Жанр: Любовные романы
Блондинка и брюнетка в поисках приключений
...ать? Сначала сбегаете от нас, не
предупредив, а потом тащитесь за нами через опасные трущобы.
У Настасьи был такой глупый вид, что я всерьез испугалась, что какой-нибудь
нескромный вопрос или удивленное восклицание с ее стороны может в корне изменить ход
событий. Поэтому, не дожидаясь, пока она что-нибудь ляпнет, я сказала:
- Да, вы правы, мы шли за вами. Даже странно, как вы могли нас не заметить.
- Б любом случае, мы оба рады, - Салим по-хозяйски похлопал по Настиному бедру, и
она сжалась от неясного страха. - Выпить, девочки?
- Тут нам будем гораздо удобнее, чем в вашем отеле, - просиял Мустафа, - тут полно
всякой еды, и есть отдельные комнаты. Мы все можем остаться ночевать. Мира, пойдем, я
покажу тебе дом.
Голодный блеск в его темных глазах недвусмысленно давал понять, что экскурсия по
дому - это всего лишь деликатное прикрытие для того, чтобы очутиться в ближайшей спальне.
- Мустафа, понимаешь, - сдавленно сказала я, - мы... любим девушек!
До него не сразу дошло, что я имею в виду.
- Мы тоже любим девушек, - рассмеялся Салим.
- Нет, ты не понимаешь, - покачала головой я, - мы любим только девушек. И... Как
бы тебе объяснить... В общем, мы сюда пришли, чтобы...
Салим перестал улыбаться. Мустафа нервно сглотнул и недоверчиво на нас уставился.
- Мы сразу хотели объяснить, но... не решились, - зачастила я, прекрасно понимая, что
версия моя хлипкая и критики не выдерживает.
- Да, - ожила Настасья, - мы для этого с вами и познакомились.
- Чтобы прийти сюда? - озадаченно спросил Салим.
Настя мелко закивала головой и заискивающе улыбнулась. С моей точки зрения, надо
было быть полным идиотом, чтобы ей поверить. Мустафу и Салима могло оправдать только
нехилое количество алкоголя, уничтоженного ими в ночном клубе.
- Подождите, - на смуглом лице Мустафы появились косвенные признаки некой
мозговой деятельности, - но откуда же вы узнали про наш... дом?
- А нам спасатель сказал, - ответила Настя, - на пляже.
- Какой еще спасатель? - насупился Салим.
- Ну такой, - неопределенно махнула рукой она, - в золотых трусах.
Я вспомнила мускулистого пляжного бога и мысленно зааплодировала изобретательности
моей подруги.
- Али! - ахнул Салим. - Я давно говорил, что с ним надо разобраться. У парня
слишком длинный язык.
- И не только язык, - глухо хохотнул Мустафа, - все курортницы только о нем и
говорят. Хозяин отеля пристукнет тебя, если с Али что-нибудь случится, ведь он - одна из
главных достопримечательностей города.
- Так, значит, вы... Хотите стать нашими клиентками? - Подозрительно сузил глаза
Мустафа.
Я взяла со стола первый попавшийся порножурнал, открыла его на центральном развороте
и сунула под нос Настасье.
- Правда, она прелесть?
С разворота похотливо улыбалась голая негритянка весом в пару центнеров, на ее дряблой
ягодице была вытатуирована стодолларовая купюра.
- А вы в курсе наших цен? - Салим хлопнул в ладоши, а потом потер одну руку о
другую.
- Нет, но не думаю, что они могут нас смутить, - холодно ответила я.
- Сто долларов в час, - объявил Мустафа.
Я решила, что это обычный турецкий трюк с завышением цены ради эмоционального
спектакля - торга в восточном стиле.
- Это грабеж, - возмутилась я, - да в любом публичном доме Европы проститутка
стоит дешевле!
Но Мустафа не собирался с нами торговаться, он стоял на своем несгибаемо.
- А у нас столько. У нас работают лучшие девочки со всего мира. Кстати, - он
наклонился ко мне так низко, что я почувствовала кисловаты;; запах его дыхания, - если
хотите подзаработать...
- У нас другая специализация, - перебила Настасья, - что ж, эта сумма нас не разорит.
Мы согласны.
- Вот и отлично, - улыбнулся Мустафа, - хотя не думал, что так получится... Что ж,
вам пригласить всех девочек? Каких вы предпочитаете? У нас и негритяночки есть, и азиатки,
кто угодно.
- Мы не любительницы экзотики, - изображая задумчивость, нахмурилась я, - а
наших соотечественниц не имеется?
- Нет, - пожал плечами Салим.
Я похолодела. Неужели мы опоздали?
- Как? Вообще нет?
- Они вам не понравятся. Берите лучше других, - посоветовал Мустафа.
- А почему ты решил, что не понравятся? - Я начала вживаться в роль капризной
покупательницы живого товара.
- Тощие, на диете сидят, - ухмыльнулся Мустафа, - страшные.
- И все-таки я бы взглянула.
- Но учтите, скидку я не сделаю, - предупредил он.
НАСТАСЬЯ
Вряд ли я когда-либо могла предположить, что в один прекрасный день мне доведется
очутиться в таком неприятном месте - турецком публичном доме самого низкого пошиба. Нас
привели в комнатку для клиентов, кокетливая лаконичность которой провоцировала в моем
организме рвотный рефлекс. Почти все пространство занимала двуспальная кровать, прикрытая
алым покрывалом, на котором даже невооруженным глазом можно было рассмотреть
многочисленные пятна предсказуемого происхождения. Видимо, и хозяев этого заведения, и
клиентов мало заботило такое понятие, как элементарная гигиена.
- Садитесь, - улыбнулся Мустафа, - сейчас приведу ваших красавиц.
Но мы предпочли перетаптываться возле стены. Мустафа даже не предположил, что наша
неловкость обусловлена естественным чувством брезгливости.
Когда он вышел, я подняла глаза на Миру и прошептала:
- Спасибо. Если бы не ты, я бы точно сдалась. Устроила бы истерику. Не знаю, что бы
они тогда со мной сделали.
- Нетрудно предположить, что именно, - хмыкнула Мира, с отвращением глядя на
кровать, - бедные девочки. Попасть в такое место. .
Я всегда считала, что такие девушки сами во всем виноваты, - неуверенно сказала я, -
ну скажи, кто их заставлял подписывать контракт с какими-то малознакомыми турками? Они
же непрофессиональные танцовщицы! Неужели и правда думали, что их везут исполнять танец
живота? Как будто бы в Турции мало своих исполнительниц. Мира передернула плечами.
- Лучше подумай, как нам отсюда выбраться Ну, поговорим мы с девчонками, а
дальше-то что?
- Можно сделать вид, что они нам понравились, и сказать, что придем завтра, -
предложила я, - можно даже оставить аванс. Тогда они не буду! трогать девиц, чтобы
сохранить им товарный вид А мы спокойно уйдем и сразу же отправимся в полицию или в
посольство.
- Что-то мне не очень охота возвращаться сюда и завтра, - пробормотала Мира.
В этот момент в дверь постучали - неуверенно и тихо.
- Входите! - крикнула Мира.
Дверь открылась, и в комнату вдвинулись две худенькие невысокие девушки, тихие, как
тени. Они были похожи, как сестры, - обе тонкокостные и русоволосые, хотя одна из них,
по-видимому старшая, когда-то пыталась красить волосы в водевильно-рыжий цвет. Наверное,
она давно махнула рукой на собственную внешность - волосы отросли на добрых десять
сантиметров у корней. Дешевые бархатные платья и украшения из самоварного золота еще
больше подчеркивали неприглядность их внешности. Два затравленных тощих зверька.
Девушки смотрели куда угодно, только не нам в глаза. Одна из них села на кровать и принялась
меланхолично обкусывать ногти, другая уставилась на Мирины туфли.
- Привет, - неуверенно улыбнулась я.
Они не удостоили меня и взглядом. Я жалобно посмотрела на Миру - может быть,
девушки уже давно не в состоянии вступать в вербальный контакт? Может быть, унизительная
страшная работа превратила их в некое подобие людей, биороботов, которые способны только
на примитивные физиологические действия - принимать пищу, посещать уборную и ублажать
мужчин?
- Девочки, вам привет от Оли, - сказала Мира, через голову снимая блузку и вешая ее
на ручку двери, чтобы никто из любопытных турков не подглядел за нами в замочную
скважину.
Старшая проститутка дернулась, как будто бы получила пощечину.
- Что? - хрипло переспросила она, поднимая серое неухоженное лицо.
- От Оли, - тихо повторила Мира, - мы пришли за вами.
- За нами? - тупо повторила младшая. На вид ей было не больше восемнадцати.
- А ты сама как думаешь? - разозлилась я. - Хочешь сказать, что у тебя было много
клиенток женщин?
Старшая равнодушно передернула костлявыми плечиками.
- Всякие бывали, - у нее был низкий прокуренный голос, - мы здесь уже полгода, всех
и не запомнить.
- Ольга сегодня сбежала, так нам так досталось, - пожаловалась младшая, - с нашего
счета сняли по пятьсот долларов.
- У вас еще и счет есть? - удивилась Мира.
- Это они так называют, - скривила измученные герпесом губы старшая, - придумали,
будто бы мы должны хозяину, Мустафе, по две тысячи долларов каждая. Якобы столько стоили
наши билеты и содержание. Когда мы отработаем сумму, сможем, уехать.
- Только это западня, - младшая рассмеялась, как будто бы рассказывала что-то
комическое, - за каждого клиента нам начисляют пять долларов. А за каждую провинность
отнимают десять. У меня вот например, минус двести долларов счет.
- А у меня минус тысяча пятьсот, - перебила старшая, - и все потому, что пару недель
назад я вы шла из себя и ударила клиента. Но Ольге хуже всех пришлось. Ее почему-то клиенты
любили, по десять человек в день к ней ходило. Ее бы ни за что не от пустили просто так.
- Как ей удалось вырваться? - спросила Мира. - И почему вы не убежали вместе с
ней?
- Раз в неделю у нас банный день, - объяснила младшая, - специально для нас топят
сауну, чтобы мы могли вымыть голову и привести себя в порядок Обычно мы ходим все вместе,
но сегодня у Ольги был клиент, и она осталась в комнате. Наверное клиент был хлипкий. Ей
удалось ударить его так, что он потерял сознание. Она сбежала через окно. В нашей комнате,
где мы спим, окон нет, так что побег не представляется возможным. А здесь - есть, но здесь
всегда клиенты. Попробуй с ними справься Оле просто повезло.
Мой взгляд уткнулся в темный прямоугольник, слегка подсвеченный розоватой
настольной лампочкой, - именно она и создавала интимно-пошловатый эффект улицы
красных фонарей. Разгадка была слишком проста, чтобы сразу в нее поверить. Выглянув в
окно, я удостоверилась, что второй этаж - это не так уж и высоко, и максимум, что грозит
смельчаку, спрыгнувшему с этой высоты, - это потеря туфель. Впрочем, в подобной ситуации
о таких мелочах, как мода, думать не приходится.
- Так что же мы ждем? Окно выходит на улицу, обратную дорогу мы помним! Мы
выведем вас в туристический квартал, а там уж решим, что делать.
Проститутки оживились, старшая локтем подтолкнула младшую.
- Если нас поймают, нам крышка, - обреченно прошептала та, - впрочем, вам тоже.
- Главное, чтобы нас не хватились до того, как мы будем за несколько кварталов от этой
улицы, - деловито сказала Мира, - значит, так. Пусть никто из них не понимает по-русски, но
чересчур длинная беседа может их насторожить. Поэтому больше не говорим ни слова. Только
издаем звуки... Ну, вы меня понимаете. Звуки, которые обычно сопровождают сексуальный акт
в порнофильмах. Почему-то мужчинам кошачьи вопли кажутся убедительными.
То, что произошло дальше, было на грани трагедии и анекдота. Четыре барышни - две
ухоженные и нарядные, две изможденные и серые от усталости - старательно подпрыгивали
на кровати, заставляя оную издавать душераздирающие скрипы. При этом, сдерживая нервный
смех, каждая из них тихонько и сладострастно постанывала, так, что у случайного слушателя
возникала иллюзия, что он стал свидетелем похабной оргии. Из-за двери явственно слышалось
напряженное сопение; я была уверена, что Мустафа и Салим подслушивают вопреки
неписаным законам бордельной этики. Искушение было слишком велико - оргия с тремя
русскими блондинками и одной брюнеткой в главных ролях.
Время от времени мы замолкали, словно устав от изматывающих сладких ласк.
Пятиминутная пауза должна была усыпить их бдительность в тот момент, когда мы навсегда
покинем дом и больше не сможем услаждать их слух завываниями с порнографическим
оттенком.
Наконец Мира решила, что представление затягивается, и нам пора. Как настоящий лидер,
она первой покинула помещение, изящно вскарабкавшись на подоконник и смело шагнув в
темноту. Через секунду снизу донесся ее бодрый матерок, и мы поняли, что у беглянки номер
один все в порядке.
- Теперь вы, - я благородно пропустила Галину и Юлю вперед, - только быстро и без
шума.
Физическая подготовка обеих девушек оставляла желать лучшего, а возможно, их просто
недокармливали. Их жизненные силы остались где-то там, на влажных от пота простынях.
Галина кое-как справилась с поставленной задачей, правда, она не смогла удержаться от
вскрика, когда ее ноги коснулись земли. Впоследствии выяснилось, что она подвернула
лодыжку. Но наша изобретательность играла за нас - дежуривший у входа охранник
предпочел оставить свой пост, чтобы присоединиться к свидетелям нашего эротического
концерта.
Юля едва смогла вскарабкаться на высокий подоконник. Она была такой худенькой и
бледной, что я боялась, как бы от удара об землю она не переломилась надвое. Но все обошлось
благополучно, если не считать того факта, что безголовая девушка несколько драгоценных
минут маялась наверху, не решаясь спрыгнуть с двухметровой высоты.
Что касается меня, то я в очередной раз убедилась, что за любой, даже самый
неблагодарный труд человеку положено вознаграждение, иногда неожиданное. Несколько лет
подряд я исправно посещала спортивный зал, наверное, я трижды обошла пешком экватор по
беговой дорожке, отважно сражалась с гантелями и тренажерами. Кто бы подумал, что моей
победой станет не только тугая попа, которая сводит с ума всех мужчин без исключения, но и
физическая сила, благодаря которой мне удастся организовать побег двух отчаявшихся русских
девушек из турецкого публичного дома.
Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что в тот вечер я бежала быстрее всех.
Мира, Галя, Юля и присоединившаяся к нам Ольга сначала напряженно дышали мне в спину,
потом пытались кричать мне вслед. А потом они и вовсе остались далеко позади, а я все бежала
- до тех пор пока успокаивающая гладь безмятежного ночного моря, в котором отражались
огни прибрежных ресторанов и дискотек, не оказалась у самых моих ног.
ГЛАВА 6
МИРА и НАСТАСЬЯ РАСШИРЯЮТ ГРАНИЦЫ СОЗНАНИЯ
МИРА
Через несколько месяцев наших странствий по миру мы обе одновременно с удивлением
признались самим себе: мы устали. Это было поразительное, невероятное открытие. Когда мы
впервые садились вместе в самолет, нам казалось, что авантюрная жизнь богатых скиталиц не
может приесться никогда. И только теперь осознали, что каскад новых впечатлений,
незнакомых лиц, труднопроизносимых иностранных имен, вырванных из контекста фраз на
незнакомых языках - все это довольно утомительно.
Тем более что с того момента, как скоростная электричка унесла нас из Эдинбурга, все
как-то пошло наперекосяк. Я боялась признаться себе самой, что и задор и азарт остались
позади. Я вкушала новые впечатления с пресыщенностью индифферентной старухи. Я боялась
себя самой, своего настроения и старалась взбодриться, как могла. Но ничего не получалось, и у
меня все больше опускались руки.
Самым досадным было то, что Настасья, несмотря на блондинистый склад ума, все
прекрасно понимала Когда я перехватывала ее исполненный сочувствия взгляд, мне хотелось
закричать.
- Может быть, вернемся? - то и дело ныла она. - Я больше не могу смотреть на тебя.
Ты хандришь, худеешь... Хотя последнее тебе на пользу, несомненно... Мира, может быть, ты
посмотришь на него и решишь, что ошиблась, что идеализировала его. Так ведь часто бывает. В
любом случае нам надо вернуться и расставить все точки над "i".
- Много ты понимаешь, как бывает, - ворчала я.
С одной стороны, она была права С другой - одно его имя, одно это банальное сочетание
звуков ядовитым жалом прочно застряло в моем нутре. Я боялась, что, если увижу его,
окончательно потеряю голову. То есть во мне крепло эгоистичное желание увидеть его, но...
позже. Я надеялась, что пройдет время, и впечатления утратят хотя бы часть своей
болезненности.
Но время шло, а боль оставалась.
В Венецию мы заехали потому, что каждая романтическая барышня, путешествующая по
миру, . просто не может проигнорировать город романтики и любви. Наше очередное
приключение началось с того, что там, на знаменитой площади Сан-Марко, которая является
легальным общественным туалетом сотен наглых пернатых, я встретила моего давнего
московского приятеля Шурика
Кстати, сама Венеция немного нас разочаровала. Может быть, из-за того, что мы
готовились увидеть нечто фантастическое. А в итоге оказались в тесном, грязноватом,
попахивающем тиной городке, где нет ни одной приличной пиццерии, где пепельницы
стеклянные грубой работы рыночные торговцы пытаются выдать за венецианский хрусталь, а
позорные турецкие тряпки - за бесценное венецианское кружево. Кроме того, в Венеции так
много шумных туристов, щелкающих фотоаппаратами, что-то горланящих на всех языках мира,
что это мешает прочувствовать истинный национальный колорит. Настасью, как всегда, тянуло
в магазины (с завышенными ценами), а мне хотелось прогуляться по улочкам незнакомого
города. В итоге мы расходились на полчасика, а потом часами не могли встретиться, потому
что выяснялось, что нас все время разделяет непереходимый канал.
Поэтому о Венеции долго рассказывать не буду, лучше сразу же в двух словах доложу о
Шурике.
Шурик - это московский неудачник, который в некотором роде был моим зеркальным
отражением. В том смысле, что у него тоже никак не получалось сделать хотя бы средненькую
карьеру, но, потерпев очередной крах он оптимистично ввязывался в новую дикую историю.
Помню, он пытался перепродавать какие-то колготки из элитных синтетических волокон.
Вернее, те ребята, у кого он эти колготы задорого купил, сумели убедить его в элитарности
продукта, а на самом деле такие колготы продаются на каждом рынке в рамках специальной
акции: три штуки за сто рублей. Я спросила: "Почему же ты перед заключением сделки не
попросил меня взглянуть на товар?! Ты же мужчина и ничего не понимаешь в колготах!!!" А
Шурик насупился и пробормотал: "Я просто боялся, что они примут меня за лоха и продадут
колготы кому-нибудь еще..."
Но это еще цветочки. Один раз я пришла в гости к Шурику, и он с загадочным видом
протянул мне неумело свернутую сигаретку.
- Хочешь попробовать? - подмигнул он. - Крыша уедет, гарантирую.
- Вообще-то я не употребляю наркотиков.
- Да это не марихуана, - поморщился он, - это зеленый чай, я размолол его в
кофемолке.
Я приложила руку к его лбу. Температуры не было. Вид у Шурика был самый что ни на
есть серьезный.
- Послушай, а с какой стати ты засунул в кофемолку зеленый чай? - рискнула спросить
я. - Да еще и забил его потом в сигаретину?
- А я ведь теперь наркоторговец, - простодушно объяснил он, - между прочим,
зарабатываю дикие деньги. Это оказалось так легко!
Не дав мне опомниться от шока, Шурик усадил меня за стол и принялся потчевать
дорогущими деликатесами. Непонятно каким образом в его холодильнике нашлась
полукилограммовая баночка черной икры, а также консервированное крабовое мясо,
бельгийские шоколадные конфеты ручной работы и французское вино восемьдесят второго
года. Притом Шурик всегда нуждался в деньгах, у него не имелось смертельно больных
богатых родственников, он никогда не покупал лотерейных билетов и не далее как на прошлой
неделе одолжил у меня пятьсот рублей, потому что ему не на что было купить мороженого
девушке, в которую он влюбился.
История, которую рассказал мне новоявленный миллионер, могла произойти с ним, и
только с ним.
На днях его непонятным образом угораздило затесаться в компанию так называемой
золотой молодежи. На закрытую вечеринку в модный клуб его привела та самая девушка, на
чье мороженое он одалживал у меня деньги. Девушка не знала, что Шурик небогат, потому что
познакомились они в автосалоне "Лексус", куда он зашел, чтобы спросить о вакансии
помощника механика, а она - чтобы присмотреть себе новый автомобиль. На вечеринке той
все передавали друг другу сладко пахнущие самокрутки. Шурику тоже досталось - после
курения ему становилось легко и весело, все бытовые проблемы отходили на второй план. Но
главный шок он испытал, когда кто-то из курильщиков проговорился ему, сколько стоит зелье.
Пятьсот рублей за спичечный коробок (или, как все говорили, корабль). Три тысячи рублей за
стакан. Причем с виду веселящая травка была похожа на банальное свежее сено.
Вот тогда-то в изворотливые мозги Шурика и прокралась мысль, которая на поверку
оказалась ни много ни мало гениальной.
- Об эффекте плацебо известно всем, так? - брызжа слюной, спросил он.
- Ну так, - неуверенно подтвердила я, - иногда онкологическим больным выдают
аспирин и говорят, что это свежее изобретение секретных лабораторий, лекарство от рака, о
котором известно только избранным. Люди верят, пьют таблетки и выздоравливают, потому
что так устроена человеческая психика...
- Ну вот! Даже рак лечат аспирином! - заходился Шурик. - А тут люди верят, что они
покупают марихуану!! Они верят, что они курят марихуану, и им становится весело только
из-за этого. А на самом деле я им подсовываю чай. Я занимаюсь этой всего четыре дня, а уже
купил себе DVD-проигрыватель и костюм Хьюго Босс
- А ты уверен, что тебе ничего за это не будет? - усомнилась я.
- А что мне может быть, дурочка?! Клиенты счастливы, они звонят мне с
благодарностями и говорят, что никогда раньше не пробовали такой забористой травы. Я всем
им наврал, что это особенный афганский сорт. А если ко мне нагрянет милиция, то я расскажу
им все как есть и скажу, что таким образом я борюсь с наркоманией в молодежной среде. Да
меня еще и медалью наградят!
Почему-то насчет медали я особенно засомневалась, но Шурик был так позитивно
настроен, что я не стала его огорчать. Поела икры, выпила пахнущего погребом вина и пошла
домой, озадаченная. А еще через неделю Шурик позвонил мне и слабым голосом сообщил, что
он находится в травматологическом отделении Склифа, и не могла бы я принести ему
апельсинов, бананов и пятидесятирублевых купюр - расплачиваться с медсестрами.
Оказывается, кто-то из его подопытных наркоманов все-таки понял, что ему была подсунута не
вариация конопли, а зеленый чай. Он нанял беспринципных ребят с железными бицепсами и
железными ломиками, и те вкратце объяснили Шурику, что он поступил плохо. В результате
объяснений у него оказались сломанными три ребра, рука и лодыжка. А еще они забрали его
DVD-проигрыватель и костюм Хьюго Босс.
И вот с этим самым Шуриком я и столкнулась случайно на загаженной наглыми голубями
площади Сан-Марко.
- Мира? - неуверенно спросил он, тронув меня за плечо.
- Шурик?! - опешила я. - Что ты здесь делаешь?!
Во-первых, уже сам факт того, что мой безденежный друг выбрался за границу, да еще не
абы куда, а в Италию, показался мне сверхъестественным. Во-вторых, Шурик выглядел так, что
у меня сразу отпали сомнения в том, что его жизнь наконец-таки наладилась. Его приятно
располневшее лицо покрывал тонкий слой золотого загара, а волосы отросли и выгорели.
Естественно, я была рада знакомому лицу, к тому же мне было жутко интересно
выслушать очередную захватывающую историю о Шуриковои жизни. Поэтому я представила
его Настасье, и все вместе мы отправились обедать в кофейню, где подавали чудный крепкий
кофе и свежие тирамису. Кстати, меня дополнительно поразил тот факт, что на Шурика не
произвела впечатления красота Насти. Обычно когда я знакомлю подругу с мужчинами, те
замирают как вкопанные, а потом в их глазах появляется плотоядный масленый блеск. Шурик
же вел себя так, словно я представила ему не роскошную блондинку, а обычную девочку, каких
вокруг толпы. Ну да ладно, он всегда был странноватым малым.
В кофейне мы с Настасьей заказали по огромному куску яблочного пирога с мороженым,
ну а Шурик ограничился пиалой зеленого чая. Я удивилась, потому что он всегда был
любителем как следует перекусить. Решив, что после покупки путевки в Италию у моего
бедного приятеля не осталось средств на излишества вроде пирожных, я деликатно предложила
ему финансовую помощь. Шурик не обиделся; скромно улыбнувшись, он распахнул передо
мною кошелек, в котором ровными пачечками были разложены купюры.
- Тогда я ничего не понимаю, - сдалась я, - как ты здесь оказался, откуда у тебя
деньги и почему ты ничего не ешь? Ты опять ввязался в историю?
- Нет, - смирно улыбнулся Шурик, - у меня все в порядке. Путешествую, чтобы
получить новые впечатления. А деньги у меня есть, потому что я продал квартиру, положил
полученное в хороший банк и получаю солидные проценты.
- Ой, совсем как мы, - обрадовалась Настя.
С тем только исключением, что наши деньги не крутятся в банке и никаких процентов мы
не получаем. Рано или поздно наши средства подойдут к концу.
- Но где же ты теперь живешь? Я вот - у Насти. Ты тоже к кому-то переехал?
- Зачем? - Его спокойная улыбка почему-то начала меня настораживать. - Мой дом -
весь мир. Природа благосклонно относится к тем, кто ее понимает.
Под столом Настасья пнула меня ногой. Я знала, что она терпеть не может разнообразных
психов, которые мечтают спасти мир, или устраивают экологические демонстрации, или верят,
что все беды - от инопланетян. Настя считает, что причина этих мыслей - банальный
недостаток секса.
- Шурик, но...- я развела руками, - может быть, ты и прав... Но природа не выдаст
тебе пачку евро и не купит билет на самолет.
- Я живу в Индии, - сжалившись над моим любопытством, он наконец начал внятно
объясняться, - в ашраме. Так называются буддийские храмы.
- Но... Как тебя вообще туда занесло?
От изумления у меня даже пропал аппетит, что случается со мной крайне редко.
Выяснилось, что полтора года назад в жизни Шурика имело место быть событие
трагического характера Шурик безнадежно влюбился в какую-то малолетнюю вертихвостку,
которая на протяжении двух недель вяло принимала его восхищение и даже пару раз легла с
ним в постель, а потом нахально переметнулась к одному ушлому художнику, с которым
Шурик же, на свое несчастье, ее и познакомил.
Шурик так страдал, что места себе не находил. В его
...Закладка в соц.сетях
