Жанр: Любовные романы
Дьявол по имени Любовь
...особна развращать и губить.
При этих словах я ощутила, как по телу моему пробежала дрожь — мне стало не
по себе от того, как он произнес их.
— Возможно, ты считаешь себя выше этого, но, поверь, ты забудешь свои
выдуманные принципы, как только ощутишь вкус хорошей жизни. Ты будешь
стремиться к ней, стараться отхватить свой кусок пирога, как и все прочие.
Просто подожди — и увидишь!
— И каков же вкус хорошей жизни? — раздраженно спросила я. —
Пока что здесь я не видела ее!
— А вот скоро узнаешь. — Мефисто рассмеялся, и смех его отозвался
эхом в моем мозгу, что было крайне неприятно. Я протерла глаза, чтобы яснее
видеть его. Но фигура Мефисто начала тускнеть и растворяться в
воздухе. — Что ты хочешь этим сказать?
— Подожди — и увидишь! — услышала я глумливый голос. — Только
пойми, что я слежу за тобой...
Перед моим носом все еще покачивалась бутылка с виски.
— Вернись! — попросила я. — Скажи мне, что будет дальше.
— Увы, — отозвался он. — Не могу.
Бутылка упала мне на колени, и Мефисто исчез.
Глава 8
Через несколько дней, когда я пила кофе в задней комнате ресторанчика Марти
во время перерыва, туда ворвалась Триш.
— Скорее, Син! Ты и не представляешь, кто к нам пришел! Харли Брайтмен!
— Кто?
— Ну, тот, из-за кого ты пострадала, с кем столкнулась на шоссе!
Неужели не помнишь? — Она удивленно смотрела на меня. — Ну же!
Владелец
Лапиник
! Как ты думаешь, он хочет получить компенсацию за
нанесенный ущерб?
— Кто из них? — осведомилась я, прижавшись носом к окну в стене
кухни, отделявшей нас от зала.
— Да брось, Син! — Триш взмахнула рукой. — Мы же видели его,
когда Ларри Кинг брал у него интервью. Ну конечно же, не тот жирный
бородатый коротышка! И не тот хмырь в бейсбольной шапочке!
Я проследила за взглядом Триш и увидела за столиком возле двери мужчину лет
тридцати с небольшим, изучавшего меню. Я заметила, что он привлекателен и в
нем есть что-то мальчишеское. От моего внимания не укрылось и то, что он
модно одет, но потом официантки, сновавшие взад и вперед с привычной для них
скоростью, скрыли от меня посетителя.
— Уверена, эти тупые сучки все испортят, — презрительно бросила
Триш. — Ну подумай, неужели парень, владеющий целой компанией по
производству косметики, позаботится о том, чтобы они получили роли в кино?
— Что там происходит? — осведомился Марти, приблизившись к нам со
своей неизменной лопаточкой для перемешивания еды, на которой лежала
глазунья. — Черт возьми! — выдохнул он. — Харли Брайтмен в
моем ресторане! — Марти толкнул дверь в зал. — Жена никогда не
простит мне, если я не получу от него автограф! — Вручив мне лопаточку
с глазуньей, он нырнул в самую гущу внезапно возникшего очага лихорадочной
активности.
Через несколько минут Марти вернулся совершенно ошарашенный.
— Синди, детка, не знаю, что ты такое сотворила, чтобы заслужить такую
честь, но Харли Брайтмен хочет поговорить с тобой. — Он поправил белую
наколку на моей голове и подтолкнул меня к двери. — А теперь
отправляйся и будь с ним мила. Веди себя так, чтобы я мог гордиться тобой.
Официантки рассеялись с хихиканьем, похожим на кудахтанье, когда я подходила
к столику самого завидного жениха в Лос-Анджелесе.
— Синди, — мягко обратился он ко мне, протягивая руку. Я уже
собралась пожать ее, когда заметила, что все еще держу лопаточку с
глазуньей.
— Привет, — неуверенно отозвалась я, пряча за спину руку с
лопаточкой.
— Вероятно, вы не помните меня. — Харли улыбнулся. — Когда я
видел вас в прошлый раз, вы были без сознания. Я хотел снова повидать вас,
желая убедиться, что с вами все в порядке.
Я нервно оглянулась, не зная, куда пристроить глазунью, но так ничего и не
нашла.
— Обычно я не вожу
ролле
сам, — добавил он, — и был
потрясен, когда машина наехала на вас. Я чувствовал себя в какой-то мере
ответственным... Для меня большое облегчение видеть, что вы чувствуете себя
хорошо.
Я с интересом разглядывала его. У Харли были правильные черты лица и светло-
каштановые волосы. Его ясные глаза смотрели дружелюбно. Встретив мой взгляд,
он вопросительно поднял брови и застенчиво улыбнулся.
— Я хотел также предложить вам, гм... пообедаете ли вы со мной сегодня
вечером?
Уловив краем глаза движение, я бросила взгляд в окно за его спиной и увидела
Триш на площадке для парковки — она отчаянно жестикулировала, стараясь
привлечь мое внимание.
Скажи да
, — прочла я по ее губам. Марта
стоял рядом с ней, размахивая меню и указывая на Харли другой рукой.
Спроси, что он хочет съесть
, — поняла я.
— Благодарю вас, — ответила я. — С удовольствием. —
Пожав плечами, я вытащила из-за спины лопаточку с остывшей глазуньей. —
Не хотите ли яичницу?
Когда я рассказывала Триш подробности нашей беседы, та бледнела и краснела
от зависти.
— Ах ты, счастливая сучка! Как жаль, что несчастный случай не произошел
со мной! — Помолчав, она с надеждой посмотрела на меня: — Ты уверена,
что он не просил тебя захватить с собой подругу?
Когда мы вернулись домой, Триш помогла мне перебрать туалеты Синди: мы
искали что-нибудь достойное такого вечера. Раз уж Триш не посчастливилось
отобедать в обществе Харли Брайтмена, она жаждала хоть как-то приобщиться к
этому торжеству, поэтому рьяно перебирала тряпки Синди.
— Ты только подумай, Син, — вздохнула Триш, раскладывая передо
мной целый ворох платьев. — Он один из богатейших людей в Лос-Анджелесе
и до сих пор не женат. Почему бы Харли не влюбиться в тебя?
— Глупости. — Я презрительно усмехнулась, хотя была приятно
взволнована случившимся. С чего ему вздумалось пригласить меня? Имеет ли это
какое-то отношение к вкусу хорошей жизни, о которой говорил Мефисто?
Наконец мы с Триш остановились на узком черном платье с глубоким вырезом.
— Зачем держать прелести в тайне? Нужно показывать хотя бы часть
их, — наставительно заметила Триш, одергивая трикотажное платье и желая
убедиться, что значительная часть моей груди и плеч открыта для обозрения.
Она суетилась вокруг меня, стараясь сделать так, чтобы цвет и качество
деталей моей одежды — от чулок до оттенка губной помады — соответствовали
друг другу. Когда я была готова к выходу, Триш встала рядом со мной перед
зеркалом, любуясь плодами своих трудов.
— Если он не пригласит тебя снова, то вовсе не потому, что ты
недостаточно элегантно одета, — заключила она.
Ровно в восемь раздался звонок в дверь, и я задрожала от радостного
волнения. Уже тридцать лет никто не приглашал меня на свидание, и я не
знала, как себя вести.
— А теперь постарайся ничего не испортить, — предупредила Триш,
провожая меня до двери. — Если не будешь знать, что сказать, говори
да
.
Хотя узкий холл был плохо освещен, Харли Брайтмен не снял солнцезащитных
очков.
— Привет, Синди, — проговорил он, сдвигая очки и поблескивая из-за
них глазами, как звезда мыльной оперы.
Интересно, — подумала я, —
это он кокетничает таким образом?
— Я — Триш. — Она отстранила меня локтем и протянула руку
Харли. — Сегодня я помогала ей одеваться.
— Вы выглядите фантастически! — пробормотал он. — Готовы?
Сунув в протянутую ладонь Триш пятидолларовую бумажку, Харли торопливо повел меня вниз по лестнице.
— Я немного беспокоюсь за свою машину. Боюсь, как бы с ней что-нибудь
не приключилось.
Машина оказалась бледно-голубым
феррари
с тонированными стеклами. Когда мы
подошли к ней, стайка юнцов, столпившихся у капота и пытавшихся в темноте
снять с ветрового стекла стеклоочистители, прервала свою работу и
разбежалась в разные стороны.
—
Роллс
пока еще в починке, — пояснил Харли, открывая для меня
дверцу. — К тому же сегодня у моего шофера выходной. Поэтому вам
придется рискнуть и положиться на меня. — Нахмурившись, он посмотрел на
приборную доску.
— Где же кнопка, которую используют для зажигания света? —
бормотал Харли, щелкая переключателями.
— А, вот она! — Сняв темные очки, он подмигнул мне. — На этот
раз постараюсь пи на кого не наезжать.
Ресторан, куда Харли привез меня, назывался
У Вагнера
, И, если судить по
тому, что там и тут в
Зале валькирий
мелькали знакомые лица, место это
было модным. Крепкий коренастый мужчина в смокинге устремился к гостю.
— Мистер Брайтмен, сэр! — сказал он с сильным немецким
акцентом. — Что за чудесный сюрприз! — Глазки его с сомнением
ощупали мою фигуру, потом он перевел взгляд на Харли. — Сегодня вы не
один, сэр? Сядете за свой столик?
— Благодарю, Хайнрих. — Харли сунул ему в руку банкноту. — Я
люблю ходить сюда, — шепнул он мне, пока мы наблюдали, как хорошо
одетую пару среднего возраста попросили пересесть, освобождая столик для
нас. — Здесь гораздо уютнее, более интимная атмосфера, чем
У Мортона
или в
Спаго
, а Хайнрих — такая интересная личность. Правда?
Атмосфера в ресторане мне вовсе не показалась интимной. Посетители
переходили от столика к столику, обмениваясь приветствиями и поцелуями с
друзьями, и гул голосов заглушал негромко игравшую музыку.
— Куда он ведет их? — спросила я, увидев, что официант куда-то сопровождает пожилую пару.
— Вниз, в
Подземелье Нибелунгов
. Это подвальное помещение, —
пояснил Харли с многозначительной улыбкой. — Хайнрих держит его для
туристов и бузотеров. Сейчас там не бывает людей, которые хоть чего-то
стоят.
Хайнрих подал нам красиво оформленное меню.
— Хорошая мысль называть блюда именами персонажей
Песни о
нибелунгах
? — спросил Харли и заказал
Восторг Брунхильды
.
— А что это за цифры против каждого названия блюда? — шепотом
спросила я, надеясь, что это не цены.
Харли рассмеялся:
— О, это указание количества калорий. — Он похлопал себя по
животу. — Позволяет следить за фигурой и сохранять талию.
Прежде я никогда не задумывалась о количестве поглощаемых калорий, но знала,
что двести — не очень много для главного блюда. Я разглядывала меню, желая
найти что-нибудь поосновательнее. После того как я выплатила Триш все, что
задолжала, на еду у меня совсем ничего не осталось, и всю последнюю неделю я
питалась тем, что оставалось на кухне ресторана
У Марта
.
— Не заказать ли мне бифштекс? — неуверенно спросила я.
Хайнрих изумленно приоткрыл рот, а в зале внезапно воцарилась тишина. К нам
повернулись головы — люди уставились на нас. Кто-то уронил стакан, который
со звоном разбился. В возникшей тишине этот звон показался оглушительным.
Мужчина за соседним столиком начал вызывающе кашлять.
— Вы слышали? — прошелестел женский голос. — Мясо с кровью!
Кто-то тихонько присвистнул. Постепенно в зале снова загудели голоса — все оправились от удивления.
— Позвольте предложить вам вместо бифштекса
Радость Зигфрида
? —
Хайнрих печально взглянул на меня, и я поняла, что у меня нет выбора.
— Это блюдо весьма богато белками, но без холестерина.
— Советую вам попробовать, — сказал Харли. — Говорят, оно
изысканное.
Смущенная и сбитая с толку, я кивнула. Уже не спрашивая меня, Харли заказал
минеральную воду, и я догадалась, что алкоголя мне в этот вечер не видать.
— Какой у вас знак, Синди? — спросил Харли, возвращая Хайнриху
меню.
Ну как отвечать на все эти каверзные вопросы? — думала я, изо всех сил
пытаясь вспомнить дату рождения Синди, которую видела в ее водительских
правах. — О Господи! Какой знак соответствует июню?
— Готов держать пари, что вы Близнец! — воскликнул Харли.
— Как вы догадались? — Я сделала вид, что весьма заинтригована.
— О, у меня есть небольшой бзик. — Харли самодовольно
усмехнулся. — Это даже можно назвать талантом. Сам я Стрелец, —
добавил он и начал подробно объяснять мне сочетания созвездий и планет на
звездной карте. Оглядывая зал и слушая Харли, я заметила за соседним
столиком Клинта Иствуда, а у стойки бара Ричарда Гира.
Мне показалось, что это весьма благоприятное расположение звезд.
Когда принесли наш заказ, я выяснила, что Брунхильда приходила в экстаз от
пасты из цельной пшеничной муки с лесными грибами, а Зигфрид, по-видимому,
предпочитал лососину, зажаренную на решетке. И то и другое было подано с
гарниром из ломтика свежего апельсина, красиво уложенным с краю тарелки.
— Хотите попробовать кусочек? — Харли поднес к моему рту клейкую
массу на вилке, одновременно наколов на другую кусок моей рыбы. — Он
усмехнулся. — Мой специалист по биоэнергетике считает одной из самых
благоприятных в физиологическом отношении привычек — делить пищу с другим
живым существом. Это отражение примитивной формы связи.
Держа во рту кусок клейкого теста, я ощутила, как по телу Синди пробежала
дрожь возбуждения, и поняла, что не осталась равнодушной к примитивным
исконным связям.
Может, это и есть мой великий шанс в жизни?
— размышляла
я.
Разглядывая красивое лицо Харли, я трепетала от предвкушения и желания.
Залившись краской, я отвела взгляд. Что же мне делать? Тридцать лет я ждала
случая узнать, каковы сексуальные отношения с настоящим мужчиной, и теперь
боялась все испортить и лишиться этой возможности. Как дать ему знать о моем
желании, не спугнув его? Я не хотела, чтобы Харли счел меня доступной. Я не
собиралась повторить ошибку, которую сделала, отправившись кататься с Чаком
Вудкоком.
Не спеши, проявляй хладнокровие
, — твердила я себе. И тут
сообразила, что хотя Хайнрих не считает меня
стоящей
, я обладаю
могущественным оружием — телом Синди. К тому же при мне оставались еще и
мозги Хариэт.
А значит, оставался и мой шанс. И понемногу я начала расслабляться, впервые
с тех пор, как очнулась в облике Синди. Все в моей жизни изменилось — меня
как бы покрывала сложная амальгама из правды и вымысла, но сейчас это было
не так уж важно. Ведь Харли не знал меня прежде. Он не знал меня ни в образе
Хариэт, ни в образе Синди.
И это, — сказала я себе, — и будет
началом моей новой жизни. Я буду кем захочу и какой захочу
. По мере того
как росла и крепла моя уверенность в себе, я вдруг осознала, что говорю о
книгах.
— Вы читали Диккенса? — услышала я его восторженный голос. —
У меня дома есть его собрание сочинений. Как-нибудь я покажу его вам.
Я так привыкла, что на меня не обращают внимания и говорят со мной свысока,
как всегда было в моей прошлой жизни, что мне показалось новым и очень
волнующим то, что я поразила Харли, произвела на него впечатление. Когда я
сказала ему, что читала Шекспира, Харли пришел в такое изумление, будто я
изобрела новый способ расщепления атома.
— Поразительно! — воскликнул он, пожирая меня глазами. — Вы
такая красивая, такая юная, такая неиспорченная, но... — Харли развел
руками. — Но какое знание мира!
На десерт мы заказали торт
Гибель богов
, оказавшийся крошечной порцией
шоколадного мусса с урезанным количеством калорий. Должно быть, не стоило
стремиться попасть в Валгаллу, если вы захотели бы питаться нормально и
вкусно. Я как раз размышляла, стоит ли пошутить насчет
гибели богов
от
голода, когда почувствовала, как Харли коснулся моей руки и погладил ее.
— Синди, — прошептал он, глядя на меня, — я искренне рад, что
нашел вас.
— Я тоже. — Я подалась к нему и взглянула на него с улыбкой, как я
надеялась, весьма обольстительной.
— Мне не следовало бы этого говорить, — продолжал Харли, ероша
волосы и пропуская их сквозь пальцы так, что они поднялись над головой
нимбом. — Но с первой минуты, как я увидел вас, Синди... я думал только
о вас. — Лицо его приняло озадаченное выражение. — Когда я впервые
вас увидел, Синди, после аварии, лежащей там без сознания... — Он
сглотнул. — Я сразу влюбился в вас.
Влюбился? Меня охватило возбуждение — наконец-то я услышала волшебные слова,
о которых мечтала столько лет! Но правда ли это? Ведь в реальном мире люди
не влюбляются таким образом. Или все-таки влюбляются? Я не могла считать
себя экспертом в этой области.
— Но как это возможно? Ведь вы едва знакомы со мной.
— А мне и не нужно знать вас больше, Синди, — твердо возразил
Харли. — Достаточно заглянуть вам в глаза.
Взяв мою руку, он заговорил о том, что глаза — зеркало души.
Если это и правда, то означает только одно: Харли не очень пристально
вглядывался в мои глаза. Что, если бы он отдернул хлипкий занавес и увидел
мою краснеющую от стыда пятидесятилетнюю душу, проданную Дьяволу? А между
тем гормональная бомба, заложенная в теле Синди, отвечала ему, посылая
электрические импульсы во все мои нервные окончания.
— Уже поздно, — заметил Харли, поглядев на часы. — Позвольте
отвезти вас домой.
Домой? Значит, он имел в виду не тело Синди. Я была на взводе и готова ко
всему, а он отсылал меня назад к Триш! Что я сделала не так?
— Не беспокойтесь, — сказал Харли. — Я не злоупотреблю вашей
доверчивостью.
— Но...
Совершенно обескураженная, я все же смирилась, ибо не знала, как рассеять
его заблуждение достойным образом.
Только одна мысль прочно засела у меня в голове, когда мы выходили из
ресторана: что ни молодость, ни красота не облегчают жизнь. Должно быть, я
все-таки ошибалась. Пожалуй, эти два качества делали ее во сто крат сложнее,
а во многих отношениях столь же огорчительной, как и мое прежнее состояние.
Сколько же мне ждать, ради всего святого, когда Синди ухитрится наконец
улечься с кем-нибудь в постель?
Я вошла в квартиру, надеясь проникнуть в свою комнату незамеченной и
забраться в кровать, не потревожив Триш, но она поджидала меня у двери своей
комнаты, желая получить от меня полную информацию о событиях сегодняшнего
вечера.
— Ты добилась от него хоть чего-нибудь? — спросила она. — Что
ты чувствовала, возвращаясь домой в
феррари
? — Триш наполнила стакан
из своей бутылки виски и, чуть поколебавшись, налила и мне. — Вы еще
встретитесь?
Смущенная и разочарованная, я описала Триш все, включая и целомудренные
поцелуи Харли, когда он желал мне спокойной ночи. После того как этот
человек признался, что влюбился в меня, он расстался со мной у крыльца моего
дома, не сказав ни слова о будущем и даже не предложив мне встретиться с ним
еще раз.
Триш, тоже разочарованная, однако воспрянула духом, когда я начала
рассказывать ей о ресторане.
—
У Вагнера
? — с благоговением выдохнула она. — О, Син,
ведь это место, куда ходят все знаменитости!
Я решила, что Клинта Иствуда и Ричарда Гира для нее хватит с лихвой, но Триш
полночи заставляла меня описывать во всех подробностях тех, кто сидел за
соседним столиком.
— Ты уверена, что он не пригласил тебя на свидание? — спросила
наконец Триш, выливая последние капли виски в свой стакан. — Может, ты
просто не его тип, Син? — Задумчиво помолчав, она бросила на меня
многозначительный взгляд. — Может, если у вас ничего не получится,
Харли пригласит на свидание меня?
Утром, когда я уже собиралась отправиться к Марти, зазвонил телефон.
— Это он! — пискнула Триш, закрыв рукой труб-су. — Быстро!
Приведи себя в приличный вид! — Она убрала руку от трубки и поднесла ее
к уху. — Привет, Харли. Говорит Триш...
Когда я наконец выхватила трубку из ее цепких пальцев, голос Харли показался
мне удивленным.
— Вам надо привести в порядок ваш автоответчик. Сейчас я слышал
престранную леди. Послушайте, я заеду за вами через полчаса, и мы до
завтрака поплаваем. А потом я покажу вам дом, и мы сможем...
— Простите, Харли, — перебила я, — но сегодня среда, и мне
нужно идти на работу.
— А вы не можете взять выходной?
— Я... гм...
— Конечно, может. — Триш вырвала у меня трубку. — Не
беспокойтесь, Харли. Я позабочусь о том, чтобы она была дома.
— Что ты, черт возьми, себе позволяешь? — возмутилась я, положив
трубку.
— Ты не пойдешь на работу, Син, — раздраженно возразила
она. — В такой момент! Не волнуйся! Я все устрою. Скажу Марти, что у
тебя прослушивание, что ты пробуешься на новую картину с Мелом Гибсоном, или
совру что-то еще.
— Но...
— Одевайся и перестань спорить. Когда он за тобой заедет?
К моему огорчению, Триш уже отправилась в ресторан Марти к тому времени,
когда прибыл Харли. Меня охватило смущение, когда я торопливо спускалась с
ним по нашей обшарпанной лестнице. Я впервые осознала, каким убогим,
вероятно, показался ему наш дом. При дневном свете все выглядело еще хуже,
чем накануне вечером.
— Вам следовало бы везде поставить камеры слежения, — заметил
Харли и поморщился, переступив через еще теплую дымящуюся лужицу мочи на
одной из лестничных площадок. — Они очень помогают бороться с
преступлениями и вандализмом. Впрочем, вооруженный патруль тоже неплохо с
этим справляется. По крайней мере там, где живу я, это широко практикуется.
Интересно, подумал ли он, кто будет за это платить?
— размышляла я. Когда
мы наконец вышли на улицу, мимо нас прошмыгнуло несколько молодых людей —
каждый нес под мышкой по сверкающему новому крылу машины. Бледно-голубой
бентли
стоял возле дома, и колеса его были открыты для обозрения.
— Я собирался сегодня поехать на
порше
. — Харли с отсутствующим
видом протянул смятую банкноту юнцу, пытавшемуся вытащить домкрат из-под
машины. — Но несчастье в том, — добавил он, открывая
дверцу, — что никогда не знаешь, выведут ли слуги из гаража ту машину,
которая нужна. Жозе учит английский язык уже шесть месяцев, а до сих пор не
отличит
бентли
от
порше
.
Когда мы въезжали на Беверли-Хиллз, я узнала Уэйна, который вышел из
патрульной машины, остановившейся возле домика для охраны, и спряталась на
случай, если бы ему вздумалось остановить нас и снова потребовать у меня
французский поцелуй. При дневном свете особняк выглядел гораздо приветливее,
как и все окружающие дома, и, разглядывая их, я удивлялась, отчего это у них
всех такие огромные парадные двери. Мы проехали мимо дома, очень
напоминавшего гигантскую вариацию пряничного домика из сказки о Ганзеле и
Гретель. Другой дом вполне мог бы принадлежать семье Адамс.
Мы остановились в конце тупика, весьма похожего на тот, где за несколько
ночей до этого меня поймали Уэйн и его напарник.
— Черт, — пробормотал Харли, вывернув руль. — Кажется, я
повернул не там, где надо.
Нам пришлось еще дважды проехать мимо домика Ганзеля и Гретель, пока наконец
Харли не узнал дорогу, ведущую к его собственному дому.
— Я не привык въезжать с этой стороны, — смущенно пробормотал он,
останавливаясь перед гигантскими столбами въезда, на каждом из которых
красовалось по каменному льву. — Кроме того, обычно машину ведет Жозе.
После короткого сражения с клавиатурой кодового замка на воротах створки их
скользнули в разные стороны, а мы притормозили возле уменьшенной копии
Версальского дворца. О том, что мы каким-то чудесным образом не перенеслись
в предм
...Закладка в соц.сетях
