Жанр: Любовные романы
Смерть в ночном эфире
...итами, в которых отражалась хрустальная люстра. Свет играл на
полированной поверхности двойных консолей, стоявших друг против друга в
просторном холле.
Над одним из столиков висел портрет Мэриан Кемп, на—писанный маслом. С
противоположной стены на нее смо—трела босая девочка лет семи в летнем
платьице из легкой белой материи. Художнику удалось изобразить, как
со—лнечные лучи пронизывают ее белокурые локоны. Ребенок был похож на ангела
в своей беззащитности и невинности.
В боковом кармане завибрировал сотовый телефон. Дин проверил, кто ему
звонит, и увидел номер Лизы. Он не от—ветил, сказав самому себе, что момент
для этого неподхо—дящий. Она уже дважды звонила, и оба раза ему казалось
неловким ответить.
Дин услышал шаги на лестнице, приглушенные толстым ковром. Он поднял голову
и увидел спускавшихся Пэрис и Мэриан. Пэрис еле заметно кивнула ему. Подойдя
ближе, она передала ему дискету. Дин сунул ее в карман.
— Спасибо, миссис Кемп.
Хотя она и согласилась им помочь, ее отношение к ним, похоже, не изменилось.
— Я провожу вас, — сухо сказала жена судьи. Миссис Кемп распахнула
дверь, увидела размалеванную девицу, разговаривавшую с сержантом Кертисом, и
не удержалась от восклицания:
— Мелисса? Я думала, ты в Европе.
Услышав свое имя, девушка повернулась к ним. Она была высокой, стройной и
скорее всего красивой, если бы не косметика, щедро наложенная на лицо.
— Привет, миссис Кемп. Я только что вернулась.
— Это подруга Джейни? — спросил Дин у Мэриан Кемп.
— Это ее лучшая подруга, Мелисса Хэтчер.
Рядом с машиной Пэрис стояла последняя модель
БМВ
с откидным верхом, но по
одежде девушки никто бы не до—гадался, что она из состоятельной семьи. С
коротко обре—занных джинсовых шортов был срезан еще и пояс, так что они
чудом удерживались на бедрах. Два крошечных сап—фира сверкали в проколотом
пупке. Ворот и рукава на фут—болке были вырезаны настолько сильно, что ни
для кого не было секретом, что под ней больше ничего не надето.
Полосатые гольфы выглядели не по-летнему плотными, а черные ботинки до
щиколотки больше подошли бы серь—езному путешественнику или наемнику,
знающему свое дело. Но сумочка, свисавшая с плеча Мелиссы, оказалась от
Гуччи
, что совершенно не сочеталось со всем ее ви—дом.
— Ты говорила с Джейни после возвращения? — спро—сила миссис Кемп.
— Нет, — ответила Мелисса. — Этот тип уже задавал мне этот
вопрос. Что случилось? — Девушка явно была удивлена.
— Джейни не вернулась домой вчера вечером.
— Ну и что? Она, вероятно, засела у кого-нибудь. Вы же знаете. —
Девушка пожала плечами, и футболка съехала с одного из них. Она с вызовом
посмотрела на Дина.
— Вы не могли бы назвать нам кого-нибудь из ее друзей? Мелисса
повернулась к Кертису, задавшему этот вопрос, и удивленно переспросила:
— Зачем?
— Нам нужны имена тех людей, у которых Джейни мог—ла остаться ночевать.
— Вы сбрендили? — Мелисса покрутила пальцем у виска.
Детектив отвернул полу пиджака и показал свой жетон, прикрепленный к поясу.
— Вот дерьмо! — воскликнула девица. — Что она на—творила?
— Пока ничего, насколько нам известно.
— Джейни может угрожать опасность, Мелисса. — Пэ—рис спустилась по
ступенькам и направилась к девушке.
Та с любопытством уставилась на нее:
— Опасность? Какая опасность? Вы тоже коп?
— Нет, я работаю на радиостанции. Меня зовут Пэрис Гибсон.
Мелисса открыла рот от изумления.
— Не гоните! Это типа шутка, да?
— Нет.
— Ничего себе! — Ее радость была, вероятно, самой ис—кренней из
всех ее эмоций, которые она продемонстриро—вала за последние несколько
месяцев. — Ничего себе, клево! Я слушаю ваше шоу. То есть когда не
слушаю диски. Но иногда нет настроения их слушать, ну вы знаете. Так что я
включаю вашу программу. Иногда музыка там у вас отстойная, но вы просто
классная, супер!
— Спасибо.
— И мне нравятся ваши волосы. Это вы перышки сдела—ли, да?
— Мелисса, ты не знаешь, Джейни не звонила мне на передачу?
— Звонила, точно. Пару раз. Но это с месяц назад. Мы звонили по ее
сотовому и говорили с вами, но мы себя не назвали, и вы не пустили нас в
эфир. И это было здорово, потому что мы как следует накачались, и вы,
наверное, это просекли.
Пэрис улыбнулась девушке:
— Может быть, в следующий раз вам повезет больше.
— А недавно Джейни не звонила Пэрис? — поинтересо—вался Дин.
Темные глаза, обведенные черным каранда—шом, уставились на него. Пэрис
представила его как док—тора Мэллоя. Он протянул Мелиссе руку.
Его вежливый жест словно поставил ее в затруднитель—ное положение, но она
пожала протянутую руку.
— И что вы за доктор?
— Психолог.
— Психолог? Господи, что Джейни сделала? У нее пере-доз или что?
— Мы не знаем. От нее нет известий уже сутки. О ней волнуются родители
и мы тоже.
— Вы? И вы тоже коп?
— Да, я работаю в полиции.
— Гм-м.
Мелисса обвела их подозрительным взглядом, и Дин по—чувствовал, как она
насторожилась. Она больше не станет с ними разговаривать, Дин в этом не
сомневался. Несмот—ря на то что она поклонница Пэрис Гибсон, ее верность на
стороне подруги. Мелисса ничего не скажет о Джейни.
— Я вам уже сказала, что я ничего не слышала о Джейни и не знаю, у кого
она может быть. Я только что вернулась из Франции. Я не спала уже часов
тридцать, поэтому я еду домой, чтобы отоспаться. Когда Джейни появится,
скажи—те ей, что я приехала. Ладно, миссис Кемп?
Ее сумочка описала большую дугу, Мелисса развер—нулась и направилась к
машине. Она уже собралась от—крыть дверцу, когда вдруг развернулась,
хлопнула себя ла—донью по лбу, сверкнув камнями многочисленных колец.
— Черт побери! До меня только что дошло! — Она ткну—ла пальцем в
Дина. — Понятно, почему вы такой клевый. Вы же отец Гэвина!
11
— Просыпайся, соня!
Джейни открыла глаза. Он наклонился к ней, его лицо было очень близко,
дыхание согревало ей кожу. Он поце—ловал ее в лоб. Она жалобно застонала.
— Ты скучала без меня?
Когда она кивнула, он рассмеялся. Он ей не поверил, и правильно сделал.
Потому что при первой же удобной воз—можности она убьет этого ублюдка.
Джейни постаралась сыграть в искренность, демонс—трируя полную покорность.
Этот псих хотел поиграть, хотел, чтобы она умоляла его, хотел подчинить ее
себе.
Что ж, отлично! Она будет для него послушной игруш—кой до того момента, как
он повернется к ней спиной. Тогда она размозжит ему голову.
— Это еще что такое? — Он заметил мокрое пятно на простыне и
укоризненно поцокал языком.
Да, она обмочилась. А чего он ждал? Он оставил ее здесь одну на черт знает
сколько времени. Она терпела до тех пор, пока могла, но в конце концов у нее
не осталось дру—гого выхода.
— Тебе придется перестелить постель, — сказал он.
Отлично, я перестелю постель. Только развяжи меня, дай мне свежую
простыню, я и задушу тебя ею
, — подумала Джейни. Он пробежал пальцами по ее спутанным волосам.
— От тебя пахнет потом и мочой, Джейни. А чем это ты тут
занималась? — Его взгляд обежал комнату, пока не ос—тановился на стене
над кроватью. — Ага. Стена поцарапана. Ты раскачивала кровать взад и
вперед, чтобы спинка билась о стену, верно?
Проклятие! Джейни действительно надеялась, что шум подействует на нервы
соседей. Она надеялась, что моно—тонный стук выведет их из себя и они
потребуют прекра—тить безобразие. Соседям бы никто не открыл, и они
от—правились бы к управляющему, чтобы тот проверил, отку—да доносится этот
грохот.
Люди нашли бы Джейни, сообщили бы ее отцу, а уж он бы проследил, чтобы этого
козла отправили куда подаль—ше. Его бы заперли в камеру в подвале тюрьмы и
позволи—ли бы всем психам-заключенным навещать его каждый день.
Ее мечты об освобождении И мести рассеялись как дым, когда он отодвинул
кровать от стены.
— Этого мы допустить не можем, Джейни. — Он снова наклонился к ней
и поцеловал ее в лоб. — Прости, что на—рушаю твой симпатичный план,
дорогая.
Она посмотрела на него с отчаянием, и это не было при—творством. Джейни
умоляюще застонала.
— Тебе надо в туалет? Джейни кивнула.
— Хорошо. Но ты должна пообещать мне, что не попы—таешься убежать. Ты
только сделаешь себе больно, а мне не хочется причинять тебе боль.
— Обещаю. — Она еле смогла выговорить это слово под ужасной
пленкой, залепившей ей рот.
Сначала он развязал ей ноги. Джейни думала, что как только он освободит ее,
она начнет отбиваться, но, к свое—му ужасу, обнаружила, что онемевшие ноги
плохо слуша—ются ее. Когда Джейни встала, колени у нее подломились.
Он развязал ей запястья, потом поднял на руки и донес до ванной комнаты.
Опустив ее на пол около унитаза, он поднял крышку и потом осторожно помог ей
сесть.
Джейни дотронулась до клейкой ленты на губах.
— Можешь ее снять, — разрешил он, — но, если ты за—кричишь,
ты об этом пожалеешь.
И Джейни ему поверила. Было очень больно отдирать ленту, но как только рот
Джейни освободился, она не—сколько раз глубоко вздохнула.
— Прошу тебя, дай мне воды. — Ее голос был еле слы—шен.
— Сначала сделай все здесь.
Он даже не собирался выходить! У Джейни на глазах вы—ступили слезы.
— Выйди и закрой дверь. Он нахмурился:
— Брось, твоя стыдливость просто нелепа. Поторопись, пока я не
передумал, а не то тебе снова придется лить под себя.
Делать было нечего. Какие еще унижения он придумает? Потом она снова
попросила пить.
— Разумеется, Джейни, но только после того, как поме—няешь постельное
белье. Ты оставила после себя такой беспорядок.
Она умирала от жажды, но покорно сняла мокрые прос—тыни, постелила сухие.
Закончив эту несложную работу, она еле переводила дух. На лбу от слабости
выступил хо—лодный пот.
Он усадил ее в кресло и достал из холодильника пласти—ковую бутылку с водой.
Джейни надеялась, что он даст ей стакан. Она могла бы разбить его и вонзить
осколок уроду в горло. Если бы ей только хватило сил! Она чувствовала
невероятную слабость, неожиданную даже для человека, пролежавшего связанным
долгие часы. Неужели накануне он дал ей наркотики? А что он добавил в воду
сейчас?
Но Джейни уже было все равно. Она так хотела пить, что жадно выпила почти
всю бутылку.
— Ты хочешь есть? — Да.
Он сделал сандвич с сыром и скормил его ей, отламывая небольшие кусочки и
кладя ей в рот. Она подумала о том, чтобы укусить его за пальцы, но одна
рука у него все равно осталась бы свободной. Джейни не забыла оплеуху, от
ко—торой перед глазами поплыли круги и в ушах зазвенело.
Но с каким наслаждением она вонзила бы зубы в его плоть, чтобы потекла
кровь. Увы, в ее нынешнем состоя—нии это было невозможно, он намного
сильнее. Удовле—творение окажется мимолетным, а последствия такого по—ступка
— ужасными. Пока ей придется сдерживаться, не сердить его, а тем временем
думать о способах спасения.
Когда Джейни доела сандвич, он похвалил ее:
— Такой ты мне нравишься, Джейни. — Он погладил де—вушку по
волосам и пальцами попытался распутать их. — Твоя покорность очень
возбуждает. — Он сжал ее соски. — Ты становишься такой желанной.
Он отвернулся только на мгновение, чтобы взять фото—аппарат, свой проклятый
фотоаппарат. Именно фотоап—парат и навел ее на мысль о том, что он
особенный. Ну да, конечно, ни на кого не похожий извращенец. Теперь Джей—ни
ненавидела этот фотоаппарат. Больше всего на свете ей хотелось схватить его
и колотить по ненавистному лицу.
Она была слишком напугана, чтобы сопротивляться, когда он заставил ее
позировать для непристойных фото—графий. Джейни решила, что будет умолять
его, пообещает ему деньги, поклянется, что она никогда никому ничего не
расскажет, если только он отпустит ее. Но, возможно, у нее будет больше
шансов уговорить его, если она еще раз сде—лает то, что ему хочется.
Поэтому она лежала на кровати и исполняла все его приказы. Когда он закончил
снимать, у нее не было сил даже поднять голову. Теперь Джейни не
сомневалась, что мучитель снова накачал ее наркотиками.
Джейни с трудом повернула голову и с ужасом смотрела, как он достает из
ящика бобину с клейкой лентой.
— Нет, — прохныкала она, — прошу тебя, не надо.
— Мне очень неприятно делать это, Джейни, но ты шлюха. Твоя любовь —
это грязная любовь. Ты нечестна со мной. Тебе нельзя доверять. Ты
обязательно будешь кри—чать, я знаю.
— Клянусь, я не буду этого делать.
Он позволил ей произнести эти слова, и лента снова за—лепила ей рот. На этот
раз он такой же лентой прикрутил ее запястья и щиколотки к столбикам
кровати, замотав так плотно, что она даже не могла пошевелиться.
Потом он опустился на нее и удовлетворил свое жела—ние.
Потом он принял душ, оделся. Стоя возле кровати, он невозмутимо застегивал
ремень.
— Ты плачешь, Джейни? Почему? Ты же всегда была проституткой.
Он сунул мокрое белье в мешок для стирки, взял ключи. Он был почти у двери,
когда вдруг щелкнул пальцами и по—вернулся к ней.
— Чуть не забыл. У меня для тебя сюрприз.
Он достал из кармана аудиокассету и вставил ее в плеер.
— Это я записал вчера ночью. Думаю, тебе покажется интересным.
Он нажал на клавишу
пуск
, послал ей воздушный по—целуй, вышел и запер
дверь снаружи.
После тридцати секунд молчания из колонок донесся звонок телефона. Он звонил
достаточно долго, а потом Джейни услышала знакомый голос.
— Говорит Пэрис.
— Привет, Пэрис. Это Валентино. Так его зовут Валентино?
Это было ее первой мыслью, потому что она сразу же уз—нала его голос. Обычно
он разговаривал иначе, но таким полушепотом он обращался к ней в постели.
Она считала это забавным. Он понижал свой голос, почти шептал, словно обещал
сделать что-то грязное. Что он обычно и делал.
Но теперь, когда она слышала этот голос в стереофони—ческом звучании, у нее
по коже побежали холодные му—рашки.
Джейни слушала, как он рассказывал Пэрис их ис—торию. Она часто-часто дышала
носом, словно зачарован—ная, смотрела на плеер. Сначала она слушала с
тревогой, а потом с ужасом. Когда он рассказал Пэрис Гибсон, что со—бирается
с ней сделать, она начала кричать, насколько ей позволяли заклеенные липкой
лентой губы.
Но, разумеется, ее никто не слышал.
Тони Армстронг появилась в стоматологическом каби—нете мужа почти перед
самым концом рабочего дня. Один из его коллег-дантистов остановился, чтобы
поболтать с ней. Он извинился, что все еще не пригласил их с Брэдли на ужин,
хотя давно собирался это сделать. Они договори—лись о том, что скоро
согласуют день.
Тони поняла, что пока Брэдли еще удается соблюдать внешние приличия. Она
будет делать то же самое, пока сможет.
Когда она вошла в его приемную, секретарша явно уди—вилась ее приходу.
— Я оставила детей с няней и хочу пригласить мужа на незапланированный
ужин в ресторане, — объяснила Тони.
— Мне жаль, миссис Армстронг, но доктор Армстронг ушел пару часов
назад.
Она надеялась, что в глазах этой женщины ее тревога выглядела всего лишь как
разочарование.
— Ну что ты будешь делать! Сюрприз не удался. Муж не сказал вам, куда
он идет?
— Нет, но я уверена, что он взял с собой свой сотовый телефон.
— Я ему позвоню. Скажите, я не задержу вас, если пого—ворю из его
кабинета?
— Нет, что вы! Мне еще надо заполнить карты перед уходом.
Так как Брэдли стал работать в клинике совсем недавно, ему отвели самый
маленький кабинет. Тони приложила максимум усилий, чтобы сделать его уютным.
Она подо—брала одинаковые рамки для его дипломов и степеней, и они хорошо
смотрелись на стене. На полках у письменного стола рядом с книгами по
медицине стояли семейные фо—тографии. На столе все было в полном порядке.
Тони оставалось только надеяться, что все здесь на самом деле так невинно,
как выглядит.
Присев у письменного стола, она начала поиски. Все ящики оказались
запертыми, но она предполагала это и вооружилась заранее. Согнутая под
нужным углом шпиль—ка отлично заменила ей ключи.
Она на самом деле пригласила на вечер няню, это было правдой. Она привела в
порядок ногти, сделала прическу и оделась специально, чтобы удивить Брэдли и
предложить ему поужинать в городе. Ей хотелось помириться с ним после
утреннего разговора.
Весь день Тони думала об их ссоре. Брэдли ушел из дома ужасно разозленный.
Она была не только сердита, но и опечалена. Уборка дома, готовка и множество
других до—машних забот занимали все ее время. Но она не могла не думать об
их утреннем разговоре и о возможности, пусть и минимальной, что Брэдли
говорил правду.
Ну вдруг Брэдли действительно был на семинаре, а по—том засиделся в баре с
новыми знакомыми?
Возможно, Тони искала неприятности на пустом месте. Если муж не обманывал
ее, то каково ему было объяснять—ся с ней, зная заранее, что она ему не
поверит и предполо—жит худшее.
Существовала ничтожная вероятность того, что он все-таки был на семинаре, а
потом пошел выпить пива. Чтобы не разрушать семью, она должна была верить в
лучшее.
Поэтому после обеда Тони решила сделать приятный сюрприз, протянув своего
рода оливковую ветвь. Она заказала столик в итальянском ресторане, где
Брэдли хотел по—бывать. Они бы провели вечер вдвоем, вдали от дома и от
детей, выпили бы бутылочку вина, а дома занялись бы лю—бовью. Тони надеялась
заслужить прощение мужа и оста—вить неприятный эпизод в прошлом.
Но его не оказалось на рабочем месте. Он ушел без объ—яснений и не сказал,
куда направляется. Все повторялось снова. Это было знакомое поведение,
понятный сигнал, и происходящее оправдывало обыск в столе мужа.
Спустя несколько минут ее опасения полностью под—твердились. В самом нижнем
ящике под бумагами она на—шла стопку порнографических снимков. Среди них
были и расплывчатые, и очень четкие, некоторые из наиболее не—пристойных
фотографий были явно сделаны фотографом-любителем.
Брэдли снова поддался своей пагубной страсти. Как и все рабы привычки, в
периоды обострения он мог совер—шить необдуманный поступок, как, например,
показать эти снимки коллеге или оскорбить действием несовершен—нолетнюю
пациентку.
И одному господу известно, что еще он мог вытворить.
Когда Дин вошел в холл, первое, что он увидел, — мо—крые плавки сына на
полу. Гэвин полулежал на диване в гостиной и щелкал клавишами пульта
дистанционного управления, переключаясь с одного телевизионного кана—ла на
другой. Вокруг бедер у него было обмотано полотен—це, волосы были еще
влажными.
— Привет, Гэвин.
— Привет.
— Ты плавал в бассейне?
Не отрывая глаз от экрана, сын ответил:
— Нет, мне просто нравится сидеть в полотенце.
— Когда понесешь мокрое полотенце в сушилку, подни—ми плавки с пола.
Гэвин пробежался еще по нескольким каналам. Дин снова обратился к нему:
— Прими душ, а потом мы поедем ужинать.
— Я не голоден.
— Прими душ, а потом мы поедем ужинать, — повторил Дин чуть
громче.
— А если я этого не сделаю, то ты снова меня ударишь, так?
Дин бросил на сына выразительный взгляд, давая по—нять, что его терпение на
исходе. Гэвин выключил телеви—зор, бросил пульт на диван и вышел из комнаты.
На пол—дороге он сдернул с себя полотенце, продемонстрировав отцу голую
задницу. И Дин мысленно выставил ему высо—кую оценку за изобретательность и
многозначительность жеста.
Не дожидаясь согласия Гэвина, Дин отвез его в рес—торан. Гэвин дулся,
односложно отвечал на все вопросы отца, пытавшегося завести разговор.
Когда им принесли заказанные блюда, Дин спросил, поджарен ли бургер Гэвина
так, как тот любит.
— Все отлично.
— Я виноват в том, что мы редко ужинаем дома, и прошу за это прощения.
— Мне плевать. Ты готовишь омерзительно. Дин улыбнулся:
— Не стану спорить. Думаю, что ты скучаешь без мами—ного соуса к
спагетти и тушеного мяса в горшочках.
— Точно.
— Но тебе всегда больше нравились пицца и бургеры. Гэвин тут же занял
оборону и мрачно поинтересовался:
— А что в этом такого?
— Ничего. Я в твоем возрасте питался точно так же. Гэвин выразительно
фыркнул, давая понять, что, с его точки зрения, подобные продукты питания не
могли суще—ствовать в столь далекие времена. Дин сделал еще одну попытку:
— Сегодня я встретился с моей давнишней приятельни—цей. Ты помнишь
Пэрис Гибсон?
— Ты что, считаешь меня дебилом? — немедленно пос—ледовал ответ
сына в сопровождении мрачного взгляда.
— Это было очень давно, ты был еще совсем ребенком. Я не думал, что ты
ее помнишь, — примирительно произ—нес Дин.
— Разумеется, я помню и Пэрис и Джека. Они собира—лись пожениться, но
потом он погиб.
— Он не погиб, он выжил. Джек умер всего несколько месяцев назад.
— Да ну? А она сейчас работает на радио. Дин удивился:
— Так ты знал об этом?
— Все об этом знают. Она популярна.
— Да, конечно, у нее есть своя аудитория. Пэрис го—ворила мне, что
хочет привлечь более молодых слушате—лей. Ты когда-нибудь слушал ее
программу?
— Иногда слушаю, не каждую ночь, правда. — Гэвин об—макнул жареную
картошку в кетчуп. — Ты ей позвонил или что?
— Гм, нет. Накануне ей позвонил какой-то псих, из ее слушателей.
— Не врешь?
— Пэрис сообщила об этом в полицию. Детектив, к ко—торому она
обратилась, решил, что мне стоит подключить—ся к этому делу.
— Детектив? Все так плохо?
— Очень плохо.
Дин знаком подозвал официантку и попросил принести Гэвину еще колы. Для
человека, который не хочет есть, его сын в рекордное время справился со
своим чизбургером.
— И принесите нам еще порцию картошки и пару чиз—бургеров, —
попросил Дин, отлично зная, что даже если Гэвин не наелся, то ни за что не
признается в этом. — Кстати, — обратился он к сыну, — я видел
сегодня твою подружку, — словно между делом заметил Дин.
— У меня нет здесь подружек. Все мои друзья остались в Хьюстоне, где,
как тебе известно, я жил раньше, пока моя мать не вышла замуж за этого
козла.
Так, началось
, — подумал Дин.
— Она долго жила одна, Гэвин.
— Ну да, потому что ты с ней развелся.
— Забавно! Вчера вечером ты сказал, что это она разве—лась со мной. В
общем-то, ты прав в обоих случаях. Мы оба согласились на развод, потому что
знали, что так будет лучше.
— Мне все равно. — Гэвин вздохнул и со скучающим видом отвернулся
к окну.
— Ты не думаешь, что у твоей матери есть право быть счастливой?
— Кто может быть счастливым с ним?
Выбор Патрисии не произвел благоприятного впечатле—ния и на Дина тоже. Ее
муж был довольно вялым, настолько тусклым, что с ним не о чем было даже
разговаривать. Но они были влюблены друг в друга.
— Ну что поделаешь, если он человек неэнергичный? Разве нельзя
порадоваться за мать? Она полюбила того, кто искренне любит ее.
— Да рад я, рад, я просто вне себя от радости, доволен? Мы можем теперь
поговорить о чем-нибудь другом?
Дин мог бы напомнить Гэвину, что тот сам начал разго—вор на эту тему, но
счел за благо промолчать. Подошедшая официантка принесла их дополнительный
заказ.
— Что-нибудь еще?
Она обращалась к Гэвину, а не к нему, и Дин впервые попытался взглянуть на
сына глазами молод
...Закладка в соц.сетях
