Жанр: Любовные романы
Звезда моря
...койся. Ты сама говорила, что
губернатор человек чести. Он сам проследит, чтобы свершилось правосудие!
— Если правосудие свершится, — проворчал Роджерс, — то вы оба
окажетесь в тюрьме еще до восхода солнца. Теперь выслушайте меня
внимательно: — Рэкхэм, я очень неохотно позволю Вам выкупить эту женщину.
Так как я лично противник практики разводов через продажу. Однако, —
спокойно продолжал он, — в определенных исключительных обстоятельствах
это представляется мне приемлемым. И это, видимо, как раз такой случай. Он
повернулся к Бонни, — вы, сэр, готовы продать Вашу жену?
— За сколько? — спросил Бонни некоторое время поколебавшись.
Кулак губернатора вновь грохнул об стол, его лицо пошло красными пятнами:
— Я не потерплю торговли в этом доме, сэр! Вы либо продаете свою жену,
либо нет!
— Вы имеете в виду прямо сейчас? Отпустить ее? — лицо Бонни
побледнело, — боже, да ведь она прикончит меня!
— Если она сделает это, — спокойно отреагировал Роджерс, — ее
повесят за убийство. — Легкая усмешка появилась на его лице, —
неужели Вы так сильно ее боитесь?
Ответ был очевиден. Бонни молча отвернулся. Губернатор презрительно
произнес:
— Вы можете идти, лейтенант, Вы мне больше не нужны.
Бонни выскочил из комнаты, его спица была прямой, но руки тряслись.
Губернатор вернулся к своду законов и во второй раз просмотрел его, все еще
не зная, что предпринять. Несколько долгих мгновений он был погружен в
чтение, затем оторвал взгляд от книги:
— Есть еще одна возможность. Определенная статья закона позволяет мне
вынести вам приговор с отсрочкой исполнения. Это значит, что я объявлю вам
приговор, он не будет приведен в исполнение, если только вы вновь не
предстанете предо мной с повторным обвинением такого же рода.
Он подошел к Анне и Джеку, стоявшим плечом к плечу:
— Слушайте Вы, мадам! Слушайте Вы, милорд! Отныне вы должны отказаться
от того непристойного сожительства, которое вели до сих пор. Если вам
удастся уговорить лейтенанта Бонни на развод по продаже, так тому и быть!
Тогда вы можете пожениться и жить, как захотите. Однако, если он не
согласится на это, а Вы еще раз попытаетесь спать вместе, Вы будете в тот же
час арестованы и приговор будет приведен в исполнение. А теперь оба
убирайтесь отсюда. Суд окончен!
Анна открыла рот, чтобы протестовать, но солдаты стали толкать ее к двери.
Оказавшись за дверью, они сняли с них наручники.
— Чертов ублюдок! — Анна задыхалась от гнева, — я думала, что
все эти лицемерные свиньи остались в Чарльзтауне!
Рэкхэм схватил ее за руки:
— Пойдем, любовь моя. Надо поскорее убраться отсюда, пока он не
передумал!
— Ну и пусть! — крикнула она. — Уж лучше быть в аду, чем в
скучном приторном чистилище!
Джек быстро увлек ее прочь от дома губернатора, чтобы поменьше жителей
города стало свидетелями спектакля, который она закатила. Он оставил ее в их
доме, а сам отправился спать в хижину Дженнингса. Очутившись дома, Анна
бросилась на кровать, опустошенная и униженная. Она спала допоздна, а когда
проснулась, весь ее гнев улетучился, осталась лишь тупая боль в голове.
Джеймс предал ее. Предал еще более жестоко и бессовестно, чем отец, потому
что Джеймс клялся быть рядом с ней и в счастье, и в беде. Хотя она знала,
что и сама она нарушила эту клятву. Да и любили ли они друг друга? Куда
подевался тот молодой человек, который пожирал ее взглядом в Зеленой
Чайке? И куда подевалась та юная девушка, которая отказалась от столь
многого во имя любви? Почему же она вышла за него? Потому что он был тем,
чем не был ее отец. Она встала и, подойдя к зеркалу, потрогала свои груди.
Она родила ребенка. В ее объятиях побывали шесть мужчин и несколько парней.
Анна внимательно осмотрела свою кожу, выискивая следы пережитых ею тревог.
Красота налагает столько же обязанностей, сколько предоставляет
преимуществ, — подумала она, — если бы у меня было лицо, как
мясной пудинг, то никто не обращал бы на меня внимания, не приставал ко мне.
Или, если бы я была глупой, недалекой, как окрестные девушки, похожие на
коров. Но Господь наградил меня, или наоборот возложил тяжелое бремя —
острый ум. Хотя теперь мой разум кажется больше помехой, чем наградой.
Анна стала вспоминать женщин, которых знала. Ей пришло в голову, что чем
меньше интеллекта у женщины, чем меньше ее запросы, тем легче ей быть
счастливой в этом мире. В то время как она и ей подобные борются против кого-
то или чего-то, изматывая себя тем, что им не по силам, или стараются
разрушить стены, за которые им нет ходу. Она вспомнила, насколько свободней
чувствовала себя, когда была одета как мужчина: могла ходить где угодно, не
боясь ничьих приставаний, движения ее не сковывали вес эти подвязки, корсеты
и капоры. Она даже заметила, что чувствует себя в мужской одежде менее
скованно, даже уверенно и самонадеянно, как обычно ведут себя мужчины. И
Анна на мгновение поразилась тому, как свобода разума влияет даже на
состояние плоти.
Женщина отошла от зеркала и приблизилась к окну, устремив взор на море. Она
уже чувствовала, что ей не хватает Джека. Он наверняка отправился сейчас в
Палату Лордов — в свое излюбленное место, где мог забыться. Конечно, уже
весь город знает об ее аресте. Она поежилась, представив, как о ней и о
Джеке судачат сейчас их друзья и знакомые. Бесстыжие глаза Джеймса Бонни!
Такого дурного обращения она не заслуживает. К тому же на виду у всех! Он
называл меня мегерой, — вспомнила Анна, — Ну тогда я и буду
мегерой. Джеймс Бонни проклянет тот день, когда вытащил меня из постели и
оторвал от Джека Рэкхэма.
Она оделась и отправилась в Палату Лордов на поиски Джека. Там уже
собралась толпа их знакомых. Некоторые засмеялись, но большинство
сочувствовали ей. После нескольких рюмок рома ей захотелось вскочить на
стол, размахивая шпагой, и во всеуслышание выкрикивая угрозы в адрес Джеймса
Бонни. Но она сдержала свой порыв. Она знала, что Бонни и так достаточно
хитер, чтобы попасться ей на пути. Более насущной, проблемой было положение
дел с Джеком.
Ясно, что они не смогут оставаться на острове и держаться на расстоянии друг
от друга. При мысли о том, что Джеймсу Бонни нужно вручить деньги за ее
освобождение, во рту у нее собиралась слюна, как от недозрелого инжира. Ее
нельзя покупать или продавать., если только не будет другого выхода. Даже,
если Джеймс и согласиться, то обязательно заломит непомерную цену! А она
знала, что от последнего улова у них осталась совсем крохотная сумма.
Когда Джек отвозил ее домой; она тяжело опиралась на— его руку:
— Ну что нам делать, Джек? Ты придешь ко мне сегодня ночью?
Рэкхэм уставился на нее:
— Но, Анна, ты же слышали Роджерса, так же как и я. Как мы сможем спать
вместе?
Она сжала его руку:
— Конечно, только в море. В любом случае, мы там — свои, а в этом раю
лицемеров... И мне не надо указывать, где и с кем спать!
Такого огня Джек не видел в Анне с того времени, когда она потеряла ребенка, и он проникся ее духом.
— Да, но как? Морской Конек на берегу, и у нас нет команды.
— Мы возьмем шлюп Джона Хамана Кингстон, это самый быстроходный
корабль в Карибском бассейне. Ему не требуется большой команды, и он стоит
на рейде, готовый к отплытию, и имеет на борту провиант.
Джон Хаман был плантатором с одного из близлежащих островов. Он привез свою
жену и детей в Нью-Провиденс, опасаясь нападения испанцев. Он приплыл в
гавань два дня назад, и все на острове знали, что его шлюп может уйти от
любого корабля на море. Джон с семьей жил на берегу, оставив Кингстон под
охраной нескольких человек, так как совершенно не боялся местных пиратов.
— Если ты соберешь команду, — сказала Анна, — я захвачу
судно.
Джек вернулся назад в таверну, чтобы шепнуть слово-другое надежным людям, а
Анна поспешила домой. Она перевязала груди плотнее, чем обычно, подоткнула
волосы под старую шляпу, и при помощи танина сделала кожу более смуглой. В
зеркале она была похожа на мулата, только что прибывшего с какого-нибудь
дальнего, островка. Джек оставил ялик на берегу, и теперь она столкнула его
в воду и начала бесшумно грести, направляясь к Кингстону.
Луна поднялась в небе, освещая гавань.
Женщина подплыла уже к самому борту корабля, когда часовой заметил ее
приближение. Он склонился над бортом, увидел в лодке цветного мужчину и
помог ему подняться на корабль.
— Капитан приказал съездить и посмотреть, все, ли с вами в порядке на
шхуне. — Анна опустила глаза и говорила, подражая манере
респектабельного освобожденного раба.
— Эй, парень, — часовой звучно хлопнул ее по спине, — да ты
недавно на службе у хозяина, не так ли?
— Да, сэр. Госпожа взяла мою бабу присматривать за детьми, а капитан
так добр, что и меня тоже приставил к делу, — Анна осмотрела палубу и
сделала вид, что изумлена, — боже мой, такой огромный корабль, да?
— Да, — рассмеялся дозорный, — это прекрасная посудина, и
можешь передать капитану, что мы следим за ней как следует!
— Мои глаза видят это, уважаемый сэр, — и она пошла за матросом в
кубрик, тщательно осматривая орудия по пути и запоминая их расположение. Он
открыл дверь, и Анна быстро оглядела стеллажи для мушкетов у стены и троих
матросов, находящихся в помещении. Один читал что-то при свете свечи, двое
других резались в кости на столе. Они посмотрели на нее.
— Прошу прощения, господа. Капитан сказал съездить и проследить, чтобы
все было в полном порядке.
Один из матросов выругался:
— О, Боже милостивый! Да сколько же раз он будет проверять? Мужчина, а
беспокоится, как баба.
Часовой зашикал на него:
— У капитана есть на то право, Том. И тебе не стоит учить его, верно?
— Нет! — устало ответил тот. — Передай капитану, что все в
порядке.
— Это пираты, уважаемые господа. Это они не дают спать капитану и заставляют его беспокоиться.
— Вся эта шайка прочно сидит на привязи. А даже если бы и нет, то они
не осмелятся напасть на шлюп Джона Хамана.
Другой охранник вступил в разговор:
— Ты бы передал хозяину, что можно прислать сюда побольше рому. Ветер с моря
так и пронизывает до костей.
Анна еще больше понизила голос:
— Я передам ему, добрые господа Благодарю вас за прием, — и она,
поклонившись попятилась из кубрика, держась спиной к морю.
Женщина поспешила к берегу на встречу с Джеком.
— Сколько их на палубе?
— Один, — ответила она и стащила с головы шляпу, — и еще трое
в кубрике Я подплыла вплотную и только тогда часовой заметил меня. Мушкетов
у них достаточно для команды из двадцати человек.
— Прекрасно, — ответил Джек, глядя через залив на шлюп, — нам понадобится еще больше.
— Ты нашел подходящих парней?
— Да, как и обещал. Они будут здесь в полночь.
— У нас еще есть время.
— Для чего? — спросил Джек.
— Чтобы послать этим беднягам на борт бочонок, — усмехнулась Анна
— Отправь одного из своих людей к ним с ромом, пусть он скажет что это от
капитана Хамана. Они стонут что ветер в гавани кусается.
Джек хрипло рассмеялся.
— Это еще не все что их побеспокоит до исхода ночи!
Вскоре луна поднялась высоко то и дело скрываясь за облаками и пошел
небольшой дождик Анна подняла воротник до самых ушей и поджала под себя ноги
Джек ворчал на погоду но Анна была рада что по крайней мере трое из четверых
стражей на корабле, не высунут носа из кубрика На берегу появилась группа
людей Анна знала двоих из них Джона Хауэлза и Ричарда Корнера, оба — бывалые
моряки В от ношении остальных она положилась на слово Джека Когда они
бесшумно стали грести к шлюпу. Джек в нескольких словах изложил план.
Они подплыли к самому борту корабля, и Анна стала подтягиваться на руках по
якорной цепи. Возле пушечного портика она остановилась и прислушалась. Дождь
барабанил по ее шляпе, и струи воды стекали в темноту. Из-за черного
длиннополого плаща она казалась особенно высокой. С палубы не доносилось ни
одного звука, кроме стука дождя по доскам. Анна перегнулась через борт,
спрыгнула на палубу и поспешила спрятаться в тени носовой части корабля. На
палубе никого не было видно. На это она даже и не рассчитывала. Женщина
перегнулась через борт и подала сигнал на шлюпку.
Джек, Хауэлз и Корнер стали карабкаться наверх по веревкам, а Анна, затаив
дыхание, следила за дверью кубрика. Ее сердце гулко колотилось в груди, но
она несколько раз глубоко вздохнула, пока не почувствовала покалывания в
пальцах. Она стала осторожно пробираться к двери. Пираты молча следовали за
ней.
Джек рванулся вперед и распахнул дверь. В руках он Держал два пистолета
наготове. Анна заглянула через его плечо и увидела, что двое стражей спят.
Двое других сидели за столом, потягивая ром.
— Мы захватили шхуну, парни — прорычал Джек. — Вы можете попытаться
помешать нам, и мы вас прикончим. Или вы можете тихо выпрыгнуть за борт и
остаться в живых.
Анна и Корнер быстро встали за спинами стражников. Тот, который сидел перед
Анной, разглядел, что она — женщина, и его рука скользнула к ножу, висевшему
на поясе. Она моментально приставила свой пистолет к его голове:
— Еще одно малейшее движение, и я отправлю тебя в ад, — прошипела
она. Матрос застыл на месте, закатив глаза от страха.
Корнер вышел на палубу и просигналил на ялик. Остальные быстро взобрались на
борт шлюпа, а Джек спустил часовых в лодку. Анна смотрела им вслед, пока они
не скрылись в темноте.
Команда скоро подняла паруса, и Джек встал за штурвал. Шлюп хорошо слушался
руля и был готов плыть куда угодно. В это время спустился туман. Он закрыл
луну, и корабль в тишине вышел за риф, минуя стоящие на якоре суда, и
устремился в открытое море.
Анна закричала от радости, вновь почувствовав под ногами качающуюся палубу
мчавшегося по волнам корабля. Женщина поняла, что океан необходим всему ее
существу. Будучи слишком долго вдали от него, она становилась сама не своя.
Теперь же она чувствовала себя распускающимся цветком. Она повернулась к
Джеку и пылко его обняла, повинуясь порыву души. Теперь она будет спать с
тем, с кем хочет, и тогда, когда хочет! И она поклялась себе больше никогда
не возвращаться на сушу, к ее законам, кроме как на время.
Кингстон плыл в южном направлении, подыскивая себе безопасное место для
стоянки, где новая команда могла бы внимательнее обследовать свой корабль.
Анна осмотрела трюм и обнаружила бочки с провиантом, достаточным для того,
чтобы прокормить их еще, по меньшей мере, неделю. Но когда это время
истечет, им придется захватить корабль, груженный товаром, а заодно
проверить боевую готовность экипажа.
Утренний ливень клубами пара поднимался с палубы. Вокруг мачт вились летучие
мыши, хватавшие на лету москитов, кружились в переплетении вант и тросов.
Палубы были горячими, как прибрежный песок. Не помогало даже то, что на них
постоянно лили виду. Утром у команды еще хватало сил, чтобы отрабатывать
технику абордажа и учебных боев, но по мере того, как наваливалась жара, вся
деятельность прекращалась, и все ждали ветра. В настоящий момент более всего
они нуждались в пополнении экипажа. Нечего было и думать о захвате крупных
кораблей, имея на борту команду, едва достаточную для того, чтобы
управляться с парусами и такелажем.
Однажды, когда Анна наблюдала за матросами, ей в голову пришла идея, как
увеличить их число. Незадолго до этого она заметила жертву. Недалеко от Сант-
Катарины, у берегов Кубы, на якоре стоял хорошо вооруженный голландский
корабль. Кингстон проплывал мимо. Анна тщательно осматривала палубы, когда
они огибали мыс. Большинство из команды голландца находилось на берегу, на
борту оставалось только шесть часовых. Кингстон проплыл мимо. Когда он
зашел за мыс, Анна отправила двух человек на берег за фруктами. Когда те
вернулись, она показала половине экипажа, как с помощью танина сделать кожу
смуглой, и уговорила их снять часть одежды.
— Черт меня возьми, если я понимаю, зачем все это надо, — ворчал
Корнер, размазывая темный сок по коже — Я подписывался быть пиратом, а не
негром.
— Да, — улыбалась в ответ женщина, — но настоящий корсар
знает, когда положиться на силу клинка, а когда на ум и хитрость.
Пять человек, загримированные таким образом наполнили челнок фруктами и
налегли на весла, а Анна и Джек стали ждать.
Часовой на борту голландского судна заметил приближающийся челнок и позвал
своих товарищей.
— Эй, араваки справа по борту. Хотят обменять фрукты. Голландцы быстро
кинулись собирать кое-какую одежду и ром, готовясь к торговле с дикарями.
Наступали сумерки, и в темноте трудно было отличить подплывающих от тех,
которые приплывали накануне, размахивая своими плетеными из травы шляпами и
гроздьями бананов.
Пираты, волоча за собой корзины с фруктами, поднялись по веревочным
лестницам, сброшенным доверчивыми моряками. Не успели те и глазом моргнуть,
как пираты выхватили из корзин пистолеты и тесаки, связали всех шестерых
часовых, подняли паруса и устремились из гавани. И все это в мгновение ока.
Один из бывалых голландцев высказался:
— Если бы в вашей лодке сидела эта ведьма, одетая как вы, то я тоже
сразу же согласился бы, даже не сомневайтесь!
Теперь в распоряжении Анны и Джека были два корабля и двадцать человек. Хотя
и чувствовалась малочисленность экипажа, но они представляли собой на море
довольно грозную силу.
Следующий корабль удалось захватить, вывесив голландские флаги, и тем самым
сбить с толку капитана испанской шхуны. Не успели на обманутой шхуне
разобраться что к чему, а их уже взяли на абордаж. И на палубу, размахивая
саблями, хлынула толпа вопящих босоногих дикарей под предводительством самой
валькирии, которая приняла слова одного из голландцев близко к сердцу.
Обнаженная до пояса, Анна ворвалась на палубу испанского судна, размахивая
абордажной саблей и вопя. Ее грудь была прикрыта лишь портупеей, на которой
висело ее оружие. Испанцы вытаращили глаза от изумления. Анне не было
необходимости наносить или отбивать удары, так поражены были испанские
матросы.
Рэкхэм отказался принять в команду испанцев, поэтому всех их отпустили,
после того как корабль был освобожден от лишнего груза золота и орудий.
Теперь их карманы наполняли монеты, но это не могло помочь им нанять экипаж,
по крайней мере, до тех пор, пока они находятся в плавании.
На следующее утро Анна стояла у борта и следила за тем, как меняют свою
окраску волны. Всю ночь накануне она не могла сомкнуть глаз. Они поругались
с Джеком из-за ее поведения при захвате последнего судна, он возмущался по
поводу ее стриптиза.
— Ты что, подстрекаешь весь экипаж на изнасилование? Да ты выглядела,
как обычная шлюха! Да еще перед испанцами!
Поначалу женщина пыталась подшучивать над его злостью:
— Но, Джек, ведь это сработало? Не так ли? Не сомневаюсь, что мои груди
могли ослепить только глупых папистов. Что же касается наших парней, то я —
одна из них!
Но Джек не унимался:
— Я не потерплю, чтобы мою женщину видели обнаженной чьи-либо глаза,
кроме моих! Я все еще капитан на этом судне, и если ты забыла об этом, то я
прикажу выпороть тебя, как любого другого, неподчиняющегося приказам. И
помоги мне потом Господь!
— А пороть меня будут в одежде или без? — задумчиво спросила
Анна. — Я не позволю больше стягивать с меня блузу, капитан! Так же,
как и разговаривать со мной в подобном тоне! Попробуй еще раз, и ты сам в
этом убедишься!
Джек, нахмурившись, вышел из каюты. Он изменился, ее Джек... Но и она,
должно быть, тоже. И Анна дала себе слово постараться сглаживать острые углы
в их взаимоотношениях. Теперь она смотрела на бег волн, никогда не уставая
от этого зрелища. Вдруг с грот-мачты раздался крик впередсмотрящего. Женщина
схватила с подставки подзорную трубу, и мозг ее тут же пришел в рабочее
состояние. Море наливалось стальным цветом, а на горизонте становилось пепельно-
серым. На этом фоне были почти незаметны серые паруса. Джек подошел и стал
за спиной, приняв из ее рук подзорную трубу.
— Что там, милая? — он с трудом разглядел белую пену парусов: —
Билли, наверх! — скомандовал он самому юному члену экипажа, обладавшему
самым острым зрением. — Посмотрим, на что ты способен! И если ты
ошибешься, придется тебе целовать задницу боцмана, а не его дочь!
Билли усмехнулся и полез по вантам. Анна постаралась унять дрожь и стала
ходить взад и вперед, вглядываясь в потемневшее море и желая усилием воли
приблизить корабль. Из поднебесья донесся голос Билли:
— Это англичанин, сэр, летит по ветру, как чайка!
— Захватим судно! — крикнула Анна и тут же стала искать взглядом
Джека, надеясь, что не оскорбила его своей поспешной командой. Он взглянул
на нее и стал подстегивать экипаж приказами:
— Все наверх! Все наверх! Шевелитесь!
Заспанные пираты повылетали из своих коек. Стряхивая сон и чертыхаясь, они
повисли на вантах, высматривая корабль. В мгновение ока Кингстон догнал
тяжелый фрегат.
Его капитан, заранее зная ответ, все-таки закричал:
— Что за корабль? С какого вы порта?
Джек проревел через пространство, разделяющее их корабли:
— Мы с моря! — и вывесил черный флаг. Пираты повыскакивали из
своих укрытий, крича, угрожая и размахивая абордажными саблями.
В ужасе Анна увидела, как откинулись щиты портиков фрегата, и в них
появились скрывавшиеся до поры жерла орудий, похожие на ряд акульих зубов.
— Приготовиться к залпу! — закричала она, отскакивая от борта.
В ответ она услышала одно единственное слово Огонь!, долетевшее через
волны, и шлюп содрогнулся, приняв на себя бортовой залп фрегата. Прицел был
взят немного выше, но палуба наполнилась дымом и осколками, защелкавшими по
обшивке. Женщина почувствовала резкую боль в бедре от вонзившейся щепки. Ее
легкие разрывались от дыма, глаза слезились, но она подставила плечо под
двадцатичетырехфунтовое орудие, помогая вытолкнуть его на огневой рубеж.
Анна, борясь с ветром, отыскала взглядом Джека. Тот стоял на шканцах,
командуя канонирами, выкатывавшими пушки.
— Огонь! — закричал он.
Раздался оглушительный залп, и Анна зажала уши руками. Главный канонир
сердитым возгласом стал подгонять заряжающих, готовясь к новому залпу.
Сквозь дым Анна разглядела, что бортовой залп орудий Кингстона нанес
непоправимый ущерб английскому фрегату, который стал заваливаться на один
борт, а половина палубных надстроек была снесена.
Джек зарычал:
— Перезарядить орудия! Готовься к залпу! Грохоча, как раскаты грома по
палубе, орудия вновь были выкачены на огневой рубеж. Но не успел капитан
отдать приказ о втором залпе, как с фрегата донесся голос:
— Эй, это Вы Джек Рэкхэм из Нью-Провиденс? Джек на минуту растерялся:
— Да, это я — Джек Рэкхэм — с моря. Кто капитан?
— Кон Кесби! Прекратите огонь!
Джек посмотрел на Анну, облокотившуюся на борт и зажимающую рану на бедре.
Вглядываясь сквозь окутавший судно дым, она пыталась определить, кому
принадлежит этот голос.
— Вы просите пощады? — прокричал Джек.
— Да! Черт возьми! Прекрати огонь, Джек! Кон Кесби просит пощады, будь
вы члены Братства или нет!
Когда ветер разогнал клубы дыма с палубы фрегата, Анна рассмотрела фигуру,
стоящую на юте. Это действительно был Кон Кесби, и Анна рассмеялась, не
обращая внимания на мучавшую ее боль. Кингстон быстро совершил маневр и
подошел к поврежденному фрегату, чтобы взять его на буксир. Джек и Анна были
во главе команды, которая ворвалась на борт фрегата.
Анна прохромала к Кесби, нога ее была перетянута платком, и обняла его с
пылкостью, которая удивила их обоих.
— Черт меня подери, Кесби, — сказал Джек, похлопывая старого
пирата по плечу. — Что ты делаешь на борту королевского фрегата?
Кесби сверкнул на него глазами:
— А где же еще мне быть? Не ковыряться же с мотыгой в саду Роджерса! По
крайней мере, под ногами у меня море! А что ты делаешь под Вес
...Закладка в соц.сетях
