Жанр: Любовные романы
Смерть в ночном эфире
...ash;лы, показали достаточно свои прелести, чтобы их всех за—вести, а потом
ушли, пообещав вернуться, но пока так и не появились.
— Так чего ты ржал? — снова спросил Крэг.
— Просто так. Мысль в голову пришла.
— Какая?
И правда, о чем же он думал? Гэвин не мог вспомнить. Видно, чушь какая-
нибудь.
— О моем папаше, — выпалил он. Он действительно по—мнил об отце
весь вечер, как о занозе, которую никак не вытащить.
— А что с ним такое?
— Он будет писать кипятком, потому что я слинял се—годня вечером. Он
меня вроде как наказал.
— Хреново.
— Тебя наказали? Тебе что, двенадцать лет? — насмеш—ливо
поинтересовался другой парень, имени которого Гэ—вин не знал. Этот кретин с
плохой кожей и зловонным ды—ханием возомнил себя крутым, чего и в помине не
было на самом деле.
Гэвин переехал из Хьюстона в Остин через неделю после окончания весеннего
семестра. Найти летом новую компа—нию было непросто, но он прибился к этим
парням. Они приняли его сразу же, как только поняли, что он тоже любит
повеселиться.
— Ай-ай, Гэвин испугался папочки, — продолжал при-дурок.
— Еще чего! Просто противно, что он опять начнет меня воспитывать.
— Так избавь себя от этого, — посоветовал другой опти—мист,
который чуть раньше показывал Гэвину свою кол—лекцию презервативов. —
Подожди, пока он заснет, а потом тихонько проберешься в дом.
— Я уже пробовал. Но он прямо как летучая мышь. Как будто у него
работает внутренний радар.
Этот разговор превратил неудавшийся вечер в полный провал. Ничто уже не
могло бы развеселить Гэвина, ни те—кила, ни возвращение девчонок. Все шансы
были за то, что они вряд ли вернутся. Зачем им тратить время на таких
не—удачников, как они, как он?
Гэвин поднялся, встал на ноги, покачиваясь:
— Я лучше пойду. Если мне повезет, то я буду дома рань—ше его. Он у
своей подруги.
Гэвин прошел между парнями, спрыгнул на землю. Но он не рассчитал расстояния
до земли и не подумал о сла—бости в коленях, поэтому рухнул лицом в грязь.
Его новые приятели заорали, засвистели, заулюлюкали. Не в силах пошевелиться
от хохота, Гэвин с трудом под—нялся на ноги. Его футболка, мокрая от пота,
была вся в грязи.
— До завтра, парни. — он поковылял прочь. Где же он оставил свою
машину?
— Не забудь, завтра твоя очередь, ты приносишь выпив—ку! — крикнул
ему Крэг.
— У меня в карманах пусто.
— Позаимствуй у папаши в баре, — посоветовал при—ятель.
— Не могу. Он проверяет бутылки.
— Господи, он что, копом работает в свободное время?
— Ладно, я что-нибудь придумаю, — пробормотал Гэ—вин и побрел в ту
сторону, где предположительно стояла его машина.
— А что, если мисс Горячая попка придет и поинтересу—ется, где
ты? — Это спросил прыщавый зануда. По его лицу блуждала мерзкая
похабная ухмылка. — Что нам ей сказать? Что ты побежал домой под
крылышко к папочке?
— Да пошел ты!
Кто-то из парней толкнул шутника в бок:
— Заткнись, придурок.
— Точно, оставь его в покое, — добавил парень с презер—вативами.
— Почему? Что я такого сделал? Ему негромко ответил Крэг:
— Она его бросила.
— Да ну? И когда?
Гэвин отошел достаточно далеко и не услышал, продол—жения, но только
обрадовался этому. Он не хотел больше ничего слышать.
Он увидел свою машину. Это было нетрудно, потому что среди остальных
автомобилей она выглядела просто кус—ком дерьма. Конечно, разве ему могли
купить пикап или спортивную машину? Нет, ничего такого для Гэвина Мэл-лоя. О
мотоцикле тоже можно забыть. Ему никто ничего такого не купит, пока за все
платит его отец.
Машина Гэвина, изрядно повидавшая на своем веку, но все еще надежная, не
испортила бы доброе имя даже по—чтенной матери семейства. Предполагалось,
что Гэвин будет за нее благодарен.
Когда он нелестно отозвался о машине, папаша прочел ему нотацию:
— Автомобиль — это не игрушка, Гэвин, и не символ со—циального статуса.
Это надежная первая машина. Когда ты докажешь, что ты достаточно
ответственный молодой че—ловек, чтобы заниматься ею и использовать без риска
для себя и остальных, я подумаю о том, чтобы купить fe6e дру—гую. А до тех
пор... — И ля-ля-ля, и ля-ля-ля.
Гэвин стыдился своей машины. Когда осенью начнутся занятия в школе, он,
вероятно, станет всеобщим посмеши—щем. Даже последний козел не захочет с ним
общаться.
Он был не настолько пьян, чтобы не понимать, что в его состоянии не
следовало бы садиться за руль. Но он усердно пытался сосредоточиться на
дороге, отчего голова кружи—лась все сильнее.
Мэллой-младший не доехал до дома несколько кварта—лов, когда ему пришлось
остановиться и выйти из маши—ны. Его вырвало. Текила вылилась на несчастные
цветы, заботливо посаженные вокруг почтового ящика. Кого-то ожидает
отвратительный сюрприз, когда он придет за своей почтой. А что тогда
говорить о почтальоне?
Гэвину стало немного легче, он сел в машину и доехал до нового дома, который
купил для них отец. Гэвину дом нра—вился, особенно бассейн. Но он не хотел,
чтобы отец знал об этом.
У него стало легче на душе, когда он увидел, что машины старика нет возле
дома. Но Гэвин не стал рисковать, пред—полагая, что отец устроил для него
ловушку. Он вошел через заднюю дверь и остановился, прислушиваясь. Его отец
с удовольствием застукал бы его пробиравшимся в дом и с радостью отобрал бы
у него сотовый телефон, ком—пьютер и машину, сделав его разнесчастную жизнь
еще не—счастнее.
Это было жизненным предназначением его отца — де—лать Гэвина еще несчастнее.
Довольный тем, что дома никого не было, Гэвин под—нялся в свою комнату.
Старик наверняка еще у Лизы. Тра—хаются, как кролики. Они никогда не
занимались этим здесь, в отцовской спальне. Неужели они считают его идиотом,
не догадывающимся о том, что они занимаются сексом, когда отец остается у
нее?
Лизу легко было представить в постели. У нее горячее тело. Но его старик?
Занимается любовью? Нет, это невоз—можно! Гэвин не мог представить ничего
более омерзи—тельного.
Войдя в свою комнату, он первым делом включил ком—пьютер, а потом уже свет.
Гэвин не мог представить себе жизнь без компьютера. И как люди жили до того,
как по—явились эти потрясающие машины? Если отец действи—тельно хотел его
наказать, то должен был отобрать у Гэви-на компьютер.
Гевин проверил, нет ли электронных писем. Пришло одно от матери. Его он
стер, не читая. Она писала ему толь—ко для того, чтобы успокоить свою
совесть, и он не желал видеть эти послания.
Когда-нибудь ты поймешь, что так лучше для всех нас.
В первую очередь мы думали о тебе и твоем будущем, Гэвин.
Как только ты привыкнешь к переменам...
Конечно, мамочка. Как скажешь, мамочка. Полная чушь, мамочка.
Гэвин сел к столу и начал писать письмо, но не матери. Его гнев против нее
был ничто по сравнению с ненавистью к этому адресату. Но он и не собирался
отправлять это письмо. Именно поэтому он излил всю свою ярость, му—чившую
его все эти дни.
Почему ты решила, что ты невероятно сексуальная? — писал он. — Я
видел и получше. И имел получше
.
— Гэвин!
Когда зажглась люстра под потолком, Гэвин едва не описался от страха. Он
быстро стер письмо, прежде чем отец мог прочитать строчки на экране. Он
повернулся к отцу, надеясь, что не выглядит виноватым.
— Что?
— Я дома, — сообщил отец.
— И дальше что?
— Ты в порядке?
— А почему нет? Я не малый ребенок.
— Ты ужинал?
— Ну да. — Гэвин облизал губы. — Разогрел в микровол-новке
остатки пиццы.
— Мы с Лизой предлагали тебе присоединиться к нам. Ты
отказался.
— Держу пари, это разбило тебе сердце.
Мягким, спокойным голосом, который Гэвин ненави—дел, отец ответил:
— Если бы я не хотел, чтобы ты шел с нами, я бы тебя не
приглашал. — Он вошел в комнату.
Только этого не хватало
, — подумал Гэвин.
— Чем ты занимался весь вечер?
— Ничем. Бродил по Интернету.
— Что это у тебя на рубашке?
Отлично. Гэвин совершенно забыл о том, что вывалялся в грязи. Возможно, еще
и следы рвоты остались. Не отве—чая на вопрос отца, он снова повернулся к
экрану.
— Я занят.
Отец взял его за плечо и развернул к себе.
— Ты выходил. Твоя машина стоит на другом месте, и мотор еще теплый.
Гэвин рассмеялся:
— Ты проверял температуру моего мотора? Тебе что, де—лать нечего?
— А тебе необходимо наверстать школьную програм—му. — Отец повысил
голос, что случалось редко. — От тебя несет блевотиной, ты пьян. Ты
пьяный вел машину и мог кого-нибудь убить.
— Так я этого не сделал. Так что расслабься и оставь меня в покое.
Дин протянул к сыну руку:
— Давай сюда ключи от машины. Гэвин свирепо посмотрел на него.
— Если ты думаешь, что без машины я буду сидеть дома, то ты ошибаешься.
Дин промолчал, но руку не убрал. Гэвин выудил ключи из кармана и бросил отцу
на ладонь.
— Я все равно ненавижу эту проклятую рухлядь, так что невелика потеря.
Отец ключи взял, но не ушел. Он присел на край неуб—ранной постели.
— Ну что тебе еще? — рявкнул Гэвин. — Опять собира—ешься
читать мне лекцию о том, как я гублю свою жизнь?
— Ты думаешь, что мне нравится наказывать тебя, Гэвин?
— Да, я так думаю. Я вижу, что ты наслаждаешься ролью строгого, но
терпеливого отца, указывающего мне, что делать. Ты получаешь удовольствие,
когда каждый раз гово—ришь мне, где я снова облажался.
— Чушь какая-то! С чего ты взял?
— Потому что ты ни разу не ошибся в своей чертовой жизни. Ты просто
мистер Совершенство. Это же тоскливо до чертиков — все время поступать
правильно.
Он удивился, увидев улыбку на лице отца.
— Мне до совершенства очень далеко, и ошибаюсь я частенько. Спроси у
своей матери. Она тебе расскажет. Но в одном я, безусловно, прав. —
Отец замолчал, сурово по—смотрел на Гэвина, надеясь, вероятно, что тот
спросит, в чем он прав. — Это правильно, что ты живешь со мной. Я рад
этому. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной.
— Верно. Я не сомневаюсь, что ты просто счастлив отто—го, как теперь
устроилась твоя жизнь. Тебе нравится, что я путаюсь у тебя под ногами, все
переворачиваю вверх дном и мешаю всему.
— Бог с тобой, чему ты мешаешь?
— Всему. — Гэвин выкрикнул это, голос сорвался на вы—сокой ноте.
Он надеялся, что отец не примет это за прояв—ление эмоций, которых он не
испытывал. — Я мешаю твоей новой жизни, твоей работе, твоим отношениям
с Лизой.
— Ты мне не мешаешь, Гэвин. Ты моя семья, ты мой сын. Мы с Лизой хотели
провести этот вечер с тобой вмес—те.
Гэвин усмехнулся:
— И мы бы мило поужинали втроем. Твоя новая семья! А что потом? Что я
должен был делать, пока ты бы повез ее домой? Или предполагалось, что я
посижу в машине, пока ты поднимешься к ней и она отсосет тебе по-быстрому?
Он мгновенно понял, что зашел слишком далеко. Его отец был не из тех, кто
срывается, выходит из себя, швыря—ет вещи. Мистер Самообладание обычно
замирал. Губы сжимались в тонкую полоску, и что-то странное происхо—дило с
его глазами. Они превращались в две острые безжа—лостные пики, пронизывающие
насквозь.
Но даже у сдержанности его отца были пределы, и на этот раз Гэвин пересек
их.
Прежде чем Гэвин успел сообразить, что происходит, отец вскочил и ударил его
по лицу. Он разбил ему губу.
— Ты не хочешь, чтобы с тобой обращались как с ребен—ком? Отлично. Я
буду обращаться с тобой как со взрослым. Я точно так же ударил бы любого
взрослого мужчину, кото—рый посмел бы сказать мне такое.
Гэвин изо всех сил пытался сдержать слезы.
— Я тебя ненавижу.
— Что ж, очень плохо. Пока что тебе от меня никуда не деться.
Отец вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь.
Гэвин стремительно вскочил с кресла. Он стоял посреди своей неубранной
комнаты и тяжело дышал от гнева и до—сады. Но, поняв, что ему действительно
некуда деться и нет денег, чтобы убежать из дома, он бросился на кровать.
Он стирал с лица сопли, кровь, слезы. Ему хотелось свер—нуться в комочек и
плакать, как маленькому. Жизнь опро—тивела ему. Он ненавидел все и всех.
Отца. Мать. Город Остин. Женщин. Глупых приятелей. Кошмарную машину.
Но больше всего Гэвин Мэллой ненавидел самого себя.
6
Сержант Роберт Кертис пытался рассмотреть ее глаза за темными стеклами
очков. Поймав себя на том, что откры—то разглядывает женщину, он поторопился
предложить ей стул.
— Простите мою невоспитанность, мисс Гибсон. Дол—жен признаться, что
меня всегда интересовали известные люди. Садитесь, пожалуйста. Могу я
предложить вам кофе?
— Спасибо, не нужно. И я вовсе не знаменитость.
— Позвольте с вами не согласиться.
Кертис работал в отделе расследований управления по—лиции города Остина. Ему
было немного за пятьдесят, он выглядел крепким, подтянутым и аккуратным, от
хорошо подстриженных волос до носков начищенных ковбойских ботинок, каблуки
которых прибавляли пару дюймов к его росту. Хотя он был не выше Пэрис, вид у
него был власт—ный и уверенный. На вешалке висел пиджак спортивного фасона,
но галстук был туго завязан под накрахмаленным воротником рубашки. На
запонках были выгравированы его инициалы.
На стенах крошечного кабинета-закутка висели подроб—ные карты штата, округа
Трэвис и диплом в рамке. На письменном столе громоздились кипы документов и
компьютерных дискет, но почему-то это не казалось беспоряд—ком.
Детектив Кертис сел в свое кресло и улыбнулся Пэрис.
— Не каждое утро сюда приходят популярные ведущие радиопрограмм. Чем я
могу вам помочь?
— Я не уверена, что можете, но все же...
Теперь, сидя перед детективом, Пэрис пожалела о своем решении прийти сюда.
При свете дня ночные события выглядели иначе. Визит в полицию теперь казался
ей самой несколько преувели—ченной реакцией на то, что было скорее всего
обычным звонком психически нездорового человека.
— Прошлой ночью, вернее, уже сегодня утром, я звони—ла в службу
911, — начала она. — По вызову приехали два патрульных, Григс и
Карсон. Было заведено дело, у меня есть его номер, чтобы вы могли навести
справки. — Она повторила номер, который назвал ей Григс.
— И по какому поводу вы звонили в 911, мисс Гибсон?
Она рассказала сержанту о том, что случилось. Он вни—мательно слушал.
Выражение его лица оставалось непро—ницаемым. Детектив не прерывал ее, не
говорил, что Пэ—рис напрасно занимает его время. Если же он всего лишь
изображал внимание, то делал это весьма искусно.
Пэрис закончила свой рассказ, достала кассету с запи—сью разговора из
сумочки и протянула ее Кертису.
— Я утром заходила в студию и сделала копию. Бессонница не оставляла ее
до рассвета. Пэрис сдалась, встала, приняла душ, оделась и вернулась на
радиостан—цию к тому моменту, когда Чарли и Чед, диджеи, ведущие утренний
эфир, читали утреннюю сводку новостей.
— Я непременно прослушаю вашу пленку, мисс Гиб—сон, — сказал
Кертис. — Но наш отдел занимается убийст—вами, изнасилованиями и
разбойными нападениями. А вот звонки с угрозами... — Он покачал
головой. — Поче—му вы пришли именно ко мне?
— Я читала о вас во вчерашней газете, — призналась Пэрис. — О
том, как вы давали показания на суде. Я поду—мала, что ко мне отнесутся
более внимательно, если я по—прошу о встрече с конкретным детективом, а не
просто свалюсь на голову без предварительной договоренности.
Кертис понимающе кивнул:
— Вероятно, вы правы.
— И если звонивший в самом деле сделает то, что обе—щает, то дело
попадет именно в ваш отдел, ведь так?
Мгновенно став серьезным, Кертис встал и вышел из кабинета. Он спросил у
коллег, есть ли у кого под рукой кассетный магнитофон. Через несколько
секунд на пороге уже стоял еще один детектив в штатском. В руках он дер—жал
магнитофон. Детектив бросил заинтересованный взгляд на Пэрис, протягивая
магнитофон Кертису.
— Вот, держи.
— Спасибо, Джо, — сухо поблагодарил Кертис, давая понять, что
присутствие постороннего нежелательно. Де—тектив вышел.
Пэрис выбрала сержанта Кертиса наугад, но теперь она была даже рада, что
пришла именно к нему. У него опреде—ленно имелось влияние, и он им с успехом
пользовался.
Кертис снова сел в свое кресло, вставил кассету в магни—тофон и негромко
заметил:
— Я вижу, наши ребята уже знают, кто вы такая.
Все может быть
, — подумала Пэрис. Или детектив просто хочет, чтобы
она сняла свои солнечные очки. В этом помещении было не слишком светло.
Впрочем, в комнатке вообще не было окон.
Кертис и его коллеги скорее всего думают, что она не снимает очки, чтобы,
как настоящая знаменитость, скры—ваться от публики или добавить себе некий
таинственный ореол, что она отгораживается ими от людей. Никому и в голову
не могло прийти, что она носит темные очки, чтобы спрятаться самой.
— Давайте послушаем, что этот мистер... Валентино, так, кажется, нам
скажет. — Кертис нажал на кнопку
пуск
.
— Говорит Пэрис.
— Привет, Пэрис. Это Валентино...
Когда пленка закончилась, Кертис задумчиво потер лоб и спросил:
— Не возражаете, если я прослушаю запись еще раз? Не дожидаясь согласия
Пэрис, он перемотал пленку и снова включил звук. Слушая, он все больше
хмурился, крутя кольцо выпускника Техасского университета на пальце. Когда
пленка закончилась, Пэрис спросила:
— Что вы об этом думаете, сержант? Неужели я устроила слишком много
шума из-за звонка психически неуравно—вешенного человека?
Он ответил ей вопросом на вопрос:
— Вы пробовали звонить по оставленному номеру?
— Я была так ошарашена, что не подумала о том, чтобы перезвонить
немедленно. Мне следовало это сделать?
Взмахом руки он отмел ее тревогу.
— Вероятнее всего, он не ответил бы вам.
— Позже по этому номеру звонили Григс и Карсон. Там действительно никто
не ответил. Автоответчика тоже не оказалось. Просто никто не снимал трубку.
— Вы говорили, что номер принадлежит телефону-авто—мату?
— Я уверена, что детали вы найдете в рапорте. Туда по—сылали патрульную
машину. Но к тому времени — полчаса спустя — у телефонной будки уже никого
не было.
— Его могли видеть в телефонной будке. Полицейские опросили свидетелей?
— А некого было опрашивать. По словам Григса, на улице не было ни души,
когда приехали патрульные. — Во—просы Кертиса подтверждали, что она
тревожилась не на—прасно, и, разумеется, только усиливали ее
беспокойст—во. — Вы полагаете, что Валентино говорил правду? Неуже—ли
он действительно похитил девушку и собирается ее убить?
Кертис надул щеки и с шумом выдохнул воздух.
— Я не знаю, мисс Гибсон. Но если это так и он дал нам три дня времени,
то мы не можем просто сидеть и разгова—ривать. Мне не нужно еще одно дело о
похищении-изна—силовании-убийстве, я постараюсь этого избежать. — Он
встал и протянул руку за пиджаком.
— Что мы можем сделать?
— Попробуем выяснить, серьезно ли настроен этот Ва-лентино или просто
еще один чокнутый пытается обратить на себя внимание.
Они вышли из кабинетика и направились мимо таких же отсеков к двойным
стеклянным дверям, через которые Пэрис входила.
— А как это можно выяснить?
— Мы обратимся к специалисту.
Дин собирался на работу, когда Лиза позвонила из Хьюстонского аэропорта.
— Ты уже в Хьюстоне?
— Я вылетела из Остина в шесть тридцать.
— Жестокое испытание.
— Кто бы говорил! — Немного помолчав, она спроси—ла: — Что
произошло между тобой и Гэвином, когда ты вернулся домой вчера вечером?
— Небольшая стычка, обе стороны нанесли удары и те—перь зализывают
раны.
Он удерживал трубку радиотелефона между подбород—ком и плечом, наливая себе
апельсиновый сок. Ночью он почти не спал, а когда заснул, то словно
провалился. Бу—дильник надрывался полчаса, прежде чем Дин проснулся. Выпить
кофе ему уже не удастся.
— Ну, хотя бы он был дома, когда ты вернулся, — заме—тила
Лиза. — Он тебя не ослушался.
Не желая пересказывать свой разговор с Гэвином, Дин пробормотал что-то
нечленораздельное в знак согласия.
— Когда у тебя первая встреча в Чикаго?
— Как только я приеду в отель. Я надеюсь, что этот О^Хара не слишком
занудный и я быстро со всем справ—люсь. Чем сегодня собираешься заняться?
Дин сообщил ей о своих планах. Лиза сказала, что ей пора бежать, что она
позвонила просто пожелать ему доброго утра и поговорить перед вылетом. Он
ответил, что рад тому, что она его застала, и пожелал счастливого поле—та.
Она шепнула:
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю, — ответил ей Дин.
Закончив разговор, Дин опустил голову, закрыл глаза и несколько раз ударил
себя трубкой по лбу, словно испол—нял ритуал самобичевания на современный
манер.
Звонок Лизы не стал приятным началом дня, как ей хо—телось думать, напротив,
он вывел Дина из себя. Добавьте к этому остинскую жару и пробки в час пик.
Так что ничего удивительного в том,, что через пятнадцать минут Дин вхо—дил
в свой кабинет в отвратительном настроении.
— Доброе утро, мисс Лестер, — поздоровался он с
секре—таршей, — есть для меня сообщения?
Мисс Лестер была безупречным секретарем, знающим и доброжелательным. В
первый же день она сообщила Мэл-лою, что разведена, одна воспитывает двух
дочерей, и по—просила называть ее по имени.
Если глаза его не обманывали, а у него не было основа—ний сомневаться в
остроте своего зрения, с того дня вырез на блузках мисс Лестер становился
все глубже, а юбки все короче. Это постепенное уменьшение покровов могло
быть связано с жарой, но Дин в этом сомневался. В целях безопасности он
упорно называл ее мисс Лестер.
— Все сообщения у вас на столе. Кофе скоро будет Го—тов, я принесу вам
чашечку.
Она не обязана была готовить ему кофе, но этим утром его порадовала ее
предупредительность.
— Отлично, спасибо, мисс Лестер.
Дин вошел в свой кабинет и закрыл дверь, чтобы не про—должать разговор с
секретаршей. Он повесил пиджак на вешалку, распустил галстук и расстегнул
верхнюю пугови—цу рубашки. Усевшись за стол, он пробежал глазами сооб—щения
и вздохнул с облегчением, поскольку среди них не оказалось срочных. Ему
требовалось минут пять, чтобы прийти в себя.
Мэллой поправил жалюзи, чтобы ему было видно улицу. Солнце сияло, но не
поэтому Дин закрыл лицо руками и устало потер щеки.
Что ему делать с Гэвином? Сколько можно наказывать сына? Чего еще его можно
лишить? Сколько еще сцен, по—добных вчерашней, ждет его? Такие ссоры наносят
непо—правимый вред отношениям.
Дин уже жалел о том, что ударил Гэвина. Не то чтобы Гэвин не заслужил
оплеуху, но все-таки... Он — отец, взрос—лый человек и должен был вести себя
соответственно. Это так по-детски, терять самообладание. Кроме того, это
опасно. Отсутствие самоконтроля может привести к роко—вым последствиям,
кому, как не Дину, знать об этом.
И потом, он хотел быть положительным примером для Гэвина, а накануне вечером
он дал волю своему гневу и те—перь сожалел об этом.
Дин провел пальцами по волосам и вспомнил про кофе. Пора бы уже выпить
чашечку.
Не отослать ли Гэвина обратно к его матери? Впрочем, это не выход из
положения. Нет, этого нельзя делать. По многим причинам, в том числе и
потому, что они с Патри-сией договорились о том, с
...Закладка в соц.сетях
