Жанр: Любовные романы
Дьявол по имени Любовь
...естья Парижа, свидетельствовал только американский флаг,
развевающийся над дверью.
Холл был примерно в шесть раз больше, чем в моей гилдфордской квартире.
— Доброе утро, сэр, — произнес чопорный голос. — Я приготовил
в купальном павильоне все, как вы приказали.
Я оглянулась, пораженная знакомыми интонациями, и увидела плотного мужчину
средних лет в черном костюме и с серебряным подносом в руках.
— Привет, Джордж, — сказал Харли, после чего обратился ко мне: —
Думаю, тебе показался странным его выговор. Правда, Синди? Позволь
представить тебе Джорджа, моего дворецкого. Он англичанин.
— Привет, Джордж, — пробормотала я, не зная, правильно ли поступаю
и не нарушила ли этикет...
— Есть какие-нибудь новости? — спросил Харли. Джордж извлек из
кармана записную книжку и раскрыл ее.
— Звонил мистер Армани, сэр, по поводу вашего нового костюма. Я
договорился о примерке на следующую неделю, как вы увидите из записи в вашем
ежедневнике. Вы заметите также, что визит к дантисту назначен на
двенадцатое, поскольку подходит срок ежемесячного осмотра. — Дворецкий
перевернул страницу и нахмурился. — Звонил какой-то журналист, хотел
взять интервью, но, сочтя название его газеты слишком вульгарным, я сказал
ему, что вы уехали из страны. Еще поступило приглашение на обед от семьи
Сталлоне на следующую пятницу. Я позволил себе предположить, что вы примете
его. — Джордж скромно кашлянул и взглянул на меня: — Я могу позвонить и
сказать им, сэр, что, возможно, вы захотите прийти не один, и спросить,
удобно ли это.
— Об этом поговорим позже, Джордж. — Харли небрежно взмахнул
рукой. — Это все?
— Если я понадоблюсь вам, сэр, я в кладовой. Вам стоит только
позвонить...
Харли со снисходительной улыбкой проводил его взглядом.
— Не представляю, что бы я делал без Джорджа. Он держит дом в полном
порядке. Все работает как часы. Иногда мне кажется, что я мешаю ему, путаюсь
под ногами. — Харли задумчиво провел рукой по волосам, покачал головой
и повернулся ко мне с лицом, выражавшим мальчишеский энтузиазм. —
Пойдем поплаваем, Синди.
Он провел меня по нескольким длинным коридорам, и мы оказались возле крытого
бассейна, оформленного в стиле римских бань.
Ты бы обзавидовалась,
Салли
, — подумала я, вспомнив, что моя подруга проектировала нечто
подобное для оздоровительного спортивного клуба, хотя, разумеется, менее
шикарного, чем этот дом. Интересно, что сейчас поделывает Салли? С болью в
сердце я осознала, что никогда не смогу рассказать ей о своих приключениях в
Лос-Анджелесе, да и вообще ничем с ней поделиться.
Харли показал мне раздевалку, оборудованную рядом вешалок с бикини разного
размера. Неподалеку от них висел шелковый купальный халат, на туалетном
столике стоял комплект косметики фирмы
Лапиник
. На элегантном шезлонге
лежала кипа мягких бледно-голубых полотенец. На каждом был вышит фирменный
знак
Лапиник
.
Я надела купальный костюм и вышла к бассейну, чувствуя себя неловко и
нервничая оттого, что девяносто восемь процентов моего тела выставлены на
обозрение. Харли уже плавал, совершая свой утренний моцион и стараясь не
потерять ни минуты.
Улыбнувшись, я вошла в воду и грациозно нырнула. В юности, в свою бытность
Хариэт, я умела плавать кролем. Сейчас покажу Харли, чего стою.
Вынырнув, я осознала, что не могу держаться на воде, и снова ушла вниз. Меня
осенила ужасная догадка: что, если Синди не умела плавать?
В следующую минуту я лежала на краю бассейна, выплевывала воду, а Харли
тщательно массировал мне грудь и готовился к операции: дыхание изо рта в
рот, именуемой также
поцелуем жизни
.
Это уж слишком
, — подумала я, вспомнив свою сделку с Мефисто. За одну
минуту беспечности я чуть не лишилась дарованных мне лет жизни! Я открыла
глаза.
— Ну как вы, Синди? — встревоженно спросил Харли. — Мне
следовало догадаться, что вы еще не готовы к интенсивным физическим
упражнениям... после той аварии. Мне так жаль... — Беспомощным жестом он
протянул ко мне руки. — Вы, должно быть, решили, что я хотел убить вас.
Сначала автокатастрофа, а теперь вот это...
Я села и откашлялась.
— Надеюсь, я выживу, — успокоила я его. — Можно глотнуть
бренди, чтобы прочистить горло?
Когда Харли убедился, что я пришла в себя, и успокоился, мы переоделись, и
он повел меня на экскурсию по дому. Дом оказался огромным, а убранство
множества комнат соответствовало разным историческим эпохам. Из римских бань
мы попали в комнату, элегантно обставленную в стиле эпохи Регентства, а
оттуда в другую, с белыми стенами, африканскими коврами и резным деревом.
— Консультант по фэншуй помог мне обставить дом, — объяснил Харли,
когда мы проходили по комнате в японском стиле. — Поэтому я и поставил
на столбах у ворот этих львов — они должны нейтрализовать негативную
энергетику Запада.
В библиотеке, обитой дубовыми панелями, Харли подвел меня к одному из
застекленных шкафов. В нем стояли книги в кожаных переплетах. Судя по всему,
их никогда не открывали. Может, эти книги покупали на вес?
— Вот Диккенс, о котором я говорил вам, — с гордостью сказал
Харли, поворачивая ключ и открывая дверцу шкафа. Он вынул один из
томов. — Они стоят кучу денег — пощупайте переплет.
Я послушно рассматривала
Холодный дом
. Страницы книги так и остались
неразрезанными. Я уже собиралась отпустить язвительное замечание насчет
коллекционеров, никогда не читающих книг, но тут заметила, как на лице Харли
появилось виноватое мальчишеское выражение, которое свидетельствовало о его
уязвимости. Он походил на избалованного мальчика, жаждущего показать свои
сокровища. Пока я рассматривала книги, Харли ерошил волосы, бессознательно
нарушая свою безукоризненную прическу. Во мне шевельнулось теплое чувство к
нему. Он обращался со мной доброжелательнее и теплее, чем кто-либо другой в
Лос-Анджелесе, однако не позволил себе ничего, кроме невинного поцелуя,
желая мне доброй ночи.
Растроганная, я протянула ему книгу и пробормотала что-то одобрительное.
Неужели так важно, что Харли не читал Диккенса?
С террасы мы полюбовались садом, чистым и ухоженным, как приемная
промышленного магната, с вымощенными дорожками и площадками.
Обширный, полого спускавшийся к саду газон был обнесен причудливо
подстриженной живой изгородью. Кустарники имели форму павлинов, спиралей,
созвездий, а иные, наиболее бесформенные, слегка походили на сосиски.
— Жозе изучает фигурную стрижку кустарников. — Харли кивком указал
на маленькую темную фигурку, примостившуюся на верхней ступеньке приставной
лестницы. — Думаю, вот эти, шаровидные — его работа.
Роскошно оборудованный спортзал выходил в сад.
— Эти снаряды специально созданы для тренировки бицепсов, трицепсов и
квадрицепсов. — Харли показал мне спортивные тренажеры, стоявшие в ряд
и сверкавшие хромированными частями. — Вон тот, что в конце, — мой
любимый. Это прибор, имитирующий плавание.
Закатав рукава, Харли взобрался на приспособление устрашающего вида.
— Идите сюда. Посмотрите. — Он пристегнул какие-то ремни.
Зачем нужна машина, имитирующая плавательные движения, когда есть крытый
бассейн?
— удивлялась я. Машина издавала ритмичный лязг, пока Харли
совершал движения, похожие на гребки пловца.
— Я установил ее в режим определенной длительности, — задыхаясь,
объяснил он. — На распечатке компьютера вы увидите, сколько энергии я
потратил.
Дожидаясь, пока он покончит со своими упражнениями, я посмотрела в окно и
заметила Джорджа, который величественно шел по газону с серебряным подносом
в руках. Проходя мимо Жозе, занимавшегося фигурной стрижкой кустов,
дворецкий оглянулся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, пнул ногой
лестницу. До нас донесся негодующий крик, и Жозе стремительно пронесся по
воздуху и приземлился в декоративных кустарниках. Кусты завибрировали, а
лестница с грохотом повалилась на землю. Джордж продолжил свой путь к дому с
невозмутимой улыбкой на лице.
— Английское дерьмо! — послышался отчаянный крик из кустов,
явственно различимый, несмотря на грохот спортивного оборудования. — Я
до тебя доберусь!
— В чем дело? — осведомился Харли из недр тренажера. — Вы что-
то сказали, Синда?
Куст качнулся, наклонился почти до земли, потом катапультой выпрямился, и
маленькая фигурка рухнула на газон. Поднявшись, она обратилась в бегство и
исчезла из поля зрения. Дверь гимнастического зала бесшумно отворилась, и
рядом со снарядом Харли материализовался Джордж.
— Через пять минут ленч будет подан в оранжерее, сэр. Поймав мой
взгляд, Джордж безмолвно дал мне понять, что я не должна рассказывать о том,
что видела.
— Эти латиносы, — пробормотал он, подходя к окну и кивая в сторону
все еще подрагивающего куста. — У них нет чувства ответственности. Они
не принимают мер предосторожности. Странно, что он до сих пор не покалечился
и не разбился насмерть.
Мрачная мексиканка внесла ленч — салат, на вид постный и невкусный, и суп с
рогаликами.
— Благодарю, Мария. — Харли сверил поданные блюда с карманной
картой калорий. — Вы не забыли о жидкой добавке из морских водорослей?
Мария покачала головой. Судя по выражению лица служанки, она подозревала,
что ее хозяин спятил.
— Это третья экономка, сменившая двух предыдущих всего за шесть
месяцев, — сказал Харли, когда она вышла. — Вы не представляете,
насколько трудно убедить этих людей в том, как важно правильно
сбалансировать питательные вещества.
Пока мы ели, Харли рассказывал о доме, но я почти не слушала его. Что-то все
ощутимее беспокоило меня. Он охотно показывал мне все свои владения и
имущество, начиная от плавательного бассейна и кончая запонками, украшенными
эмблемой
Лапиник
, но о себе не поведал ничего. Какой человек Харли? Что
таится у него внутри?
Каждый раз, когда я задавала ему вопросы о нем самом, он, казалось, терялся и не знал, что ответить.
— Должно быть, вы прочли все статьи в журналах, — смущенно
предположил Харли, ерзая как школьник, застигнутый за кражей яблок. — И
вероятно, все интервью Ларри Кинга?
Я покачала головой.
— Дело в том, что... по-моему, они гораздо лучше описывают меня, чем я
сам способен это сделать. — Лицо Харли приняло глуповатое
выражение. — По правде говоря, я самый обыкновенный, заурядный человек.
У меня нет никаких серьезных интересов, никаких хобби — ничего такого.
Просто случилось так, что я богат.
О своей семье он сообщил мне немного, но я поняла, что Харли вырос в роскоши
и пользовался всеми привилегиями людей своего класса. Своим состоянием он
был обязан компании по производству косметики
Лапиник
, основанной его
покойной матерью, и это огромное состояние позволит до конца его дней не
думать о заработке ради хлеба насущного.
Лапиник
— для женщины, которая хочет немного больше
. Этот девиз компании
был для меня постоянным источником раздражения в моей прежней жизни. Он
подчеркивал мою неспособность получить то, что почти все женщины принимали
как должное.
— Это не так легко, как кажется, — я о том, что весьма трудно быть
богатым, — ворвался голос Харли в мои размышления. — Чтобы
управлять таким домом, приходится прилагать много усилий. Я должен быть в
постоянном контакте с бухгалтерами и юристами, принимать решения о
капиталовложениях, подписывать чеки, посещать благотворительные собрания, а
в сутках не так уж много часов...
— А как компания? Как
Лапиник
? Я полагала, что дела компании отнимают
все ваше время.
—
Лапиник
? — просиял он. — Да,
Лапиник
. — Харли
поднялся. — Идемте, я покажу вам свой офис. — Взяв меня за руку,
он направился к двери. — У меня есть для вас сюрприз.
Харли привел меня в комнату в синих тонах, убранную и меблированную в стиле
Лапиник
, теперь уже знакомом мне. Ряды плакатов в рамках, рекламирующих
продукцию компании
Лапиник
, были развешаны на стенах. Все это я не раз
видела, поскольку объявления, рекламирующие изделия этой фирмы, неизменно
появлялись на глянцевых страницах воскресной газеты
Санди
. На всех
объявлениях такого рода были изображены светловолосые манекенщицы с нежными
кукольными личиками и широко раскрытыми глазами, свидетельствующими о
невинности. Вглядевшись в них внимательнее, я была потрясена так, будто
встретила кого-то близко знакомого. Такое выражение лица я созерцала каждый
раз, когда смотрелась в зеркало, потому что до сих пор не привыкла к своей
новой внешности. Она резко контрастировала с моим прежним обликом, и вместе
с тем эта безмятежная маска ничуть не совпадала с тем, что творилось в моей
душе.
— Добро пожаловать в сердце империи
Лапиник
, — сказал Харли с
усмешкой. Он стоял возле огромного письменного стола, окруженного такими же
столами поменьше.
Все они были заставлены телефонами, компьютерами и другими непременными
атрибутами большого бизнеса. Я чувствовала себя как претендентка на
вакантную должность, явившаяся на собеседование.
Факс на одном из столов очнулся от спячки, заурчал и изрыгнул несколько
листов бумаги с печатным текстом.
— Мы связаны с головным офисом
Лапиник
в Лос-Анджелесе. — Харли
с гордостью похлопывал рукой по машине. — А тот, в свою очередь, связан
с другими офисами
Лапиник
во всем мире — в Лондоне, Париже и Риме... —
Харли просмотрел один из листов бумаги. — Вот это пришло из Нью-Йорка.
— Что — это? — поинтересовалась я. Он почесал голову.
— Судя по всему, это цифры продаж. Признаться, это не моя епархия. Всем
этим занимается Дэвид. — Харли бросил листок в большую плетеную
корзинку для бумаг, уже почти заполненную. — Хотя я знаю, что
поддерживать контакты с другими отделениями компании выгодно. Это окупается.
Можно предвидеть, как будут развиваться события дальше.
— Кто такой Дэвид?
— Мой брат. — Харли улыбнулся. — Он ведает делами компании.
Вы скоро познакомитесь с ним.
Взяв ключ из выдвижного ящика письменного стола, Харли открыл шкаф и извлек
большой прямоугольный предмет, завернутый в бархат.
— А вот это сюрприз. — Харли знаком пригласил меня сесть за стол и
очень осторожно поставил непонятный предмет на стол передо мной. — Это
вам, Синди. Особенный подарок.
Я осторожно сняла бархатную обертку и обнаружила под ней блестящую голубую
коробочку с эмблемой
Лапиник
на крышке.
— Ну же, открывайте! — возбужденно сказал Харли.
Я расстегнула пару миниатюрных медных замочков и подняла крышку. Внутри
помещалось несколько рядов покрытых голубым бархатом уступов, похожих на
упаковку шоколадных конфет. На каждом из уступов, разделенных на секции,
стояли крошечные горшочки, флакончики и лежали тюбики.
— Это полный набор продукции
Лапиник
, — пояснил он, раскладывая
на столешнице эти соблазнительные штучки, чтобы я могла получше рассмотреть
их. — Мы производим их в ограниченном количестве и только для особых
случаев, и это самый последний набор. Я хранил его долго в ожидании женщины,
которая заслуживает такого подарка. — Харли застенчиво улыбнулся —
Позвольте мне показать вам, — сказал он, перебирая вещицы одну за
другой. — Вот это для снятия грима, увлажняющий крем и тон в одной
упаковке. Это называется полным набором для ухода за кожей. Вот здесь фон,
пудра и румяна. В этом отделении губная помада — видите, несколько оттенков.
Вот тени для век и тушь для ресниц... — Он продолжал перечислять предметы из
нескончаемого списка, любовно поглаживая каждую баночку, флакон или тюбик.
Потом перегнулся через стол и слегка дотронулся до моего подбородка,
приподнял мое лицо и повернул его к свету. — Я хочу показать вам,
Синди, что может для вас сделать
Лапиник
. — Открыв ящик письменного
стола, Харли вытащил коробочку с набором кисточек, губок и ватных
тампонов. — Позволите? — спросил он, выбрав флакончик из набора.
Я кивнула.
Он вытащил зеркало из другого ящика и поставил на стол передо мной.
Осторожно удалив с моего лица остатки косметики, которую я торопливо
наложила сегодня утром, Харли взялся за дело. По мере того как он углублялся
в работу, застенчивое выражение сменилось задумчивым и по-детски
сосредоточенным, как у маленького мальчика, экспериментирующего с новой
коробкой красок. Прикосновения Харли, нежные и деликатные, доставляли мне
удовольствие.
— Ну вот. — Он отступил, чтобы полюбоваться плодами своих
трудов. — И вид вполне естественный.
— Разве для того, чтобы выглядеть естественной, нужна косметика? —
удивилась я.
— Чтобы выглядеть естественной и при этом красивой, нужно приложить
усилия, — уверенно возразил он. — Даже самое прекрасное лицо
заиграет новыми красками, если наложить косметику. А без нее внешность
кажется незаконченной, как картина без рамы. Поглядитесь в зеркало и увидите
разницу.
Я внимательно всмотрелась в свое отражение. Косметика была едва заметна, но
лицо мое преобразилось — это было странно и непостижимо. Такого результата я
никогда не достигла бы, пользуясь крикливыми вульгарными тенями и помадой из
косметички Сирии. Я улыбнулась, наслаждаясь новым для меня ощущением —
уверенностью в себе.
— Вы самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, Синди, —
сказал Харли. — Я в этом разбираюсь. Более того, я эксперт по части
женской красоты. Такова моя работа. Люди говорят, что красота расположена не
глубже кожи, но в вашем лице есть что-то совсем особенное, и инстинкт
подсказывает мне, что ваша красота идет изнутри, из глубины вашего существа.
Я повернулась к нему, с предвкушением облизнув пересохшие губы. Вот и
наступил момент, когда он заключит меня в объятия и поцелует.
Харли протянул руку, чтобы помочь мне подняться, но не поцеловал, а подвел
меня к двери в другом конце офиса. Может, это спальня? По телу моему
пробежала дрожь, предвещая, что давно подавляемое желание сейчас вырвется на
свободу.
Он отворил дверь.
— Ну как вам? — Харли пропустил меня в комнату, обставленную как
фотостудия — с задниками, боковыми рефлекторами и дорогой камерой с
огромными линзами, установленной на треножнике. — Ее обставил для меня
друг Дэвида Бейли.
Стараясь скрыть разочарование, я издала восклицание, долженствующее выразить
мое восхищение.
— Мне хотелось бы сделать несколько ваших фотографий, Синди, —
робко сказал он. — Можно?
Я колебалась, памятуя о том, что некоторые африканские племена считают,
будто камера способна украсть вашу душу. Между тем моя душа уже находилась в
надежных руках, во власти Мефисто, но вдруг фотографии покажут, что я вовсе
не юная Синди, а пятидесятилетняя Хариэт?
Приняв мое молчание за согласие, Харли вывел меня на середину комнаты.
Вокруг замигал свет, слепя мне глаза, и я отступила назад, заслонившись
рукой от нестерпимого блеска.
Вспышка ослепила меня.
— Потрясающе, Синди! — воскликнул Харли, включая камеру. —
Отклонитесь еще немного назад. Не возражаете, если я сделаю еще один снимок?
Камера зажужжала, и последовало несколько вспышек. Мое тело покорно
следовало его инструкциям, будто точно знало, что именно ему понравится.
Возможно ли, что Синди за свою короткую жизнь научилась позировать, как это
делают манекенщицы?
— Удивительно! — воскликнул Харли, не отрываясь от объектива
камеры. — Не останавливайтесь, двигайтесь!
Я потягивалась и извивалась гибкими, как у змеи, движениями, мысленно
убеждая его оставить камеру и приблизиться ко мне в пьянящем тепле,
исходившем от подсветки. Я чувствовала себя юной, прекрасной и сексуальной.
Я желала Харли, мечтала снова почувствовать нежные прикосновения его рук на
своей коже, мечтала, чтобы он раздел меня и занялся со мной любовью прямо на
полу студии, как это показывают в фильмах.
— Харли! — выдохнула я, приоткрыв рот и глядя в линзы камеры
полузакрытыми глазами. Мне ответили стремительные вспышки камеры, лавина
вспышек и, наконец, громкий хлопок.
— Черт возьми, — пробормотал Харли, глядя на тонкую струйку дыма,
поднимавшуюся от камеры. — Полетел привод мотора.
Я стояла с глупым видом посреди комнаты, наблюдая, как Харли пытается спасти
отснятый фильм. В конце концов, с помощью большой отвертки, он извлек пленку
из камеры.
— Теперь вам лучше отправиться домой. — Он посмотрел на часы и
открыл дверь офиса. — Хочу отнести снимки в фотолабораторию, пока она
не закрылась.
Я неохотно оправила одежду.
— Хорошо. — Я была крайне разочарована. Почему это те, к кому
начинаешь питать интерес и находить их привлекательными, становятся
загадочно скользкими, увертливыми и недостижимыми?
— О! А я не сказал вам? — непринужденно добавил Харли. —
Завтра вечером у нас прием. Днем я заеду за вами, и мы пройдемся по
магазинам. — Он оглядел мой туалет с легким неодобрением. —
Полагаю, вам надо купить что-нибудь новое.
Харли отвез меня домой на своем
феррари
. Большая часть нашего путешествия
прошла в молчании Харли казался озабоченным, а я спрашивала себя: что именно
сделала не так? Почему он не попытался сблизиться со мной? Может, я не в его
вкусе, но если так, то почему Харли восторгался моей красотой и так старался
развлечь меня? В чем дело? Как относиться ко всем вчерашним признаниям в
любви?
Украдкой взглянув на него, я напомнила себе, что Харли Брайтмен, судя по
тому, что пишут о нем журналисты, — самый завидный жених в Калифорнии.
Может, я слишком высоко оцениваю свою привлекательность и свои шансы? Но
ведь я сама не пыталась завязать с ним знакомство. Инициатива исходила от
него. Он сделал первый шаг к сближению.
Харли ничуть не походил на плейбоя, о котором я читала в газетах и журналах.
Он был гораздо добрее и внимательнее и уж совсем не походил на распутника,
каким его выставляли в статьях. Сегодня утром, пока Харли задумчиво держал
во рту кисточку для макияжа, выбирая оттенок теней для моих век, я
размышляла о том, что он собой представляет. Харли походил на художника,
погруженного в свою работу и мало интересующегося мирскими делами. Может,
мне довелось увидеть на миг настоящего Харли Брайтмена, то, что он скрывает
от других? Я с трепетом спрашивала себя, могла ли взволновать его Хариэт, та
душа, что живет в прекрасном теле Синди? Возможно ли, что Харли — тот рыцарь
на бледно-голубом коне, о котором Хариэт мечтала все эти годы?
Мы подъехали к дому Триш.
— Увидимся завтра, солнышко. — Харли клюнул меня в щеку и открыл
мне дверцу. Я помедлила, но он и не попытался удержать меня.
— Увидимся. — Опечаленная, я направилась к мрачному подъезду.
Снова воображение сыграло со мной скверную шутку: ведь такому, как Харли
Брайтмен, доступна любая женщина. С какой же стати я возомнила, что он
влюбился в меня?
Глава 9
На следующий день Триш сказала Марти, что меня снова вызвали на кинопробу. В
обеденное время Харли подъехал за мной на своем бледно-голубом
мерседесе
.
На этот раз на шоферском месте сидел Жозе. Местные головорезы, собравшись
возле фонарного столба на соседней улице, с интересом наблюдали, как мы
приближаемся к машине.
— Обычно, когда я отправляюсь за покупками, машину ведет Джордж, —
сообщил Харли, устраиваясь рядом со мной на заднем сиденье. — Но
сегодня он неважно себя чувствует. Прошлой ночью случайно захлопнул дверь
винного погреба и остался там. Ума не приложу, как это случилось.
Тихий смех с переднего сиденья убедил меня в том, что Жозе мог бы просветить
Харли на этот счет. Когда машина тронулась,
...Закладка в соц.сетях
