Жанр: Любовные романы
Звезда моря
... корабельной
крысой.
Анна рассмеялась, хотя его слова задели ее, и низким гортанным голосом
ответила:
— Тебе следовало бы сказать ему, что я тебе кое-что показала.
Пираты, сидевшие рядом, весело загикали.
— Но, что бы там ни было, я здесь, твое золото в сохранности, и я рада
видеть старого друга. — Она обвила рукой его шею и почувствовала
желание, потребность прижаться к нему, потереться об него, как кошка,
приглашая к удовольствию. Но он остался сидеть неподвижно. Нелл, одна из
проституток, сидящих за столом, злобно закричала:
— Ты, грязная тварь, убери от него свои клешни! Глаза Анны широко
раскрылись и похолодели, как Атлантика во время зимнего шторма. Она
посмотрела на Хорнигольда и холодно обратилась к Нелл:
— Кого ты имеешь в виду? — девушка оглядела увлеченную
аудиторию. — Ведь ты принадлежишь им всем. — Анна сжала губы и
приготовилась к атаке. Хорнигольд ударил по столу с такой силой, что большая
кружка подпрыгнула в воздухе. В таверне воцарилась тишина.
— Молчи, женщина! Оставь ее мне!
Анна обратила к нему свои изумрудные глаза:
— Ты ее хочешь, капитан?
Она аккуратно разгладила складки своего платья, изображая иронию на лице.
Хорнигольд мягко улыбнулся, взгляд его ничего не выражал.
Анна склонила голову и повернулась к Нелл:
— Не бойся, милочка. С моего благословения — он твой. — Она
повернулась к Хорнигольду, глаза ее горели.
— Боже мой! Чья это женщина? Один из нас мертвец. Дайте мне это чудо в
обнаженном виде! — раздался голос из угла.
Девушка собралась уходить, но чья-то рука остановила ее и задержала, прежде
чем она достигла двери. Человек возник из темноты, и Анна увидела, кому
принадлежит голос. Это был высокий мужчина с могучими плечами, почти без
шеи, с веселыми глазами и демонической черной бородой, в которую была
вплетена тесьма. Борода свисала ему на грудь, закрывала плечи, как
потрепанный черный занавес. Анна нашла его своего рода щеголем. Через грудь
мужчины была протянута перевязь с четырьмя заряженными пистолетами, в
поясном ремне торчали всевозможные ремни и кинжалы. Но отвратительный запах,
исходивший от него, шокировал Анну. Он пах морем, гнилой рыбой, потом, ромом
и еще чем-то гадким. Эффект был такой, как будто испорченный сыр оставили на
солнце.
— Будьте добры, уберите от меня руки! Как Вас там?
— Нэд Тиш, мэм! Сгораю от нетерпения!
— И сейчас, мистер Тиш?
— Да. — Толпа расхохоталась, ожидая нового залпа.
Анна хотела идти, хотя не могла заставить себя сделать шаг к двери. Ее
взгляд все еще был устремлен на Хорнигольда.
— Сильные слова, Тиш. Под стать сильному запаху. Но слова не делают
мужчину мужчиной и не соблазняют женщину.
Она повернулась к Хорнигольду, подарив ему ослепительную улыбку, и
выскользнула из таверны под затухающие крики пиратских вожаков.
По дороге домой Анна мысленно прокручивала сцены, разыгравшиеся в таверне,
но это принесло ей мало удовольствия. Хорнигольд был ее единственной
надеждой, чтобы выбраться отсюда. Бонни был бы счастлив оставаться охотником
за черепахами до конца своих дней, забегать домой только для того, чтобы
взять провизию, удовлетворить свою похоть и опять смыться. Но Анна знала,
что долго не сможет жить такой жизнью.
Подавленная, она добралась до дома. Девушка скучала по отцу и матери, по
Фалли и Чарли. На сердце было тяжело, и хотелось домой.
Хорнигольд пришел к ней позже в этот же вечер, но у нее не осталось для него
прежней теплоты.
— Почему ты бежала, Анна? — сейчас он был смиреннее, чем позволял
себе казаться на публике.
Девушка вздохнула:
— Я не уверена, Бэн. Я думала, что готова быть только с одним
мужчиной. — Она посмотрела на него испытывающим взглядом, —
возможно, ты бы мог стать этим мужчиной. Но не сейчас.
Хорнигольд протянул руку и слегка прикоснулся кончиками огрубевших пальцев к
се губам. Затем он повернулся и вышел.
В полдень, когда торговля стихла, а воздух накалился, Нэд Тиш нанес Анне
официальный визит. Он появился при всех регалиях. Не было малейшего
дуновения ветерка, птицы смолкли, а в воздухе стояла вонь от человеческих
испражнений. Несмотря на жару, Тиш был одет в свои лучшие бриджи, камзол, на
голове — треуголка и вооружен до зубов. То, что он до сих пор не помылся,
было еще более очевидно в этом смердящем зное. Девушка чувствовала усталость
и тяжесть, как безжизненное море, над которым, казалось, качался тонкий
водяной занавес. Он подошел к ней, не замечая, что она зевает.
— Мы готовимся к отплытию, мэм.
Анна ничего не ответила, только устало на него посмотрела.
— Я пришел, чтобы просить Вас отплыть со мной в Окракок. Там
прохладнее.
— Это не для меня. Во всей Каролине Анне Бонни будет слишком жарко — И
сама не зная, почему, она рассказала ему свою историю.
Вначале Нэд не поверил ей, но когда она сказала что, если бы это было не
так, разве находилась бы она сейчас на Нью-Провиденс, он изверг фонтан
грубых эпитетов.
— Черт бы их побрал! Какая несправедливость! Да еще со стороны родного
отца! Преследовать женщину... да еще такую, как Вы, мэм, — это же
чистой воды подлость!
Анна видела, что говорит он это от чистого сердца, и улыбнулась ему как
благодарный ребенок. Но женщина в ней говорила, что лучше им оставаться
просто друзьями.
Нэд Тиш сочинил себе легенду и только из-за своей репутации одерживал победы
одну за другой, часто без единого выстрела. Он был зарвавшимся, неистово
соперничавшим даже со своей командой и яростно желал заполучить все, что
попадалось на его пути. Анна слышала, что однажды в море Тишу стало скучно и
он решил вызвать свою команду на соревнование в выносливости.
— Мы сами себе сотворим ад, ребята, и посмотрим, надолго ли нас хватит!
Двое или трое наиболее решительных приняли этот вызов и спустились в трюм.
Там они сели на огромные камни, используемые, как балласт, и капитан
приказал принести несколько сосудов с серой. Затем он скомандовал, чтобы
люки наглухо задраили и серу поставили на огонь. Люди сидели в темноте со
слезящимися от серных паров глазами и вздернутыми нервами. Один за другим
они сдались, требуя воздуха, и люки были открыты. Тиш не произнес ни звука,
просто сидел одурманенный, искоса поглядывая на своих товарищей. Когда,
наконец; он поднялся из трюма с черным лицом и ревущий от восторга, один из
команды воскликнул, что он и правда выглядит так, будто только что явился из
ада, прямо с виселицы. Это натолкнуло Тиша на новую идею.
— Парни! — проревел он, — в следующий раз, мы заключим пари
на то, кто дольше провисит на настоящей виселице и не задохнется!
Его непредсказуемая жестокость держала команду в суеверном страхе и
подчинении. Никто не знал, чего от него ждать. Как-то ночью, пьянствуя со
своим штурманом Израэлем Хандзом и другими, Тиш незаметно опустил под стол
два пистолета. В то время как все, кроме него, подняли кружки, Нэд выстрелил
и ранил Хандза в колено, сделав его калекой на всю жизнь. Когда штурман
спросил, зачем он это сделал, Тиш ответил:
— Дьявольщина, Хандз! Если я время от времени не буду убивать какого-
нибудь матроса, другие забудут, кто я такой!
Борода Тиша была самым драматическим элементом во всей его мистерии. Это
была страшная черная туча, закрывающая все лицо. Только горящие глаза
выглядывали из густой щетины. Чтобы подчеркнуть уникальность своего обличия,
он называл себя Черная Борода, разбирал бороду на пряди, в некоторые вплетал
узкие ленты, а остальные закладывая за уши. Как-то во время сражения он
воткнул зажженные спички под шляпу. Спички горели медленно, они были сделаны
из конопли, помещенной в селитру и лимонную воду. Эффект был и ужасающий, и
величественный. С покрасневшими глазами и спутанными черными волосами он
казался своим жертвам демоном из ада. В довершение ко всему, он носил с
собой патронташ с шестью пистолетами, тремя кинжалами и огромную саблю на
поясе.
Девушка быстро и крепко обняла его, хотя это было ей неприятно, и отправила
восвояси.
Анна часами гуляла по острову, следя за ветром и прибоем, изучая приметы и
погоду. Часто она подолгу смотрела на огромный дом на холме. Раскрошившийся
розовый камень на стенах говорил об отсутствии его хозяина — Чидли Бэярда.
Он был влиятельным купцом в Карибском море, чьи взятки и богатство завоевали
ему политическое влияние. Его штаб-квартира находилась в Порт-Ройал, он имел
дома и кабинеты на Кубе и на острове пиратской республики. Говорили, что его
особняк на Нью-Провиденс обслуживало только двое привезенных рабов, и он был
самым неприглядным из всех его имений. Тем не менее, это был замечательный
дом.
Бэярд командовал флотом, состоящим из дюжины прекрасных шлюпов и нескольких
сотен каперов, матросов, агентов, рабов и наемных убийц. Хотя его манеры
были непонятны, а поэтому подозрительны, его радушно принимали в лучших
домах, так как он был богат и имел власть. Говорили также, что он никогда не
был женат, но имел множество любовниц. Последняя царствовала уже четыре года
— большой срок на островах!
Ее звали Мария Ринальди. Все говорили, что они два сапога — пара. В ее
жилах текла испанская и французская кровь, она была высокой жгучей
брюнеткой. По улицам Гаванны эта женщина носила с собой маленький кнут и
властно секла им неугодивших ей рабов и слуг. Ходят слухи, что однажды
ударом сабли она обезглавила старую нищенку, которая нечаянно испачкала ее
платье. И если это было правдой, то власть Бэярда спасла ее от ареста, и она
до сих пор путешествовала с ним.
Анна глубоко вздохнула и пристально посмотрела на волны, набегавшие на
песок. Она знала, что должна что-то предпринять, и чем раньше, тем лучше,
иначе она сгниет здесь, как выброшенная на берег рыбешка.
В следующем месяце, когда Бэярд с любовницей вернулся на остров, Анна
постоянно каталась на своем — пони под стенами поместья. Она надевала
облегающие бриджи, которые ей сшила, Мадлен, и просторную блузу, под которой
подпрыгивала ее грудь. Волосы развевались по ветру, и она часто смеялась,
погоняя пони. Она скакала галопом по мелким бурунам на отмели, затем
поворачивала и возвращалась в тень деревьев.
В течение недели Бэярд узнал все привычки Анны Бонни, даже то, когда она обедает в Палате Лордов.
Он выбрал вечер, чтобы тоже там пообедать. Когда Мария заметила, что на
столе ее любовника стоят лишние приборы, она ощетинилась:
— Что это такое? Бэярд пожал плечами:
— Мне надо обсудить кое-какие дела с Дженнингсом. Конечно же, я должен
пригласить его женщину и гостей...
Мария нервно улыбнулась и положила свою саблю рядом с собой.
— Это для жаркого? — улыбнулся Бэярд. Женщина свирепо взглянула на
него и на всех присутствующих:
— Это для этой сучки Бонни, которую я расколю пополам, если она посмеет
сесть за мой стол.
Она сказала это так громко, чтобы все слышали, и народ стих.
— Ты не сделаешь ничего подобного, — спокойно предупредил ее
Бэярд, — иначе я тебя выгоню!
Альберт Балсер, слышавший этот разговор, поторопился выйти и встретить Анну,
Бэсс и Дженнингса на пути в таверну:
— Мария поджидает тебя с саблей, — сказал Альберт, пожимая
руки, — она клянется сделать из тебя две половинки.
Дженнингс выругался:
— Она может это сделать, девочка! Это дьявол в юбке, да еще с саблей.
— Наслышана, — Анна криво усмехнулась. — А я — дьявол в Юбке
и с рапирой! Хоть это и не учтиво, но я вынуждена идти на обед с оружием. Вы
можете дать мне рапиру?
Дженнингс пожал плечами и удалился. Он вернулся с острой рапирой. Анна
согнула ее и дважды резанула воздух. Глаза Альберта расширились и застыли:
— Да спаси Господь нас всех! Ты как гнев Божий! Анна усмехнулась:
— Я — безбожница. Ну что ж, пора и пообедать, друзья мои!
Идемте. — Они вышли. Рапира висела на талии девушки.
Когда Анна вошла, воцарилась напряженная тишина. Все отступили, оставляя
свободным проход между нею и столом Бэярда. Он поднялся и любезным жестом
пригласил Анну за стол, но Мария встала и с грохотом опустила на стол саблю.
Она была выше Бэярда ростом.
— Ты можешь пообедать здесь, женщина. Но не за моим столом. Если только
ты посмеешь это сделать, клянусь Богом, я снесу тебе голову!
Анна весело засмеялась:
— Но как же я тогда буду есть?
Толпа заржала, симпатии были на стороне Анны. Все жаждали драки. Голос
девушки стал твердым и спокойным:
— Я сяду, где захочу, — она взглянула на Бэярда, — это не
Гаванна, и я не слабая старуха-нищенка.
Мария взорвалась от ярости. Дрожащая, с побелевшими губами, она выскочила
из-за стола и приставила саблю к горлу девушки. Анна была готова и ловко
увернулась от ее выпада. Одной рукой она схватила стул, в другой была
рапира. Проворно двигаясь между столами, она стулом отбросила Марию назад и
сделала выпад. Мария опять стала размахивать саблей, выкрикивая проклятия
по-испански. Анна присела и предупредительно коснулась кончиком рапиры руки
своей соперницы. Мария снова размахнулась, зрители попадали на пол, чтобы
избежать ее коварной дуги. Мария была неуклюжа, но сильна. Казалось, рапира
Анны не идет ни в какое сравнение с более тяжелым оружием соперницы.
Женщина взмахнула снова и разнесла в щепки стул, который держала Анна.
Девушка почувствовала легкую панику, увернувшись от сильного удара.
Дженнингс крикнул, протягивая ей саблю:
— Возьми ее, девочка. Она слишком сильна для тебя!
Но Анна находилась спиной к нему, увертываясь от бешенной ярости женщины. В
конце концов, вес сабли дал о себе знать, и Мария начала описывать более
короткие дуги своим смертоносным оружием и не так часто. Теперь настала
очередь Анны. Она начала стремительно работать рапирой и вскоре распорола
шнуровку лифа на блузе Марии. Та устремилась к Анне, и се корсаж съехал на
талию, обнажив грудь.
Кружа, уворачиваясь от сабли, проворно двигаясь между пиратами и столами,
как кошачий хвост, девушка задела рапирой юбку Марии, и она упала, обнажив
ноги женщины. Толпа взорвалась от хохота, даже Бэярд слегка улыбнулся. Но
Мария выпрыгнула из своей юбки, царапаясь и крутясь, как ошпаренная кошка.
Темные соски вращались, как сердитые глаза, она закричала, посылая
проклятия, и опять ринулась вперед, но было слишком поздно.
Анна отступила, и женщина чуть было не рухнула на свою же одежду. Девушка
сделала ловкий выпад, и полоснула Марию по обнаженному плечу, нанеся
глубокую рану. Женщина завопила от удивления и боли. На какое-то мгновение
она застыла, глядя на кровавую полоску на своем плече, и принялась за Анну с
новой силой, которую породила ярость.
Девушка хладнокровно зашла сзади и разорвала нижнюю юбку соперницы. В это
время Мария споткнулась и растянулась на полу. На ней было только нижнее
белье. Крыша чуть было не рухнула от смеха пиратов. Бэярд не смеялся, он
только смотрел затуманенным взором сквозь монокль. Мария перевернулась на
спину, посылая проклятия и держа саблю обеими руками. Застигнутая врасплох,
Анна не смогла избежать сильного удара в плечо и откатилась к стене. Мария
подняла брошенное оружие и из последних сил ринулась для решающего броска.
Теперь Анна сражалась за свою жизнь. Она сжала окровавленный кулак, ее лицо
стало бледным от напряжения. Она знала, что если замешкается, то будет
убита. Мария сделала стремительный выпад, надеясь сразить прикованную к
стене Анну. Но она размахнулась слишком широко, и девушка, упав на колени,
прошмыгнула под ее рукой и, овладев рапирой, искусно нанесла удар, который
рассек сопернице лоб. Девушка повернулась лицом к толпе, уверенная, что
сражение закончено. Толпа одобрительно крикнула, и Анна опустила рапиру. За
ее спиной Мария снова стала наступать, высоко держа свою саблю. Она была вся
в крови, лицо исказилось. Анна отскочила как раз вовремя, избежав удара в
спину, и упала на пол и откатилась в сторону. И в это мгновение оружие Марии
с силой воткнулось в то место, где только что лежала девушка, и Анна поняла,
что расслабляться рано. Мария истекала кровью, но неистово размахивала
саблей в разные стороны, давая понять, что будет сражаться до конца. Она
опять сделала выпад в сторону Анны, которая в отчаянии проскользнула под
стол. Сабля Марии угодила в ножку стола и с грохотом выпала из руки. Вся
горя, девушка выскочила из-под стола и приставила свою рапиру к горлу Марии.
— Заколи эту суку! Она бы тебя не пожалела! — крикнул из угла
пират.
Анна бросила быстрый взгляд на Бэярда, тот медленно кивнул. Его глаз чернел
за стеклом монокля.
Девушка посмотрела в лицо Марии, ожидая увидеть страх или раскаянье. Но
ничего подобного она не обнаружила. Женщина запрокинула голову и плюнула
Анне в лицо. Ошарашенная, Анна прижала кончик рапиры к левой груди Марии и
резким движением вонзила рапиру.
В тот же вечер, перевязав раненную руку не обращая внимания на сковывающую
ее тело боль, Анна присоединилась к кутежу в Палате Лордов который был в
полном разгаре. Уже после нескольких кружек она почувствовала, что полностью
разбита и когда Бэярд приблизился к ней и заговорил в своей мягкой манере,
она пошла с ним Дома он повалил ее на свою огромную кровать, страстно
разрывая на ней одежду и бормоча слова восхищения ее красотой Анна
засмеялась и позволила ему овладеть ею в то время как мысли ее уже были за
широким черным морем.
Когда Бонни возвратился, он уже знал о победе Анны в таверне и нисколько не
старался скрыть свое отвращение:
— Что ж, ты убила человека еще раз да?
Анна была поражена его нападением. Она в точности не знала, чего от него
ждать, но уж не таких ошеломляющих обвинений.
— Убила? Это была самооборона, Джеймс! Если бы ты там был, то убедился
бы сам!
— Но меня там не было. Я пытался заработать Вам на пропитание, мадам. А
Вы в это время развлекались с такими как Бэярд и его испанская шлюха!
Гнев залил краской лицо Анны.
— Она напала на меня с саблей муж! И что мне по-твоему, надо было
делать? Безропотно принять смерть?
Джеймс закрыл глаза, как будто не хотел больше видеть ее лица.
— Скажи это кому-нибудь другому, но не мне. Уж я-то тебя знаю. Я знаю,
что ты пошла в эту таверну с рапирой, надеясь на драку. И ведь ты не просто
взяла верх, не так ли, мисс? Ты ее заколола.
Анна задумалась над его обвинениями. Она быстро прокрутила в памяти те
моменты атаки, когда она могла покончить с Марией, не убивая ее. Частично
Джеймс был прав. Она не была уверена полностью и решила поскорее покончить с
этим.
— О, и не надо мне доказывать свою невиновность. Тебя вовлекли,
заставили пролить кровь, и ты это сделала. Ложь! Ты ведь всегда все делаешь
по-своему, не так ли?
Анна собиралась резко возразить, но следующий его выпад остановил се.
— Так же, как и с Кларой. Да, я слышал. Это уже не первая женщина,
которая почувствовала на себе твою шпагу!
Взляд Анны стал суровым:
— Тогда убирайся! Если ты так считаешь, уходи куда угодно, трусливый
щенок! Я проживу одна.
— Не сомневаюсь. А я с удовольствием уйду, мадам. Я не собираюсь
проводить свою жизнь, убегая от закона, прячась то в одной дыре, то в
другой, общаясь с такими, как ты. С меня хватит! — Он насмешливо
поклонился. — Я оставляю тебя с твоими... развлечениями. Можешь убивать
безнаказанно, кого тебе вздумается! Всегда найдется кто-то, кто поверит, что
ты этого не хотела. — Он вышел из душной лачуги и даже не оглянулся.
Взбешенная, Анна выбежала и зашагала в противоположном направлении, подобрав
юбки. Ветер на побережье усилился, и она стремительно побежала к морю. Слова
Джеймса застряли в ее голове. Наконец, она остановилась в стороне от
посторонних глаз.?
Девушка смотрела на море, на волны, которые медленно и ритмично набегали на
рифы, разбиваясь одна за другой. Она чувствовала комок в горле, губы
непроизвольно скривились. Слезы против ее воли потекли по щекам. Она не
могла остановить их и только удивлялась прокравшемуся в душу страху. Она
задрожала от холода и взглянула на холм. В доме Бэярда зажгли огни, и они
были похожи на звезды в небе. Она сняла золотое кольцо с левой руки и
бросила его на песок. А потом долго смотрела, как к нему подбираются волны.
Пока море не поглотило его совсем, девушка подняла и опять надела на палец.
Анна заняла положение хозяйки дома Бэярда. Она не могла оставаться на
острове без мужчины, а пойти ей больше было некуда. Анна радовалась, что
опять живет с комфортом, но, как никогда раньше ей хотелось уехать из Нью-
Провиденс.
Как любовница Бэярда, она имела доступ к его деньгам, ни в чем себе не
отказывала и завалила дом различными безделушками. Шелка и бархат расшитые
золотом гобелены, восточные ковры, шкатулки на туалетном столике,
заполненные драгоценностями со всего света. В ее покоях в углу находилась
полка с золотыми и глиняными божествами, украденными у индейцев Южной
Америки. Когда Бэярд, поддразнивая ее сказал, что она поклоняется языческим
идолам Анна упрекнула его:
— Это дает им огромное ощущение жизни совсем не такое, как наш
безжизненный крест — она достала из своей шкатулки серебряный крест — по
крайней мере, их боги все еще живут в них — и она настояла, чтобы идолы
остались у нее.
Жизнь с Бэярдом не была тем островком спасения, который она искала, и не
вызывала того возбуждения, в котором она нуждалась. Как большинство скупых
мужчин, Бэярд не желал Анну, как таковую, он видел в ней только отражение
его собственной удали. Он был слабым любовником, и Анне скоро наскучили
игры, которых он требовал, чтобы разжечь его страсть.
Вначале ему было достаточно ее бурлящего жизнелюбия, ее естественной
страсти, но вскоре он скис. Тогда он ее заставил надевать черные маски,
ложась в постель, и испытывал большое удовольствие, определяя ее личность.
Первое время это даже развлекало ее, но после дюжины масок и сотен нелепых
предположений типа: Возможно, Вы — юная девственница, бежавшая из монастыря
в Испании, его чудачества стали раздражать Анну. Как раз в тот момент,
когда она хотела снять маску и отшлепать его ею, он предложил новую игру,
которую называл Провинившийся поросенок. Девушка должна была притворяться,
что он полностью взял над ней верх, и когда он наваливался на нее, сомкнув
ее запястья над головой, у нее не хватало сил, чтобы освободиться от него.
Тогда он хватал ее ягодицы своими потными лапами, разъяренно сжимал их и
заставлял ее визжать:
— Проси о пощаде, мой маленький поросеночек, и, возможно, я избавлю
тебя от своей шпаги, — но, конечно, чем больше она визжала, тем более
требовательной становилась его шпага. В конце концов, Анна не выдержала и
рассмеялась, и он, взбешенный, скатился с нее.
Если я не буду подыгрывать ему — думала она, — он найдет себе новую
партнершу. Мужчина — большой ребенок, и его голова забита всякими
небылицами, которые он предпочитает реальным отношениям с реальной женщиной.
Но сейчас, она не могла позволить себе покинуть убежище Бэярда. И поэтому
она поддерживала его игры, стараясь, насколько могла, скрыть презрение,
ожидая лучших времен. А он продолжал порхать над ней, как больная моль над
ярким пламенем свечи.
Анну настолько утомляло все это, что она совсем не хотела показываться на
публике. Как-то Бэярд взял ее на бал, который давал губернатор Ямайки. Ему
хотелось продемонстрировать, какой женщиной он обладает.
Сэр Николас Лоуэс имел все титулы главы правительства Ямайки: Его
Сиятельство генерал-губернатор, канцлер, главнокомандующий, вице-адмирал и
президент острова. Бэярд часто посещал губернатора и горел желанием
представить свою новую любовницу. Мария не вызывала восхищения у светских
дам, и вскоре Чидли перестал брать ее с собой на приемы в дом губернатора.
Он надеялся, что Анна поможет ему вернуть былой престиж. Он знал, что если
кто-то понравится жене губернатора, то тут же входит в круг
аристократической элиты острова.
Как только они вошли, взгляды всех мужчин, как стрелка компаса, устремились
на Анну. На ней было платье цвета нефрита с переливом, из шелка, с глубоким
декольте, обнажающим ее высокую и округлую грудь и плечи. Медные волосы
девушки, выгоревшие на солнце и имеющие теперь золотой оттенок, были уложены
в прическу, оставляя на шее мелкие завитки. Она слегка покачивала крупными
серьгами, как пышно цветущий куст при теплом бризе ветвями.
...Закладка в соц.сетях
