Жанр: Любовные романы
Звезда моря
...ан Куина, я займусь и тобой.
Анна сдержалась, понимая, что сейчас Джек ей не уступит. Она пристально
смотрела на него и изо всех сил старалась не расплакаться. Затем, резко
повернулась и пошла вниз. Мэри, негодуя, последовала за ней.
Они бросили якорь в близлежащей бухточке. К берегу Джек и Корнер поплыли в
разных лодках, каждый в сопровождении своих друзей, громко их
подбадривающих. В последний момент, игнорируя приказ Джека оставаться на
борту, Анна прыгнула в лодку. Она вспомнила слова, которые они с Джеком
сказали друг другу накануне ночью:
— Как ты посмел перед командой обвинить меня в своей собственной
слабости?! — бранилась она. — Я ведь не рассказывала им о твоих
дурацких привычках. Ты даже хуже, чем они думают, от тебя нет толку ни на
корабле, ни в постели, и все из-за этой проклятой травки и грога!
Джек спокойно повернулся к ней, совершенно не сердясь:
— А что я должен был сказать? Если я сдамся без борьбы, они сбросят и
тебя тоже. Оставят нас в какой-нибудь дыре, а то и того хуже... Теперь,
когда я одержу победу над Корнером, я возьму верх и над тобой, и ты сможешь
оставаться на своем месте. Да ты и сама это знаешь.
Она вылетела из его каюты и пошла проведать хирурга. К нему возвратилось
сознание, но он не разговаривал и не узнавал ничего вокруг. Она думала о
том, что случится с ним, если ее и Джека выгонят с корабля.
Мужчины сошли на берег. Все расступились, чтобы не мешать сражению, которое
должно было завершиться чьей-либо смертью.
Джек зарядил свой пистолет. Корнер потер глаза. Гарвуд отметил двадцать
шагов, и дуэлянты стали расходиться. Затем они повернулись и выстрелили...
из пальмовых зарослей раздался испуганный щебет птиц.
Дым рассеялся, и Анна увидела, что оба стоят целые и невредимые. Оба
промахнулись. Женщина вдруг вспомнила с каким-то удивлением, что Мэри
сражалась на дуэли и убила человека из-за своего мужчины, а она стоит и
смотрит, как Джек, ее бывший любовник, сражается с этим хламом.
Гарвуд дал второй сигнал, они обнажили сабли и стали сходиться, Они
уворачивались друг от друга, сабли ударялись со звоном, лезвия блестели на
солнце. Анна слушала звон сабель, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами
все затуманилось, и по лбу струилась тоненькая нитка пота. Корнер живо
уворачивался от смертоносной сабли Джека. Женщина видела, что выпады Джека
стали более точными, — он наносил короткие удары.
Она закрыла глаза. Был полдень, и невыносимо палило солнце. Анна не могла
больше смотреть на это. У обоих были легкие ранения, но они, казалось, не
обращали внимания на собственную кровь, только думали о крови противника.
Она не могла пошевелиться, чтобы не отвлечь внимание Джека.
Анна видела, что Корнер тоже устал. Он споткнулся раз, другой, и через
секунду Джек повалил его и приставил к груди саблю. Команда взревела от
восторга, забыв на мгновение о преданности: все жаждали крови.
Джек что-то прошептал Корнеру, но этого никто не слышал. Оставив Корнера
лежать, капитан повернулся и пошел к команде. Один раз он взглянул на Анну,
но она не поняла его взгляда. Женщина все еще была слишком напряжена и не
чувствовала никакого облегчения. Команда вздохнула и начала перешептываться.
Колени Анны дрожали, ей хотелось упасть на песок, но она стояла твердо.
Джек, уперев руки в бока, повернулся к команде:
— Бери свое оружие, Фезерстон. Посмотрим, лучше ли ты, чем Корнер!
Фезерстон пропустил эту насмешку мимо ушей и обратился к команде:
— Хватит ребята, я не буду капитаном, даже если одержу над ним победу.
Пираты опять стали перешептываться, и кто-то крикнул:
— Одного сражения мало, чтобы быть капитаном!
Фезерстон прорычал:
— Иди и сражайся, если ты такой умный. Никто не пошевелился. Из толпы
вышел Харпер.
— Я буду. И когда я сделаю это, на Куине не будет баб! — он
повернулся к команде, ожидая одобрительных возгласов, но толпа молчала.
Джек внимательно посмотрел на Харпера. Это был человек маленького роста,
которого никогда не признавали. Джек отошел от него и повернулся спиной.
Харпер сделал то же самое и усмехнулся, держа палец на курке.
Гарвуд дал еще один сигнал, мужчины повернулись и выстрелили. Анна
вздрогнула, увидев скривившееся лицо Харпера. Он увидел свою смерть и поднял
руку, как бы стараясь не подпустить ее к себе. В его глазах застыл ужас. Он
умирал скуля, руки отчаянно хватались за грудь, пытаясь остановить
кровотечение.
Джек ухмыльнулся и опять подошел к команде:
— Кто следующий? — спокойно спросил он.
— Хватит, — ответил Фезерстон, — капитан и есть капитан.
Анна знала, что они снова начнут перешептываться, но мятеж был подавлен.
Пока...
Когда она вернулась на корабль, они с Мэри обнялись. Анна чувствовала
облегчение: Джек спас себя и ее тоже. Женщина была удивлена и рада тому, что
увидела его прежним, но все же она не испытывала к нему той благодарности,
которую, ей казалось, могла бы испытать.
Анна не могла забыть, что он бросил ее, спасая себя, чтобы он там ни
говорил. Она спрашивала себя, поможет ли эта победа ему отказаться от
дурного пристрастия? Сколько времени пройдет, прежде, чем он предаст ее
снова? У нее было мало времени на размышление. Она слышала, как доктор
Рэдклифф вышел в коридор.
Майкл Рэдклифф отслужил четыре года в Британской армии и, получив звание
капитана, все-таки решил остаться врачом. Он был квалифицированным
специалистом, хотя и необычным. Он предпочел клинику в Уайтчепел, в одном из
беднейших районов Лондона, тем, кто мог лучше оплатить его счета. Высокий и
красивый, он восхищал аристократок, которые потворствовали ему, но женился
на своей ассистентке Барбаре Тизли. Рэдклифф испытывал муки совести. С одной
стороны, он хотел лечить людей. С другой, его оскорбляла нищета и отчаяние,
которые он видел вокруг. И это привело его к борьбе с теми элементами
общества, которые могли бы помочь ему в финансовом отношении. Он'часто
обижал богатых дам, которые приходили к нему за помощью. Своим презрением к
их легким недомоганиям он отталкивал их.
Итак, в душе Рэдклифф не мог обрести покоя, как ни пытался он подавить свой
внутренний конфликт. Он понял, что хочет лечить тех, кто действительно
нуждается в нем, и понимал, что гордыня — это грех, от которого он страдает.
Жена в конечном итоге, убедила его, что ему стоит иметь дело с теми
клиентами, к которым он относился с пренебрежением, если он хочет обеспечить
себе нормальное существование в будущем.
Но прежде, чем он занялся новой практикой, по Уайтчепелу пронеслась
эпидемия, унося тысячи жизней. Чума, разносимая блохами, как туман окутала
город, не различая ни богатых, ни бедных. Вскоре умерла его жена; Рэдклифф
пытался спасти своего любимого маленького сына, но и ребенок умер у него на
руках. Измученный и больной, Майкл поджег собственный дом и долго провалялся
на больничной койке, не думая о том, выживет ли он.
Каким-то чудом он выжил. Рэдклифф продал все, что имел, вложил деньги в
акции на Ямайке и, не в силах оставаться в Лондоне, решил отправиться в Вест-
Индию.
Единственным кораблем, который брал пассажиров из порта, зараженного чумой,
был Джуэл, на котором требовался хирург. Майкл нанялся на работу.
После того, как корабль покинул порт, доктор Рэдклифф механически выполнял
свои обязанности, не думая о том, кто его окружает. Однако, постепенно
ужасы, происходящие на корабле, переплелись с его собственным горем. К нему
стала возвращаться его прежняя злость, и он высказал капитану Скаретту
недовольство по поводу нечеловеческих условий, в которых содержатся
заключенные в трюме.
Капитан кисло улыбнулся:
— Мне очень жаль, доктор, что вы находите наши методы неприемлемыми. Но
позвольте вам напомнить, однако, что мы имеем дело с обычными преступниками.
Если мы и обращаемся с ними, как с животными, это только потому, что они
расстались со своим правом называться людьми.
— Только Господь Бог может отнять у людей это право, — набросился
на него врач.
— На этом корабле, — холодно ответил Скаретт, — Я — Бог.
Словно в подтверждение этого он вытащил на палубу нескольких самых шумных
уголовников. Так как они были закованы в кандалы и держали их два офицера,
Скаретт собственноручно выжег каленым железом букву F на их лбах.
Запах паленого человечьего мяса окончательно вернул Рэдклиффа к реальности и
напомнил эпидемию чумы в Лондоне. Взбешенный, он сильным ударом свалил
Скаретта на палубу, вырвал у него из рук металлический прут и стал сечь им
двух офицеров. Трое закованных в цепи рабочих попытались присоединиться к
его импровизированному мятежу, но силы были слишком неравны. Как отчаянно
они ни сражались их мятеж быстро подавили, и виновных жестоко высекли.
Несколько дней Рэдклифф находился между забвением и тьмой. Однажды он
очнулся и обнаружил, что привязан к позорному столбу. Он мог слышать свист и
чувствовал удары плети. Мог видеть злорадную усмешку Скаретта, потом он
снова оказался в трюме, рядом с трупом, чьи гниющие ноги утыкались доктору
прямо в щеку. Пытка вернула его к кошмарной действительности. Его тело
трясло от боли, мозг не мог больше выносить этого, и он снова провалился
темноту.
А теперь он очнулся в небольшой каюте. Падал тусклый свет. Он услышал скрип
балок и решил, что находится на Джуэл. Но откуда здесь эта женщина,
заботливо склонившаяся над ним...
Постель, тишина и женщина — все это казалось Рэдклиффу таким
неправдоподобным. Он закрыл глаза, надеясь, что его мозг сам все расставит
на свои места. Но, когда он их открыл, она все еще была рядом. На темном
фоне вырисовывалась фигура, которую он видел в своих мечтах. Рыжие волосы
отливали золотом, глаза — зеленые, как само море. Она была прекрасна.
Майкл попытался заговорить, он едва узнал свой охрипший голос.
— Кто ты?
— Я — Анна Бонни.
Майкл недоверчиво нахмурил брови:
— Пиратка?
— Да. Ты слышал обо мне?
— Конечно. Но я ожидал увидеть Медузу-Горгону, — он обвел комнату взглядом. — Где я?
— В носовой части Куина — нашего корабля.
— Как я сюда попал?
— Мы перетащили тебя с палубы Джуэл.
Майкл слегка кивнул. Видимо, память стала возвращаться к нему.
— Что с людьми? Судном?
— Мы отдали его пленникам. Я думаю, они перешли на сторону пиратов. Или
высадились на берег. Во всяком случае, Скаретт мертв, как и большинство
офицеров, я полагаю. А ты жив.
Неожиданно для себя Майкл обнаружил, что побрит, волосы приведены в порядок, на нем чистая рубашка.
— И ты позаботилась обо мне? Анна улыбнулась.
— Ты — необычный пират.
— Я — женщина, прежде всего, а потом уже — пират, — она удивилась,
как у нее с языка слетело то, в чем она никогда раньше не сознавалась.
Мужчина быстро поправлялся. Он встал с постели и робко прогуливался по
палубе, потом потихоньку стал разминать свое тело, потом выполнять легкую
работу. Анна замечала, что стала часто обращать на него внимание: на высокую
худощавую фигуру, блестящие черные волосы, упрямый подбородок, светящие
голубые глаза. В нем не чувствовалось большой физической силы, как в Джеке,
но Анну привлекала его внутренняя сила, стойкость характера. Властность его
голоса была знакома ей, а живость и проницательность ума напомнила Анне о
тех беззаботных временах, когда она сама старалась узнать как можно больше.
Первый раз за последние годы она почувствовала себя неспокойно и ей ужасно
захотелось вспомнить все то, о чем она читала и думала в Чарльзтауне.
Скоро у Майкла вошло в привычку стоять у борта, вглядываясь в море. Вначале
женщина наблюдала за ним на расстоянии, гадая, с чем он думает, кого
вспоминает. Затем она подошла ближе и заговорила с ним. Он коротко рассказал
о своей жизни, как будто хотел вычеркнуть из сознания какую-то часть себя.
Но она понимала, что боль его еще сильна.
— Я знаю, — тихо сказала Анна. — Я тоже потеряла ребенка. Мне
известна эта ужасная боль, — она внезапно замолчала и заторопилась
прочь, удивляясь, что ей не первый раз за этот год приходится сдерживать
слезы. Она не плакала, потому что не позволяла себе говорить и даже думать о
ребенке.
Позже она позвала Мэри в каюту. Женщины были одни. Анна думала, что хочет
поговорить о Рэкхэме и проблемах, связанных с командой, но вместо этого она
несколько раз упомянула имя Рэдклиффа.
— Ты хочешь его? — неожиданно спросила Мэри. Анна даже не задавала
себе такого вопроса, но ответ знала наверняка:
— Да. И я хочу, чтобы он хотел меня. Мэри улыбнулась:
— Наконец-то я могу ответить вам тем же, мадам. Если хочешь его, скажи
ему об этом.
Анна смущенно улыбнулась. У нее давно не было мужчины, и она нервничала из-
за того, что ей предстоит. Даже больше, чем нервничала, она была смущена и
вся трепетала. Но знала, что Майкл считает ее красивой, по крайней мере, он
так сказал.
Женщина ждала подходящего момента. Когда в следующий раз они были одни на
палубе, она подошла к Рэдклиффу. В небе светила полная луна. На Анне была ее
красная шелковая блузка, а золотистые волосы падали на плечи. Мужчина
удивленно на нее посмотрел, и, пока отвага не оставила ее, Анна прижалась к
нему и обняла за шею. К ее удивлению он хмыкнул и слегка отстранился. В его
потемневших глазах вспыхивали искорки:
— Вы чертовски коварны, миссис Бонни. Вы всех мужчин ставите в такое глупое
положение? Она усмехнулась, но губы ее дрожали.
— Почти всех.
Рэдклифф бросил на нее пронизывающий взгляд:
— Для тебя это игра?
Она только улыбнулась, потому что не совсем поняла, что он имел в виду.
Майкл отошел к борту, сознательно устанавливая между ними небольшое
расстояние.
— У меня уже давно не было женщины, Анна.
— Какое интересное признание, — почему она так сказала, Анна не
знала и только закусила губу в замешательстве.
Рэдклифф немного нахмурился:
— Как я понимаю, эта игра очень важна для тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Секс, Анна. Давай называть вещи своими именами. Именно этого ты
хочешь от меня? Может, просто, чтобы поддразнить Рэкхэма?
— Я хочу от тебя того, что ты желаешь мне дать.
Он впервые улыбнулся:
— Сомневаюсь. Мне кажется, ты хочешь того, что желаешь взять. Но ты
смеешься надо мной. Ты не имеешь права даже пытаться делать это.
— Смеюсь над тобой? — Почему-то все шло не так, как она
планировала. Она слегка приоткрыла блузку, чтобы ее грудь была видна при
лунном свете. Слава Богу, что ночь была теплой и никого не было рядом.
— Подними глаза, Майкл и взгляни на меня. Неужели ты не хочешь обнять
меня?
Рэдклифф взглянул вначале на ее грудь, а потом посмотрел ей в глаза,
печально улыбаясь:
— Я может не такой пылкий любовник, как твой пират, Анна, но я и не
дурак. Когда придет время, если оно вообще придет, мы оба об этом узнаем. А
пока я не позволю играть со мной, как с глупым щенком. Если я когда и захочу
тебя, это будет по-моему, а не как прикажешь ты, — он слегка ей
поклонился, отвернувшись от борта, а потом ушел.
Неделю Анна не обращала на него внимания. Злость сменялась стыдом, когда она
думала о его последних словах. Женщина решила, что во всем виновата сама и
постаралась выбросить его из головы. К тому же, несмотря на напряжение, в
глубине души она чувствовала спокойствие и безмятежность. Так бывает, когда
решается какой-нибудь очень важный вопрос, и к нему уже никогда не надо
возвращаться. Она проиграла, но в то же самое время и выиграла. Вышло так,
что однажды они вместе тащили одни снасти, и Анна осмелилась нарушить
молчание:
— Нам мог бы пригодиться хирург, Майкл, — она мельком взглянула на
него. Мужчина внимательно ее слушал, как будто и не было целой недели
безмолвия. — Да, даже не столько хирург, сколько лидер. Ты знаешь,
Рэкхэм уже не тот, — Анна отвела глаза, понимая, что не сможет смотреть
на него безразлично, — со временем ты бы мог стать капитаном Куина,
Майкл.
Идея, казалось, забавляла Рэдклиффа:
— Я не придумаю ничего более бессмысленного, чем пиратство. Я дерусь
только за то, что имеет смысл. Когда я разрушаю, мне бы хотелось на этом
месте построить что-то лучшее.
Анна напряглась от гнева, кровь прилила к ее лицу, глаза вспыхнули:
— Ты думаешь, что у меня нет цели в жизни? Что я — распутная
разрушительница?
Майкл взял ее ладони в свои, понимая, что только так сможет ее успокоить:
— Я думаю, Анна, что ты должна быть самой собой, а я должен оставаться
таким, как есть. В нас обоих — шторм, но только распространяется он в разных
направлениях.
— Значит, чем скорее он нас разъединит, тем лучше! — резким
движением она освободила свои руки и зашагала с палубы.
Внезапно появился пошатывающийся капитан. От нечего делать он развалился в
тени за снастями и подслушал их разговор. Он не был пьян, но руки тряслись,
а взгляд затуманился, как будто он все еще находился под действием рома.
— Остерегайся этой дамы, — пробормотал он, неуверенно продвигаясь
вперед, хватаясь за борт. Анна обернулась, ее ярость еще не остыла, когда
она услышала его слова: — она уничтожит тебя, и ты не будешь первым.
— Ты, Рэкхэм, сам себя уничтожаешь, — уверенно ответил Майкл и
поторопился за Анной, которая исчезла в каюте.
Когда он нашел ее, женщина все еще не могла успокоиться:
— Можешь злиться сколько угодно, Анна. Меня этим не проймешь. Почему ты
убежала? Я не позволю тебе выиграть спор таким образом.
Она попыталась увернуться, но он крепко схватил ее за плечи.
— Твой нрав слишком далеко тебя заносит, Анна. Ты не хочешь посмотреть
правде в глаза.
— Твоей правде. Он улыбнулся:
— Да, моей правде. Для меня важно, что ты понимаешь это.
Она вслушалась в его слова, стараясь понять их смысл. Она ждала.
— Ты можешь передумать, Анна. Ты можешь изменить свою жизнь. Всегда, до
последнего вздоха, у тебя есть такой шанс. Ты должна выбирать: или другая
жизнь, или ты сама себя уничтожишь.
Анна нахмурилась:
— Я не понимаю.
Он пододвинул ее ближе к себе:
— Ты переиграла свою судьбу в этой жизни. Выбери другую.
— И что это за другая жизнь, которую ты мне предлагаешь?
— Та, в которой есть цель.
— Как? Где? Я побывала во всех морях.
— Нет такой проблемы, Анна, которую нельзя было бы решить. Каждая
ловушка в жизни приносит различного сорта дары, которые спрятаны в ней
самой. И как только ты находишь их, они тебе больше не нужны. Так ведь? Как
изменить жизнь — разрешится само собой. Что касается места, — выбери
себе любое. В Новом Свете есть из чего выбирать. Вот я собирался на
Ямайку...
Анна прервала его горьким смехом:
— На Ямайке они повесят меня рядом с луной, по крайней мере, так же
высоко.
— Ну тогда выбери другое место. Какой-нибудь другой остров, если уж ты
так привязана к морю. А если нет, то вся Америка перед тобой, девственная,
как только что появившаяся мечта. Мы могли бы найти безопасное место, где
никто не слышал о пирате Анне Бонни.
Анну вновь поразили его слова:
— Мы? — спросила она. Ее мозг ухватился за эту идею. Она не
решилась больше отрицать.
Он медленно протянул руку, убрал непослушный локон с ее щеки, и провел
ладонью от подбородка к губам. Анна почувствовала, что ее охватило волнение.
Ее кожа, казалось, светилась изнутри. Женщина покраснела и опустила глаза,
неожиданно смутившись.
— Теперь я знаю, что было между тобой и Рэкхэмом. Вы — старые любовники
и некогда — друзья.
— Кто тебе сказал? — она вновь обрела способность говорить.
— У меня есть глаза, Анна. Я вижу, что ты спишь одна.
— Да, некоторое время...
Майкл остановил ее, прикоснувшись пальцем к ее губам:
— Я не хочу знать.
Она застыла в ожидании. Он медленно привлек ее к себе, их губы оказались
рядом. Я хочу тебя, — говорили его глаза, но губы молчали.
Она могла чувствовать тепло его дыхания, ощущать нарастающий между ними
поток чувств. Но она ждала, слегка прикрыв глаза. Наконец, женщина нежно
произнесла.
— Теперь пора?
Он улыбнулся, взгляд потеплел, губы почти касались ее губ:
— Только, если ты этого тоже хочешь.
Ее губы трепетали под губами Майкла, хотя они еще не касались друг друга.
— Скажи мне, — тихо прошептала Анна.
Его голос охрип, но он уверенно произнес:
— Я хочу тебя.
Она почувствовала, что тает, и поцеловала его. Их сердцебиение и пульс
слились воедино.
Их объятиям помешала Мэри, которая вынырнула из-за угла и чуть не наткнулась
на них. Она усмехнулась:
— Ах, вот вы где!
— Да, — сказала Анна, высвобождаясь из рук Майкла. Она улыбнулась,
увидев нескрываемую радость Мэри.
— Мне очень не хотелось вас беспокоить, но погода, кажется, начинает
портиться. Нам лучше взять курс на Сант-Катарину.
Анна быстро согласилась и поднялась на палубу. Ей хотелось прыгать и кричать
от радости, но она ограничилась спокойной улыбкой и тем, что повернула
корабль на Сант-Катарину.
Пока команда пировала в таверне на берегу, Анна и Майкл, рука об руку,
исследовали тропический остров. Они гуляли по пальмовым аллеям, карабкались
по зеленым склонам, пробирались сквозь заросли кустарника в поисках тайной,
невиданной еще красоты, представляя, что они будут первыми, кто увидит это.
Смеясь как дети, они пробрались сквозь заросли кустарника и очутились на
поросшем травой берегу, возвышающимся над морем.
Небо было чистым, солнце палило беспощадно, а вода оставалась спокойной и
прозрачной.
— Думаю, что буря нас миновала, — сказала Анна. Майкл взял ее руку, нежно играя пальцами.
— В некоторой степени, я бы сказал. Бури могут очень возбуждать.
Анна засмеялась, схватив его за руки.
— Не на море, доктор. Нашему кораблю всегда везло, он никогда не
попадал в бурю. Мы всегда успевали вовремя пришвартоваться к берегу.
— Так вот в чем дело. Несмотря на все замечательные разговоры о
храбрости, держу пари, пиратство — самое трусливое занятие, которое я когда-
либо знал.
— Что? — она высвободила свою руку, но все же улыбалась
ему. — Не дай Бог, кто-нибудь из этих чурбанов услышит тебя, Майкл. Они
перережут тебе горло, чтобы доказать свою храбрость.
Он засмеялся:
— Храбрость состоит не в том, чтобы перерезать горло, а в том, чтобы
жить, день за днем. В том, чтобы выступить одному против всех и победить
изобретательностью и мастерством. А сидеть и ждать, когда представится
случай украсть у тех, кто заработал, — для этого совсем не нужна
смелость.
Теперь ее улыбка стала потухать:
— Звучит очень самодовольно, Майкл. Невысокого же ты обо мне мнения,
если говоришь так.
— Я слишком самонадеян. Это мой недостаток, и я знаю об этом, — он
внимательно посмотрел на женщину, — что ты сама о себе думаешь?
Анна ответила, не задумываясь:
— Люди считают меня пиратом. И очень дерзким.
— Люди несправедливы, особенно к женщинам. Их осуждают за малейшую
провинность. Поэтому твоя репутация ничего не значит, Анна. Что ты сама о
себе думаешь?
Анна отвела глаза и задумалась. Наконец, она ответила с некоторым смущением,
даже печалью.
— Помню дома... в Белфилде, — она снова повернулась к нему, —
когда Джилла хотела поймать цыпленка, чтобы сварить бульон, она никогда не
хватала его и не рубила голову сразу. Когда я спрашивала, почему, она
отвечала, что тогда у него будет много времени на раздумья. Вместо этого,
она раскрывала ему клюв, вливала чайную ложку рому и ждала, когда он
запьянеет. И только тогда скручивала ему шею. А цыпленку уже все было
безразлично. Джилла говорила, что он умер счастливым; так происходит и с
большинством людей, — вдруг глаза ее наполнились слезами и, ничего не
видя, она опять нашла его руку. — Я очень часто ощущаю себя таким
цыпленком. Мчусь куда-то, чтобы умереть счастливой. А иногда мне кажется,
что я вообще еще не жила. Как будто бы вся моя жизнь — ожидание. Ожидание
того, что я начну жить, — она взяла себя в руки, смахнула невидимые
слезы, ее лицо опять стало
...Закладка в соц.сетях
