Жанр: Любовные романы
Звезда моря
...улся и Анна
ощутила на своем лице его теплое и все еще учащенное дыхание:
— Qui, poulette. Ты перехитрила меня. Но в следующий раз верх возьму
я...
Анна нежно потерлась своей обнаженной грудью о его грудь. Не отрывая глаз, он следил за ее сосками.
— Посмотрим, Левей!
Слух о том, что мисс Кормак отдалась, и не из-за ласковых слов или
предложения руки и сердца, а под действием страсти, быстро распространился
среди молодых людей Чарльзтауна. Удивительно, но это не остудило их пыл.
Теперь, когда к ней приближался молодой человек, Анна внимательно его
осматривала, оценивая, как он двигается, танцует, как прикасается к ней.
Когда кто-нибудь на балу предлагал ей удалиться в сад, она, не проронив ни
слова, охотно соглашалась, ожидая подходящего момента, когда сможет сравнить
его темперамент со своим. Если при предоставившейся возможности поклонник
обнимал ее неуклюже, и Анна видела, что он не знает, как обращаться с
женщинами, она с достоинством отталкивала его. Иногда девушка позволяла
мужчине увести себя на заднее сидение темного фаэтона или под уединенное
дерево и даже исследовать свое тело под юбками, но, если это у него
получалось неловко, или он не возбуждал в ней страсти, Анна отказывала ему в
дальнейших вольностях.
Кормаку часто приходилось объяснять молодым элитным жеребцам в своем
кабинете, что Анна еще слишком молода, чтобы выходить замуж. Однажды он
предостерег одного из этих молодых людей, намекая на юность и невинность
дочери, и был шокирован, увидев, что парень глупо улыбается:
— Она намного старше своих лет, сэр. Некоторые созданы для того, чтобы
выходить замуж рано, и мисс Анна — одна из них.
— Вы забываетесь, сэр!
— Нет. Я скажу Вам правду. Ваша дочь станет матерью еще до конца этого
года, независимо от того, благословите Вы ее или нет.
Кормак покраснел и не знал, что ответить. В глубине души он боялся, что так
оно и будет. Молодой человек повернулся на каблуках и вышел.
Стефан Арчер — сын богатого плантатора, был сражен красотой Анны, как только
увидел ее на скачках. Он попытался к ней приблизиться, весь трепеща, и
приятно удивился, когда она приняла его ухаживания, по крайней мере, в
начале их знакомства. Они часто виделись, и постепенно он набрался смелости,
чтобы обнять ее за талию в карете, положить руку ей на грудь в саду, сжимать
ее руку, гуляя по берегу. Ему казалось, что она терпеливо ждала, что он
сделает или скажет дальше. Сгорая от желания, он пригласил Анну на
загородную прогулку в карете, зная, что если она согласится, то это будет
сигналом о совпадении их желаний. Она согласилась.
Когда они остались одни, он сжал ее в своих объятиях и неуклюже выпалил:
— О, Анна, ты должна быть моей или я умру! Ты должна выйти за меня
замуж!
Анна высвободилась из его объятий и посмотрела на него. Ей нравились его
ласки, но она еще не решила, сможет ли он быть ее мужем. Девушка понимала,
что Арчер ее совсем не знает. В сущности, ни один мужчина, жаждущий ее, не
знал Анну Кормак.
Да никто и не хотел знать. Хотели только овладеть се телом. Она не была
разочарована таким открытием, но и не собиралась сдаваться слишком быстро.
До сих пор Стефан не слишком возбуждал ее. Возможно, он был из тех мужчин, с
которыми надо переспать раз или два, чтобы он смог полностью расслабиться.
Анна молча притянула его к себе, не отвечая на его предложение. Она взяла
его руки и положила к себе на грудь. Она боялась, что он упадет в обморок,
но вместо этого Стефан стал лихорадочно задирать ее юбки. Вообще-то, он
вполне прилично выполнил свои обязанности, — думала девушка
позже, — у него есть способности.
Но Стефан был влюблен. Он должен был удержать ее, он не мог представить ее в
объятиях другого мужчины. Он распространил по Чарльзтауну слух, что
неоднократно спал с ней, что они занимались любовью за конюшней и в доме ее
отца. Затем он пошел к Кормаку, чтобы просить его руки Анны и тем самым
защитить ее от нее самой и восстановить доброе имя.
Самой трудной частью его плана была встреча с Кормаком лицом к лицу.
— Вы утверждаете, что спите с моей дочерью, молодой человек? И Вы, черт
возьми, имеете наглость говорить мне об этом прямо в лицо?!
— Я пришел просить ее руки и предложить мисс Анне свою жизнь, имя и
состояние. Я думаю, это достойное предложение, которое мисс Анне следует
принять, учитывая ее... наклонности. — Он опустил голову, чем, по его
мнению, изобразил унижение и стыд. — Я смогу защитить ее, сэр.
Кормак молча ходил по кабинету, поглядывая на красивого жеребца, стоящего
перед ним. Да, до него дошли слухи, но он все-таки еще надеялся, что это
была завистливая ложь. Теперь он понимал, что слухи верны, иначе бы этот
юноша не осмелился так с ним разговаривать. Кормак послал за женой. Если они
должны обменять дочь на свое доброе имя, она должна хоть что-то сказать.
Мэри вошла в кабинет незаметно, в строгом платье и с тщательно причесанными
волосами. Стефан не мог поверить, что эта достойная матрона — мать Анны.
Слишком велика была разница. Ему становилось все неуютнее в этом доме.
— Дорогая, — начал Уильям, — молодой Арчер здесь, чтобы
просить руки Анны.
Кормак ожидал, что Мэри запротестует, — мол их дочь еще слишком юная,
но этого не произошло. Она только сложила руки и произнесла:
— Хорошо. Это большая честь для Анны. Арчеры — замечательная семья.
Решай сам, Уильям, — казалось, ее очень утомила эта тема. — Она
встала и поклонилась молодому человеку.
Но Кормак не хотел так просто ее отпускать. Он тут же взял ее за руку и
усадил на место:
— Дорогая, останься с нами и прислушайся к судьбе своей дочери. Есть
детали, которые нам следует обсудить вместе.
Арчер чувствовал, что попал в водоворот танца, которого не знает и не может
понять. Мэри вздохнула и прислонилась к спинке стула, покорно глядя на мужа.
Он продолжал, уговаривая то ли себя, то ли жену:
— Конечно, она еще молода. Но, возможно, не так уж и молода. Она...
взрослая для своих лет. — Он выпрямился, показывая свое достоинство, и
продолжил, — она красива, умна, хорошо образована и имеет солидное
состояние. Конечно, Белфилд отойдет наследнику мужского пола, вы это
понимаете, но у Анны будет вполне приличное приданное.
Арчер попытался вернуть разговор в более приличное русло:
— Анна сама — целое состояние для любого мужчины.
Кормак криво усмехнулся:
— Да, ты прав, парень.
Мэри снова встала, чтобы уйти и слегка поклонилась:
— Я пришлю дочку сюда, господа.
Войдя, Анна сердито посмотрела на Стефана, а затем на отца. Мужчины пришли в
замешательство от ее холодного достоинства.
— Сядь, дочь. Мистер Арчер и я обсуждали твое будущее.
Анна не улыбнулась, а только пристально посмотрела на отца, ожидая, что он
скажет дальше.
Не замечая Арчера, Уильям опустился на стул рядом с дочерью и взял ее за
руку:
— Девочка, если то, что он говорит — правда, тебе лучше выйти замуж как
можно скорее. Мама согласна. Что ты об этом думаешь?
Анна холодно улыбнулась отцу:
— Он говорит правду, папа. Но мне бы хотелось самой поговорить с ним.
Кормак упал было духом от ее признания, но повеселел, когда Анна предложила
поговорить с Арчером наедине.
— Хорошо, девочка. Вы позовете меня, когда договоритесь о дате, —
он хихикнул, вставая, — думаю, я могу спокойно оставить вас наедине,
правда парень? — и вышел из комнаты.
Анна повернулась к Арчеру, и глаза ее засверкали.
Через десять минут. Кормак был вынужден возвратиться в кабинет из-за сильных
криков и грохота. Уходя, он оставил дверь открытой и теперь увидел, как Анна
заносит над головой стул, побитый молодой человек кричал, лежа на ковре. Он
хныкал, вытирая с лица кровь. Уильям и двое слуг еле оттащили от него Анну.
Она задыхалась от злости и вылетела из комнаты, даже не взглянув на своего
горе-любовника, только сказала:
— Кто целует, а потом всем рассказывает об этом, заслуживает наказания.
Будь у меня брат, я бы поступила с ним также.
Вечером, когда Кормак успокоился, он пошел к Анне. Она сидела в кровати и
ждала его.
— Девочка, твоя мать опять сляжет, когда услышит об этом.
— Да, я знаю, па. Ей не стоит говорить. Уильям снова взял себя в руки,
раздраженный ее самообладанием. Он решил высказать ей все, что хотел:
— Анна! Моя Анна! — Он взял ее руки, — неужели моя наследница
— проститутка? Неужели ты не можешь найти мужчину, за которого бы вышла
замуж? На этот раз хватит. Я не потерплю, чтобы моя дочь позорила меня и
маму! О тебе говорит весь Чарльзтаун, девочка!
— Если я сейчас выйду замуж, — медленно начала Анна, — я
прокляну этот день, и он тоже. Что-то не позволяет мне надеть хомут, каким
бы удобным он не был. Отец посмотрел на ее руки — нежные, после тех месяцев,
когда она уехала из Белфилда:
— Ох, девочка, я, наверное, отправлю тебя обратно на плантацию. Там
тебе спокойнее.
Анна улыбнулась:
— Там я была моложе. Думаю, я буду делать сейчас то же самое, где бы я
ни была, па.
— В любом случае, я не могу сейчас уехать из города, и тебе лучше
остаться там, где мы сможем за тобой присматривать, по крайней мере, хоть
немного. Почему ты не хочешь выйти замуж?
— Я не могу быть чьей-то синицей, па. И я не нашла еще мужчину, с
которым хотела бы остаться. Если я выйду замуж, это будет больше, чем
любовь.
— Что же это, милая? Мы с твоей мамой полюбили друг друга, и многие
считали, что нам не следовало этого делать. Что же ты хочешь найти?
— Нежность, ум, верность, силу... Я даже не знаю. Я еще не нашла. Но,
пока это не случится, было бы неправильным связать свою судьбу с любым
мужчиной.
— Но лучше позаботься об этом, дочь. Или ты не заметишь, как окажешься
с ребенком на руках и тогда, не дай Бог, я выдам тебя замуж за любого, кто
возьмет тебя и твой багаж. Слышишь?
— Хорошо, па, я подумаю. Тон отца был неумолим:
— Я разрешаю тебе подумать, девочка. Один год. Если через год ты не
найдешь себе мужа, я найду его сам. Нельзя вечно испытывать судьбу. Люди
забудут и простят забавы и ветреность девушке, но если к шестнадцати годам
ты не остановишься на каком-нибудь одном мужчине, ты выйдешь замуж за того,
кого выберу я. Согласна?
— Я никогда не смогу согласиться на такую сделку, папа.
— Соглашайся или нет, но так будет, — он поднялся и вышел из
комнаты. Анна знала, — он выполнит свое обещание. Так или иначе, она
через год выйдет замуж.
На следующий день, не теряя времени, Анна в сопровождении Фулборн, как
символа добропорядочности, пошла в доки. Там она терпеливо ждала у таверны,
пока протестующая Фулборн принесет ей нужную информацию. Фалли возвратилась,
ругаясь на грубых пропившихся паразитов. Теперь Анна знала, как ей
предохраняться. Она уже больше никогда не чувствовала, что ее тело — ее
друг. Теперь девушка видела в нем сильного соперника, за которым надо
ухаживать, доставлять ему удовольствие и уметь подчинить себе.
Частым гостем в доме Кормаков был капитан Бенджамин Хорнигольд. Хорнигольд —
удачливый капер, ставший пиратом. Он искусно руководил своими кораблями и
людьми, как любой капитан Королевского Флота и не терпел неповиновения ни от
моря, ни от своей команды. Он был высокий и сильный и, как у Кона Кэсби, в
одном его ухе болталась золотая серьга в виде кольца.
Многие леди в Чарльзтауне тайно соперничали из-за того, чтобы завоевать его
внимание, а проститутки просто дрались за него у причала. Кормак
финансировал несколько ранних удачных экспедиций Хорнигольда, и они
считались друзьями и партнерами. Камзол Хорнигольда был вышит золотом, а в
волосах пробивалось серебро. Он был главной фигурой за любым столом, и
Уильям с удовольствием приглашал его к себе.
Анна снова, как в Белфиде слушала истории о горах драгоценностей, дымящихся
пушках, игре в кости на палубе и о том, как стонут снасти во время бури.
Хорнигольд развлекал Кормаков и рассказами о своих похождениях. Когда он
рассказывал, Анна как будто видела золотые монеты, чувствовала тепло длинных
гвинейских ночей, слышала крики моряков.
Девушка часто засыпала его вопросами и таким образом, не сознавая того,
привлекала его внимание своим неприкрытым восхищением и любопытством. Теперь
она стала старше, и Мэри, всегда отсутствующая и молчаливая, позволяла ей
оставаться за столом.
— А какая разница между капером и пиратом? Вы говорите так, что один
получается — мерзавец, а другой — герой, — добродушно поддразнивала его
Анна.
Хорнигольд рассмеялся и шлепнул ладонью по столу, не обращая внимания на сердитое ворчание Уильяма.
— Да, мисс. Это зависит от того, чьего быка забодали! Пираты там, где
есть барыш. Если выгодно предложить свои услуги нации во время войны и
получить доверенность, подписанную самой королевой, то пират становится
капером, служащим Короне. Королева пополняет казну, а пират получает часть
добычи. Деньги — это навоз. Их нужно тратить, тогда они чего-нибудь стоят.
Во время паузы девушка спросила:
— А потом?
— А потом капер возвращается к пиратству, когда окончена война, и
британские корабли, как и все остальные, становятся его добычей. Когда сэр
Генри Морган совершил налет на испанцев за королеву, она пожаловала ему
титул рыцаря и губернатора Ямайки, хотя в следующий отлив, он уже грабил и
британские, и испанские корабли в качестве морского разбойника. Да, разница
между капером и пиратом очень мала. Самые ловкие умудряются быть один день
пиратом, а другой — капером.
Анна наблюдала за тем, как он двигается, говорит, едва слушая о чем,
зачарованная его манерами. Она так устала от воображающих хлыщей
Чарльзтауна, от косых взглядов мужей и причитаний вдов, осуждающих каждое ее
движение. Она танцевала почти со всеми, с некоторыми целовалась, некоторым
позволяла немного больше, но все они возбуждали в ней любопытство, а не
желание. Теперь она не могла вспоминать о них без содрогания. Хорнигольд не
шел с ними ни в какое сравнение, это был настоящий мужчина. Его плечи были
широкими и красивыми, как у охотника. Бриджи плотно облегали его ноги, а
вьющиеся черные волосы, казалось, всегда влажны от морских брызг. Он был
совсем не похож на купцов, часто посещающих их дом. У него было смуглое и
четко очерченное лицо, он не пытался скрыть своего богатства: носил золотые
украшения и дорогие крупные каменья на каждом пальце и открыто оценивающе
смотрел на Анну и ее мать. Не случайно девушка надела сегодня вечером платье
из тафты цвета янтаря, с глубоким вырезом. Он по достоинству оценил это,
несколько раз заглянув в вырез платья хотя и не проронил ни слова.
Когда обед был закончен, Уильям зажег сигару и развалился на стуле,
поглядывая на своих женщин.
— Вы когда-нибудь хотели жениться капитан? Уверен, что вы тоскуете по
домашнему уюту жене прекрасной дочери — такой, как моя Анна.
Хорнигольд подмигнул, как озорной попугай.
— Бесспорно, вы обладаете двумя сокровищами сэр.
Мэри улыбнулась и в благодарность слегка склонила голову. Анна закатила
глаза, ожидая, как он будет изворачиваться.
— Среди повес существует одна старая поговорка Когда свечи потушены,
все женщины красивы. И я не откажусь от всех этих красавиц в темных
комнатах из-за двух за моим столом.
Лицо Мэри окаменело. Анна почувствовала, как округляются ее глаза.
Хорнигольд, казалось, забыл об ударе, который он нанес женщинам. Он
усмехнулся.
— А некоторые из нас и не захотели бы их по-другому.
Мэри не могла больше игнорировать его вульгарные слова. Она прервала его с
холодной улыбкой.
— Но, капитан, Вы меня поражаете. Во всех своих путешествиях Вы должны
были видеть больше хороших союзов, чем плохих. Держу пари, что смогу убедить
Вас в том, что хорошие жены красивы, умны и преданны. — Она подняла
брови. — Неверные красавицы, конечно, существуют, но в мыслях
холостяков, а не в жизни. Я ни разу не изменила своему супругу.
Анна поморщилась, приведенная в замешательство благочестивостью матери.
Осмелев от вина и такого приема, Хорнигольд отказался, проглотить брошенную
ему кость:
— Но многие изменяют, мэм. И чаще всего с такими негодяями, как я.
Мэри задохнулась. Кормак вмешался, чтобы избежать столкновения, и быстро
внес некоторые поправки:
— Шутка. Обыкновенная шутка, дорогая! Я уверен, что капитан не хотел
тебя обидеть.
Анна подумала, слышал ли он о ней. Хорнигольд прервал хозяина:
— Совсем нет, мадам. Я просто защищал свое холостяцкое положение.
Честно говоря, я в высшей степени восхищаюсь всеми женщинами. Но они
особенно прекрасны, когда свободны, как море.
Анна не могла устоять перед возможностью уколоть его еще раз:
— Вы говорите, что Вам нравятся свободные женщины. Но как может женщина
быть свободной с пиратом? Пираты сами не совсем свободны. А женщин, я
слышала, вы покупаете, как рабов.
Лицо Мэри приняло обычное безучастное выражение, и она уже не слышала, о чем
говорит ее дочь. Но Хорнигольд, не обращая внимания на недовольство Уильяма,
с готовностью ответил:
— Я еще ни разу не покупал женщину, мисс. — Он мило
улыбнулся. — А что касается свободы пиратов, почему я должен рисковать
и провозглашать демократию в каждом трюме?
— Анархию, Вы хотели сказать. Но разве Вы не заставляете взятых в плен людей работать на себя?
— Нам никогда не нужно было этого делать. Всегда найдется масса
желающих разделить прибыль. Когда мы берем человека к себе на службу,
квартирмейстер дает ему бумагу, в которой говорится, что мы силой заставили
его стать пиратом — это на тот случай, если дело когда-нибудь дойдет до
суда. Волонтеры просили квартирмейстера применить к ним силу, чтобы спасти
свою шкуру в будущем, если будут привлечены к ответственности. Однажды я
наблюдал, как один мой приятель размахивал тесаком перед одним из таких
невольников и посылал в его адрес самые грязные ругательства и проклятия,
и все для того, чтобы тот в дальнейшем мог присягнуть при свидетелях, что
его заставили поступить на службу к пиратам против собственной воли.
Поверьте мне, девочка на свете нет ничего свободнее моря!
Он замолчал и так хитро посмотрел на Анну, как будто рядом больше никого не
было.
— Держу пари, Вам не справиться с якорем. Ваш корабль встал бы на дыбы
и пошел ко дну.
Кормак тут же поменял тему разговора спросив капитана о землетрясении в Порт-
Рояле.
— О, была сильная качка. Мой корабль выдержал ее, как будто был рожден
для этого. Но некоторые снялись с якоря и разбились о скалы. Я находился на
палубе. Правду говорят, что дьявол любит своих слуг, а море любит меня. Оно
убаюкивает меня каждую ночь как любимого ребенка, — он
усмехнулся, — мы пираты — морские чайки, которые не могут жить на суше.
На закате я убираю паруса, ложусь спать, а внизу под кораблем проносятся
стада моржей и китов. — Склонив голову, он обратился к Кормаку, —
хотя я с нетерпением жду возможности поспать на чистом белье в мягкой
постели, а посему благодарю Вас за гостеприимство, сэр.
Анну тут же охватила тревога. Не первый и не последний раз ночевал
Хорнигольд в их доме. Но первый раз ее это так взволновало. Она привела в
порядок свои мысли, изобразила безмятежность на лице, чтобы никто не заметил
ее состояния.
Женщины удалились, и мужчины тоже наконец могли подняться в приготовленные
для них покои.
Очутившись в своей комнате, Анна тут же сняла одежду и поднесла к лицу
свечу. Она стояла перед зеркалом, смотрела на свое отражение и наслаждалась
потоком свежего воздуха, ворвавшегося в спальню. На губах играла призрачная
улыбка. Девушка задрожала, когда струя воздуха коснулась ее тела. Анна
знала, что главным ее украшением является наивность, а когда она
представила, что сегодня ночью он ждет ее, то затрепетала, как будто никогда
раньше не знала мужчины.
Анна крутилась перед зеркалом и рассматривала свои ноги, длинные и гибкие,
хотя никто их не мог увидеть. Девушка слышала, что некоторые женщины не
снимают нижних юбок, когда спят со своими мужьями. Анне казалось, что ее
мать никогда не показывалась перед отцом обнаженной, хотя их страсть в
молодые годы была очевидна. Правила любви казались ей ограниченными и
навязчивыми, как холодная гостиная вдовы Варнод.
Она вспомнила рассказ Хорнигольда о море и почувствовала непреодолимое
желание сбежать из Чарльзтауна туда, где она сможет ходить, разговаривать и
одеваться, как ей нравится.
Девушка испытала облегчение, когда увидела, что дверь открыта. Пиратский
капитан сидел на кровати, которая казалась для него слишком маленькой. Белые
простыни оттеняли его массивную грудь, и она казалась почти черной, а
мускулы были хорошо видны в лунном свете. Пока она стояла у порога, до нее
доносился чудесный аромат его кожи. Взгляд Хорнигольда застыл на девушке. Он
сделал повелевающий жест рукой.
— Я ждал всю ночь, девочка.
Анна почувствовала панический трепет. Теперь, когда она решилась, этот шаг
показался ей необыкновенно опасным. Если отец услышит хоть звук... Но она
тихо, не произнеся ни слова, проскользнула к кровати и взяла руку капитана в
свои ладони. Взгляд его был напряженным, почти хищным. Он улыбался, но эта
улыбка была похожа на оскал волка, который вот-вот сомкнет челюсти на шее
кролика. Не задумываясь, вся трепеща, Анна сняла через голову свой пеньюар и
обнажённая легла на пирата, не отрывая от него свой взгляд. Он застонал от
прикосновения ее кожи. Она положила руку на его напряженное бедро. Уверенно
сжав девушку в объятиях, Хорнигольд перекатился и теперь он был сверху и
нежно целовал ее — глаза, губы, сжимая ее грудь одной рукой. Он сел и
пристально посмотрел на Анну:
— От тебя можно сойти с ума. Ты знаешь, что это значит для тебя — быть
здесь сейчас со мной?
— Да, капитан. Знаю... и мне это нравится. Он глухо рассмеялся:
— О, Боже, держу пари, что так и будет. Это были их последние связные
слова.
Он склонился над Анной, и она почувствовала силу и жар в его паху. Девушка
провела рукой по его бедру и вся затрепетала. Пальцы мужчины оставляли на ее
коже прохладные дорожки. Анна обвила его руками, чувствуя возбуждение от его
прикосновений. Она жадно целовала пирата, нежно касаясь языком его губ и
слегка покусывая, прижимаясь к нему всем телом. Взволнованная грудь
напряглась, и мужчина прикоснулся губами к ее упругим соскам. Девушке
казалось, что все вокруг плывет, руки ее блуждали по его телу, гладили его
спину. Она нежно поцеловала его в губы и он со всей страстью возвратил
поцелуй.
Лунный свет, как влюбленный в девушку, ласкал ее кожу, нежно падал на
волосы, прибавляя страсти ее взгляду. Анна чувствовала, как Хорнигольд
растворяется в ней, сливается в единое целое. Обеими руками он прикоснулся к
ее набухшим соскам, скользнул вниз и раздвинул ей бедра. Потом, взяв за
руки, привлек к себе и нежно проник в нее языком. Она задохнулась от
восторга, выгнула спину, обхватила его за плечи и застонала от наслаждения.
Ее трепет возрос до дрожи, девушка забилась в экстазе, волны наслаждения все
усиливались. Она глубоко вздохнула и закричала. Все внутри нее сжималось и
снова расслаблялось, она выгнула спину и... обессилела в его руках.
Он поднял голову, поцеловал живот Анны, поднялся выше, дразня языком ее
твердые соски и с нежностью улыбаясь ей в темноте. Она почувствовала
упругость его плоти, и ею вновь овладело желание. Девушка с силой прижалась
к нему, и их тела сомкнулись. Она чувствовала, как он проникает в нее, а
через нее и в ее душу. Анна закрыла глаза, понимая, что не может ждать
долго, ощущала его усиливающееся напряжение внутри себя и не чувствовала
тяжести его тела. Девушка приподняла бедра, и мужчина, теряя контроль над
собой, становясь все более нетерпеливым, совершил несколько стремительных
рывков. Анна почувствовала внутри себя горячую жидкость, неудержимый прилив
радости овладел ею, и она последовала за ним...
Любовники лежали под мокрыми простынями, ее рука отдыхала на его груди. Анна
не думала больше ни о чем и ни о ком. Все остальное потеряло для нее всякое
значение. Она знала, что с этого момента стала другой. В моей жизни были
только мальчишки, — думала Анна.
Хорнигольд первым нарушил тишину:
— Тебя стоило ждать, д
...Закладка в соц.сетях
