а взирала с полотна с
нетерпением. Но в ней была энергия и красота, которые исключали всякую
ошибку.
— Цира.
— И ты. — Он начал открывать другие картины. — Фиона похожа
больше всех, но и у остальных есть сходство. — Он показал на молодого
человека в одежде эпохи Тюдоров. — Смотри на рот — точь-в-точь рот
Циры. — Он показал на пожилую даму с высокой прической и лорнетом в
руке. — А эти скулы практически в каждом колене проявились. Цира
определенно ставила на своих потомках печать. — Он усмехнулся. —
Когда я узнал, что буду сдавать замок Тревору, все портреты пришлось снять
со стен и спрятать.
— Так вот почему у вас там сплошные гобелены, — пробормотала
она. — Но вы-то на нее совсем не похожи!
— Потому что я похож на Антония.
— Наверное. — Она переводила взор с одного портрета на
другой. — Поразительно...
— Вот и я так решил. Сначала мне было просто любопытно. Я начал копать,
изучать семейную историю.
— И что откопали?
— Ничего конкретного. Цира с Антонием искусно замели следы. Если не
считать одного истрепанного письма, которое я обнаружил в бумагах Ангуса. По
сути, это был свиток в бронзовом пенале.
— Письмо Циры?
— Нет, Демонида.
— Не может быть!
— И прелюбопытное. Тебе будет приятно узнать, что адресовано оно было
не Пие, а Цире. Оно было в цветистых формулировках, но фактически — шантаж.
По-видимому, вернувшись в Геркуланум, Демонид прознал, что Циру разыскивает
Юлий, и решил попробовать содрать с нее больше, чем ему мог бы заплатить
Юлий. Он писал, что готов встретиться с Цирой и Антонием и получить свой
куш. — Шотландец улыбнулся. — Это была большая ошибка. Больше о
Демониде нигде никаких упоминаний.
— Если не считать судового журнала.
— Журнал датирован тремя годами ранее. По-видимому, он оставил его
дома, в Неаполе. Но когда я услышал о его существовании, решил, что должен
попытаться им завладеть. Я не знал, что в нем, но не мог допустить, чтобы
имя Циры начали связывать с моей семьей.
— Почему?
— Из-за золота. Оно мое и моим останется. Нельзя было, чтобы кто-то
узнал, что оно может находиться не в Геркулануме. Если бы прознали про это
место, тут бы камня на камне не осталось.
— И нашли бы?
— Все может быть. Мне пока не удалось.
— А откуда вы знаете, что его не нашел никто из потомков Циры? Нашел и
спустил до последней монеты?
— Уверенности у меня нет. Но в семье всегда ходило предание об
утерянном сокровище. Туманное, больше похожее на сказку — я ему никогда
значения не придавал. Мне надо было с реальным миром как-то разбираться.
— С Грозаком и Рейли? — Джейн взглянула на портрет Фионы.
Родственнице Макдафа явно выпала своя доля испытаний, но вряд ли их причиной
были чудовища, для которых человеческое достоинство и жизнь — ничто.
— Тебя трясет, — заметил Макдаф. — Здесь холодно. Решила
наведаться к Ангусу, а даже куртку не взяла.
— Не подумала. Пошла — и все.
— Очень на тебя похоже. — Макдаф подошел к столу и выдвинул
ящик. — Но на сей раз я о тебе позабочусь. — Он достал бутылку
бренди и плеснул в два стакана. — Когда работаю допоздна, всегда глоток
пропускаю.
— И так легко в этом признаетесь?
— Я всегда признаю свои недостатки. — Он улыбнулся и протянул ей
стакан. — Это позволяет мне не повергать окружающих в священный трепет
перед моими многочисленными добродетелями и талантами.
— Вы невероятно скромны. — Девушка выпила бренди и поморщилась,
внутри все будто огнем ожгло. Но уже в следующий миг в груди разлилось
приятное тепло. — Спасибо.
— Еще?
Она покачала головой. Джейн вообще не понимала, зачем приняла от него
стакан. Она не знала, верить ему или нет, а он ведь сам говорил, что никто
не должен знать о связи его рода с Цирой. Безжалостный, упрямый тип этот
Макдаф, а следовательно, с ним она не может чувствовать себя в безопасности.
Тем не менее она сидит и распивает с ним бренди, причем чувствует себя при
этом вполне уверенно.
— Дело не в холоде.
— Я знаю. — Он залпом осушил стакан. — Тебе досталось. Но
бренди не только от холода спасает. — Макдаф забрал у нее
стакан. — Глядишь, и ко мне теперь будешь помягче.
— Черта с два!
— Это была шутка. — В его глазах бегали озорные огоньки. —
Мягкой тебя уж никак не назовешь. — Макдаф убрал бутылку и
стаканы. — Ну что, скажешь Тревору, что я, возможно, сижу на его
сундуке с золотом?
— Вы считаете, это ваше золото?
— Но Тревор же верит в слепой случай и любит прихватить то, что плохо
лежит. И так будут считать все, стоит только этой истории раскрыться.
— Но вы же можете запретить посторонним появляться на территории замка.
— А вдруг оно не в замке? Сомневаюсь, что оно здесь. Я уже давно ищу
хоть какой-то намек, какую-то ниточку и знаю здесь каждый закоулок. Конечно,
оно может оказаться где-то на территории, если вообще не зарыто в горах,
откуда переселился Ангус.
— Или его не существует вовсе. Макдаф кивнул:
— Но я бы не стал ставить крест. Цира не хотела бы, чтобы я опускал
руки.
— Цира умерла две тысячи лет назад. Он покачал головой:
— Она здесь. Неужели не чувствуешь? Пока существует ее род и этот замок
— она жива. — Макдаф встретился с ней взглядом. — Уверен, ты тоже
это знаешь.
Джейн отвела глаза.
— Мне надо назад в замок, а то Тревор начнет меня искать. Я не сказала
ему, куда иду.
— А он, по-видимому, не стал спрашивать, не желая ущемлять твою
независимость. Он по-прежнему в тебе не уверен. Хотя ему хотелось бы
обратного.
— Я не намерена обсуждать с вами Тревора.
— Потому что ты сама в нем не уверена. Секс — это еще не все. —
Макдаф засмеялся. — Хотя тоже немало. Джейн, а родственную душу ты в
нем видишь? Он дает тебе чувство, о котором Цира писала своей сестре? Как
там у нее:
Бархатные ночи и серебристый рассвет
? Ты чувствуешь себя
центром его вселенной? Ведь тебе это нужно!
— Откуда вам знать, что мне нужно?
— А откуда у меня ощущение, что я знаю?
— Из вашей самонадеянности. — Она сделала шаг к двери. — Не
лезьте в мои дела, Макдаф!
— Это невозможно. — Он помолчал. — Что ж не спросишь почему?
— Мне плевать.
— Нет, ты боишься услышать ответ. Но я все равно скажу. Я не могу не
лезть в твои дела, потому что это против моей натуры и моего воспитания.
— Почему?
— Сама не догадываешься? — Он бесхитростно добавил: — Ты же из
наших.
Джейн встала, как вкопанная:
— Что?
— Ты одна из наших. Обернись, посмотри еще разок на Фиону.
Джейн медленно оглянулась, но вместо портрета уставилась на Макдафа.
— Фиону?
— В двадцать пять лет Фиона вышла замуж за Юэна Макгуайра и уехала с
ним в горы. Родила ему пятерых детей, и семейство здравствовало до конце
девятнадцатого века, когда для отпрысков Фионы настали трудные времена. Двое
младших сыновей отправились искать счастья, и один из них, Колин Макгуайр, в
1876 году сел на корабль, направлявшийся в Америку. Больше о нем никто не
слышал.
Джейн смотрела потрясенно:
— Совпадение!
— Джейн, взгляни на портрет!
— Нечего мне на него смотреть! Вы с ума сошли! Да Макгуйаров в Штатах
тысячи! Я даже не знаю, кто был мой отец. И уж наверняка я не из
ваших
.
— Еще как из наших, пока не доказано обратное. — Он
усмехнулся. — Я так полагаю, ты уже посылаешь проклятия на род
Макдафов. Тебе значит лучше быть без роду, без племени, чем членом моей
семьи?
— А вы воображали, я буду польщена?
— Нет, но хотя бы терпима. Мы не такие пропащие души, и мы уж точно
стоим за своих.
— А за меня не надо никому стоять! — Она развернулась и
вышла. — Слышите, Макдаф?!
Девушка бросилась назад к конюшне, слыша, как он хохочет ей вслед. Она была
обескуражена, шокирована и взбешена. Злость нахлынула внезапно, она сама не
понимала ее причину.
Нет, все понятно. Она всю жизнь была сама по себе и гордилась своей
независимостью — следствием одиночества. От неожиданного признания Макдафа
ей стало не по себе, у нее как будто что-то украли.
Черт бы его взял! Наверняка все придумал, просто чтобы оставить золото у
себя, а она чтобы не проговорилась Тревору.
А что она теперь сделает? Что из услышанного она сможет доверить Тревору?
А почему это она вообще собралась что-то от него утаивать?
Конечно, она расскажет ему все. Только не станет ничего говорить про это
выдуманное родство с Макдафом. Пусть Тревор сам решает, где искать золото
Циры, и не надо создавать у него чувство неловкости, что он запускает лапу в
ее семейные сокровища.
У нее одна семья — Ева с Джо. И ей совсем не нужен этот наглец Макдаф с его
надменностью и снисходительным тоном.
Нет, тон у него был...
Да что это с ней? Зачем об этом думать? Ей и так не по себе, хватит с нее
пока безумных историй.
Она вышла во двор и увидела Тревора.
Бархатные ночи и серебристый рассвет. Пошел ты, Макдаф! Секс с Тревором великолепен, он удивительный человек и
умеет взволновать и ее разум, и ее тело. Чего еще ей надо? Джейн ускорила
шаг.
— Мне надо тебе кое-что рассказать. Я нашла письмо Циры, и
неудивительно, что Марио не хотел нам говорить, что она...
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Тревор, выслушав ее
рассказ.
— С золотом? Сам решай, — ответила Джейн. — Ты его давно
ищешь. Твой друг Пьетро даже за него жизнь положил.
— Кто-то скажет, что оно принадлежит Макдафу, раз это часть его
родового богатства.
— Да. А ты что думаешь?
— Я думаю, он его заслужил, если сумеет найти.
— Он так и сказал.
— Проницательный человек. — Тревор сделал паузу. — Если
хочешь, я прекращу поиски. Это всего лишь деньги.
— Не говори ерунды. Это же целое состояние! — Джейн повернулась к
лестнице. — И ты сам должен решить. Я не собираюсь отвечать за то, что
тем или иным образом на тебя повлияла. Мне до смерти надоело брать на себя
ответственность.
— А мне надоело ни за что не отвечать. Мы отлично дополняем друг друга,
ты не находишь?
Джейн охватила радость, мгновенно сменившаяся настороженностью.
— О чем это ты?
— Ты понимаешь, о чем я. Просто боишься признаться. Что ж, у меня это
уже в прошлом. Тебе придется нагонять. Что ты чувствовала, когда решила, что
меня разнесло на куски?
Она медленно произнесла:
— Ужас. Испуг. Пустоту.
— Отлично. Уже прогресс. — Тревор взял ее руку и поцеловал
ладонь. — Я понимаю, что спешу. Ничего не могу поделать. У меня намного
больше опыта, я знаю, чего хочу. Тебе еще до этого расти и расти. Ты даже не
знаешь, можно ли верить тому, что у нас есть. — Он улыбнулся. — И
моя забота — доказать, что это чувство не пройдет. Ни у меня, ни, я надеюсь,
у тебя. Я буду следовать за тобой, как верный пес, и при каждом удобном
случае тебя соблазнять, пока ты не решишь, что не можешь без меня
жить. — Он снова поцеловал ее ладонь. — Что будешь делать, когда
уедешь отсюда?
— Поеду домой, побуду у Евы с Джо. Стану рисовать, отдыхать и забуду
все, что связано с этим замком.
— А меня с собой не возьмешь?
Джейн посмотрела. Радость жаркой волной нахлынула вновь, она порывисто и
крепко поцеловала его и улыбнулась:
— Дай мне неделю. А потом считай, что ты приглашен.
Через два часа во дворе замка сел вертолет. К ним вышел Макдаф.
— Уезжаете? Надо полагать, Тревор, аренда окончена?
— Пока не решил. Не вздыхай! Мне может потребоваться база, если надумаю
искать золото. Замок Макдафа мне очень даже подойдет.
— Или нет. — Шотландец натужно улыбнулся. — В другой раз не
жди от меня и моих людей радостной встречи. Тебе может стать здесь
неуютно. — Он повернулся к Джейн: — Прощай. Береги себя. Надеюсь, еще
увидимся.
— Не увидимся. Я уезжаю к Еве с Джо.
— Вот и правильно. Тебе это необходимо. Я тоже уезжаю. Мне надо
вернуться в Айдахо и найти Джока.
— Смотри, как бы тебя Венабл не опередил, — заметил Тревор и стал
подниматься по трапу.
Макдаф качнул головой:
— Стоит мне кликнуть — и Джок сам ко мне выйдет, надо только
подобраться на необходимое расстояние. А сюда я приехал только затем, чтобы
взять Роберта Камерона. Он служил под моим командованием в спецназе. Лучшего
помощника не найти.
— Тоже из
ваших людей
? — ехидно спросила Джейн.
— Да. Иногда это бывает очень ценно. — Макдаф собрался
уходить. — Скоро сама убедишься.
— Сомневаюсь. Но все равно удачи вам с Джоком! — Она последовала
за Тревором, который уже скрылся внутри вертолета.
Макдаф окликнул:
— Я дам тебе знать, как только его найду.
— Откуда у вас уверенность, что я не позвоню Венаблу? Вы делаете меня
невольной соучастницей.
Макдаф улыбнулся:
— Ты ему звонить не станешь. Кровь — не вода. Джок ведь один из твоих.
Кузен.
— Черта с два! И вам я тоже не родня.
— Родня, и еще какая. Наверняка даже ДНК совпадет. Но дальняя
родня. — Он подмигнул и отдал честь. — И слава богу!
Макдаф зашагал к конюшне, а Джейн с досадой смотрела ему вслед. Такой
уверенный, наглый и в этом допотопном замке как рыба в воде. У старого
Ангуса наверняка был такой же независимый характер.
— Джейн? — Тревор показался в проеме вертолета. Она оторвала взор
от упрямого скотта и шагнула на трап.
— Иду!
—
Мерзавец! — стиснув зубы, выкрикнула Цира.—
Это ты со мной сделал! — Да. — Антоний поцеловал ей руку. — Простишь меня
? —
Нет! Да. Может быть. — Ее снова пронзила боль, она
вскрикнула. — Нет! —
Повитуха клянется, что ребенок вот-вот выйдет. Первые роды
часто бывают затяжными. Крепись! —
Креплюсь. Я рожаю уже больше суток, а ты еще говоришь
крепись
? Сам-то вон какой довольный сидишь! Ты себе не представляешь,
какая боль! Уйди отсюда, пока я тебя не убила. —
Нет, я останусь с тобой, пока ребенок не
родится. —
Антоний крепко сжал ей руку. — Я же
обещал больше никогда тебя не бросать. —
Уж лучше бы бросил до зачатия. —
Ты это серьезно? — Нет, шучу. — От боли Цира прикусила губу. —
Ты что, не понимаешь? Я хочу этого ребенка! Только уж очень
больно. Должен же быть какой-то способ избавить женщину от всего
этого! —
Уверен, со временем ты что-то придумаешь. —
Голос у него дрожал. — А пока я буду счастлив, если ты
наконец родишь и твои мучения закончатся. Ему страшно
, —
в полузабытье подумала Цира.Антонию, который ничего не боится, теперь было страшно.
—
По-моему, я умираю. — Нет! —
Конечно, нет! Я просто ною, потому что это
несправедливость, что женщины должны так мучиться, производя на свет
потомство. Ты должен мне помочь! — Помог бы, если бы знал как. Голос у него немного окреп, но все еще чуточку
вздрагивал. — С другой стороны, мне кажется, будь у тебя такой живот, я
бы с тобой лечь не смогла. Это было бы нелепо. Мне на себя и смотреть-то
противно. —
Ты прекрасна. Ты всегда прекрасна. — Оставь! — Ее снова пронзила боль. — Эти края
такие суровые и холодные, женщине здесь нелегко. Но им меня не покорить. Я
их сама покорю. Одолею. И с этими родами справлюсь. Я выращу это дитя и дам
ему все, чего была лишена сама. —
Она протянула руку и
ласково коснулась его щеки. — Антоний, я так счастлива, что не потеряла
тебя. Бархатные ночи и серебристый рассвет. Вот к чему я велела стремиться
Пии. Но, кроме них, еще столько всего! — Она закрыла глаза.—
Еще полжизни впереди... — Цира! — Антоний, ради всех богов... — Она распахнула
ресницы. — Я же сказала, что не собираюсь умирать. Я просто устала.
Сейчас мне не до тебя. Замолчи или уходи, пока я не рожу. —
Я буду молчать. — Вот и хорошо. Мне лучше, когда ты здесь. Макдаф ответил на звонок не сразу. Голос у него было
Закладка в соц.сетях
