Жанр: Любовные романы
Блондинка и брюнетка в поисках приключений
... дурной голове даже зародились
смутные мысли опасного суицидального характера. Но в этот момент удача повернулась к нему
лицом.
Один шапочный знакомый сообщил Шурику, что он ездил в паломнический тур по
буддийским монастырям Индии, Непала и Бирмы и после этого путешествия на него снизошло
божественное озарение: стало наплевать на деньги и на женщин. Шурику вовсе не мечталось
стать равнодушным нищим импотентом, поэтому сперва он отнесся к рассказу приятеля без
должного энтузиазма. Но топ продолжил: "Правда, с тех пор как я вернулся, и то и другое само
ко мне липнет. Деньги появляются сами по себе. Удачные проекты плывут в руки. Контракты
подписываются сами собой. А роскошные бабы так и вешаются на шею. Ты же сам знаешь, что
меня бросила жена... А теперь она рыдает у моих ног и хочет вернуться. Только вот назад я ее
не возьму. Зачем она мне, дура толстожопая, когда вокруг полно роскошных баб?"
Картина, тотчас же привидевшаяся Шурику, была заманчива Вероломная предательница,
размазывающая потеки туши по опухшей, изуродованной рыданиями физиономии. И его
холодный вердикт - пошла вон, катись к своему художнику, дура толстожопая.
Закончилось все тем, что в тот же вечер Шурик выяснил у приятеля адрес турбюро,
которое устраивает столь замечательные духовные путешествия. Через пару недель визы были
готовы, и Шурик улетел в Индию.
- Сначала я не понимал ничего. Антисанитария, все какие-то тощие, с безумными
глазами. Раскачиваются, повторяют одно и то же, - закатив глаза, Шурик принялся монотонно
распевать: - Оммммм, Оммммм, Омммммм...
В нашу сторону начали поворачиваться удивленные лица. Заметно напрягся метрдотель. В
венецианских ресторанах не привечают чудаков. "Давай уйдем!" - взмолилась Настасья.
Я постучала Шурика по спине. Пропев еще парочку леденящих кровь "Оммммм", он
замолчал, открыл глаза и некоторое время удивленно на нас смотрел, как будто бы никак не мог
взять в толк, где он находится.
- Ну вот, на чем я там остановился?.. Ну да, ну да... Короче, сначала я был растерян и
напуган. Но потом как-то незаметно втянулся. Я понял, что все эти странные вещи делаются не
для самовыражения, а для того, чтобы остановить ход мысли. Успокоить сознание и стать
настоящим. Я увлекся медитацией и понял, что все, что было до этого, было неправдой. Я
метался, играл в какие-то игры, делал вид, что живу... И тогда я продал квартиру и переехал в
Индию насовсем.
Я потрясенно молчала. Шурик был для меня привычным московским атрибутом. Не могу
назвать его лучшим другом. Но все же раз в пару недель я привыкла забегать к нему на
бокальчик пива с креветками. То были мирные полусемейные вечера. Мы вместе варили
креветки, резали сыр, потом вставляли в видик комедию или ужастик. Чаще всего я оставалась
ночевать, иногда и со всеми вытекающими... Никогда, ни одной минутки я не была хотя бы
немножко в Шурика влюблена. Но все-таки... Смешной, родной, нелепый Шурик похоронен, а
вместо него на белом свете обитает незнакомый мне тип с ясным взглядом и чуждыми для меня
убеждениями...
- Мира, только не думай, что я сошел с ума, ладно? - Он заискивающе заглянул мне в
лицо. - Нет, я не отношусь к избранным, которые выбирают путь отшельничества. Буддизм
для меня - это, скорее, способ самоуспокоения, обретения счастья, в том числе и в самых
примитивных его проявлениях.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась я.
- Понимаешь, я потерял интерес к тому, что раньше мне казалось важным. Зато обрел
кое-что большее.
- А нельзя ли поконкретнее? - Настасья начала выходить из себя.
Ну вот, например, раньше я много пил. Иногда курил травку. А теперь мне этого совсем
не надо. Потому что я и так всегда слегка пьян и невероятно расслаблен. Иногда я покупаю
хорошее французское вино, но не чтобы развеселиться, а просто так, из гурманских
соображений. Потерял интерес к газетам, к телевизору. Зато мне вдруг захотелось увидеть мир.
Мне наплевать, какая на мне одежда. Но иногда я иду в бутик и покупаю себе что-нибудь из
новой коллекции Кавалли. Уже не как потребитель, а как эстет.
- Ну и как вам новая коллекция Кавалли? - слегка оживилась Настасья. - Мы с Мирой
тоже собираемся нагрянуть в Милан.
- Замечательно, - без интереса ответил Шурик, - и потом, у меня появилось много
новых друзей. Среди них есть известные и успешные люди, - тут он назвал имена парочки
солидных телеведущих, одного модного театрального актера, скандальную участницу
реалити-шоу и пяток манекенщиц с примелькавшимися фамилиями.
- Они все твои друзья? - не поверила Настасья.
- Ну да, - улыбнулся Шурик, - если не веришь, могу фотографии показать.
Не дождавшись ответа, он закинул руку за спину и на ощупь достал из рюкзака пачку
перевязанных аптекарской резинкой снимков. Мы с Настасьей разложили фотографии на столе
и с удивлением констатировали, что Шурик не приврал. На всех снимках были запечатлены он
собственной персоной плюс все те знаменитости, о которых он с гордой небрежностью только
что упомянул. То он сидел у костра со всеми пятью манекенщицами, то Окупался нагишом в их
же компании, то ел что-то вроде фисташковой халвы с телеведущим, то Сидел в позе лотоса, а
по обеим сторонам от него - актер и участница шоу.
- Они все тоже живут в Индии? - потрясенно спросила Настасья.
- О нет, - рассмеялся Шурик, - не обязательно жить в Индии постоянно, чтобы
постичь истину. Они тоже медитируют, приезжают к нам время от времени. Мы не только
занимаемся духовной работой, но и просто весело проводим время... Ходим на пляжные
дискотеки, иногда курим гашиш...
- Но ты же сам только что сказал, что потерял интерес к нормальным человеческим
развлечениям? - нахмурилась я.
- Ну да, главным образом да, - ничуть не смутившись, подтвердил Шурик, - но иногда
позволяю себе расслабляться и таким способом. Не как про стой обыватель, а как
экспериментатор... Знаете, девчонки, вам тоже надо обязательно поехать в Индию
- Спасибо за приглашение, но мы уже собрались в Милан, - отчеканила Настасья.
- Одно другому не мешает. Я не стал бы вас приглашать, если бы не видел, как вам это
нужно, - Шурик накрыл мою руку своей, - Мира, ты выглядишь просто ужасно. Никогда
тебя такой не видел. Если честно, сначала я решил, что у тебя стряслось какое-то горе.
- Что, правда? - Я испуганно потрогала прическу. Вернее, прическу я уже два месяца
делать ленилась, просто стягивала отросшие волосы в хвост. Так было намного удобнее.
- Да и ты...- он перевел сочувственный взгляд на Настасью, - ты же могла бы быть
красавицей, а вместо этого мотаешься чучелом по миру... Тебе просто необходимо отдохнуть и
нащупать внутри себя сексуальную богиню...
У Настасьи изменилось лицо. Не говоря ни слова, она со стуком отодвинула стул и
дернула в туалет, к зеркалу.
- Зачем ты так? - укоризненно спросила я. - Моя подруга красотка. И она болезненно
относится ВС своей внешности. Теперь она будет тебя ненавидеть.
Раньше Шурик расстроился бы, услышав, что он невольно стал объектом ненависти
симпатичной девахи, но теперь он просто равнодушно пожал плечами.
- На всех не угодишь. Но ты подумай о том, Кто я сказал. Слушай, Мир, не могу
оставаться с вали дольше. У меня паром. Но вот тебе мой адрес в Индии, - он что-то
нацарапал на салфетке, - был очень рад тебя увидеть! Думаю, эта встреча не случайна, как и
все, что происходит в мире.
С этими словами он отчалил, по-отечески поцеловав меня в макушку. А я сначала доела
свой тирамису, потом - яблочный пирог Настасьи. Крепко задумавшись, я теребила в руках
салфетку с адресом Шурика А что, если в его словах есть доля истины? Мы и правда жутко
устали. Видимо, я и в самом деле выгляжу не ахти, какой смысл Шурику врать? И потом, у
меня никак не вылетали из головы его слова: он все равно пьет вино, но не как алкоголик, а как
гурман. Он покупает модные тряпки, но не как потребитель, а как эстет. Курит гашиш и
шляется по диско-party, но не как обыватель, а как экспериментатор.
И самое главное - он был влюблен в некую девушку, а теперь ему на нее совершенно
наплевать. Уж не там ли, в загадочных, пропахших сандалом ашрамах, находится и мое
лекарство от томной бессонницы? Уж не там ли я забуду имя, которое не первый месяц
кровавой мозолью застряло на кончике моего языка?
Тем более что мы с Настей давно ломали мозги над тем, куда бы отправиться после
Италии. Она предлагала Нью-Йорк, потому что там отличные магазины и все якобы недорого.
А меня уже от ее мини-шоп-туров подташнивало, так что я склонялась в пользу Карибского
острова Санта-Люсия.
Если пораскинуть мозгами, то какая разница, где именно получить свою порцию
экзотики? К тому же, я слышала, что пляжи Гоа ничуть не хуже, чем бухточки Карибского
бассейна.
НАСТАСЬЯ
О неоднозначном впечатлении, которое произвел на нас город Дели с его шикарными
кварталами, фантастическими восточными лавками, похожими на пещеры Али-Бабы, в которых
хотелось остаться навечно, с детьми, как ни в чем не бывало испражняющимися прямо на
городских мостовых, с полусгнившими нищими, похожими на зомби, которые тянули к нам
свои изъеденные проказой руки, выпрашивая доллар, мы расскажем как-нибудь в следующий
раз.
Лучше уж сразу перенесемся в низкогорный район Гималаев, который отметил на карте
Шурик. На самолете местной авиакомпании мы добрались до небольшого городка у подножия
гор, а уже оттуда на такси последовали в указанном Шуриком направлении. Таксист долго
торговался с нами, но его дикция была настолько безобразна, что мы не поняли ни слова.
Каково же было наше удивление, когда за полуторачасовое путешествие с нас было стребовано
всего восемь долларов. При этом мы обе не сомневались, что водитель нас безбожно обхитрил.
Эта страна начинала мне нравиться - интересно, а в местных бутиках такие же
жизнеутверждающие цены?
Таксист высадил нас прямо посреди дороги. Чумазым пальцем с обкусанным ногтем он
тыкал то в нашу карту, то в лесную глушь.
- Наверное, он хочет сказать, что нам надо туда, - несмело предположила я.
- Я думала, что мы доедем прямо до места, - растерялась Мира, - он же не считает,
что мы сами попремся через лес черт знает куда?
- По-моему, он пытается сказать, что это совсем недалеко, - подбодрила ее я.
Таксист же был малым энергичным, он не стал встревать в наш разговор, зато расторопно
выкинул из багажника своей раздолбанной машины наши рюкзаки и шмякнул их прямо в пыль.
- Эй, поосторожнее, - прикрикнула я, - это все-таки "Мандарина Дак"!.. Мира, если
ты настаиваешь, мы можем вернуться обратно!
- Целый день мучиться в душном аэропорту, примчаться на край земли, чтобы даже не
найти, что искали? - возмутилась она- Меня одно интересует - как ты собираешься ходить
по лесу на каблуках?
Скоростные передвижения на каблуках - мой любимый вид спорта. Несмотря на то что
ноги мои были стерты в кровь, а лак с туфельки облупился, настроение мое отчего-то было
приподнятым.
Идти нам пришлось недолго - Шурик оказался отличным картографом. Несколько сотен
метров - и вот сквозь ветки деревьев мелькают отблески костра и слышны веселые голоса (как
же давно не слышали мы русской речи!).
Мы долго думали, под каким предлогом подо браться к медитативному лагерю, о котором
рассказывал Шурик. Примут ли нас за своих? Не прогонят ли прочь? Ведь среди обитателей
лагеря есть знаменитости, а всем известно, насколько капризно звезды относятся к своему
окружению. Чтобы сразу дать понять, что я тоже не "шиком" брита, я надела свои парадные
босоножки Гуччи, что в условиях каменистых гор смотрелось как минимум странно. Сцепив
зубы, я мужественно скоб лила каблуками острые камни, и мне почти не было жаль тех пятисот
долларов, которые были отданы в свое время за жестоко уничтожаемую обувку.
Мира тоже заметно нервничала. Она даже не поленилась наштукатурить лицо плотным
слоем тонального крема и заплести волосы в косички, которые она упорно называла
негритянскими, хотя они тянули разве что на узбекские, потому что их было всего десять.
Мотивация у нас была разная.
- Как ты думаешь, они нас не выгонят?
- Сейчас и узнаем.
Но напрасно мы волновались - нам даже делать ничего самим не пришлось. Едва
заметив вдали наши фигуры, обитатели лагеря сами поспешили нам навстречу. Вели они себя
так, как будто бы мы были дорогими гостями, ожидаемыми не первый день. А когда
выяснилось, что мы еще и из Москвы, радости их не было предела.
А потом мы еще упомянули, что являемся друзьями Шурика... Даже странно, что
небритый худощавый тип, похожий на бомжа, имел здесь такой авторитет.
С самого первого взгляда становилось ясно, что люди эти - особенные, хотя, когда мы
увидели их впервые, они были заняты самым что ни на есть банальным делом - варили
вегетарианский суп.
- Лука надо бы побольше, - советовала девушка с длинными светлыми волосами,
длинными незагорелыми ногами и ясным взглядом, - и получше его прожарь, получится
вкуснее.
Еще и часа не прошло, как мы познакомились с этой колоритной компанией, а у меня уже
было полное впечатление, что я общаюсь с ними не первый год. Даже Мира, которая обычно
впитывает все новшества со свойственной ей осторожностью, чувствовала себя как рыба в воде.
Она сидела на корточках рядом с молодым знаменитым поп-исполнителем и, преданно
заглядывая в его просветленное лицо, на ощупь чистила картошку. Всего в лагере находилось
семь человек. Исполнитель ритмичных поп-напевов - мускулистый брюнет с татуированным
тарантулом на предплечье и кошачьей пластикой. Дрессированный в жестких условиях
шоу-бизнеса, он -вел себя так, словно за ним круглосуточно наблюдали сотни телекамер.
Звали его Павел Подаркин, и рядом с ним я ощущала некоторую неловкость, потому что он был
явно ознакомлен с большинством негласных женских секретов и потому выглядел гораздо
более ухоженным, чем я сама. На его безупречно загорелом теле не было ни единого волоска -
увидев, что мой взгляд застыл на его изящно вылепленных икpax, Подаркин с улыбкой
объяснил, что пользуется эпилятором. Его брови были тщательно выщипаны и выкрашены в
рыжеватый цвет. От него пахло индийскими ароматическими палочкам!, и кремом для лица
"Эсте Лаудер".
Две манекенщицы-близняшки, смешливые и вертлявые. Им было по восемнадцать лет.
Угловатые, как подростки, веснушчатые, безгрудые, одетые в одинаковые льняные шаровары
- они с таким наслаждением вкушали собственную молодость и беззаботность, что мне
хотелось беспричинно им улыбаться. Их смех был заразнее вирусного гриппа.
Женщина лет двадцати пяти с глубоким грудным голосом и тяжелым взглядом, которая
воплощала собою все то, что мы с Мирой дружно ненавидим. У нее была фигура Мерилин
Монро - тончайшая талия, тяжелый, вызывающе торчащий вперед бюст и широкий зад,
которого она ничуть не стеснялась. Она была из молчунов и предпочитала загадочно улыбаться
да сверлить окружающих задумчивым цепким взглядом. Сразу становилось понятно, что она
здесь на правах красавицы -.все мужчины норовили занять место рядом с нею или, по крайней
мере, обратиться к ней с каким-нибудь вопросом. Ее имя было таким же манерным, как и она
сама, - Лиана.
Сорокалетний атлет, который так гордился своими чудесно сохранившимися рельефами,
что даже вечером предпочитал передвигаться по лагерю топлесс. Он представился как "Армен,
генеральный директор кинокомпании". Из-под опущенных ресниц я лениво наблюдала за тем,
как под бронзой его холеной кожи перекатываются железные мускулы. Интересно, что
чувствовала Мира, когда в первый раз увидела своего пресловутого Валерия? Ощущала ли она
щекочущее покалывание во всех двадцати пальчиках?
Я всегда была неравнодушна к убийственному сочетанию мужественности и зрелости и
все никак не могла понять, есть ли ему до меня какое-то дело. Иногда он перехватывал мой
взгляд и улыбался, но не делал никаких попыток к тактическому сближению, несмотря на то
что я одна занимала просторное бревно и приземлиться рядом со мною было проще простого.
Рослая блондинка скандинавского типа, на которую все смотрели с нескрываемым
уважением, ловя каждое ее слово, даже если она рассказывала похабный анекдот. Все называли
ее Шакти, и впоследствии мы узнали, что она была здесь кем-то вроде духовного лидера.
Именно под ее руководством и проходили занятия медитацией. Сначала меня это удивило и
даже немного задело - ведь Шакти на вид казалась моей ровесницей, и вот теперь выясняется,
что она посвятила себя духовной работе и заслужила уважение масс, в то время как я сама
пропустила молодость между пальцев, интересуясь исключительно обывательскими
ценностями. Но потом выяснилось, что Шакти сорок один год, и я немного успокоилась.
Ничего, до сорока мне еще долго, может быть, я тоже смогу стать чьим-нибудь духовным
наставником. Например, Мириным, а то что-то в последнее время она лишилась большей части
своего здравого смысла.
Тощенький малорослый блондин в очках с толстыми линзами и с клочковатой
бороденкой. Мы с Мирой долго пересмеивались и не могли понять как такое чудо могло
затесаться в богемную компанию. Блондин был молчалив и даже не потрудился представиться.
Мы узнали о том, кто он, намного позже, в Москве, - увидели его фотопортрет на об ложке
известного бизнес-издания. О, как я кусал, локти, когда прочитала о том, что похожий на
гибрид геолога и компьютерщика тип - чуть ли не олигарх, нефтяной магнат.
- А мы знали, что вы приедете, поэтому специально готовились, - улыбнулась Шакти.
При этом глаза ее оставались холодными и серьезными, чувствовалась в них какая-то опасная
глубина. Во всяком случае, мне отчего-то не хотелось встречаться с ней взглядом.
- Вы медиум? - вежливо поинтересовалась Мира Шакти расхохоталась:
- Не надо быть медиумом, если у тебя есть мобильный телефон и друг по имени Шурик.
- Он вас предупредил? - удивилась Мира. - Странно... Мы же не говорили ему, когда
именно собираемся к вам нагрянуть и собираемся ли вообще... Мы даже не были уверены,
найдем ли вас здесь.
О, на этот счет не волнуйтесь. Здесь всегда кто-нибудь находится. Я сама живу здесь
почти постоянно, восемь месяцев в году... А Шурик - отличный психолог. Он почти точно
рассчитал, когда именно вы появитесь. Мол, возьмете несколько дней тайм-аута, а потом
дернете к нам.
Я хмыкнула и решила, что на самом деле странного типа из Венеции и мою подругу
связывали куда более глубокие и интересные отношения, нежели она пыталась представить.
- Он описал вас довольно точно, - Шакти смотрела на меня так, словно она была
хирургом-убийцей, а я - предполагаемой жертвой ее садистских экспериментов, - во всяком
случае, я издалека вас узнала. Что ж, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. У вас есть с
собой палатки?
- Мм-м... Мы как-то об этом не подумали, - пробормотала я, - а что, разве здесь
ночами холодно и дождливо?
- Вовсе нет, - улыбнулась она, - что ж, не беда. Что-нибудь придумаем. Можете пока
познакомиться со всеми, а через полчаса будет ужин.
Мы появились в лагере как раз вовремя - компания собиралась ужинать. Шакти
предупредила, что после трапезы состоится вечерняя медитация, поэтому набивать желудки не
стоит. - Получив свою порцию жидковатого супа, я вспомнила пословицу про Магомета и
гору и уверенно двинулась в сторону Армена. Заглянув в его тарелку, я испытала некоторую
неловкость - суп плескался на самом донышке, в то время как изголодавшаяся я с трудом
балансировала, чтобы сытная жижа не полилась из миски через край. Он перехватил мой
взгляд.
- Не страшно. Пройдет время, и ты тоже привыкнешь мало есть. А сейчас просто
необходимо подкрепиться после такой дороги.
А улыбка у него была такая, что у меня даже пропал аппетит. Я давно заметила, что
лучшая диета - это предвкушение головокружительного приключения. В данном случае
приключение обещали его глаза - темные, смеющиеся - и такая глубина в них чувствовалась,
такая темная бархатная пропасть. что у меня пересохло во рту, а тарелка с супом принялась
вибрировать в дрожащих пальцах. Может быть, причиной тому помешательству была не только
близость волшебного мужчины, но и свежий теплый воздух Гималаев, и пряный аромат
тлеющих свечей, которые Шакти сжигала в огромном количестве.
Тем не менее я бодро зачерпнула ложкой суп, который показался мне божественным,
несмотря на некий странный привкус.
- Значит, вы и правда снимаете кино? - светски полюбопытствовала я, стараясь
смотреть не на него, а на суп в тарелке.
Его глаза могли деморализовать даже монахиню. А в суповой тарелке отражался полукруг
луны.
- Можно сказать и так, - он улыбался одними глазами.
- Возможно, я даже что-то ваше видела?
- Сомневаюсь, - вздохнул Армен, - у меня небольшая студия экспериментального
кино. Я не собираюсь завоевывать прокат. Мои фильмы можно увидеть разве что на фестивалях
да в частных коллекциях.
- А мне можно ли будет взглянуть... При случае? - обнаглела я.
Он как будто бы ждал моего вопроса.
- И не только взглянуть. Я как раз хотел предложить вам стать моей актрисой. У вас
такое вдохновенное лицо...
Некоторым женщинам, чтобы они потеряли голову, надо подарить брильянтовое кольцо.
Некоторым (эти представляются мне особенными идиотками) - наплести три короба вранья по
поводу их умных глаз, сексуальных губ и нежных волос. Некоторым - посвятить поэму. А вот
мне было достаточно намекнуть на присутствующий во мне актерский потенциал, чтобы я
сошла с ума и поверила любой байке из классического донжуанского репертуара.
У меня не было никаких поводов ему не поверить. Во-первых, он никак не мог знать, что
затаенной мечтой моего детства была именно экранная слава. Когда-то, десять лет назад, я
провалила экзамены в три театральных вуза. Во-вторых, очень уж мне хотелось, чтобы
озвученный им комплимент был правдой без прикрас.
- Да что вы говорите?!
- Не волнуйтесь так, ешьте, - Армен погладил меня по плечу, - силы вам сегодня
понадобятся. А про кино поговорим позже.
- В Москве? - немного разочарованно вздохнула я. - Боюсь, что мы с Мирой не скоро
вернемся... Мы, знаете ли, путешествуем. Но если это будет нужно для работы в кино, - я
решительно сдвинула брови, - то я готова прервать наше турне.
Моя готовность развеселила кинопродюсера.
- Зачем же идти на такие жертвы? А съемки могут состояться и здесь.
Я удивленно оглянулась по сторонам. В отблесках костра жители лагеря вяло ковырялись
ложками в тарелках. Мира по-свойски оседлала колени нетрадиционно ориентированного
певца, и, судя по всему, он был совсем не против.
- Здесь? Но... Ох, что-то у меня голова закружилась... Но разве для киносъемок не
нужно иметь специальное оборудование? И команду операторов монтажеров, гримеров?
- Вы говорите о классическом кинопроцессе, - его голос похолодел, - но известно ли
вам, что Ларс Фон Триер снял своих "Идиотов" обыкновенной любительской камерой? Жизнь
- вот что есть истинное искусство. Я снимаю жизнь, да.
Я окончательно запуталась.
- Значит, вы хотите снять фильм о моей жизни? Но в ней не происходит ничего
интересного. Мне двадцать восемь лет, и я пустое место... То есть скоро снова стану пустым
местом. Когда наши деньги закончатся... Черт, что я несу? Зачем я вам все это рассказываю?
- А вы ешьте супчик, ешьте, - рассмеялся Армен, - это не совсем обычный суп. Это
пища искренности.
То-то мне показалось, что у варева некий странный грибной привкус. Я еще не съела и
половины тарелки, а мой язык неприятно потяжелел, по животу разлилось уютное тепло,
краски стали тусклыми, а звуки - приглушенными, словно кто-то воткнул в мои уши ватные
тампоны.
- Пища искренности? - немеющим языком повторила я. - А чего же сразу не
предупредили?
У нас есть с собой консервы из свиных язычков. Он неприязненно скривился.
- Запомни, девушка Настасья, нехорошо убивать животных и поедать их трупы. Это
негуманно и несовременно.
- Однако несовременные свиные язычки все же лучше, чем галлюциногенный суп, -
собственная шутка показалась мне апогеем комизма. Я смеялась Ирак, что даже выронила
тарелку, и остатки жирноватой жидкости были впитаны сухой горной землей.
- Не волнуйся, - шепот Армена был совсем близко, - просто расслабься и плыви по
течению... Тебе понравится...
Я поискала глазами Миру - та махнула мне руной откуда-то издалека... или она была
совсем рядом? Армен поднялся с земли, обошел вокруг меня и присел на корточки за моей
спиной. Его теплые Ладони оказались на моих плечах, я вздрогнула и подалась назад, но его
руки напряглись, останавливая. И над головой яркие звезды кружились в бесшумном вальсе. В
голове пульсировало: хочу его, хочу его немедленно. Теперь мне было все равно, что наше
местоположение трудно было назвать интимным. Мне было все равно, что за нами наблюдают
(особенно пристально, как я заметила, нас рассматривала Шакти, которая зачем-то
освободилась от одежды и нагишом задумчиво стояла у костра).
- Если хочешь что-нибудь сделать, сделай это, - прошептал Армен.
Его голос раздавался словно отовсюду. Необычное и пугающее ощущение - как будто
бы со мною заговорила сама природа. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я через
голову стянула футболку. Моя смелость была адресована Арсену, но обрадовалась почему-то
Шакти - вместо того чтобы деликатно отвернуться, она ласково улыбнулась мне. И я осознала
вдруг, что в моих действиях нет ничего особенного. Что может быть естественнее обнаженного
тела?
Словно подслушав мои мысли (а может быть, я говорила вслух?), жители лагеря
поднялись со своих мест и освободились от одежды так быстро, как будто бы они были
профессиональными стриптизерами. Моя циничная половинка, почти убаюканная
наркотическим супом, тем не менее умудрилась не без удовольствия заметить, что у
манекеншиц-близняшек полностью отсутствуют вторичные половые признаки, а у Лианы на
бедрах целлюлит. Зато Шакти была сложена как статуя богини - крепкое тренированное тело
в нужных местах было плавным и женственно-мягким. Заметив, что я ее разглядываю, Шакти
приблизилась. Она смотрела прямо мне в глаза, но обращалась почему-то к Армену:
- Ну что, девушка переборщила?
Я
...Закладка в соц.сетях
