Жанр: Любовные романы
Дьявол по имени Любовь
...сила я.
—
Порой нескромность лишь одна / Для нас полезна и ценна
.
Опять он принялся за свои цитаты. Кого же Мефисто процитировал на этот раз —
Марло или Гёте?
— Послушайте, — снова начала я, стараясь говорить веско и
убедительно, с мудростью, приличествующей моему возрасту. — Думаю,
вымысел перемешался у вас в голове с действительностью. Все это очень
забавно, но вернитесь на минуту к реальной жизни и скажите, что вы здесь
делаете?
— Проблемы не только у меня, Хариэт. Это вы не отличаете фантазий от
действительности. Как заставить вас поверить мне?
— Поверить, что вы дьявол? — Я рассмеялась. — Очень
убедительно! Неужели вы полагаете, что меня впечатлили ваши салонные фокусы?
Мефисто пристально посмотрел на меня, и я почувствовала какое-то странное
жжение в желудке, не имевшее никакого отношения к выпитому виски. Мое бедное
тело, введенное в заблуждение, подавало сигналы бедствия: в нем происходили
какие-то химические процессы, порождавшие желание. Мефисто подвинулся ближе
ко мне, продолжая гипнотизировать меня взглядом, потом сделал мгновенное
змеиное движение рукой и провел ею по моей ноге.
— Вы ведь находите меня привлекательным? Не так ли?
— Нет!
Я вскочила на ноги и, дрожа, отпрянула от него. Могла ли я даже в мыслях
допустить такое? Женщина моего возраста! Это же гнусно!
И все-таки это было правдой. Я чувствовала странное возбуждение — сочетание
желания и отвращения. Стоя спиной к окну, я попыталась объективно оценить
случившееся. Нечесаный, неопрятный молодой человек, смуглый и по-своему
красивый, внешне смахивающий на цыгана, короче говоря, авантюрист. У него
неординарное, своеобразное лицо смутьяна, бунтовщика. Жесткий очерк рта
намекал на то, что наслаждения ему неведомы, и все же его губы искушали
желание. В нем причудливо сочетались цинизм и холодность. Этот человек явно
не знал, что такое чувства или угрызения совести. Он опасен, ему нельзя
доверять.
— Я хочу вас, Хариэт, — сказал Мефисто.
— О чем это вы? — растерялась я. — Мне впору быть вашей...
Он со смехом перебил меня:
— Я говорю о желании совсем другого рода. А то, о чем вы подумали,
подождет до лучших времен.
— Но вы сказали...
Лицо мое заливал горячий румянец. Ведь только дура могла вообразить, будто
его привлекает такая безобразная старая женщина, как я!
— Мне нужно не ваше тело, Хариэт. — Глаза его насмешливо
блеснули. — Мне нужна ваша душа. И я хочу, чтобы вы отдали ее мне
добровольно. Вот почему я намерен доказать вам, что говорю правду. Идите
сюда.
Что он собирался сделать? Я издала слабый стон протеста, но тут же
почувствовала, что воля моя слабеет. Я была в его власти. Меня больше не
волновало, что со мной произойдет. Никого это никогда не волновало и в
прошлом. Так почему же должно волновать меня? Я пересекла комнату и
остановилась напротив Мефисто.
— Сядьте, — приказал он. — Я вам кое-что покажу.
Воскресенье, 14 декабря.
Не могу поверить, что это случилось со мной. Я записываю все,
желая доказать себе, что не схожу с ума. Возможно, через несколько дней или
через несколько лет я вспомню об этом и посмеюсь над собственной глупостью —
над заблуждениями отчаявшейся старой женщины. Однако сейчас, в эту самую
минуту, я убеждена: случившееся реально. Да. Это поворотный момент, которого
я ждала всю жизнь.
Сегодня утром я проснулась от звона колоколов. Каждое воскресенье они
нарушают мой покой, но сегодня впервые я поняла почему, поняла цель этого —
Господь призывает к покаянию и искуплению последние заблудшие души. Разве
есть надежда для такой заблудшей души, как моя?
Прошлой ночью я была готова согрешить, но это грех в глазах других людей, а
не моих собственных. Мефисто так молод, что мог бы быть моим сыном, но зачем
отказываться от наслаждения, если оно мне предложено? И к тому же впервые за
последние тридцать лет. До самого конца я не сомневалась: он играет со мной
в странные игры, маскируя свой интерес к пожилым женщинам странными речами о
дьяволе. Чтобы не утаивать правду, скажу: меня возбуждала эта мысль. И я не
отказалась бы от такого случая — когда еще он мог бы мне представиться?
Но я совершенно ошиблась в Мефисто. Это вовсе не было игрой. Он не желал
моего тела. Прошлой ночью я совершила величайший грех. Я заключила союз с
Дьяволом и продала ему свою душу.
Как мне в это поверить? Я не верю в Бога, так почему должна считать, что
существование Дьявола заслуживает большего доверия? Как Мефисто сумел
убедить меня?
Верно, это оказалось фокусом, но совсем не таким, как я думала. Этот фокус
нельзя объяснить совпадением, более того, я убеждена, что это не так.
Известно, что вероятность совпадения — одно на четырнадцать миллионов. За
полчаса до того, как прошлой ночью начался розыгрыш Национальной лотереи,
Мефисто назвал номера, которые выиграют. Он написал их на обороте квитанции
кассы Сэйнсбери и вложил бумажку в мою руку. Прошло полчаса. Если бы я
побежала в газетный киоск и купила лотерейный билет, то наутро стала бы
миллионершей. Но я, разумеется, этого не сделала, а только посмеялась над
ним. Я продолжала смеяться, пока шла глупая телепрограмма, которую Мефисто
заставил меня смотреть, все идиотские номера с цыганским предсказанием
судьбы и вращающимися шариками. Потом, когда были выбраны и оглашены номера
лотерейных билетов, я поняла, что шутка окончена. Уже не смеясь, я стала
внимательно слушать его. Потому что он и в самом деле обладал магической
силой. И предлагал мне нечто такое, чего нельзя купить за деньги. Молодость.
Молодость и красоту. Шанс получить компенсацию за все попусту растраченные
годы.
Сначала условия договора показались мне очень простыми. Еще двадцать пять
лет молодости и красоты в обмен на мою душу. Я спросила, как он ее потребует
и когда?
Мефисто гарантировал мне двадцать пять лет, если, конечно, я не буду
бросаться под автобусы или делать тому подобные глупости. Что же касается
всего прочего, то я должна рискнуть. Он придет за мной, когда сочтет нужным.
Тогда я умру и отправлюсь в ад, как любая другая грешница или грешник.
Боюсь ли я умереть? Однажды это все равно случится, не важно, заключу ли я с
ним эту сделку или нет. Еще двадцать пять лет жизни... значит, я проживу до
семидесяти пяти, а это не так уж плохо. А как же насчет ада? Может, я все
равно окажусь там, если он существует? Конечно, я не собираюсь сейчас же
бежать в церковь через дорогу, в ту самую, где звонят эти чертовы колокола,
чтобы присоединиться к лицемерным прихожанам и обезопасить себя на случай,
если выбрала неверный путь. Я верю, что есть Бог в легендарном раю, полном
херувимов и ангелов, восседающих на облаках. Но что бы я делала в подобном
месте? По мне, так даже ад лучше, чем вечность в Диснейленде.
Поэтому я спросила Мефисто, как это произойдет. Отошлют ли меня назад, во
времена моей юности? Он объяснил мне, что так быть не может. По-видимому, в
дьявольских кругах путешествие во времени не пользуется популярностью и не
практикуется. В таком случае все запуталось бы: люди столкнулись бы с давно
минувшими событиями, вмешались бы в них или оказались дважды в одном и том
же месте. Мефисто напомнил мне научно-фантастический рассказ о том, как
герой совершил путешествие во времени назад и случайно раздавил бабочку.
Когда герой вернулся в настоящее, оказалось, что в мире все изменилось и он
ничего не узнает. Это вроде бы незначительное происшествие изменило весь ход
истории. Откуда Мефисто известно, что я читала этот рассказ?
При этом весьма существенно, что, вернувшись во времена своей молодости, я
вовсе не стала бы красавицей. Я слишком хорошо помню, что в двадцать пять
лет не отличалась привлекательностью. Передо мной встали бы те же проблемы,
что и тогда.
Выяснилось, и в этом есть что-то пугающее, что мне предстоит воспользоваться
телом другого человека. Того, кто больше не нужен. Я спросила Мефисто, что
значит
больше не нужен
, но и сама уже угадала ответ. Я получу тело умершей
двадцатипятилетней женщины. Но кто же она? Этого он не мог мне сказать.
Мефисто будет следить за тем, кого предложит вселенная в момент моего
переселения в другое тело. А вдруг ему подвернется под руку женщина еще
более безобразная, чем я? Или обезображенная в результате несчастного
случая? Мефисто просил меня положиться на него, обещая принять меры к тому,
чтобы сделка была честной и выгодной для меня.
Но могла ли я доверять ему? А что, если он лжет мне? Что, если я просто
окончу свои дни таким вот образом? Думаю, незачем было затевать всю эту
кутерьму, если он просто хотел убить меня. Стоило ли ему беспокоиться о
заключении какого-то договора? Ведь Мефисто мог покончить со мной, обладая
такой властью. Мне оставалось только довериться ему.
Я спросила Мефисто, должна ли я расписаться кровью, как доктор Фаустус. Он
рассмеялся. Сказал, что не следует путать вымысел с действительностью. Если
же мне не надо ничего подписывать, как он будет действовать дальше? Мефисто
бросил на меня насмешливый взгляд. Сказал, что я не должна пытаться и даже
желать остановить его. А разве я этого хотела? Ведь я уже приняла решение.
Конечно, Мефисто прав. Я приняла решение. Что мне терять? Меня тревожило,
как бы он не передумал и не отказался от своего предложения. Итак, мы
заключили договор.
Я готова это сделать. Правда, остается еще много вопросов и много такого,
чего я не понимаю. Ну например, что станется с моим прежним телом? Люди
удивятся, куда я девалась. Друзей у меня мало, но ведь есть почтальон,
молочница и старая дама, которая живет внизу. Все они заинтересуются, где я.
Домохозяин время от времени заходит проверить, не покрасила ли я стены
гостиной в пурпурный цвет и не сдала ли шкафчик для метел и щеток
нелегальным эмигрантам. Если я проснусь в своей постели и обнаружу, что
стала моложе на двадцать пять лет, как мне объяснить ему, что я здесь делаю?
Притвориться родственницей или подругой, приехавшей погостить? Домохозяину
это не понравится. А вдруг мне никто не поверит? Что, если они вообразят,
будто меня убили? И обвинят меня, новую, в убийстве меня, прежней. Мне
совсем не надо, чтобы в полиции выясняли мою личность и задавали вопросы.
Тогда придется окончить свои дни в тюрьме. Такой интересный и неожиданный
поворот был бы вполне в духе Мефисто. Где-то в чем-то меня ждет ловушка. Или
все-таки нет?
Все это слишком сложно, и мне нужно время на размышления. Но время мое
истекает. Уже наступил день, а сегодня вечером, когда я лягу спать, это
должно случиться. Я могу думать, только пока бодрствую. Как же быть с
окружающими? Может, сделать вид, будто я уехала в отпуск? Но для этого
необходимо предпринять кое-какие шаги: заплатить за квартиру, получить
причитавшиеся мне в библиотеке деньги. Ведь я перестану существовать! Между
тем мне нужны деньги на жизнь. Когда у меня появятся деньги, я смогу
покинуть Гилдфорд и открыть новую страницу своего существования. И буду уже
далеко отсюда, когда обо мне что-то узнают.
Такие, как Салли и Эндрю, никогда не поверили бы в существование Мефисто.
Они высмеяли бы меня, сочли бы это розыгрышем и продолжали бы жить своей
обыденной жизнью, не представляя, чего лишены. Но я другая. Я верю в
волшебство. В детстве я прочла все доступные мне сказки и поняла, что
наступит день, когда ко мне придет моя крестная, фея, взмахнет своей
волшебной палочкой, и все в моей жизни наладится. Я не предполагала, что
придется ждать так долго, но ведь это наконец случилось! Мне предложили
начать жизнь заново, мне предоставили еще один шанс, возможность найти свое
счастье.
Как я распоряжусь своей новой жизнью? С юностью, красотой и приобретенным
мной опытом? Я получу все, что захочу. Я сделаю блестящую карьеру, добьюсь
славы, сколочу состояние и отодвину с дороги таких, как мисс Анетт Бэйкер.
Проявляя безжалостность, я доберусь до самой вершины и отомщу всем, кто
пренебрег мной, считая меня никчемной старой женщиной. Это доставит мне
огромное удовлетворение, но я хочу кое-что еще, о чем не сказала Мефисто. Я
мечтаю найти любовь, почувствовать себя надежно защищенной, иметь того, кто
будет заботиться обо мне, завести семью, детей и каждый вечер ждать
возвращения мужа с работы. Я хочу услышать слова, которых никогда ни от кого
не слышала. Даже теперь, когда я пишу об этом, у меня дрожат руки. Так пусть
же кто-нибудь наконец скажет мне:
Я люблю вас
.
Меня бросило в жар — голова моя кружилась. Я покрылась испариной. Но
предвестники менопаузы больше не пугали меня. Мне уже незачем этого бояться.
Став молодой и красивой, я найду мужчину, который будет мне по душе.
Остается привести в порядок свои дела, заплатить за квартиру, отказаться от
услуг молочницы, написать письма Салли и Эндрю и сообщить им, что я
собираюсь в кругосветный круиз на полученные в библиотеке деньги. Вероятно,
я никогда больше не увижу их, но это не важно. Ничто больше не должно
напоминать мне о моей прежней жизни — о том, как я была несчастлива.
Потом я лягу в постель и буду ждать появления Мефисто. Как страшно! Кажется,
будто я стою на краю пропасти и пытаюсь собрать все свое мужество, чтобы
прыгнуть в нее.
Но я прыгну. Я сделаю это.
Глава 5
Я услышала низкое гудение. Оно постепенно нарастало, а где-то в отдалении
позвякивал металл и раздавались приглушенные голоса. Во рту у меня был
отвратительный вкус, и я ощущала запах антисептика. Ощупав себя и все, что
меня окружало, я поняла, что лежу на спине в незнакомой жесткой постели. Но
где же, черт возьми?
Я открыла глаза. На фоне резкого ослепительно белого света замаячила неясная
тень. Я попыталась повернуться, но не смогла даже шевельнуться. Что сделал
со мной Мефисто?
Тень уплотнилась и, материализовавшись, оказалась женским лицом. Я не узнала
его.
— Синди, солнышко, ты слышишь меня? Это ко мне она обращается?
Громкий шепот:
— Она пробуждается. Другой женский голос:
— Осторожно. Она еще очень слаба.
— Синди? — снова заговорила первая женщина, склоняясь надо мной. Я
чувствовала ее дыхание на своей щеке. — С тобой все будет хорошо,
Синди, детка. Доктор говорит, ты поправляешься.
Синди? Вероятно, это какая-то ошибка. Ведь так звали эту чертову куклу. О
Господи! Что-то тут не так. Что-то не сработало. Ужасная ошибка! Откуда
взялись эти странные люди?
— Тебе еще придется побыть здесь, деточка, — продолжала первая
женщина, гнусавя и растягивая слова. — Но ты и оглянуться не успеешь,
как мы заберем тебя отсюда.
Я попыталась сесть, но это усилие оказалось чрезмерным, и я снова упала на
постель.
— А теперь осторожнее, — прозвучал другой женский голос, и
невидимые руки деловито захлопотали, удобнее укладывая мою голову и взбивая
подушки. Это продолжалось до тех пор, пока женщина не устроила меня повыше.
Теперь я полулежала.
— Вот так-то лучше. Пожалуй, совсем хорошо.
Постепенно из тумана выплыла комната. Больничная палата. К моему носу
тянулись какие-то трубки. Еще одна была подсоединена к моему запястью. На
мониторе возле моей постели мигали какие-то зеленые огоньки и линии. Оттуда
же доносилось странное тихое гудение, пробудившее меня к жизни.
— Что случилось? — спросила я и удивилась тому, что вместо
привычного голоса услышала какой-то писк. — Где я?
Одна из женшин, в халате медсестры, ответила:
— С вами произошел несчастный случай. — Она положила прохладную
руку мне на лоб и отвела с него прядь волос. — Но худшее уже позади.
Все обойдется.
— Все в порядке. — Вторая женщина слегка похлопала меня по
руке. — Все будет прекрасно.
Я посмотрела на нее: на вид ей было лет тридцать, хорошенькая, со светло-
золотистыми волосами. Внимательнее вглядевшись в женщину, я заметила круги
под глазами и темные корни давно некрашенных волос. Она снова похлопала меня
по руке так, будто хорошо знакома со мной.
— Кто она? — спросила я медсестру.
Мой вопрос явно потряс и огорчил женщину.
— Что с ней такое? Неужели она не узнает собственную сестру? О Господи!
Только не говорите, что ее мозг пострадал!
Сестра? У меня никогда не было сестры. Кто же, черт возьми, эта самозванка?
— Это Бэбс, твоя сестра Бэбс, — пояснила женщина, снова склоняясь
надо мной. — Ты ведь узнаешь меня, правда, детка?
— Конечно, у нее частичная потеря памяти после того страшного
удара. — Медсестра что-то поправила в ногах моей кровати. — Но не
волнуйтесь. Через пару недель она будет как огурчик. Вот заберете ее домой,
и она, оказавшись в привычной обстановке, все вспомнит.
Домой? А где же мой дом, ради всего святого? И тут я поняла, что все это
время смутно беспокоило меня. Как огурчик! Кто так говорит? Откуда они
набрались этой американской чепухи? Чуть повернув голову, я бросила взгляд в
окно. Нежный морской ветерок раскачивал листья пальмы. Это совсем не
походило ни на Гилдфорд, ни на другие знакомые мне места.
— Где я? — снова спросила я. Голос ничуть не походил на мой.
Может, из-за того, что в нос мне вставили трубки или каким-то загадочным
образом у меня изменился тембр?
— Да ну же, детка, — ответила моя сестра Бэбс. — Ты в Лос-
Анджелесе.
— В Лос-Анджелесе? — изумилась я. — То есть в том самом Лос-
Анджелесе?
— А где ты предполагала оказаться? В Акапулько? — Нервно
рассмеявшись, Бэбс повернулась к сиделке: — Моя сестренка всегда была слегка
чокнутой. Без карты она никогда не проехала бы и мили. — Бэбс
вздохнула. — Она постоянно рассказывала о том месте, где жила в
детстве, — о городе Ангелов и тому подобной чепухе. Будто приехала
сюда, чтобы стать кинозвездой. — Бэбс всхлипнула и приложила к глазам
бумажную салфетку. — Разбила материнское сердце, убежав из дома, а в то
время ей было лишь восемнадцать. Решила, что слишком хороша для Сиу-Фоллз. И
вот к чему это привело.
— Но я не... — Я попыталась привлечь ее внимание, но она так увлеклась
рассказом обо мне, что забыла о моем присутствии. Сиу-Фоллз? Лос-Анджелес?
Об этом даже не упоминалось в нашем соглашении. И кто такая, черт возьми,
эта Синди?
— Спасибо, Мефисто, — пробормотала я сквозь зубы. — Ты предал
меня.
— Не знаю, кто будет теперь присматривать за ней, — продолжала
Бэбс. — Я, разумеется, с этим не справлюсь. У меня на руках Дейл и
дети. Вот если бы у нас была дополнительная страховка! Я говорила Дейлу, что
нельзя угадать, когда на тебя обрушится несчастье.
— Что верно, то верно, — промолвила медсестра.
— Но я выполнила свой долг. Этого никто не может отрицать. Я бросилась
сюда, как только мне позвонили из больницы, хотя не получила ни скидки на
авиабилет, ни денег за двухнедельный отпуск, поскольку мне пришлось срочно
попросить его. Я должна вернуться на работу послезавтра, и у меня нет
надежды на то, что мать Дейла надолго возьмет на себя заботу о детях. Вы же
понимаете, у меня семья, и я не могу оставить ее.
— Ну-ну, — миролюбиво проговорила медсестра. — Никто и не
требует, чтобы вы что-нибудь немедленно предприняли.
— К тому же, — у Бэбс вырвалось сдавленное рыдание, — она
никогда ничего не сделала для меня. Мне пришлось самой ухаживать за мамой...
— Пожалуй, слишком много переживаний для одного дня, — заметила
медсестра, выпроваживая мою так называемую родственницу за дверь. —
Больной надо отдохнуть.
Отдыхать мне было незачем. Я попыталась сесть прямо, не потревожив трубок.
Как я выглядела? Я надеялась, что очнусь одна в Гилдфорде, а вместо этого
меня доставили на край света и отдали в руки чужих людей. Как же будет с
другими условиями сделки? Насколько далеко зашел Мефисто в своем
предательстве?
Взглянув на свои руки, я убедилась в том, что на гладкой коже нет ни
малейших признаков старения. Мои ногти, прежде обкусанные, с белыми
пятнышками, теперь были ухоженными, покрытыми бледно-розовым лаком,
изящными, длинными и красивой формы. Я увидела, что мои руки покрыты легким
загаром, и, собравшись с силами, поднесла одну из них к лицу. И тотчас же
обнаружила, что щеки у меня упругие и гладкие. Никакого намека на двойной
подбородок! Мои длинные волосы были распущены и перевязаны сзади лентой. На
ощупь они казались мягкими и шелковистыми. Я потянула прядь вперед, желая
посмотреть, какого цвета волосы, и выяснила, что они блестящие и очень-очень
светлые.
На мне была кокетливая белая ночная сорочка с оборками и фестонами. Я
пощупала постельное белье, пытаясь продолжить свое исследование, но
медсестра вернулась, прежде чем я успела продвинуться на этом пути.
— Доктор говорит, что все это можно убрать. — Она улыбнулась,
вынимая трубки из моего носа и щелкая переключателями оборудования,
установленного в углу комнаты. Медсестра поправила простыни и подоткнула
одеяло, пришпилив меня таким образом к кровати. — А теперь будьте
умницей и отдыхайте. Ваши дела идут на лад.
— Не дадите ли мне зеркало? — попросила я. — Пожалуйста!
— Зачем это вам, дорогая? — Помолчав, она добавила с сомнением: —
Не знаю, разрешит ли доктор. Сейчас спрошу его.
Я с нетерпением ожидала ее возвращения. Почему мне нельзя взглянуть на себя
в зеркало? Неужели Мефисто сыграл со мной скверную шутку? Я с беспокойством
ощупала лицо. Может, на нем появились уродливые шрамы? Страшные следы
катастрофы?
Тут появились медсестра и доктор в белом халате. Они тихо и долго говорили в
дальнем углу комнаты. Наконец, подойдя к моей постели, медсестра подала мне
небольшое прямоугольное зеркальце с пластмассовой ручкой.
— Имейте в виду, что у вас на лице еще видны следы ушибов, —
предупредила она. — Будьте готовы к тому, что увидите.
Я схватила зеркальце, сгорая желанием поскорее увидеть свое отражение, и
сдавленно вскрикнула от изумления.
— Не волнуйтесь. — Доктор стремительно приблизился к
кровати. — У вас поверхностные ушибы. — Он улыбнулся. — Ваше
прелестное личико очень скоро станет таким же, как и прежде.
Я бросила на него удивленный взгляд. Мои травмы оказались незначительными и
несерьезными — легкий отек на щеке и небольшой порез на лбу. Я едва заметила
их.
Все же Мефисто не обманул меня. Я стала молода и выглядела даже моложе, чем
ожидала. На вид мне было двадцать с небольшим. Когда я распустила ленту,
придерживавшую сзади волосы, мое нежное, немного кукольное личико оказалось
обрамленным золотистыми локонами. Из зеркала на меня смотрели большие синие
глаза, выражающие простодушие, доверчивость и невинность. Мои полные влажные
губы тронула улыбка, и я увидела свои великолепные, ослепительно белые зубы.
В глазах моих вспыхнула радость. Доктор ошибся, назвав мое лицо прелестным.
Оно было вызывающе, поразительно красивым.
В течение нескольких следующих дней я пыталась осознать, кем теперь стала.
Если бы кто-то заподозрил, что я вовсе не та, за кого себя выдаю, это
вызвало бы массу весьма неприятных вопросов. И как бы я объяснила то, что
так изменилась?
Условия договора с Мефисто казались мне в момент его заключения ясными и не
внушали сомнений. Я должна была получить новую телесную оболочку, сохранив
при этом свою личность и ум, на чем я особо настаивала. Если вы замените
молоток новым, а потом приделаете к нему новую ручку, что останется от
прежнего молотка? Будет ли он существовать? Какую пользу я извлекла бы из
моей новой жизни и как реализовала бы свои новые возможности, если бы
перестала быть собой?
Мефисто скрупулезно выполнил это условие сделки, но я не учла того, что мое
новое тело будет отягощено старым багажом в виде индивидуальных особенностей
личности и биографии его прежней владелицы. По своей глупости я вообразила,
что начну новую жизнь с чистого листа и стану той личностью, какой пожелаю.
Я не ожидала, что окажусь замешанной в чужую жизнь, а в связи с этим мне
придется выполнять обязательства той, которая прежде жила в этом теле.
Теперь мне предстояло делать вид, будто я и есть Синди — хотя бы до тех пор,
пока не выпишусь из больницы. Я должна побольше разузнать о Синди, чтобы
убедительно играть свою роль перед доктором. Иначе он реши
...Закладка в соц.сетях
