Жанр: Любовные романы
Интимная жизнь моей тетушки
...ниматься с тобой сексом, дорогой, но в бридже мы с тобой —
потрясающая пара... Моя сестра, должно быть, говорила правду: в отношении
чувств других людей я давно уже оторвалась от реальности.
Когда пришло время ложиться в постель, я гениальным образом заснула, пока
Френсис принимал душ. Я не обещала Мэттью, потому что не могла, что не буду
заниматься сексом с мужем, но старалась приложить все силы, чтобы этого
избежать. А задача эта не из легких, как бы комики ни прохаживались насчет
женщин и их головных болей. Как женщинам удавалось многие месяцы избегать
супружеских обязанностей, я просто представить себе не могу. Я чуть ли не
вывернулась наизнанку, чтобы не уступить мужу в последние полмесяца, и
прекрасно понимала: здесь мне от этого никуда не деться. Хотелось лишь
оттянуть неизбежное. И я надеялась, что, приложив определенные усилия, смогу
уклониться от, секса с Френсисом в первый уик-энд...
На следующее утро, в субботу, нас разбудил телефонный звонок Джулии. Она что-
то намудрила с охранной сигнализацией и не могла ее отключить. Пока Френсис
объяснял ей, что нужно сделать, я встала, оделась, сварила кофе и подогрела
круассаны. Если он и чувствовал разочарование, то не сказал мне ни слова. В
воздухе лишь повисло легкое напряжение, настолько легкое, что не заметить
его не составило труда. Мы еще в пятницу решили, что утро посвятим прогулке
по рынку Бридпорта. А это занятие можно было растянуть на достаточно
продолжительное время. Как только мы вышли из дома, я предложила пойти на
ленч в таверну
Бык
. Так что при удаче после возвращения домой Френсис мог
улечься спать.
Рынок действительно занял немало времени. Мы поздоровались со старым
фермером Хоупом и его женой, которые узнали нас, а потом с дочерью Хоупа и
ее мужем. Дочь уже выросла и, чувствовалось, отдавала должное бекону. Все-
таки жили они на ферме, где когда-то вырастили хряка-чемпиона.
— Ах, — вздохнули мы на пару, попрощавшись с дочерью, — как
же летит время.
Я купила Френсису старую кожаную коробочку, чтобы он мог хранить в ней
запонки, потому что из двух букв, выдавленных на крышке, одна была
Ф
.
Вторая тоже была
Ф
, а не
X
, но я сказала, что это не важно. Подумав при
этом:
Ничто не важно. Абсолютно ничто не важно!
Он хотел купить мне маленький викторианский флакон для духов, но я внезапно
рассердилась и заявила, что никакой мусор мне в доме не нужен. Мужчина за
прилавком удивленно вскинул брови, и мы прошли мимо. Раздражение не имело к
флакону, очень даже симпатичному, никакого отношения. Просто мне отчаянно
хотелось купить что-нибудь Мэттью, а мой муж неотступно следовал за мной,
словно тюремщик, зорко следя за каждым шагом и движением. В конце концов, я
увидела две подставки для яиц, сделанные в форме курочки и петушка, и купила
их. Во-первых, смешные, во-вторых, говорили за то, что яйца за завтраком из
них должна есть пара.
— Ты и я, — смеясь, сказал Френсис.
Я едва не вырвала их у него из рук.
— Я их понесу, — сказала я.
Он как-то странно посмотрел на меня.
— Лучше купим яйца. — И направился к соответствующей палатке.
— Я уже купила, — солгала я.
На ленч мы зашли в таверну
Бык
, и я настояла, чтобы Френсис выпил лишнюю
пинту пива. Когда вернулись в Кейри-Хаус, я первым делом спрятала подставки
для яиц, поскольку мне очень хотелось, чтобы первыми опробовали их Мэттью и
я.
Господи, — вдруг подумала я, запихивая подставки в ящик с моим
нижним бельем, — а если меня переедет автобус, и мои наследники найдут
этих фарфоровых курочку и петушка среди моих трусиков?
Но думать об этом не
хотелось. Тем более что голову занимали совсем другие мысли.
Во второй половине дня я лежала на диване, читала книжку. За распахнутыми
французскими дверями, растянувшись на подстилке, брошенной на траву, крепко
спал Френсис: сказалась лишняя пинта пива. Я читала старый детектив Агаты
Кристи, который нашла на полке: ничего более сложного мой мозг просто бы не
осилил. Даже до Мэттью я никогда не могла догадаться, кто есть кто. Впервые
прочитала многие ее детективы в четырнадцать лет, потом частенько
перечитывала, всякий раз словно впервые. И после третьего прочтения не могла
запомнить ни сюжет, ни злодеев. И меня это полностью устраивало. Потому что
я получала наслаждение от неторопливого, где-то даже сонного повествования,
герои которого были совсем не теми людьми, какими казались на первых
страницах. Умненькая старушка Агата. Перенесла демонов, живущих в нас, на
страницы дешевой книжки, и всем стало хорошо. За чтением время летело
быстро, и я могла ни о чем не думать...
И я действительно с головой ушла в книгу и не заметила, что Френсис уже
проснулся и какое-то время стоит в дверях, наблюдая за мной. Вот теперь
выхода у меня точно не было. День выдался жаркий. Так что разделась я
практически догола. Мне вспомнились шутливые слова Мэттью:
Тебе бы лучше
носить скафандр...
Теперь я пожалела, что его на мне нет. Продолжала
читать, делая вид, что не замечаю Френсиса, а потом он позвал меня.
— О, привет. — Я вскинула голову. Но разговоры его более его не
устраивали. Это я поняла со всей очевидностью. И развернула Мэттью лицом к
стене.
Он — твой муж, он — твой муж, он — твой муж
, — напоминала я
себе, когда Френсис подошел, опустился на колени и задрал халатик. А потом,
очень осторожно, очень медленно, очень нежно, раздвинул мои ноги и зарылся
между ними лицом.
И что мне оставалось делать? С криком убежать?
Потом, в ванне, я мылила ему спину и думала о том, что в этом раздвоении нет
ничего страшного. По крайней мере, я могу с ним справиться. Я же знала, что
Мэттью не ворвется в ванную, переодетый крестьянином и с мешком кукурузных
початков. В подробности я его посвящать не собиралась. В общем, мне
удавалось изображать всем довольную жену, пока Френсис восторгался размерами
ванны. Однако я не могла не задаться вопросом: а как вышло, что моя
спокойная и размеренная семейная жизнь вдруг превратилась в сюжет
французского любовного романа?
— Давно у нас не получалось так хорошо. — Он протянул руку назад,
чтобы погладить мое бедро. — Думаю, я просто помолодел. — Он
рассмеялся, довольный собой. Затем осторожно добавил: — И ты не похожа... на
беременную.
— Угу, — пробурчала я, продолжая мылить ему спину.
— Знаешь, — продолжил он, — я думаю, ты была права. Насчет
того, чтобы уехать на какое-то время от всех и от всего. Возможно, мне это
нужно не меньше, чем тебе. Нам обоим это нужно. Теперь я только рад, что ты
проявила твердость и не разрешила приглашать сюда Джона, Петру и
девочек. — Он откинулся назад, привалился спиной к моим коленям,
удовлетворенный, расслабленный. — Думаю, мы имеем право провести какое-
то время вдвоем.
Меня радовало, что хром на кранах потускнел и он не мог видеть выражения
моего лица.
В воскресное утро я всеми силами старалась не выказывать нетерпения. Заполни
время, заполни время... Вот я и предложила пойти перед ленчем в местный паб.
Уэттон-Армс
располагался неподалеку от того места, где проживал хряк-
чемпион, только теперь его свинарник снесли, чтобы построить новенький дом.
Возможно, для дочери фермера Хоупа. На этот раз я не могла напоить Френсиса
пивом, иначе у него появился бы веский довод остаться до утра, поэтому мы
выпили только по пинте и двинулись в обратный путь. Я чуть не сходила с ума
от нетерпения, но мне удавалось делать вид, словно времени у меня выше
крыши.
— Это рай, — удовлетворенно вздохнул Френсис.
— Да, — согласилась я, а когда мы проходили мимо его автомобиля,
убедилась, что все колеса должным образом накачаны.
Поели мы в Кейри-Хаус, а когда помыли посуду, убрались и собрали вещи
Френсиса, мне едва удалось избежать еще одного совместного купания в ванне —
первое запало в душу Френсиса. Как-то незаметно подошло время отъезда. И я
знала; что мой любовник уже в дороге, мчится ко мне. Двум автомобилям
предстояло встретиться и разминуться в какой-то точке между Вудлинчем и
Лондоном. Во всяком случае, я надеялась, что они разминутся. От перспективы
увидеть газетные заголовки:
ЖЕНА ТЕРЯЕТ В АВТОАВАРИИ МУЖА И ЛЮБОВНИКА
—
ноги становились ватными. И стали совсем ватными, когда. Френсис,
спустившись вниз с чемоданом в четверть восьмого, вдруг заявил:
— Знаешь, а ведь мне нет никакой необходимости уезжать до понедельника.
Если я выеду рано утром...
Я обмерла. Теперь я не только видела, как грызут пальцы, я почувствовала,
каково это, когда внутренности превращаются в воду, Да, дорогие мои, они
превратились.
А потом я с облегчением выдохнула:
— Ты не можешь. Завтра утром ты должен отвезти Джулию на станцию.
Он вновь взялся за чемодан.
— Черт...
— И потом ты можешь застрять в пробке...
— Нет, если я уеду в пять...
— ...или проколоть колесо...
— Почему бы не поговорить о светлой стороне переноса отъезда на
понедельник, а?
— Мне просто будет не по себе, если ты будешь куда-то спешить... —
Теперь уже нетерпение рвалось наружу. Все мои мысли занимал только Мэттью.
Меня уже била дрожь от предвкушения встречи с ним. Неужели Френсис не
чувствовал идущие от меня флюиды? Должно быть, нет. Потому что улыбнулся
своей горячо любимой жене.
— Ты, пожалуй, права.
Продвинулся к автомобилю еще на пару шагов. Иди, иди, иди... И тут он снова
поставил чемодан. На этот раз обнял меня, чтобы, как я надеялась, быстренько
поцеловать на прощание. Насчет быстренько я ошиблась. Обычно ты знаешь, что
поцелуй не будет быстрым, если рука с шеи спускается вниз, на грудь, еще
ниже, ныряет туда, где ты уже готова, в ожидании прибытия любовника. На
Френсиса обнаруженное между моих ног произвело столь сильное впечатление,
что он напрочь забыл об отъезде. Я же думала лишь о том, что времени до
приезда Мэттью остается все меньше. С развратом, как и с обманом, у меня
получалось легко. Я радовалась, представляя себе, как Мэттью приезжает и
сменяет Френсиса, так что Френсис внакладе не остался. Если бы все это не
было так жестоко, я бы рассмеялась.
— А теперь одевайся, — сказала я ему, — и чтоб больше никаких
задержек. — В голосе прорезались учительские нотки.
Я, конечно, старалась улыбаться. Но изнутри поднималась волна страха. Если
бы он остался, я бы, и сомнений тут не было, умерла.
Когда мы шли (я-то едва передвигала ноги) к автомобилю, он насвистывал,
обнимая меня за талию.
— Мне начинает нравиться такая жизнь. — Он открыл дверцу.
— Счастливого пути! — выпалила я и попятилась к дому, боясь, что
сейчас взорвусь.
Уже тронув автомобиль с места, он нажал на тормоз, опустил стекло.
— Слушай, а что мне делать, если позвонит твоя тетя?
— Моя тетя?
— Тетушка Лайза.
— А... ну... Скажи, что я ей напишу. И потом у нее есть номер моего
мобильника.
Он кивнул и послал мне воздушный поцелуй:
— До пятницы.
И вновь в его голосе прозвучали похотливые нотки. Господи Иисусе. Мы
вступили в фазу идеальной супружеской жизни. Я в состоянии постоянной
готовности, в сельском коттедже с розовыми кустами у двери и ванной на
двоих, ничто меня не отвлекает, за исключением написания книги, и я жду не
дождусь возвращения моего господина на уик-энд. Честное слово, не хватало
только пояса верности.
Все еще дрожа от упоминания тетушки Лайзы, недавнего исполнения супружеских
обязанностей и ужаса от мысли, а вдруг он неожиданно решит вернуться, я
наблюдала, как вспыхивают на поворотах тормозные огни, пока наконец его
автомобиль не исчез из виду. И тут же зазвонил мобильник.
— Я по другую сторону Дорчестера, — доложил Мэттью.
— Тебе следовало подождать, пока я позвоню тебе, — излишне резко
ответила я. — Мы же договорились.
— Я знаю, — ответил он, — но не мог больше ждать.
Это еще один аспект разврата. Ты, еле отдышавшись, переходишь от одного
мужчины к другому. Вроде бы это одно из высших достижений в сексе, но,
доложу я вам, в этом нет ничего сексуального, если твое кровяное давление
достигло уровня давления шестидесятилетнего бизнесмена, давно уже забывшего
про спорт, пробежавшего по необходимости милю за четыре минуты после
плотного ленча в
Ритце
. И, с чем я уже столкнулась раньше, существует
опасность перепутать имена.
Когда Мэттью прибыл с охапкой бутылок и цветов, я порозовела от четырнадцати
ванн, которые вроде бы приняла за день, и от напряжения едва могла
шевельнуться. Должно быть, он спросил себя, а стоило ли ему так торопиться,
когда я схватила одну из бутылок и тут же начала ее открывать, едва чмокнув
его в щеку. Конечно же, он не мог не удивляться, видя женщину, поглощенную
открыванием бутылки, тогда как мужчина, которого ей полагалось ждать с
нетерпением, напрасно пытался привлечь к себе внимание, целуя ее в шею.
Когда же я чуть успокоилась и мы сидели на полу в гостиной, наблюдая, как в
саду сгущаются сумерки, он поглаживал меня, а я поглаживала его, и мое
бедное тело наконец-то начало оттаивать и хотеть, он внезапно спросил:
— Вы этим занимались?
— Разумеется, нет, — ответила я, не отводя глаз от луны, которая
поднималась на небе вслед зашедшему солнцу. Луна тупо смотрела на меня. Под
ее древними лучами так часто лгали, что она не считала нужным порицать
очередную лгунью.
Мэттью выдохнул с облегчением:
— Спасибо тебе. Понимаю, с каким трудом тебе это удалось.
А в следующее мгновение он избавился от футболки и рубашки, оставшись в
костюме Адама и готовый к действу, и мне потребовались какие-то мгновения,
чтобы сообразить, что я лежу уже не с мужем. А также лгу мужчине, с которым
лежу, о том, что делала с мужем, который ничего не знал о существовании
этого мужчины.
Нет уж, для таких головоломок у меня просто не оставалось сил. Тем более что
я почувствовала невероятный прилив счастья. И состояние это не прошло и
через несколько часов, когда Френсис позвонил, чтобы сообщить о
благополучном прибытии.
— Дорога заняла два часа пятьдесят минут, — доложил он.
— Я рада, что ты уже дома.
— А где ты? — игриво спросил он.
— В постели, — ответила я. Наконец-то сказала правду.
Глава 11
НЕ ТАК И ДАЛЕКО ОТ СВОДЯЩЕЙ С УМА ТОЛПЫ Как я могла просмотреть один существенный изъян в этом новом раскладе? Часть
моего мозга, видимо, временно отключилась, потому что лишь после приезда
Мэттью часть эта вновь начала функционировать и не без ехидства указала мне
на этот изъян. Я уверена, что мысль эта приходила Мэттью в голову, но он
решил, что все это мелочи, пусть я никогда не задавала ему такого вопроса.
Нет, вина целиком и полностью лежала на мне. Я убедила себя и его, что план
идеален, но ведь и в раю нашелся змей. Кто мог избежать такой ошибки? Есть
теперь на земле такое место, где можно сохранить анонимность? Моя идея: мы
вдвоем идем в пурпурный закат, и вокруг ни единой души — оказалась слишком
далекой от реальности. У меня возникло ощущение, что, окажись мы и в Гоби,
по прошествии нескольких дней симпатичный молодой человек посадил бы рядом
биплан и вежливо осведомился:
Миссис Холмс, не так ли?
Проведя день и больше в милых домашних играх, включая и завтрак в постели
(яйца мы съели из таких милых курочки и петушка), Мэттью и я решили
прогуляться. Мы миновали тихие улочки Вудлинча, перевалили через холм и,
словно имели на то полное право, вошли в Бридпорт. Во вторник, аккурат во
время ленча, так что на улицах нам встречались лишь редкие пешеходы.
Маленький музей был закрыт, и мы как раз отходили от него, ознакомившись с
расписанием работы, когда дочь фермера Хоупа сказала мне на ухо:
— Теперь он открыт только по субботам и четвергам. Нет денег на
жалованье сотрудникам.
Возможно, говорила она это мне, но смотрела, и с интересом, на Мэттью.
Мэттью, как и положено вежливому джентльмену, собрался уже продолжить
разговор, когда я отрезала:
— Спасибо, дорогая... — и толкнула его в спину, предлагая
продолжить прогулку.
— Так вы, значит, пишете книгу? — Она, однако, не собиралась
отпускать нас.
— Угу, — кивнула я, гадая, как об этом узнала эта деревенская
проныра, и двинулась следом за Мэттью.
— О чем?
— О свиньях, — вырвалось у меня, уж не знаю почему.
— О, тогда вы не ошиблись адресом. Поговорите с отцом, он ответит на
любые ваши вопросы...
— Благодарю, — ответила я, не оборачиваясь. Мэттью в недоумении
воззрился на меня.
— Каких свиньях?
— Должно быть, ассоциация, — ответил я. — Ее отец выращивал
свиней... в деревне. Мы, бывало...
Он приложил ладонь к моему рту.
— Не говори мне о прошлом. Не надо.
Так что с уединением оказалось не все просто и в сельской глубинке. Меня это
сильно опечалило. О том, что всю неделю Мэттью проведет в моей постели,
пришлось забыть уже во второй половине дня. Погода стояла чудесная, и нам
захотелось прогуляться. Делать все то, что положено мужу и жене. Недавно мы
мечтали о ночи, которую могли бы провести вместе. Теперь стремились к тому,
чтобы изображать семейную пару, да только это не так просто для жены, у
которой есть настоящий муж. Тем более что у мужа нет ни малейшего желания
отказаться от этого статуса.
В четверг утром Мэттью пришлось пригнуться на пассажирском сиденье на выезде
из Вудлинча, мы направлялись в Дорчестер, потому что дочь фермера Хоупа
возилась в саду. Возможно, сооружала каменную горку. Она, без всякого
сомнения, любила совать нос в чужие дела. Женщина все-таки. И не дура.
Мэттью, возможно, и не тянул на Адониса, но красоты ему хватало, чтобы она
могла сложить два и два и прийти к логичному выводу о сущности наших
отношений. И разумеется, Мэттью подозрения дочери фермера Хоупа нисколько не
беспокоили. Так что начеку приходилось держаться мне.
Но я надеялась, что с удалением от Вудлинча ситуация изменится к лучшему.
Четверг был рыночным днем в Мейден-Бассетт. Мы поехали туда. Отлично провели
час, умиляясь тому, на что в Лондоне не обратили бы ни малейшего внимания.
Нам было так хорошо вдвоем. И тут рядом раздался голос:
— Как приятно вновь увидеться с вами. — Но смотрела она,
естественно, на Мэттью, и с еще большим любопытством. Она подошла
ближе. — А что вы ищете?
— Раймонду что-то нужно для его раритетного автомобиля.
Мэттью не отрывал взгляда от груды железа. Внезапно вытащил из нее какую-то
деталь.
— Ага, вот она.
Мы обе уставились на его руку. В ней он держал тормозную колодку выпуска
1935 года, как радостно сообщил нам владелец этого утиля.
— Значит, к
ягуару
тридцать восьмого года она не подойдет? —
очень убедительно спросил Мэттью.
Мужчина покачал головой, не вникая в пикантность ситуации.
— Тогда увы. — Мэттью улыбнулся дочери фермера Хоупа, положил
колодку на место и двинулся дальше.
— Еще увидимся, — кивнула я ей и последовала за Мэттью.
И еще долго чувствовала спиной ее взгляд.
В сельской местности ярмарочный день в пределах разумной досягаемости —
заметное событие, которое многие местные стараются не пропустить. Мы могли
этого не знать, но убедились на собственном опыте, что дело обстоит именно
так, а не иначе.
— Дилис, — сказал он, когда мы забрались на Эггардон-Хилл, —
нам придется идти на риск. В конце концов, в скором времени он обо всем
узнает.
— Угу, — ответила я. Полезное слово, которое можно трактовать по-
любому. Я дала себе зарок не думать об этом и не собиралась думать. У меня,
возможно, и отключались какие-то участки мозга, но дурой я себя никак не
считала. После этого месяца могло случиться что-то ужасное. Так что я хотела
насладиться последними днями мира и покоя.
Чтобы исключить встречу моего мужа и дочери фермера Хоупа на улице, в ходе
которой мог прозвучать вопрос:
А где же этот симпатичный молодой человек,
который отдыхает здесь с вашей женой?..
— следовало чем-то занять Френсиса
в течение всего уик-энда. Я смогла придумать только одно: позвонила Петре и
предложила ей и Джону приехать с детьми в следующую субботу. Пораньше.
— Френсису не говорите, — предупредила я. — Давай удивим его.
Приглашение ее обрадовало. Они очень хотели приехать и не могли понять
причину нашего нежелания видеть их. Обычно мы всегда приглашали их с собой.
— Отлично! — воскликнула она. — Я привезу что-нибудь
вкусненькое из магазина.
— Отлично, — откликнулась я. — Отлично...
Потом вернулась к постель к Мэттью, чтобы провести с ним последнюю ночь
перед тем, как поменять на мужа.
В пятницу Френсис приехал около девяти вечера. Привез много вкусной еды и
две бутылки шампанского, извинился за опоздание.
— Ты была права, — сказал он. — Они начали ремонтные работы.
Я, из последних сил разлепляя глаза, конечно же, его не ругала. Он начал
рассказывать мне о событиях недели, но шампанское и усталость на пару
привели к тому, что я крепко заснула, пока он на кухне варил кофе. Я едва
помню, как он помогал мне подняться наверх, как совместными усилиями одежду
отделили от моего тела, еще успела вдохнуть запах свежего постельного белья
(грязное, пахнущее другим мужчиной и любовными ласками, отправилось в нижний
ящик комода в пустой комнате), а потом провалилась в темноту. Наутро, когда
я извинялась за то, что отключилась, он сказал мне, что тоже устал. Но
спросил, что так повлияло на меня.
— Свежий деревенский воздух, — ответила я, благо не сомневалась,
что он не слышал, как стучит мое сердце.
— А как... э... — Он посмотрел на мой живот.
— Так же, — коротко ответила я, закрыв тему.
Он стоял у открытого окна спальни, направлялся на кухню, но задержался,
чтобы полюбоваться прекрасным утром.
— Лежи. Я принесу поднос.
Я и лежала, мучаясь легким похмельем и очень несчастная, а тупая боль в
нижней части живота наводила на мысль, что у меня, возможно, опущение матки,
что вполне могло быть, учитывая, как в последнее время пришлось потрудиться
этому органу моего тела. В недавнем прошлом мы с Френсисом сексом не
увлекались. Иной раз по две-три недели обходились только поцелуями на ночь:
Но в последнее время он, правда, нашел новый источник энергии. Может,
сработал основной инстинкт. А может, сказывалось воздействие моих феромонов.
Но уж коттедж точно пробудил в нем вулкан страсти. А если речь действительно
шла о выпадении матки, мне предстояло придумать очень и очень убедительную
ложь, прежде чем обращаться к доктору Роуву. Одно дело чувствовать и вести
себя как двадцатилетняя, совсем другое — ожидать, что это пройдет
безнаказанно для нежных частей тела. Доктор Роув много чего повидал на своем
веку. Ложь и опять ложь. А ведь еще следовало помнить о полной блондинке,
которая жила на месте свинарника и могла рассказать про меня много
интересного.
Френсис принес кофе. На лице читалось изумление. Глянув на поднос и увидев
вазочку с любимыми мной ягодами жимолости, я чуть не расплакалась. Что же я
творю? Он улыбался, ставя поднос на кровать.
— Теперь я не удивляюсь, что ты отключилась. Внизу шесть пустых бутылок
из-под вина.
О Боже. О Боже... Я же постоянно помнила про мусор, тщательно собирала и
выкидывала его. Но, будучи экологически ответственной домохозяйкой,
автоматически оставляла бутылки. Чтобы потом отнести их в соответствующий
контейнер. Нет, я поняла, что эта нагрузка мне не по силам. Собралась уже
сдаться и все рассказать, к чему, собственно, и подталкивал меня Мэттью. Но
посмотрела на его лицо, он стоял у окна, глядя на лужайку, яблони, холмы, на
знакомую руку с чашкой кофе — и не смогла.
— Это не только мои бутылки. — Я рассмеялась. — Я собирала
брошенные. Ходила по окрестностям, немного рисовала. — До чего же
убедительно я лгала.
Он сел рядом со мной на кровать.
— Значит, обнаженную натуру ты отставила в сторону.
— Не совсем. Но я и рисовала.
— Что ж, ты стала куда спокойнее. — В
...Закладка в соц.сетях
