Жанр: Любовные романы
Звезда моря
...азания. Редко кто
получал ранения, такой молниеносной была схватка.
Теперь Куин — смертельный хищник морей — редко упускал свою добычу Одним
из кораблей, захваченных столь необычным способом, был французский фрегат
Торнадо, шедший от африканских берегов. Он вез рабов — бесполезный груз,
так как пиратам было непросто выставить их на невольничьем рынке. Когда Джек
решил рискнуть, зайти в какой-нибудь порт и продать их, Анна воспротивилась.
— Мы не какой-то там несчастный испанский торговец рабами, мы —
пиратский корабль! — и предложила отпустить всех бедолаг на свободу,
высадив их на Испаньоле.
Джек, хоть и неохотно, но согласился на это, после Того как в глубине трюма
Торнадо был обнаружен еще один ценный груз.
— Это опиум, девочка, — сказал он Анне, когда они остались
одни, — один мешок может принести настоящее богатство, — он
фыркнул и осторожно попробовал коричневый порошок на вкус.
Поначалу Анна тоже обрадовалась.
— Это же здорово, Джек! Теперь ребятам не придется мучиться под ножом
хирурга. У нас есть средство заглушить боль от тысяч ран!
Но она заметила, что Джек отдал корабельному врачу лишь полмешка зелья. Один
мешок он разделил между всеми членами команды, как часть захваченной добычи.
А еще полмешка, нарушая все пиратские законы, спрятал под своей койкой,
надеясь, что никто этого не видит.
Анна была поражена его воровством у команды больше, чем его странным
интересом к этому коричневому порошку. Ей никогда не приходилось пробовать
наркотики прежде. Конечно, запасы опиума имелись в Чарльзтауне, когда она
была маленькой, но его использовали только при смертельных ранах. Она
слышала, что губернатор принимал опиум при частых дизентериях, чтобы
прекратить понос, но ей было невдомек, зачем Джек решил утаить часть
находки. Она решила ничего ему не говорить, пока не узнает, что он
собирается делать. В последнее время Рэкхэм стал нетерпимым к замечаниям и
мог не вынести ее расспросов. Поэтому она решила попридержать язык.
Дня через два женщина удивилась, когда он рано позвал её каюту и запер
дверь. Капитанская каюта на Куин была значительно просторнее, чем на
Кингстоне. В одном углу стояло французское кресло очень тонкой работы,
обтянутое голубым бархатом, в другом углу находилась постель под дамасским
балдахином. Джек потянул Анну к постели, и она подумала, что они сейчас
займутся любовью, что случалось в последнее время все реже. Но Джек вытащил
из кармана длинную тонкую трубку и пакетик коричневого порошка.
— У меня есть для тебя новая игрушка, моя киска, — улыбнулся
он. — Жемчужина Востока. Это сделает тебя совсем иной женщиной.
Анна сморщила нос над коричневым порошком и улыбнулась Джеку:
— А что не в порядке со старой, а? У меня нет боли, которую требовалось бы заглушить. А у тебя?
Но Джек отмахнулся от ее расспросов, набил трубку и прикурил ее, делая
глубокие медленные затяжки из тонкого чубука. Глаза его прищурились от
возбуждения, и он передал трубку Анне.
— Попробуй это, девочка. Это поможет тебе расслабиться.
Она слегка поморщилась, внимательно наблюдая за ним. Клубы сладковатого дыма
от трубки вились по каюте.
— Я бы лучше выпила с тобой бутыль рому, Джек! — она вновь
поморщилась. — Запах такой затхлый, как в углу прачечной.
Но его это не остановило, и он вложил трубку в ее руку.
— Ради меня, Анна. Если ты меня любишь, попробуй! А потом я покажу тебе
кое-что такое, чего ты никогда не видела.
Анна недоверчиво поднесла трубку к губам Ее глаза щипал дым, а в ноздрях
щекотал необычный за пах, но она сделала небольшую затяжку.
— Еще, — сказал он, опять поднося трубку к ее губам. Она сделала
еще одну затяжку, наблюдая за ним сквозь дымку. В горле пекло от горячего
дыма сильнее, чем от какого-либо другого табака, какой ей доводилось
пробовать. Она коротко кашлянула чувствуя, что стоит ей начать кашлять, и
она уже не остановится, пока не разорвутся легкие.
Джек смотрел на нее сияющим взглядом. Анна почувствовала, что ее воля
слабеет по мере того, как рот опять наполнился дымом. Женщину переполняло
желание откинуться на постель, и она удивилась своим чувствам.
На мгновение Анна осталась в каюте одна, ощущая только мягкую постель под
собой, легкое покачивание комнаты и тепло от свечи. Голова ее была
необычайно легка, а веки налились тяжестью. Она поднесла руку ко рту и
почувствовала запах своего тела. Прикосновение пальцев к щекам показалось ей
легким касанием мокрых мягких перышек. Женщина отвела руку в сторону и
увидела, что ладони ее действительно стали влажными. На секунду она
удивилась зачем кто-то стоит на вахте, если корабль в безопасности, а море
спокойно. Но внимание ее тут же переключилось и сосредоточилось на золотом
отражении света свечи в зеркале на стене.
Джек страстно потянулся к ней и повалил на одеяло. Сама собой одежда сползла
с ее тела, и она почувствовала на себе тяжесть Джека. Его руки скользили по
телу женщины, как патока. Анна вздрогнула от его прикосновения и страстно
захотела почувствовать его внутри своего тела и выгнула спину ему навстречу.
Но что-то было не так. Как она ни старалась, но не могла почувствовать его
внутри себя. Джек оставался невозмутимым и скатился с нее, улыбаясь,
погруженный в свои фантазии.
Анна откинулась назад, чувствуя необычайную усталость и печаль. Она слышала,
ей казалось, что мозг лижет вода сотнями маленьких язычков, словно волны,
ласкающие корабль. И мозг и тело были опустошены. Вдруг она подумала о своем
умершем младенце, будто девочка лежала у ее груди. Анна задумалась над тем,
умерла ли та, пытаясь вступить в жизнь, или была уже мертва внутри нее и
вообще не увидела этот мир. Первый раз за последнее время она сознательно
думала о своем ребенке. Анна плотно прикрыла глаза, стараясь отогнать
видения, которые роились перед ней, как жалящие осы. Но она не заплакала.
Женщина попыталась вырваться из прошлого, заставляла себя думать о чем-то
другом. Но воля, казалось, покинула ее. Джек был где-то еще, возможно, с кем-
то другим; она видела это по его отсутствующей улыбке.
Анна села на кровати. От резкого движения у нее закружилась голова, а при
наклоне судна к горлу подступила тошнота, чего не было с детства. Она
выскочила из каюты и подбежала к борту. Ее рвало. Анна поклялась, что
никогда больше не прикоснется к этому порошку. Нет, никогда и ни для кого
она не потеряет контроль над собой.
В следующем месяце Джек все чаще прикладывался к трубке. Когда Анна
спускалась вниз, в каюту, ее взору открывалась одна и та же картина, как
будто из ада: дым благовоний и сладковатый запах, который, казалось,
прилипал ко всему. Однажды Джек еще раз попросил с присоединиться к нему, но
получил такой резкий отказ что больше никогда не предлагал ей трубку.
— Это изысканное удовольствие, девочка. Этим увлекаются французы.
— Черт бы их побрал с их зельем. Не понимаю, какое удовольствие ты
находишь в забвении, Джек? Это скверная привычка, которая засоряет мозги, а
я не хочу ничего подобного, — она резко повернулась и вышла, оставив
его в темной комнате, моргающего и тупо улыбающегося.
По утрам, после этих опиумных сеансов, он обхватывал голову руками, но едва
к ней прикасался, как будто эти прикосновения причиняли ему страшную боль.
Только грог или пара стаканчиков рома могли вернуть ему силы. Он все дольше
и дольше спал по утрам, выдыхая пары опиума и рома, так что Анна могла
запьянеть, только лишь ступив на порог каюты. Он начал сильно потеть, и его
всегда чистые и аккуратные хлопчатобумажные брюки теперь все время были
влажными, и от них дурно пахло. Тем не менее, команда молчала. Пока трюм был
полон, а значит полны и их животы, они даже не пытались захватывать новые
суда. Немногие знали, что их капитан балуется еще чем-то, кроме рома, а Анна
чувствовала себя все более отдаленной от команды, понимая, что не может
раскрыть секрет Джека каждому.
Чтобы убить время, женщина украшала корабль. Делала она это с большим
вкусом, как будто наряжалась сама. В каюты она повесила богатые гобелены,
задрапировала стены в шелка и сатин. Она жгла ладан, отчасти для
развлечения, а отчасти для того, чтобы скрыть запахи, шедшие от каюты Джека.
В угол комнаты она притащила огромный французский таз для купания, купила
попугая и поместила его в проходе на нижнюю палубу. Яркая птичка быстро
научилась говорить:
— Поймай меня, кто может!
А Анна за это угощала его бисквитом. В моменты затишья она проскальзывала на
бак и там, сидя на жердочке, как в детстве, читала книги, украденные на
других кораблях.
Внешне она казалась спокойной, но знала, что внутри нее зреет решение. Анна
была в постоянном напряжении оттого, что вынуждена прятать капитана от
команды. Люди все чаще бездельничали, слоняясь от берега к берегу, а для
бдительного капитана это был тревожный сигнал.
Когда Куин атаковал испанское судно с драгоценностями из Антигуа, Джек не
владел собой. Он, пошатываясь, прошел в самую гущу драки со своего обычного
места у штурвала. Он был пьянее, чем обычно, и Анна заметила, что от грохота
вокруг его состояние ухудшается. В тот момент, когда она подскочила к нему,
чтобы увести, он в ужасе запрокинул голову. У его ног в предсмертных
судорогах бился обезглавленный испанец. В таком состоянии Джеку показалось,
что тот пытается схватить его за ноги. Он страшно закричал, выбросил свой
пистолет и в истерике зигзагами устремился к борту. Анна успела схватить
его, пока он не прыгнул за борт.
— Джек! — пронзительно крикнула она ему прямо в ухо и стала тянуть
его за руку. — Возвращайся назад! — она посмотрела через плечо в
поисках помощи, но пираты уже обошли снасти и добивали оставшихся испанцев.
Анна разрывалась. Ей нужно было что-то придумать, чтобы вывести Джека из
истерики. Никто из членов команды не должен был увидеть его в таком
состоянии, иначе ему не быть больше капитаном. Внезапно она схватила свою
саблю и плоской стороной лезвия со всей силы шлепнула Джека по спине:
— Дурак! Отправляйся на свой пост!
Джек нагнулся к ней, пытаясь вырвать саблю, и, ничего не соображая, заорал,
выпучив сумасшедшие глаза:
— Ты, испанский пес! — он совершенно не узнавал ее.
Анна выхватила пистолет и приставила к его голове, дернула за воротник,
приблизила его ухо к своим губам:
— Я всажу пулю в твои мозги! Пошел!
Глаза Джека тут же просветлели. Он узнал Анну. От его паники не осталось и
следа, как только он почувствовал холодное дуло пистолета у своего виска.
Анна прорычала:
— Иди! Или, видит Бог, ты погубишь нас обоих.
Он отстранил ее и даже с некоторым достоинством пошел к штурвалу. Анна
последовала за ним, краем глаза заметив, что несколько человек следят за его
шагом.
Той ночью Джек пришел поздно и попытался грубо овладеть ею. Как обычно, он
был угрюм из-за головной боли. Он набросился на нее, но женщина не могла
больше терпеть. Она подтянула ноги и резко ударила его. Джек свалился на
пол.
— Спи на полу или в трюме. С меня хватит твоих немощных общупываний.
Джек промолчал, зло уставившись на нее. Как они смогут теперь любить друг
друга? Он вышел из каюты и больше этой ночью не возвращался.
Всю неделю Анна и капитан избегали друг друга, скрывая свою ссору от
команды, как родители от детей. Но людей не проведешь! Теперь она знала, что
должна оставить Джека. Она не могла больше защищать его, да и не хотела.
Прошло уже два месяца, с тех пор, как он пал в ее глазах, как мужчина и как
лидер..
Анна прошлась взглядом по другим мужчинам на борту корабля. Она заметила
подтянутые фигуры, в то время как прежде, когда Джек устраивал ее, Анне
казалось, что он — единственный мужчина во всем море.
Особенно привлекал ее Марк Рид. У него были почти черные, очень
выразительные глаза. Он казался сильным, упрямым и дерзким. Всегда первым
рвался в самое пекло боя. Анна не раз замечала, как он стоит у переборки,
глядя на звезды. Она подозревала, что парень сражался с тем же чувством
внутри себя, что и сама Анна. Он всегда был один, поэтому женщина робела и
не могла приблизиться к нему.
Анна стала избегать каюту, которую они делили с Джеком, проводила много
времени, наблюдая за кильватером, желая набраться смелости и взять
командование кораблем в свои руки. Она знала, что это — дело времени.
Женщина больше не любила Джека, едва ли могла его уважать и знала, что
многие члены команды заметили, что Джек поизносился.
Она не слишком надеялась на то, что все согласятся подчиниться женщине, и не
могла остаться на корабле без Джека, он бы не позволил ей, и она это знала.
Если бы она открыто бросила ему вызов, он просто убил бы ее, чтобы только
спасти свое достоинство. А если она дождется, пока на его место встанет
другой мужчина, то ее высадят на берег, и ей ничего больше не останется, как
заняться проституцией. Она представила, как переходит из рук одного мужчины
к другому, еще более грубому и неприятному, до тех пор, пока совсем не
состарится. Ее передернуло, и женщина закуталась поплотнее.
Анна вгляделась в темноту и увидела Марка Рида, склонившегося над снастями,
как всегда в одиночестве. Она ощущала его доброту, видела в нем человека, с
которым можно поговорить.
Анна тихо подошла к нему. Она долго не начинала разговор и только наблюдала
за тем же созвездием, что и он. Он скользнул по ней взглядом и почти
прошептал:
— У тебя есть часы?
Женщина покачала головой. Почти против своей воли она отважилась заговорить:
— Я... я просто не хочу спать с ним в одной каюте.
Анна подумала, что видела едва заметную улыбку, но молодой человек больше
ничего не сказал.
Анна почти физически чувствовала тепло его гибкого тела рядом с собой. Он
казался таким спокойным и сильным. Ее привлекала его порядочность. И тут
Анна подумала: А вдруг у него никогда еще не было женщины? Он никогда не
поддерживал грубые шуточки остальных матросов.
В порыве, рожденном больше одиночеством, чем желанием, она положила руку ему
на подбородок и нежно повернула его лицо к себе. Женщина сорвала его кепку и
приблизилась к губам Марка. Потом она заставила себя остановиться. В лунном
свете профиль парня стал нежнее. Она заметила, что от ее прикосновения Марк
напрягся.
— Боже мой, — прошептала женщина, — кто ты?
Парень снова отвернулся и надвинул на лоб кепку. Он низким голосом ответил:
— Конечно же Марк Рид, миссис Бонни. Вы же знаете.
Но теперь Анна ясно видела. Она схватила его за руку:
— Ты — женщина! Скажи! Такая же женщина, как я.
Лицо в тени неохотно кивнуло. Анна рассмеялась, посматривая по сторонам:
— Не могу поверить. Как же ты нас одурачила? И скольких еще?!
Молчаливое лицо вдруг озарила улыбка. Анну залила краска стыда от мысли, что
она не распознала, что этот парень того же пола, что и она, и выставила
напоказ свое желание.
— Я уже очень давно выдаю себя за мужчину, мадам, — у нее был
низкий голос, но не такой грубый, как казалось Анне, — меня зовут Мэри
Рид.
В тишине, под звездным небом Мэри поведала Анне свою историю.
Мать Мэри Рид вышла замуж за моряка, который сделал ей ребенка и ушел в
длительное плавание. Родился мальчик, а муж исчез во время шторма, и женщине
сообщили, что он утонул. Мать Мэри несколько месяцев горевала, но будучи
женщиной ветреной вскоре нашла успокоение в объятиях другого мужчины. Она
снова забеременела, и когда живот вырос до таких размеров, что его
невозможно было прятать, она уехала из Лондона. Родственникам мужа она
сказала, что собирается жить в деревне со своими родителями, и ушла с
мальчиком, которому к тому времени не было еще и года. Вскоре сын умер от
лихорадки, а в 1692 году родился второй ребенок — девочка, которую назвали
Мэри.
Миссис Рид жила в деревне три года, пока не кончились деньги. Она уже
подумывала о том, чтобы вернуться в Лондон и найти семью своего погибшего
мужа, но понимала, что не может вернуться к ним с девочкой. Она одела Мэри
как мальчика, взяла ее в Лондон и представила свекрови как единственного
внука.
Таким образом, Мэри росла как мальчик, с ранних лет научившись скрывать свой
пол. Иначе будешь голодать, — говорила ее мать. Потом бабушка умерла,
и средства к существованию иссякли. Мэри было тринадцать, но она все еще
выглядела как подросток. Ее пристроили посыльным к одной француженке.
— Но так как я была парнем, как и любому мужчине мне была необходима
свобода. Я сбежала и поступила на службу на военный корабль, потому что
любила морс.
Пока она рассказывала, Анна разглядывала ее фигуру. У Мэри были широкие
мужские плечи и маленькие груди, которые было легко спрятать. Даже ее ноги
больше походили на мужские, чем на женские. Волосы были коротко острижены, а
не просто убраны под кепку.
— Почему же ты не вышла замуж? — Анна внимательно посмотрела на
нее.
Мэри пожала плечами:
— Тех, кто хотел меня, не хотела я. Те же немногие, кого хотела я, не
хотели меня. Все разговоры матери о моем замужестве не увенчались
успехом, — она улыбнулась. — Но однажды я все-таки была замужем.
Он был кадетом в кавалерии. Я поступила на службу в королевскую армию, как
только оставила военный корабль, и не могла скрывать, что я женщина от
своего соседа по койке. Мы оба проявляли рвение к службе, но все в армии
покупалось и продавалось, и никто не был заинтересован в победе. Мы
сражались храбро, но, покидая королевскую армию, не имели ничего, кроме
одежды и нескольких гиней в кармане.
Анна тихо засмеялась:
— И никто в полку так и не узнал, что ты женщина?
Мэри усмехнулась:
— Они считали меня сумасшедшей, потому что я повсюду следовала за своим
возлюбленным, даже в бою, только бы быть с ним рядом. Они называли меня
придурком. А он решил, что лучше пусть они думают так, чем выдавать мою
тайну. После войны мы с ним попробовали жить обычной жизнью и поселились
недалеко от Бреды. Мы назвали это место Три подковы, на удачу. Но удачи
оно нам не принесло совсем, вскоре он умер, — Мэри отвернулась и
вгляделась в море.
Анна молчала, ждала, когда та продолжит, Она думала о боли, которую должна
испытывать эта скрытная душа. Анна крепко сжала ее руку. Мэри опять
повернулась к ней, выведенная из задумчивости:
— А после этого я опять взяла свою девичью фамилию, переоделась в
мужскую одежду и отправилась в Вест-Индию, чтобы найти работу. Я плыла на
борту английского конвоя и вот оказалась здесь, под флагом Калико-
Джека.
— Ну ты и путешественница, — с восхищением вздохнула Анна.
Мэри пожала плечами:
— Ты не можешь выбрать свою судьбу, но дорогу жизни — да. Я не могу
чувствовать себя... свободно в обществе женщин.
Теплая тропическая ночь посылала легкий ветерок, трепавший локоны Анны. Она опять обратилась к Мэри:
— Я думала, что я — единственная женщина, которая выбрала такой
путь, — ты заметила, что жизнь не отвечает тебе так, как хотелось бы?
Ты делаешь ей уступку, а она бьет тебя наотмашь, ты бьешь ее наотмашь, а...
Мэри с усмешкой прервала ее:
— А она стискивает зубы и молчит. Анна засмеялась так громко, что ей пришлось прикрыть рот ладонью.
— Да, и все начинается сначала. — Ей хотелось крепко обнять эту
женщину, но она была слишком смущена.
Мэри, теперь уже совершенно расслабившись, повернулась к Анне и с
нескрываемым любопытством спросила:
— Как случилось, что ты стала жить с капитаном?
Но Анна не успела ответить. Краем глаза она заметила какое-то движение. Она
повернулась вовремя. Позади Мэри стоял Джек и уже занес над ее головой свой
кинжал. Он прыгнул на женщину, стараясь достать до ее горла, они покатились
по палубе. Анна, как кошка одним прыжком очутилась на его спине и со всей
силой дернула за плечи. Они боролись молча, но это была смертельная схватка,
а Мэри даже ни разу не вскрикнула. Анна выхватила у Джека нож и швырнула его
за борт.
— Дурак! — зашипела она. — Что ты делаешь?
Он уставился на нее ледяным взглядом:
— Заткнись, грязная шлюха! Я перережу горло твоему юнцу и скормлю его
акулам, а потом и тебя.
С отвращением Анна взглянула на него, и прежде чем он успел пошевелиться,
подошла к Мэри и распахнула ее блузку, обнажив белые груди женщины.
Джек ошеломленно уставился на девушку, а Мэри торопливо прикрылась одеждой.
— О, Боже... — он взглянул на Анну, затем опять на Мэри, которая
потупила взгляд. Джек в изнеможении опустился на палубу, — две
женщины, — простонал он.
— Тебе чертовски повезло, что никто не видел, как ты набросился на нее.
Это не по уставу, и ты это прекрасно знаешь, — Анна сверкнула глазами.
Она взглянула на Мэри, Джек никогда не узнает что она почти изменила ему.
— Сохрани ее тайну, Джек, — она вкратце рассказала ему историю
женщины.
Джек тяжело вздохнул, но успокоился, когда Анна напомнила ему, что никто не
управляет судном лучше Марка Рида.
— К тому же, сам ты не можешь руководить и командой, и кораблем, а мне
не позволят это делать одной. Ты знаешь, что команда не проголосует за тебя,
если кто-то не будет вместо тебя управлять кораблем. Между нами, — она
указала на Мэри, тихо стоявшую в тени, — мы можем делать все это, а
тебе не нужно бросать свой капитанский мостик.
Джек усиленно взвешивал все за и против, и Анна даже в темноте видела,
что он пришел к такому же выводу. Женщина задумалась, а не искал ли он той
же самой лазейки. Он несомненно хотел быть капитаном, но был не в состоянии
возглавлять корабль. Теперь он мог отдавать приказы, а Анна и Марк следили
за их выполнением. Одно название — капитан, но все же — капитан. Анна
думала, как долго они смогут притворяться. Пока трюм полон, и продуктов
хватает, людей мало заботит, кто ими управляет, но как только возникнут
неприятности, команда набросится на них, как голодные угри, и всех троих
скинут за борт. Там, под мачтой, когда всходило солнце, они заключили
невысказанный договор о том, что они многое потеряют и мало что выиграют,
если раскроют тайну Мэри.
Итак, Анна и Мэри взяли командование судном в свои руки. Они часто
уединялись, чтобы обсудить свои проблемы. У Анны появилась подруга впервые в
жизни. Она испытывала большое удовольствие оттого, что может поделиться
своими чувствами, и при этом не нужно было никаких предисловий и объяснений.
Анна чувствовала, что может рассказать Мэри все, и не надо было притворяться
— доброй, красивой, умной, желанной. Беседуя с мужчиной, она всегда ощущала
разницу, но когда разговаривала с Мэри, видела только их сходство. Женщина
чувствовала, что Мэри от нее ничего не нужно, что нет необходимости отдавать
часть себя взамен на ее привязанность. В этом смысле союз с Мэри был более
идеален и доставлял меньше хлопот, чем ее замужество.
Мэри часто повторяла, что никогда больше не полюбит, а Анна поддразнивала
ее, что такой зарок, наверняка недолговечен. И, как подтверждение слов Анны,
Мэри вскоре была вынуждена нарушить свой обет.
Следующее судно, которое они захватили, следовало в Англию с Ямайки. К ним
на службу поступил Том Дэсон. Он прекрасно знал море и мог управлять
кораблем. Тому не было еще и двадцати одного года, он был моложе Мэри на
целых шесть лет, но ее тянуло к нему, несмотря на решение держаться подальше
от мужчин. Когда пираты пытались уговорить Тома вступить в их команду, она
отвела его в сторону и предостерегла:
— Оставайся тем, кто ты есть, парень. Эта жизнь не для тебя.
Том подозрительно покосился на этого стройного, почти изящного пирата,
которого так заботит его судьба. Другие же быстренько описали ему все
прелести и преимущества карьеры пирата, что Том, в конце концов, попался в
эти сети. Мэри со смешанным чувством наблюдала, как он подписывается под
уставом. Позднее она прошептала Анне:
— Клянусь, я не понимаю, что со мной. Он всего лишь мальчишка, сосунок.
Но что-то в нем меня трогает. Я хочу, чтобы он был рядом, и в то же самое
время, чтобы он ушел.
Анна улыбнулась. Она вспомнила, что похожие чувства испытывала к Джеймсу
Бонни. Она только надеялась, что выбор Мэри, принесет той больше счастья,
чем ее собственный.
Мэри настолько захватило ее чувство, что с Томом она проводила почти столько
же времени, сколько с Анной. Том доверял своему странному молчаливому другу,
который часто работ
...Закладка в соц.сетях
