Жанр: Любовные романы
Звезда моря
... волнами точка нарушала
однообразную линию моря. — Точка быстро увеличивалась и вскоре девушка
смогла разглядеть сверкание белых парусов.
Командор Ной Харвуд призвал всех к действию Пираты собрались вокруг него,
хватая оружие и готовясь к жаркой схватке.
— Давай, милочка! — крикнул Джек. — Хватай свои инструменты!
Мгновение Анна не могла сдвинуться с места Наконец, настала минута, которую
она столько раз представляла в своих мечтах... Но тонкий предательский
голосок царапнул ее сердце. Если Джек Любит меня, — подумалось
ей, — неужели он позволит мне. Но девушка тут же выбросила все это из
головы. Он любит ее так сильно, что позволил делать все, что она пожелает,
все, что по ее словам, она так хотела. Анна отмела все свои сомнения и
присоединилась к мужчинам, хватавшим топоры, пики и абордажные крючья. Для
размышлений не оставалось времени. Джек, Вейн и Харвуд сотрясали воздух
громовыми голосами. В орудия вставили запалы и зарядили огромными черными
ядрами, а палубы очистили от всякого хлама, подтянули паруса, зарядили
мушкеты. То и дело на солнце вспыхивали кинжалы. Потемневшие от пота волосы
Анны прилипли к голове.
— Скоро мы его уже увидим, девочка! Составь эти мушкеты поближе друг к
другу и смотри в оба! — Джек кинул на нее взгляд и улыбнулся. —
Это купец, девочка. Тонн тридцать, а то и больше. И как раз созрел, чтобы
его обобрать.
По приказу Вейна орудия выкатили на боевые позиции, их мрачные жерла
уставились в море. Помощник капитана Фенвик подошел к девушке сзади и сжал
ее локоть. Это был гибкий, как угорь, молодой человек с проницательным
взглядом.
— Что, это твое первое дело? — спросил он. Анна ничего не
ответила, но ее вымученная улыбка все за нее сказала. Фенвик приглушенно
рассмеялся:
— Ну, после первого раза все остальное ерунда! Помню, сам я перед
первым боем мандражировал, как шлюха, идущая под венец. Повяжи свой шарф
вокруг головы перед тем, как мы начнем обстрел, иначе твои барабанные
перепонки полопаются, как мыльные пузыри.
Несколько мгновений спустя Джек отозвал ее в сторону.
— С тобой все в порядке? — спросил он. — Девушка сдержанно
кивнула. — Прекрасно, — он пристально посмотрел на нее. —
Если сможешь, держись позади меня, если нет — будь на корме.
Она покачала головой:
— Я тебя не подведу, Джек.
Его лицо напряглось:
— Если ты не справишься, девочка, они высадят нас на необитаемом
острове и уплывут, ни разу не оглянувшись.
Она отпрянула от него и снова поспешила проверить оружие.
Их маленький шлюп разрезал волны, как голодная акула. Меньше, чем через час
они вплотную приблизились к купеческому судну, и теперь Анна увидела его,
возвышающееся над ними, как скала. Девушка, полная решимости, как во сне
металась по палубе. Половина пиратов к тому времени спряталась за поручнями,
низко пригнув головы. Дрожа от возбуждения, Анна притаилась за станиной
орудия. В этот момент она неожиданно вспомнила свое платье с фижмами и чуть
не расхохоталась, представив себя выскакивающей на палубу в наряде светской
дамы. Эта мысль привела ее в чувство.
— Боже! — прошептала она. — Надо сосредоточиться на том, что
сейчас предстоит.
Харвуд стоял, выпрямившись во весь рост, и спокойно строгал какую-то
деревяшку, наблюдая за приближающимся кораблем. Новая волна страха окатила
Анну с ног до головы. Будь у нее в руках кинжал, она непременно проткнула бы
себя, так отвратительно она себя чувствовала.
Внезапно она услышала голос, доносившийся со стороны приближающегося судна:
— Эй, на корабле! Говорит капитан Стивен Крэндалл. Судно Судьба, порт
приписки Норфолк.
Анна выглянула из укрытия. Стеньги возвышающегося перед ней корабля
раскинулись в небе, как распятия. Джек посмотрел на нее со своего места на
юте и подмигнул. А голос с корабля снова спросил-
— Назовите цвет вашего флага и скажите, откуда вы!
В следующее мгновение Джек выхватил из-за пояса оба пистолета, поднял
Черного Роджера и прокричал:
— Мы с моря!
Тотчас же загремели барабаны, а Харвуд наклонился и поднес горящий фитиль к
пушке. Шлюп содрогнулся от пушечного залпа, и ядра со свистом взвились в
воздух Анна подняла голову над планширом, как раз в ту секунду, когда одно
из ядер с грохотом взорвалось на палубе купца. Со звериным ревом пираты
выскочили из своих укрытий, размахивая абордажными саблями и выкрикивая
угрозы. Анна почувствовала, что и из ее горла вырывается дикий крик триумфа,
и ее охватил азарт битвы.
Пушки Судьбы произвели ответный залп, и на палубе Морского Конька
засвистели пули. Шлюп вздрогнул от града осколков, и от обшивки полетели
щепки. Анна пригнулась и кинулась к фальшборту. Джек выкрикивал приказы на
одном конце палубы, а с другого конца пиратами руководил Вейн. Над всем этим
хаосом поднимались клубы черного удушливого дыма. Анна выстрелила, и палуба
качнулась под ее ногами. Человек, в которого она целилась, пропал из виду,
свалившись, как голубь с ветки. Она огляделась, желая убедиться, видел ли
кто-нибудь ее выстрел, и была ошеломлена грохотом вокруг нее. Пушки,
привязанные к палубе, как огромные псы, беспрестанно палили, и рев от их
пальбы был оглушительным.
Ответные залпы с Судьбы раздирали в клочья паруса и ванты, с шипением и
свистом падая в воду.
— Эй, вы, хнычущие старухи, давайте захватим корабль! — закричал
Вейн, прокладывая себе дорогу к борту, где оба корабля уперлись корпусами,
как два упрямых барана.
— На абордаж! На абордаж! — гаркнул Джек, устремившись к
фальшборту.
Сабля Анны угрожающе взвизгнула, когда девушка вытащила ее из ножен, и на
лезвии блеснуло солнце. Она бросилась вслед за Джеком. Еще один залп ударил
по их кораблю. Анна пошатнулась и чуть не упала, палуба корабля накренилась
и поднялась на дыбы. Рэкхэм сгреб ее за руку и подтянул к себе Удушающий дым
стлался вокруг. Глаза девушки наполнились слезами, легкие раздирала боль, и
единственным местом, где не было дыма, были ванты высоко над ее головой.
Анна швырнула вверх свой абордажный крюк и стала карабкаться по нему, кашляя
и отплевываясь.
Ее подхватил поток пиратов, устремившихся на борт купеческого судна, и клич
На абордаж! вырвался из ее горла. Мимо нее просвистел снаряд и с грохотом
разорвался сзади. Но она даже не вздрогнула. Анна перемахнула через борт
Судьбы и оказалась в самой гуще схватки. Вокруг свистели абордажные сабли,
скрещивались клинки и гремели мушкеты. Одна из мачт Мечты с оглушительным
треском рухнула на палубу, увлекая за собой груду парусов и канатов. Девушка
успела отскочить в сторону как раз вовремя, а с десяток матросов оказались
запутанными в вантах и напоминали извивающихся селедок.
В конце концов капитан Судьбы, видя, что поражение неминуемо, запросил
пощады. В это время Анна скрестила клинки с одним из матросов, и ей удалось
загнать его в угол. Услышав мольбу о пощаде, побежденный Анной моряк окинул
ее прояснившимся взором и, казалось, впервые увидел ее. Челюсть у него
отвисла, когда он понял, что дрался с женщиной. Потрясенный, с широко
открытыми глазами, он присоединился к остальной команде.
Анна оглянулась, ища взглядом Джека. Он стоял рядом с капитаном и руководил
возвращением пиратов на свой корабль. Джек улыбнулся ей и кивком головы
отправил на помощь другим членам команды. Анна чувствовала, что от
возбуждения готова расплакаться, но расправила плечи и стала помогать
остальным перетаскивать на борт корабля захваченную добычу. Картер
приготовил чашу холодного пунша, и обе команды сошлись вместе, чтобы
выкурить по трубочке и выпить. Захваченные в плен матросы разглядывали Анну,
но вопросов не задавали. В схватке было убито четыре человека: один пират и
трое моряков с Судьбы. Их тела были завернуты в старые паруса, к голове
привязали ядра и столкнули трупы в море. Вейн, стоя на шканцах, печально
произнес:
— Море лечит все раны и смывает все следы. Дай Бог вам попасть на новый
корабль, и пусть вам всегда дует попутный ветер!
Морской конек не получил в сражении сколько-нибудь серьезных повреждений,
ничего такого, что нельзя было бы отремонтировать за день. Вейн и Рэкхэм
решили взять на борт пушки Судьбы и тех из ее команды, кто изъявил желание
присоединиться к пиратам, а само судно отдали на волю волн.
Перед тем как заснуть, Анна еще раз взглянула на море. Оно вновь было
пустынным — огромная пустыня, переливающаяся серебряными и пурпурными
цветами, а горизонт был похож на острие ножа. От усталости голова девушки
склонялась на грудь. Джек подошел к ней и нежно обнял, прижимая к себе. Он
ничего ей не сказал, а просто уложил на их койку, которая тут же приняла ее
в свои объятия. Ночью Анне снились пушечные ядра, пролетающие сквозь дым,
как видения, пришедшие из ада, и она несколько раз приглушенно вскрикивала
от страха.
Анне потребовалось несколько дней для того, чтобы полностью прийти в себя
после битвы. Ей помогали текущие спокойно волны, успокаивающие объятия Джека
и дружеское отношение команды. Каждый член экипажа уже свыкся с ужасом
битвы, от которого перестает биться сердце, с визгом пуль, с треском
рвущихся парусов и вантов, с кровью, с грохотом схватки. Девушка заставила и
себя свыкнуться с этим, подобно всем остальным. Ей вспоминались слова
Фенвика: После первого раза все остальное ерунда!
Теперь на Морском Коньке было сорок два члена экипажа и двенадцать пушек.
Рэкхэм представил ее всем новичкам команды:
— Это Анна Бонни, наша королева. Она может скрестить саблю с любым из
вас и попадет в глаз чайки со ста шагов. Попробуйте обидеть ее, и вы на
своей шкуре испытаете ее клинок — и мой заодно.
Поначалу вновь прибывшие сторонились Анны, как черной вдовы, так называли
виселицу, но вскоре привыкли к ней и стали относиться как к равной. Все,
кроме Фитча. Фитч, перешедший на борт с захваченного судна, никак не мог
поверить в то, что на борту пиратского судна может находиться женщина и не
быть при этом общедоступной шлюхой; При каждой возможности он норовил
погладить Анну. В конце концов она не выдержала и влепила пощечину этому
гнусному хорьку, вызывая его на дуэль.
Вейн услышал суматоху и подошел, чтобы разобраться.
— Что за свара, Анна?
— Эта изрытая оспой деревенщина не дает мне прохода и при каждой
возможности распускает свои руки! Он так и норовит полапать меня и хлопнуть
по заднице, когда мы встречаемся на узких трапах! С меня довольно! Я
равноправный член команды, а не какая-то там портовая шлюха. Я требую
сатисфакции!
Фитч стоял, облокотившись на поручень, и ухмылялся ей из-под полей грязной
шляпы.
Вейн почувствовал, что за его спиной столпились матросы, ожидая, чем
закончится вызов Анны.
— Верно, Анна, согласно корабельному кодексу, ты имеешь на это полное
право, — сказал он и, повернувшись к Фитчу, произнес: — Ну, а что
скажешь ты? Извинения или дуэль? Фитч фыркнул:
— Я не собираюсь скрещивать саблю с какой-то там девкой. И вообще ей
тут не место!
Анна шагнула к нему, сжав кулаки:
— Послушай, ты, грязная собака. Дерись или прослывешь трусом на
корабле! Я постою за свою честь и пристрелю тебя, как поганого пса.
Фитч беспокойно обвел взглядом стоявших вокруг. Он почувствовал, что ему
надо драться, или он рискует, потерять уважение команды.
— Ладно, но когда я прострелю ей задницу, не вздумайте меня обвинять. И
сходите за Рэкхэмом, пусть он убедится, что она сама все это затеяла.
Но когда один из пиратов кинулся было за Джеком, Анна резко остановила его:
— Бросьте это! Он полночи стоял на вахте и ему следует отдохнуть. Я
сама справлюсь. К тому же, это не займет много времени.
На палубу внесли два бочонка и поставили на расстоянии двадцати шагов друг
от друга. На каждый из них положили по незаряженному пистолету и все, что
необходимо для одного выстрела. Анна встала у бочонка, находящегося подальше
от любопытных. Фитч вразвалочку подошел ко второму и повернулся к Анне:
— Ну что ж, начнем, — прорычал он.
Вейн поднял руку и посмотрел на дуэлянтов. Анна кивнула головой, давая
понять, что она готова. Вейн махнул рукой. Анна быстро схватила пистолет, не
делая ни одного лишнего движения, зарядила его и взвела курок. Потом она
подняла голову и увидела, что Фитч все еще возится, заряжая оружие. Она
подняла свой пистолет, прицелилась ему в голову и замерла, презрительно
глядя на него и дожидаясь, пока он закончит. Пират взглянул на Анну, увидел,
что она при желании уже могла бы его застрелить, и побледнел, несмотря на
смуглую кожу. Когда он в смятении поднял свое оружие и уже готов был нажать
на курок, прозвучал выстрел Анны, и на палубу с громким стуком упал его
пистолет с куском большого пальца. Мужчина вскрикнул, скорее от удивления,
чем от боли, и, не веря своим глазам, уставился на Анну.
— Может, хоть это послужит тебе уроком и поможет сохранить остальные
пальцы, — спокойно произнесла девушка.
Пираты с почтением расступились, когда она прошла по палубе, чтобы занять
свое место для вахты.
Фрегат Джон и Элизабет, направлявшийся в Нью-Провиденс, стал легкой
добычей пиратского шлюпа. Он шел с грузом испанских монет, и Вейн ограбил
его подчистую. Теперь, имея на борту полную команду и кучу денег, Вейн решил
направиться к Виндвордским островам, чтобы стать на стоянку и начать кутеж.
Анна и Джек предпочли бы остаться в море, зная, что золота едва ли хватит на
неделю, если учесть аппетит портовых шлюх и дурманящее действие дешевого
рома. Но Вейн был непоколебим, и спустя некоторое время Морской Конек
бросил якорь возле одного из небольших островков Виндвордского архипелага.
Именно здесь, на жарком берегу, Анна сделала ужасающее открытие. На море дни
проходили бесчисленной чередой, мало отличаясь один от другого. Там ее тело
жило в унисон с ритмом волн и качкой судна. Но здесь оно вдруг заявило о
себе, как ни старалась девушка забыть о нем. И после того, как она высчитала
дни, Анна поняла, что тело отомстило ей. Она была беременна, носила в себе
ребенка, зачатого от Джека Рэкхэма. И по подсчетам Анны у нее уже не было
месячных месяца два, а то и три.
В смятении девушка вспоминала те дни в Нью-Провиденс, когда она и Джек
наслаждались страстью друг к другу, не имея никаких преград и не
сдерживаемые ничем. А теперь она угодила в ловушку. Почему человеческий дух
должен быть спрятан в клетку своего тела? — вновь и вновь спрашивала она
себя и не находила ответа. Анна никогда не чувствовала себя хозяйкой своей
плоти. Против своей воли она ощущала то жару, то холод, то осознавала
рабскую зависимость от прикосновения других людей. Уж лучше ощущать дыхание
ветра или невидимую глазу мелодию, чем собственное тело. Но как бы она ни
старалась отвлечься — выхода не было. В одном она была абсолютно уверена —
ребенок был от него. Возможно, это произошло в первую же неделю их любви. А
они предавались любви, не подозревая, что она уже дала свои всходы внутри ее
тела.
На какое-то время ею овладела паника. Ребенок! Она растолстеет, как арбуз,
фигура отяжелеет, затем долгое ожидание, муки боли и страдания во время
родов, кровь, агония, а может быть, даже и смерть. Память настойчиво
рисовала перед ней образ матери, убитой в конце концов таящимся в ней
младенцем. Наконец, взяв себя в руки, она подумала о Джеке, который так
любил стройных и проворных женщин, ненасытный в страсти и любви к жизни.
Затем на смену страхам пришла ярость. Она почувствовала себя связанной по
рукам и ногам, как если бы сидела в тюрьме Чарльзтауна. И это она, которую
Джек называл свободной, как само море. Ты как волны, Анна, свободная,
сильная и изменчивая, как ветер. Ты можешь бушевать, как море, но для
мужчины, который знает, как тебя усмирить, нет ничего прекраснее.
Джек. Да уж, он усмирил ее, это точно! И теперь она распухнет, как пасущаяся
корова. Девушка посмотрела на свой все еще плоский живот и на высокие,
упругие груди. На мгновение ей показалось, что она может заглянуть внутрь
себя и увидеть, как в ее утробе слепой, налившийся кровью паразит высасывает
из ее мышц жизнь, делая их вялыми и дряхлыми. Она вспомнила Мэг Мур, умелую
повитуху из Нью-Провиденс. Может она поможет избавиться от этого бремени? Но
затем, Анна вспомнила и ее инструменты — портняжье шило и изогнутую
серебряную ложку — и содрогнулась. Ей ничего не стоило получить рану, будь
то рубец от абордажной сабли или порез от ножа, но при одной мысли об этих
инструментах, проникающих внутрь нее, у нее подгибались колени. Девушка была
твердо убеждена, что такого вмешательства ей не вынести. Да и сама Мэг
говорила, что вмешательство позже чем через три недели после зачатия, может
привести к смерти от кровотечения. Уж лучше выпить чемерицы или белладонны,
говорила Мэг. Внезапно Анна почувствовала, что не может больше думать о
будущем одна и кинулась искать Джека, надеясь что его объятия помогут ей
вернуть душевное равновесие.
Она нашла его развалившимся в гамаке, который был растянут в их временной
хижине. Она забралась в эту сеть и всем телом прильнула к нему.
— Джек, — неуверенно начала она, — я должна тебе кое-что
сказать.
Он лениво приоткрыл один глаз и спросил:
— У нас что, закончился ром? Это единственное, что может мне испортить
настроение сегодня.
— Да, нет, — слова сами по себе лились из нее. — У меня будет
ребенок, уже месяца два, а то и три. Я это только сейчас поняла.
Еще некоторое время глаза его оставались закрытыми. Затем он открыл их и
устало спросил:
— Это от меня?
От негодования Анна покраснела:
— Конечно от тебя, ублюдок! И не думай, что я этому рада!
Он обнял ее за плечи и привлек к себе:
— Успокойся, девочка. Тише, тише... — она расслабилась от его
прикосновений. — Я просто хотел знать наверняка, — он откинул ее
волосы и наклонился, глядя ей прямо в глаза. — Это не такая уж большая
проблема, ты же знаешь. Ты можешь успеть сходить к повивальной бабке и
освободить свой животик от этого груза еще до конца недели. Я знаю на Кубе
одну старуху, которая занимается этим.
Анна закрыла глаза, стараясь отогнать возникающие в ее мозгу картины, и
вздохнула:
— Нет, Джек. Слишком поздно. Мэг Мур говорила мне, что позже чем через
три недели после зачатия — это равносильно самоубийству.
— Мэг Мур не такой уж знаток в этом деле. Мы подыщем кого-нибудь, кто
на самом деле разбирается. Ребенка ты иметь не можешь, это однозначно. Иначе
ты не сможешь плавать со мной.
— Джек, я не собираюсь рисковать жизнью в руках какого-нибудь мясника.
Я тебе еще раз говорю — слишком поздно. Хочешь ты этого или нет, но ребенок
появится на свет.
Он холодно отстранился от нее:
— А что ты собираешься делать до того, как он родится? Захватывать
корабли, прыгая взад и вперед с животом, свисающим через ремень? Парни
согласились оставить тебя до тех пор, пока ты одна из них. А вечно падающая
в обморок кобыла, которую к тому же постоянно тошнит, это нечто совсем
другое.
— Да они и не узнают. По крайней мере, ждать еще долго. И я не
собираюсь толстеть, Джек. Бог даст, я не располнею еще пару месяцев, к тому
же, моя рубашка все скроет. И я не собираюсь падать в обморок или хныкать. И
нечего пытаться сделать из меня добропорядочную домохозяйку. В тот день,
когда я стану ждать тебя на берегу, волны поднимутся против ветра. Я смогу
быть с тобой на борту до самых родов. А может, к тому времени мы будем где-
нибудь на стоянке, и я уж постараюсь не затягивать с родами.
— А потом?
— А потом я отдам его жене какого-нибудь торговца, как подкидыша. Если
повезет, никто из команды вообще никогда не узнает, что я была беременна.
Джек раздраженно отбросил со лба волосы:
— О, Боже, Анна. Сколько неприятностей. Я надеялся, что ты бесплодна.
Только малыша нам и не хватало. Как нам не повезло.
Она обняла его:
— Все будет так, как я говорю, Джек. Обещаю тебе. Я об этом позабочусь.
И она принялась успокаивать его, сдерживая собственные слезы и обиду.
Вейн, казалось, был бы счастлив остаться на Виндвордах навсегда. Даже той
небольшой суммы, которой он располагал, ему хватило на то, чтобы
расплатиться со случайной шлюхой и осталось еще на ром. Он был готов
провести остаток своих дней, болтаясь в гамаке, а по ночам рассказывать
морские байки слушателям, которые все еще считали его великим предводителем
пиратов.
Но команда стала выражать неудовольствие своим вынужденным бездействием.
Анна была особенно обеспокоена тем, чтобы поскорее оказаться в море, не зная
точно, сколько ей еще отпущено на это времени. В конце концов они с Рэкхэмом
заставили капитана опять отправиться в плавание, и Морской Конек поднял
паруса.
Вейн в поисках добычи направил свой быстрый шлюп на торговые пути поблизости
от Флориды, стараясь держаться в стороне от Нью-Провиденс и владений Вуда.
Дважды раздавался крик впередсмотрящего, заметившего большие торговые суда:
Паруса по курсу! и дважды Вейн, внимательно рассмотрев их в подзорную
трубу, заявлял, что они не стоят погони. Во второй. раз, когда он уклонился
от преследования потенциальной добычи, негодование Анны достигло предела и
она бросила открытый вызов:
— Черт возьми, капитан! В корабельном кодексе записано — нет добычи,
нет и платья. Не думаете же Вы, что они сами приплывут к нам и сдадутся?
Вейн бросил на девушку злобный взгляд:
— А Вы, мадам, могли бы не цитировать мне корабельный кодекс. Держу
пари, что я знаю его лучше, чем кто бы то ни было — и уж точно, получше, чем
Вы! Когда станете капитаном на собственном корабле, вот тогда и гоняйтесь за
призрачной добычей. А из-за этих кораблей не имело смысла рисковать.
Она хотела продолжить с ним спор, но передумала. В плаванье слово капитана —
закон. Она поняла, что единственной причиной того, что он дал ей высказаться
было то, что она — женщина.
И с каждым днем Анна осознавала этот факт все больше и больше. Она была
благодарна небу за то, что не чувствовала тошноты и слабости. Но теперь ее
живот жил своей собственной жизнью, и она не могла этого больше не замечать.
Теперь она постоянно слышала гуденье тела, похожее на пенье ветра в вантах.
Ее груди увеличились и стали болезненно чувствительны даже к легкому
прикосновению ее блузы, а нервы были в постоянном напряжений.
Но она как никогда чувствовала себя здоровой и полной жизни.
Был конец ноября, когда команда, истощенная недостатком провианта, увидела
корабль — маленькую белую точку, нарушившую однообразную картину морских
просторов. Они кинулись в погоню и догнали его за полдня. Когда они
приблизились к судну, Вейн поднялся на ют и навел на него свою подзорную
трубу.
— Они не поднимают свой флаг и не спрашивают о нашем.
Вдруг впередсмотрящий закричал:
— Капитан, это французский фрегат! — И в то же время со стороны
фрегата раздался оглушительный залп.
— Поднять французский вымпел! — заорал Вейн, и на мачте пиратского
корабля немедленно появился французский флаг. Еще один залп вспенил воду
перед носом Морского Конька.
— Их не удалось обмануть! Вперед, ребята! Захватим их! — закричал
Вейн.
Пораженные его приказом рулевые послушались. Шлюп накренился, команда стала
занимать свои места. Некоторые матросы замешкались, разглядывая оснастку
французского судна, которое по ветру подходило к ним, не прекращая орудийной
пальбы. Оно подошло угрожающе близко, и его раздувающиеся нижние косые
паруса и марсели не оставляли сомнения в намерении капитана дать бой
Морскому Коньку.
— Черт побери! — воскликнул Рэкхэм, наваливаясь на штурвал,
помогая рулевому. — Руль на ветер!
Анна почувствовала, как палуба наклонилась и судно дало ужасающий крен,
отвечая рулю и порыву ветра в парусах.
Морской Конек развернулся по ветру, хлопая носовыми парусами. Пираты
разлетелись по палубе, как тряпичные куклы, смытые волной, перекатывающейся
через переборки и ограждения.
Вейн стоял с широко открытыми глазами, не в силах пошевельнуться, наблюдая,
как французский фрегат подходит все ближе. Его китель промок насквозь, и он
то и дело протирал слезящиеся от морской воды глаза. Рэкхэму было достаточно
одного взгляда на него, чтобы закричать:
— Взять брассы,
...Закладка в соц.сетях
