Жанр: Любовные романы
Блондинка и брюнетка в поисках приключений
... собиралась ответить, что со мною все в порядке, но кинопродюсер меня опередил:
- Похоже на то. Но ты не беспокойся, дышит ровно, разговор поддерживает, далее
улыбается.
- Это хорошо, - Шакти нахмурилась, - а то второй Тани Семеновой нам не нужно.
- А кто такая Таня Семенова? - выдавила я.
- Надо же, - удивилась Шакти, взглянув почему-то на мою пустую тарелку, - еще и
соображает.
Молодой здоровый организм.... Таня Семенова, - она немного замедлила темп речи, как
будто бы я была душевнобольной, - это глупая женщина, которая почему-то решила, что
наркотики - это и есть наше просветление. Теперь она в психушке. Так что, - она легонько
хлопнула меня по носу, - учти, никто не будет кормить тебя грибным супчиком каждый день.
Как бы тебе этого не захотелось.
- Да мне все равно, - пожала плечами я.
- Это ты сейчас так говоришь, - загадочно улыбнулась Шакти и перевела взгляд на
Армена, - ну что, начинаем ритуал инициации?
- Думаю, пора, - кивнул тот.
- Инициации, - хмыкнула я, - прямо как в фильме ужасов про сатанистов. Вы не
заставите нас пить кровь свежеубитых котят?
Шакти погладила меня по голове. То ли у меня поднялась температура, то ли ее руки
были трупно холодны.
МИРА
Нет, я не верю в любовь. И не надо морочить мне голову лирическими сентенциями, и не
надо мучить меня бессмысленными напоминаниями о том, как дрожали мои пальцы в руках
Валерия, и как я размазывала слезы по обветренному лицу, когда он скрылся за углом, а я
осталась на перроне эдинбургского вокзала
Я знала, что справиться с этой заразой не так уж и сложно. Лекарственные компоненты -
время плюс присутствие мужчины, более успешного, знаменитого, притягательного, чем тот,
чей образ вот уже не первый месяц мучил меня тоскливой бессонницей.
Положа руку на сердце, я ожидала от гималайской компании чего-то большего. В
реальности же богатством выбора данная кучка странноватых индивидов не отличалась.
Единственного более-менее симпатичного мужчину тотчас же зарезервировала за собой
Настасья - ее интерес к Армену был настолько явным, что я не решилась идти на абордаж.
Подумав, я остановила свой выбор на певце Павле Подаркине. Несмотря на некий
гомосексуальный подтекст, он был очень даже ничего. Во-первых, ухоженный, стильный и
смазливый. Во-вторых, ни грамма лишнего жира (трясущиеся, как сливочный пудинг, мужские
животики вызывают у меня брезгливое отвращение). В-третьих - он звезда, VIP-персона, не
чета какому-то студенту из никому не известного северного университета В-четвертых,
определяющим фактором стал его интерес к моей скромной персоне - Подаркин время от
времени посматривал на меня и тепло улыбался.
Мы болтали, Подаркин рассказывал о закулисных курьезностях и обещал при случае
бесплатно провести нас на концерт. Все остальные спокойно занимались своими делами:
субтильный угрюмец чертил какие-то узоры палочкой на земле, Настасья, явно запавшая на
кинопродюсера Армена, старательно его очаровывала, Лиана молча ела суп, манекенщицы
приглушенно беседовали о чем-то своем... И вдруг я заметила, что взгляд каждого из них все
чаще останавливается на мне. Как будто бы компания только изображала расслабленность, как
будто бы вечернее меланхоличное поедание супа было лишь прикрытием для чего-то более
важною, о чем нам с Настасьей рассказывать не собирались. Мне даже стало как-то не по себе
- создавалось впечатление, что компания что-то ждет от меня. Хуже всех умела притворяться
красавица Лиана, в ее глазах я с ужасом увидела неприкрытый голод.
Внимательный и голодный взгляд - мурашки по коже. Мне совершенно не к месту
вспомнились страшные истории о вампирах и упырях - возможно, находись мы в привычных
условиях Москвы, я бы развеяла нахлынувший страх внутренним циничным хохотком, но
почему-то поднимающаяся из сырых ущелий пряная южная тьма полностью блокировала мое
чувство юмора.
Эх, Настасья, во что мы с тобой опять ввязались?!
И тут же одернула саму себя - все в порядке, дурочка, успокой свои сомнения, делай, что
они тебе говорят, Шурик плохого не посоветует...
Настасье же, похоже, было все равно - теперь уже было непонятно, кто кого обхаживает
- Армен Настю или она его...
- А почему ты не ешь суп? - спросил Подаркин.
Вздрогнув, я посмотрела на неаппетитную остывшую жижу. С детства питаю нелюбовь к
супам, видимо, из-за того, что болезненно-худенькую меня ими старательно пичкали. К тому
же, адреналин новых впечатлений был куда сильнее чувства голода.
- Наелась, - я осторожно поставила тарелку на землю.
К моему удивлению, Подаркин поднял тарелку и упрямо протянул ее мне.
- Так не годится. В нашем лагере есть определенные правила. Полноценно питаться
должны все.
- Что за странные правила? А если кто-то на диете? - Я кивнула в сторону моделек.
- Неважно, - серьезно сказал Подаркин, - ты должна понять, что уклонение от пищи
- это проявление эгоизма. Если ты заболеешь, то мы будем вынуждены прервать
медитативные тренировки, чтобы сопроводить тебя в город.
- Я просто супы не люблю, - с извиняющейся улыбкой призналась я, - если ты
настаиваешь, то у нас с собой имеется некий провиант. Могу и тебя угостить.
Павел и на этот раз остался непреклонным. Его лицо было знакомо мне по десяткам
примитивных ярких клипов, муссируемых музыкальными каналами. В клипах Подаркин был
довольным, дебиловато улыбающимся, в рубахах и джинсах "кислотных" расцветок. Сейчас же
он без улыбки смотрел мне в глаза, и от этого становилось как-то не по себе. К тому же краем
глаза я заметила, что к нам приближается Шакти, на которой не было ничего, кроме
отточенного горным солнцем загара. Я вдруг почувствовала себя загнанным зайцем в логове
хищников.
- Нет, - тихо, но твердо сказал Павел, - это тоже наше правило. Мы должны есть из
одного котла, это объединяет.
- Но я заметила... Почти никто ничего не съел... Да и ты...
И только в этот момент меня осенило. Ну конечно же - суп. Варево явно чем-то
напичкано - не думаю, чтобы компашка медитирующих задумала беспричинно нас отравить,
скорее всего, речь идет о галлюциногенах или тому подобных веществах. Для меня пока
оставалось загадкой, почему наша одурманенность представляет для кого-то интерес.
Не могу сказать, что я яростный противник легких наркотиков, во времена лихой
бесшабашной молодости я овладела навыками филигранного скручивания косячков.
- Какие-то проблемы? - улыбающаяся голая Шакти нависла надо мной. Я невольно
обратила внимание на ее полную, совершенной формы грудь.
- Мира не голодна, - объяснил Подаркин, кивая в сторону моей полной тарелки.
- Это здорово, значит, у нее большой потенциал, - рассмеялась Шакти, - столько сил!
Весь день проходить по горам и даже не захотеть есть. Потрясающий внутренний резерв.
Ее убаюкивающий голос действовал мне на нервы. Она была похожа на хищную пантеру
с наглой улыбающейся мордой, которая подобрала мускулы перед решающим прыжком.
- Раз вы сюда приехали, тем более по рекомендации любимого всеми нами Шурика, то
вас должны интересовать медитативные техники, - вкрадчиво проговорила она
Я неуверенно кивнула.
"А может быть, стоило с самого начала послушать Настасью и вернуться в Эдинбург? -
Комариный писк задушенной мысли прорвался сквозь пелену самоуговоров. - Чего ты так
испугалась, Мира, ведь хуже, чем сейчас, точно не было бы..."
- Сегодня вечером мы, во-первых, займемся подъемом кундалини, - пропела Шакти, -
а во-вторых, я расскажу вам о древнейших тантрических медитациях. Дело в том, что
большинство европейцев считают, что медитировать означает сесть, расслабиться и "улететь".
Но иногда медитация связаны с активными физическими упражнениями, в том числе и
дыхательными, во время выполнения которых новичку может стать плохо. Именно по этому мы
и настаиваем, что эти упражнения должны выполняться не на голодный желудок. Теперь тебе
понятно, дурочка? А ты подумала, что Павел проявляет агрессивность, да?
Она-то хотела меня успокоить, но ее понимающий и всепрощающий взгляд еще больше
меня разозлил. Терпеть не могу таких девиц - тех самоуверенных особ без жировых,
отложений, которые на непонятных основаниях возомнили себя проницательными.
- Ясно, - сдерживая рвущееся наружу раздражение, ответила я. - Хорошо, раз так, то
суп я съем.
Чтобы их успокоить, я зачерпнула полную ложку и отправила ее в рот. И Подаркин и
Шакти напряженно за мною наблюдали. Стоило мне сделать глотательное движение, как их
лица расслабились и подобрели. Шакти наконец отошла, одобрительно кивнув на прощание. А
Подаркин обвил безволосую руку вокруг моего плеча и расслабленно уставился на танцующий
огонь.
Убедившись, что никто больше не пожирает меня взглядом, я выплюнула суп на землю.
Интересно, а у Настасьи хватило ума проигнорировать ужин? По дороге в лагерь она ныла, что
голодна, и упрашивала меня устроить привал. А я - дура из дур (а впрочем, кто мог знать
заранее, что так получится) - строго просила ее потерпеть.
Прищурившись, я нашла глазами Настю, и сердце мое опустилось. Гологрудая, веселая,
она сидела на каком-то поленце и смеялась, звонко, по-ведьмински. Вокруг нее суетился
Армен, который то обглаживал ее голый торс, то что-то нашептывал ей на ухо (может быть,
бородатые анекдоты? Уж слишком неестественно звучал ее хохот).
Что ж, хотя бы у одной из нас имеются в наличии ясные мозги, и это уже неплохо.
И все-таки, зачем этим милым людям понадобилось опоить нас зельем? Им-то какая от
этого выгода, вот что я понять никак не могла.
- Ну как? - услышала я рядом с собою голос Подаркина, о котором успела позабыть.
- Что как? - удивилась я, но, спохватившись, попробовала придать своему лицу
одновременно расслабленное и глупое выражение. - Что-то мне нехорошо... Или хорошо,
никак понять не могу... Еще одна проблема состояла в том, что мне не доводилось близко
познакомиться с наркотиками И не считая нескольких выкуренных в юности косячков),
Поэтому я не была уверена, получится ли у меня правдиво изобразить одурманенную оными
особу.
Но Подаркин был непривередливым зрителем, он поверил мне сразу же и безоговорочно.
- О, значит, супчик пошел. Подожди, .красавица, то ли еще будет!
- Супчик? - глупо заморгала я. - Супчик-трупчик!.. Ха, ты не находишь это смешным?
О, посмотри, какие звезды!
Я изгалялась как могла и в награду получила его теплую улыбку.
- Шакти! - крикнул он куда-то в сторону. - Кажется, и эта готова.
- Отлично, - промурлыкал из темноты голос Шакти, - значит, начинаем обряд
инициации.
Хлопнув в ладоши, она закружилась у костра В руках у Лианы вдруг непонятно откуда
взялся барабан; закатив глаза к сумрачному небу, она с остервенением наотмашь била его
ладонью. Глухие звуки, набирающие темп, лично мне показались, скорее, зловещими, а не
ритмичными. А вот все остальные вели себя как подростки на дискотеке - повскакивали со
своих мест и закружились в нелепом отрывистом танце.
"Надеюсь, эти ненормальные хотя бы не являются каннибалами и не собираются заесть
супчик нашим накопленным во время гедонических ужинов жирком", - подумала я.
Тем временем танец плавно перетек в коллективный стриптиз. Лиана, коротко вскрикнув,
встряхнула плечами, и льняная хламида упала к ее ногам. Армен просчитанным резким
движением снял трусы, и даже молчаливый заморыш разоблачился, ничуть не стесняясь своей
почти подростковой субтильности, нескладности и безволосости.
Ну а больше всех радовалась моя дурная подруга, которая угостилась отменным
количеством галлюциногенного супа. Настасья, раскинув руки, выскочила в центр круга,
образованного танцующими телами. Поднявшись на цыпочки, она закружилась, точно
прима-балерина, и в какой-то момент едва не угодила пяткой в костер. Все улыбались ей и
аплодировали.
В руках у кинопродюсера Армена оказалась камера - я уж даже боялась предположить,
где он ее прятал до этого момента. Интересно, зачем ему потребовалось снимать дикие танцы
обнаженной Настасьи - может быть, он надеется получить за этот ролик приз от программы
"Сам себе режиссер"?
Но, видимо, я переоценила интеллигентность режиссера. Потому что не прошло и
минуты, как в центр круга вырвался Павел Подаркин. Схватив Настю за руки, он закружил ее,
визжащую, ничего не соображающую, вокруг своей оси. Их странные телодвижения
напоминали брачный танец первобытного племени. Когда я поняла, что танцем здесь не
ограничится, было уже почти поздно - Подаркин ловко опрокинул хохочущую Настасью на
землю и безволосым коленом раздвинул ее ноги.
Взвизгнув, я прорвалась в центр круга.
- Мира! Мира! - подбодрила меня Шакти.
Я плохо соображала, что делаю. В экстремальных ситуациях мой мыслительный процесс
замораживается и робко прячется за первобытные инстинкты. Я наклонилась к костру и
ухватила тлеющее с одного края поленце.
- А ну прекратите! - мой голос прерывался. - Я вас всех на десять лет в тюрьму упеку!
Я ткнула поленцем под нос Подаркину, тот, по-бабьи взвизгнув, отшатнулся, разжав руки
и выпустив Настю. Ее голова безвольно откинулась назад и с глухим стуком ударилась об
землю. Лиана уронила барабан на землю. Все в недоумении смотрели на меня. Первой пришла
в себя Шакти.
- Девушка, - строго сказала она, - брось головешку. Ты что, не видишь, твоей подруге
хорошо?
Я не подумала ее послушаться, цепляясь за свое жалкое подобие оружия, как за саму
жизнь.
- Я вижу, что моя подруга ничего не соображает! Я вижу, что вы обманом ее
одурманили. Хорошо еще, что я выплюнула суп.
- Я знал, - в отчаянии воскликнул Павел Подаркин, - она странно себя вела... просто я
подумал, что на всех по-разному действует пища искренности...- Он осекся и умолк,
остановленный красноречивым взглядом Шакти.
- Какие наркотики, девочка? - нахмурилась она. - Мы не употребляем наркотических
веществ. Твою подругу опьянил горный воздух и дым костра. Мы ни к чему ее не принуждали,
она сама захотела.
- Можешь не оправдываться, мне все равно, - я схватила Настасью за локоть и
потянула ее вверх, та с трудом поднялась с земли, - в любом случае, сейчас мы уходим.
Забираем свою одежду и сматываемся.
- Ночью? - приподняла брови Шакти. - Это несерьезно. Можете остаться
переночевать. Мы ничего вам не сделаем, правда. Утром пешком дойдете до дороги, а я вызову
для вас такси.
- Еще чего! - хмыкнула я. - Уж лучше я ноги в ночных горах переломаю, чем еще
хоть на минутку останусь в такой компании, как ваша!
- Настасья, потерпи, потерпи, - шептала я одурманенной наркотиками подруге, - вот
только доберемся до аэропорта. И махнем на Гоа, к океану.
Мы сидели на обочине дороги, далеко внизу мерцающими огнями переливался город.
Хорошо еще, что на правах трезвенницы оказалась я, а не Настасья - с ее врожденным
топографическим кретинизмом мы вряд ли нашли бы дорогу обратно.
Земля была теплой и сухой, звезды - огромными и низкими. Мне хотелось спать, а
Настасья то неразборчиво пела какой-то французский шансон, то начинала постанывать, словно
от еле уловимой боли. Я гладила ее по плечу и полусонно уговаривала:
- До рассвета осталось совсем немного, терпи. Это я во всем виновата. Но, честное
слово, я не думала, что так оно будет. Я просто хотела избавиться от... Ох, да что там, все
равно ты сейчас не соображаешь ничего. Так уж и быть, разрешу тебе походить по магазинам...
Нам надо радоваться, что мы отделались так легко.
Ведь страшно и предположить, в какие неприятности могли вляпаться две почти
абсолютно голые девушки - блондинка и брюнетка, оказавшись среди ночи в малонаселенном
районе загадочной Индии.
Несколькими месяцами позже, в стылой предновогодней Москве, эта странная история
получила продолжение - вернее, логическое завершение.
Дело было на елочном базаре. В очередной раз моя практичность воевала с Настиной
расточительностью и болезненной тягой к красивой жизни. Обледеневшими губами Настасья
доказывала мне, что миниатюрная голубая ель - это в сто раз лучше и аристократичнее, чем
просто пушистая лесная елочка. Мне же казалось бессмысленным украшать скоротечный
праздник столь дорогим атрибутом, которому в итоге все равно было суждено оказаться на
помойке.
В тот момент, когда я уже готова была вцепиться упрямице в волосы, в наш
экспрессивный диалог вмешался голос со стороны:
- Девушки, купите елочные игрушки! Handmade.
Я бы не обратила на торговца внимания, если бы только голос его не показался мне таким
знакомым.
Обернулась - так и есть, Шурик.
Чертов Шурик, обида на которого не прошла и со временем.
В безразмерной ушанке, видавшем виды тулупе и огромных валенках, Шурик
перетаптывался возле раскладного столика, на котором толпились убогие уродливые Дед
Морозы, упитанные Снегурочки и кривоухие зайцы, сделанные самым топорным образом из
ваты.
- Вот, - он обвел рукой свое богатство, - на Снегурочек сегодня скидка.
- Шурик? - Я нависла над столиком, не веря своим глазам.
Он растерянно заморгал. Видимо, его деморализовала моя меховая шапка, плотно
надвинутая на лоб. Декабрь выдался до противного холодным, а мы были избалованы
фирменной мягкой европейской зимой.
- Мира, - прошептал он, - и Настасья. Что вы тут делаете?!
- А где мы, по-твоему, должны быть? - с сарказмом воскликнула я. - В тантрической
секте? О, кстати, забыла тебя поблагодарить, нам там были очень рады.
Взгляд его заметался, стараясь не столкнуться ненароком с моим.
- Да ладно тебе, - неуверенно улыбнулся Шурик, - надо быть свободнее,
раскрепощенней... Мы живем в век, который больше не несет в себе дурацких запретов.
- А я считала, что мы живем в век, в котором гарантируется свобода выбора, -
вмешалась Настасья, - а нас опоили наркотическим супом и едва не изнасиловали.
- Нам еле удалось унести ноги, - подтвердила я, - и все благодаря тому, что я с
детства не люблю супы.
- Вы сбежали? - заморгал Шурик.
- А ты как думал?
- Шакти ничего не сказала... Не позвонила. Постойте, так вас. не инициировали?
- А ты-то чего так разволновался? - подозрительно прищурилась я. - Тебе-то с этого
что?
У него было такое растерянное выражение лица... И вдруг в моем мозгу что-то щелкнуло,
и все встало на свои места.
Шурик! Пронырливый Шурик и его нелепые способы самообогащения! И как я могла
поверить в его неожиданное просветление! Для того чтобы поставить ему неизлечимый
диагноз, стоило только вспомнить историю с зеленым чаем, который он выдавал за марихуану
и успешно некоторое время продавал.
- Постой-постой, - я крепко ухватила его за рукав, потому что у Шурика было такое
лицо, словно он собирается сбежать, наплевав на своих уродливых ватных Дедушек
Морозов, - Шакти тебе платит, да? Чтобы ты приводил новых людей в ее секту?
- Мира, ну зачем ты так...
- Она ему платит? - дошло до Настасьи. - Так вот на какие деньги ты путешествовал в
Италию! А ты знаешь, что мы можем подать на тебя в суд?!
Шурик втянул шею в самовязаный грубый шарф.
- Девчонки... Ну что вы в самом деле, - пролепетал он, - здесь же все добровольно...
Я вас не заставлял. Вы сами захотели расширить границы сознания.
- Да, но только мы и представить себе не могли, что для этого нам придется заняться
групповым сексом.
- Все относительно, - не к месту возразил Шурик.
- Ладно, - вздохнула я, - еще один вопрос. Сколько же ты получил за каждую из нас?
Немного, - поспешил заметить Шурик, как будто бы это могло его хоть сколько
оправдать. - Мира, ты же знаешь, в каком я положении! Должен же я был как-то
перебиваться! Я случайно с ними познакомился... Не понимаю, почему вы так к этому
отнеслись, многим даже нравится. Лиану тоже я привел!.. И Павел Подаркин, знаменитость, а
тусуется с Шакти уже много лет... В этом ничего страшного нет, дурочки! Она платила мне
двадцать долларов, если я приводил новых людей в Москве, и пятьдесят, если я посылал их в
Индию... Потому что Шакти там полгода кантуется... Мира, постой, ну куда же ты?
Я молча развернулась и пошла прочь, увлекая за собой Настасью. Шурик что-то кричал
нам вслед, но я его не слушала. Елку в тот вечер мы так и не купили.
- Мира, ну не расстраивайся так, - утешала меня Настасья.
- Ты не понимаешь, я считала его другом! - горячилась я. - И он был моим
любовником!
- Я так и знала, - вздохнула она, - я сразу догадалась, что здесь что-то неспроста. Он
слишком хорошо тебя знает.
- Как он мог? - кипятилась я. - Пятьдесят долларов! Продал нас с тобой за пятьдесят
жалких долларов!
- Сто, нас же было двое, - улыбнулась неунывающая Настя. - Мир, нам еще повезло.
Ты только представь, чем это все могло закончиться... А вообще, зачем думать о плохом?
Лучше вспомни, как мы провели остаток нашего индийского путешествия на Гоа...- И Настя
мечтательно шевельнула припорошенными московским инеем ресницами.
ГЛАВА 7
ЛЮБОВЬ ПРОТИВ СЕКСА, ИЛИ МИРА И НАСТ АСЬЯ В НЕДОУМЕНИИ
МИРА
Моя подруга Настасья относится к людям, которые всегда добьются своего. Я не имею в
виду, что она подлая интриганка или носит с собой бейсбольную биту. Просто Настя - мастер
уговоров; будь у нее соответствующее образование, и она смогла бы стать высококлассным
адвокатом.
В то утро мы пили свежевыжатый сок манго, сидя в соломенных шезлонгах на морском
берегу.
Самое бессмысленное из всех возможных ощущений - это любовь с первого взгляда.
Еще секунду назад ты была умеренно циничным независимым человеком и тут - бац! -
чей-то пронизывающий взгляд сканирует твое нутро, точно мощный рентгеновский аппарат. И
тебя словно чугунной сковородой по темечку огрели, и ты, как сказочная крыса за волшебной
дудочкой, идешь за кем-то еще не вполне знакомым, но уже фанатично обожаемым.
В свое время Настасья все уши прожужжала мне о том, что любовь с первого взгляда
существует. А я, заливисто хохоча, обзывала ее сентиментальной дурой и с пеной у рта
доказывала, что интеллектуально развитый человек никогда не влюбится в того, с кем не
съеден пресловутый пуд соли.
И тут - на тебе.
Шли дни, летели недели, а я все никак не могла выбросить из головы северного красавца
Валерия. Хотя безмятежный пляж действовал на меня умиротворяюще. По крайней мере, мне
удавалось засыпать, не мучаясь губительной мыслью, что я совершила роковую ошибку.
Итак, стартовала наша вторая неделя исцеляющего созерцания Индийского океана.
Я бездумно таращилась на безмятежную морскую гладь, а Настасья читала какой-то
туристический журнал. По отдельным признакам (заинтересованный взгляд, напряженная
спина, раздувающиеся ноздри) я в какой-то момент поняла, что Настя наткнулась на некую
заинтересовавшую ее информацию.
Настасья прекрасно понимала, что соблазнить меня иным уголком земли будет нелегко,
ибо я вряд ли поменяю нестабильную умиротворенность на неизвестность, поэтому и начала
издалека.
- Послушай-ка, Мира, - сказала она, - а нравится ли тебе Леонардо Ди Каприо?
Я не усмотрела в этом вопросе никакого подвоха, поэтому от души ответила, что да, мол,
очень нравится.
- А смотрела ли ты фильм "Пляж"? - хитро прищурилась Настя.
- Конечно, смотрела. Сильный фильм, - кивнула я.
- А знаешь ли ты, где он снимался? - подошла она вплотную к делу.
- Видимо, там же, где и происходило его действие. В Таиланде, - ответила я.
- И что ты об этом думаешь?
- Настя, к чему тебе менять один пляж на другой? - удивилась я. - Если ты ищешь
божественную природу, ласковое море и уединение, то Гоа - тоже замечательное для всего
этого место.
- Это так, но в Таиланде есть еще и интересные города, - вздохнула она, - вот
послушай, что написано в журнале, - она азартно зашелестела страничками. -
"...Великолепные подделки часов, которые в фирменных магазинах стоят от пяти тысяч
долларов, на улицах Бангкока можно приобрести всего за доллар- Шикарные имитации самых
престижных марок.. Луи Виттон... Гуччи... Шанель... И нет ничего дороже двадцати баксов!"
Ну разве тебя это не впечатляет?!
Я лениво смотрела вдаль. Вдоль морского горизонта вальяжно плыло белое пятнышко
чьей-то яхты.
- Хочешь сказать, что я должна поднять попу с шезлонга только для того, чтобы за
двадцать долларов купить поддельную сумочку Луи Виттон? - приподняла бровь я.
- Можешь купить вечернее платье от Шанель, - пожала плечами Настя, - что
захочешь, то и сможешь купить. И потом, мы же не решили здесь поселиться, так?
- Так, но еще и двух недель не прошло, как мы сюда приехали.
- - Мира, ну ты же сама говоришь, что нет особенной разницы, на каком пляже
валяться, - ныла она, - то, что я тебе предлагаю, - гораздо интереснее того, что у нас уже
есть. Мы побываем в Бангкоке, а потом отправимся на Ко-Самуи. Там даже красивее, чем на
Гоа И слышать не хочу, - вредничала я, приняв, однако, из ее рук туристический проспект с
потрясающей красоты фотографиями. - Хм, выглядит впечатляюще.
- О том я тебе и твержу, - обрадовалась Настасья, - и потом, ты же сама говорила, что
сидеть на одном месте мы будем, когда станем дряхлыми пенсионерками! Сейчас же наша
участь - свобода! - Настасья раскинула руки, и какой-то проходящий мимо немец вытянул
шею и одобрительно цокнул языком, потому что ее грудь почти целиком вывалилась из
легкомысленного бикини.
- Моя участь - алкоголизм и бессонница, - пробормотала я себе под нос, однако
подруга все расслышала.
- К тому же Таиланд - это страна свободы и любви. Ты сможешь проникнуться
древнейшей философией буддизма и освободиться от того, что тебя мучает.
- Ты говоришь, как торговый агент, которому надо под любым предлогом впарить
честному человеку яйцеварку. Лучше уж я вернусь в Эдинбург и расставлю точки над ё.
- О, как мы заговорили, - удивилась Настя, - вернуться в Эдинбург - прекрасная
идея. Но сначала... Представь, мы ознакомимся с древней историей Таиланда и побываем на
самых живописных пляжах.
Если бы я знала заранее, с чем нам доведется ознакомиться на самом деле, то, может быть,
и не сорвалась бы с расслабляющего теплого пляжа. Но, к сожалению или к счастью, мне не
дано предсказывать будущее. Поэтому, предоставив Насте возможность еще несколько часов
меня уговаривать, я лениво дала свое согласие на то, чтобы в самые ближайшие дни порадовать
своим прис
...Закладка в соц.сетях
