Жанр: Любовные романы
Маленькая леди и принц
...о устраивал себе пробежку.
— Так или иначе,— произнесла я, хватаясь за неожиданно пришедшую
мысль,— ты был здесь, в Париже, с целым штатом подчиненных-французов. Мог бы
попросить ту же Соланж.
Джонатан, неотрывно глядя на меня, прищурился, и, клянусь, мне показалось,
что я снова стою в кабинете отца, который устраивает мне головомойку по
поводу табеля успеваемости.
— Я хотел, чтобы с этим заданием справилась ты, Мелисса! Думал, оно для
тебя важнее всех прочих дел! Только задумайся: разве мог этот идиот Николас
порекомендовать приличные заведения? Ты должна была сразу догадаться, что он
подкладывает тебе свинью!
— Не надо так! — с жаром воскликнула я, еще пребывая в состоянии
изумления после того, как Ники проявил себя с неожиданной стороны. —
Виновата здесь, быть может, одна я. Не слишком понятно объяснила, что мне
нужно. Наверное, Ники решил, что этот список для какого-нибудь холостяка,
моего клиента. Ему известно, какое у меня агентство. Умышленно подстраивать
мне подобную гадость Ники вряд ли стал бы.
Серьезно? А откуда у тебя такая уверенность? Лично я полагаю, что осрамить
женщину, которую его дед нанял для перевоспитания внучка, твой Ники даже
мечтает,— саркастически произнес Джонатан. — Ты просто слишком доверчива,
Мелисса. И должна...
— Джонатан, ради бога! — не выдержала я. — Не разговаривай со мной,
будто я малолетний ребенок! Если я совершила ошибку, я же ее и исправлю,
причем так, как сочту нужным. Поговорю с Ники, позвоню Александру и составлю
для твоего чертового Дома Скотта новый список. Если ты этого хочешь!
Мы все еще стояли на платформе и буравили друг друга взглядами. Воздух между
нами, казалось, потрескивал от напряжения.
— Может, начнем сначала? — предложила я, вымучивая улыбку. — Дай мне
сумку и зайди вон за тот столб. Притворимся, что ты на десять минут опоздал,
а я тебя жду.
— Неплохая мысль. — Джонатан потер лоб двумя пальцами, и его лицо
немного посветлело. Он стал опять походить на самого себя, однако морщинки в
уголках глаз не расправились. — Прости, что набросился на тебя, Мелисса.
Просто я жутко устал. Ношусь, не чувствуя под собой земли, стараюсь все
уладить, все просчитать. Ради нашего будущего...
— Знаю, дорогой,— ответила я. — Постараюсь не принимать это близко к сердцу.
Успокойся, пожалуйста. Если мы оба будем так выматываться распугаем всех
клиентов. Пусть они перегружают себя заботами. Мы же должны быть всегда в
форме.
Джонатан провел рукой по медно-рыжим волосам.
— Я ухожу и встречу тебя еще раз. Ладно?
— Ладно.
Я посмотрела ему в спину и села на металлическую скамейку. Мои ноги гудели,
будто после марафона. Вот ведь как бывает!
Глубоко вздохнув, я вновь улыбнулась, постаралась забыть о нашей ссоре и
подумать о более приятных вещах, таких как диски с фильмами, проигрыватель и
тихий вечер дома.
К сожалению, несмотря на то, что Джонатан очень правдоподобно искал меня, а
потом извинялся за опоздание, горький привкус первых мгновений не
растворился. Я теперь только и думала, как вести себя впредь и как уладить
неприятность со Скоттами. И вообще, Джонатан ни разу не опаздывал к моему
поезду.
— Есть у тебя какие-нибудь интересные фильмы? — спросила я, вплывая в
гостиную в новых шелковых брюках. Они были удобные и в то же время отлично
смотрелись, в общем, сущая находка, которой я бесконечно радовалась. — Или,
может, сразу отправимся в кровать?
Джонатан до сих пор был в костюме и сидел, уткнувшись в КПК.
— Что ты сказала, милая?
— Я подумала, не лучше ли нам провести этот вечер дома? — спросила я,
медленно ложась на диван и игриво поглядывая на жениха. — Посмотрим какой-
нибудь фильм, закажем ужин на дом? Помассируем друг другу ступни?
— Помассируем ступни? — Лицо Джонатана скривилось, будто от приступа
тошноты. — К своим ногам я тебя не подпущу. Не желаю, чтобы ты вернула мне
кольцо. Я заказал столик в
Л'Амбруази
на восемь. И перенес на ужин одну
из встреч. Ты ведь не против?
Л'Амбруази
тебе непременно понравится,—
сказал он, снова устремляя взгляд на экран КПК. — Готовят там — пальчики
оближешь! Обычно туда не попасть. Понятия не имею, как Соланж ухитрилась это
устроить.
Злиться я не имела права, ведь сама предложила перенести дела на вечер. Но,
естественно, расстроилась — ведь всю дорогу от Лондона до Парижа я мечтала о
романтическом вечере дома...
— Гм... хорошо,— пробормотала я. — Но завтра мы в ресторан не поедем?
— Конечно. Послушай, это у тебя что, пижамные брюки? — спросил
Джонатан, глядя на мои роскошные штаны.
— Домашние,— ответила я.
— Понятно.
Он многозначительно посмотрел мне в глаза без слов говоря о том, о чем
сказать вслух ему не позволяла воспитанность.
— Пойду, переоденусь,— пробормотала я, опуская босые ноги на пол и
поднимаясь с дивана.
Кстати, диван был вовсе не таким удобным, каким казался. И вообще не годился
для отдыха.
Пока в пятницу Джонатан был на работе, я, надев туфли на сплошной подошве,
поехала на метро на Монмартр с намерением разыскать один бутик, о котором
прочла в газетах. Взбираться на крутой холм от станции
Аббес
оказалось не
так— то просто, но красота извилистых улочек и витрины кондитерских радовали
глаз. Наконец я, пыхтя, поднялась по ступеням Сакре-Кер и взглянула на
Париж, что лежал внизу, будто игрушечный.
Однако, перед тем как ехать домой, я встретилась с Джонатаном в кафе на
левом берегу Сены. Он, как всегда, тотчас заметил мою новую винтажную
блузку, отчего мое настроение стало еще более радостным.
— Новая рубашка? — спросил Джонатан, целуя меня в щеку.
— Да. — Я подняла воротничок и взглянула на свое отражение. Во Франции
повсюду зеркала. И можно постоянно любоваться собой и активнее строить
мужчинам глазки. — Стиль Брижит Бардо — так сказала продавщица. Я с ней
полностью согласна.
— Угу. — Джонатан поднял на меня глаза от карты вин. — Послушай, я
хотел спросить... Как ты смотришь на то, чтобы завтра поездить по магазинам?
— У-у! С удовольствием! — воскликнула я. — По каким?
— По магазинам одежды.
— Хочешь что-нибудь купить себе? — Я на миг задумалась. — Насколько я
знаю, здесь есть один портной, очень популярный среди мужчин-американцев...
— Гм... Я имею в виду одежду для тебя. И для себя, конечно, тоже,—
поправился Джонатан но было поздно.
Я изумленно взглянула на него и засмеялась.
— У меня достаточно одежды. Ты же знаешь, обновлять гардероб я никогда
не забываю.
— Да, но... — Джонатан явно подбирал слова, чтобы не обидеть меня. — Я
говорю об одежде для работы. Не подумай, что мне не нравятся твои наряды,
Мелисса, только, видишь ли, здесь, в Париже, люди несколько более
консервативны, чем в Лондоне. А нам нужно, чтобы клиенты принимали тебя
всерьез.
Я растерялась. Во-первых, мои клиенты и так принимали меня очень даже
всерьез. Во-вторых, Джонатан сам постоянно твердил, что в своих узких юбках
и твидовых зимних жакетах я выгляжу потрясающе. Как спутница мужчины,
который придерживается старых традиций. Именно так он и говорил.
— Не понимаю, что тебя не устраивает в моей одежде?
Джонатан развел руками.
— Я не сказал, что меня что-то не устраивает! Просто предлагаю тебе
обзавестись и... деловыми костюмами.
К нам подошел официант. Джонатан сделал заказ на беглом французском и
отпустил шутку, которую я не поняла. Официант повернулся ко мне, все еще
хихикая, поэтому я притворилась, что уловила смысл шутки, и тоже
заулыбалась.
— Послушай, не слишком это уместно — носить на работу платья,
предназначенные для встреч за чаем, особенно когда имеешь дело с клиентами
вроде наших,— вернулся Джонатан к начатому разговору. — Они привыкли к
другому, понимаешь? Надо подумать о том, как с самых первых минут произвести
на них наиболее благоприятное впечатление.
— Но ведь мне предстоит разбираться с их уборщицами, подыскивать нянь
для их детей,— заспорила я. — Моя одежда должна быть не слишком официальной,
чтобы люди мне доверяли.
Джонатан скорчил гримасу, выражая всем своим видом, что со мной слишком
трудно и что он не понимает моего упрямства.
— Не подумай, что я не одобряю твой вкус. Но свои изысканные наряды ты
могла бы носить в свободное от работы время, для меня. Сама ведь знаешь, как
они мне нравятся.
Я уловила в его интонации что-то настолько папино, что махнула рукой на
парижскую диету и запустила руку в хлебную корзинку.
— Если хочешь, я попрошу Соланж подыскать для тебя хорошего портного,—
продолжал Джонатан. — Она в этом знает толк. К слову сказать, надо будет
обязательно встретиться втроем за ланчем. Надеюсь, я смогу убедить Соланж
оставить
Керл и Поуп
и присоединиться к нам Она будет твоей помощницей. —
Он вопросительно взглянул на меня. — Что ты об этом думаешь? Ты могла бы
обучить ее всем своим секретам.
— По-моему, она и так гораздо профессиональнее меня,— сказала я.
Знаю, я повела себя как ребенок, но слова соскочили с губ будто сами собой.
Эх!
Джонатан немного наклонил голову набок.
— Должен признаться, я подумал о будущем. Соланж нам нужна для того,
чтобы примерно через годик ты смогла взять отпуск.
Он шевельнул темно-медной бровью.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
Неужели Джонатан полагал, что и семейную жизнь мы будем строить по его тщательно продуманным планам?
— Мы с тобой не молодеем. Я не только о тебе,— поспешил объяснить
Джонатан, когда у меня вытянулось лицо. — И о себе тоже! Я читал, что и
мужчинам не следует с этим затягивать. А мне под следующее Рождество стукнет
сорок! Знаешь, когда я думаю, что малыш Паркер у Синди и Брендана уже вовсю
бегает...
Синди — его бывшая жена. А Брендан — родной брат. Паркеру два годика. Думаю,
не стоит объяснять, насколько болезненно Джонатан пережил развод
Он погладил меня по руке, но я все еще пребывала в сильном напряжении.
Семейных планов мы никогда не строили, а о Паркере вообще не упоминали,
поскольку для Джонатана это был больной вопрос. С другой стороны, я об этом
давно мечтала — повстречать мужчину, который станет отцом моих детей. Однако
мне казалось, что рождение ребенка не должно быть четко спланировано.
Впрочем, следовало с самого начала учитывать: у Джонатана к подобным вещам
совершенно иной подход. После переезда в Париж он стал еще более
целеустремленным. Или же я стала обращать на это больше внимания.
Джонатан прикоснулся к моему кольцу.
— Когда наш бизнес наберет обороты и когда мы сыграем свадьбу, по-
моему, будет незачем больше тянуть, согласна? Если, конечно...
Принесли напитки. Джонатан отпустил мою руку и сделал глоток красного вина.
— Воn, — сказал он с видом знатока, кивая на мой бокал, чтобы его тоже
наполнили.
Я вдруг почувствовала, что без вина мне не обойтись, сделала большой глоток
и принялась настраивать себя на объяснение без обиняков. Джонатан внезапно
затронул ряд важнейших вопросов. Не только о детях, но и о моей одежде, и о
том, что мне придется быть во многих смыслах его вечной подчиненной, и о
том, что я должна закрыть свое агентство. Теперь он с таким видом, будто мы
все благополучно решили, уткнулся в меню.
В моей груди все сжалось, и заговорить свободно мне было весьма непросто.
— Дорогой,— произнесла я, ставя бокал на стол. — Я бы хотела кое-что с
тобой обсудить. Это касается работы.
— Может, поговорим после ужина? — спросил Джонатан, глядя на подставку
с перечнем фирменных блюд. — Ты же сама всегда повторяешь: давай не будем о
делах, когда самое время расслабиться.
— Но ведь мы... — начала было я, однако Джонатан взглянул на меня, и я
прочла в его серых блестящих глазах
нет, нет
. — Но ведь...
— Эй! — игриво воскликнул он.
— Ладно,— сдалась я. — Тогда пообещай, что мы вернемся к этому
разговору дома. Кстати, я задумала поразить тебя знанием французского и
поварскими талантами. — Время близилось к шести. Следовало поторопиться,
пока не закрылись магазины, в противном случае плакала моя домашняя стряпня.
— Я отправляла тебе сообщение... об ужине?
Джонатан оторвал взгляд от меню.
— Я ничего не получал. Послушай, я подумал, что мы поужинаем прямо
сейчас, а потом пообщаемся с моими знакомыми из Нью-Йорка. Они приехали в
Париж всего на несколько дней. Я предложил им где-нибудь встретиться.
Надеюсь, ты не против?
У меня упало сердце.
— Да, но.— я думала, сегодняшний вечер мы проведем дома... чтобы
подольше побыть вдвоем.
Джонатан вновь поднял глаза.
— Мелисса, мы видимся несколько дней в неделю. Обидно терять время
впустую, когда его и так в обрез.
— Но ведь это здорово — просто расслабиться— Побыть наедине, в
свободной домашней одежде. — Я вымучила улыбку. — Сам ведь знаешь, что я
обожаю проводить вечера дома-
— Милая, не для того я так горбачусь, чтобы вечерами банально торчать
перед телевизором. Давай поговорим о другом. Нам надо столько всего
обсудить! Как себя чувствует Эмери? Только не говори, что подготовку к
крестинам малыша Эгберта она взвалила на твои плечи. У тебя и так дел
невпроворот! Пусть обратятся в специальное агентство.
— Катберта. Малыша назвали Катбертом,— машинально поправила его я.
Внезапно меня захлестнула волна дурного настроения и отпала всякая охота
спорить. — Джонатан, я в уборную. Если подойдет официант, закажи,
пожалуйста, для меня помидорный салат и камбалу.
Я поднялась и вышла на улицу. Большинство людей на моем месте достали бы из
сумки пачку сигарет и закурили бы. Я же взглянула на себя в зеркальце,
подкрасила губы и проверила телефон. Сообщений не приходило.
Нельсон, наверное, уже дома, подумала я. Сидит с тарелкой собственноручно
приготовленного мясного супа перед телевизором и смотрит какую— нибудь
скучную археологическую передачу. Если конечно, не поехал на свидание с
Леони.
Или же Леони сейчас у нас, мелькнула в голове мысль, и сердце сдавила боль.
Сидит на моей стороне дивана...
Еще не вполне сознавая, что делаю, я стала набирать сообщение.
ПРИВЕЗТИ ЧЕГО-НИБУДЬ ИЗ ПАРИЖА? Ответ пришел тотчас же.
БАЛДА!! ОПЯТЬ БРОСИЛА МАШИНУ! УСПЕЛ
ПЕРЕГНАТЬ. НА ЛЮПУС-СТРИТ. Я чувствовала, что упустила из виду что-то важное — слишком торопилась на
поезд. А был тот час дня, когда перед нашим домом можно ставить автомобили
только по особому разрешению. Если бы не верный добрый Нельсон, мне пришлось
бы платить штраф — по меньшей мере шестьдесят фунтов. Я улыбнулась,
представив, как Нельсон, скрючившись в моем маленьком
смарте
, ускользает
от инспекторов.
ОБОЖАЮ ТЕБЯ! ТЫ НЕ СОСЕД, А НАСТОЯЩИЙ АНГЕЛ! — написала я.
Отправив эсэмэску, я втянула в себя свежеющий парижский воздух и
почувствовала, что ужасно скучаю по Лондону.
К моему удивлению, телефон снова издал сигнал, принимая новое сообщение.
КАК ПАРИЖ? Нельсон опять ответил.
А ведь обычно не тратил деньги понапрасну, тем более на пустую международную
болтовню. Внезапно обострившаяся тоска по дому и благодарность Нельсону за
заботливую предусмотрительность усугубили мою тоску. Я было начала
рассказывать ему о нашей с Джонатаном ссоре, но остановилась, стерла
написанное и отправила другое сообщение:
ОФИС ПОЧТИ МОЙ! ВСЕ
БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ! Буквально через минуту пришел ответ.
УРА ОБЛАДАТЕЛЯМ ЗАКЛАДНЫХ!
КОЕ-КТО ТЕПЕРЬ СОВСЕМ ВЗРОСЛЫЙ! Я улыбнулась, представив, с какой ироничной улыбочкой Нельсон произносит эти
слова. Мы с ним как только друг дружку не поддразнивали. Но исключительно
по-доброму.
Я стала набирать следующее сообщение, но тут вспомнила, что пришла на ужин с
Джонатаном Если бы он достал свой КПК, я бы взбесилась.
Отправив коротенькое
ПОБОЛТАЕМ ПОСЛЕ, я выключила телефон и вернулась за столик
Джонатан пообещал позвонить друзьям и перенести встречу, чтобы после ужина
мы могли спокойно прогуляться у реки. Поначалу наша беседа шла немного
натянуто, но к тому времени, когда
принесли еду, напряжение рассеялось и мы в гораздоболее дружелюбном тоне
заговорили о нелепых спорах моих родственников насчет крестин Берти и о
планах Джонатана насчет работы и жизни в Париже. Потом вдруг наступило
неловкое молчание, и я, чтобы его нарушить, неожиданно для себя выболтала
свой секрет о приобретении офиса.
Джонатан, увы, не подпрыгнул и не закричал от радости. Он только сдержанно
улыбнулся и произнес:
— Что ж, хорошо.
— Это и все, что ты можешь сказать?
— Почему же. Ты молодец. Хотя мне казалось, что офис давно твоя
собственность.
Я уставилась на него, униженная этой бесстрастностью.
— У меня никогда в жизни не было никакой собственности. Эта сделка — моя первая крупная победа!
— У тебя давно собственный бизнес,— сказал Джонатан таким тоном, будто
не хотел углубляться в эту тему или о чем-то умалчивал.
— Да, конечно, но... — Я проглотила слюну. Оставить дело, в которое я
вложила столько сил и души, предстояло совсем скоро, и это меня убивало. —
Нам надо побеседовать об этом, Джонатан. Мне кажется...
— По-моему, мы договорились — за столом ни слова о делах,— ответил он, подавая знак официанту.
— Верно, но, понимаешь, — начала я. — Мне...
В эту минуту к нашему столику подошел официант.
— Закажи десерты,— сказал Джонатан. — Начинай практиковаться.
Готова поспорить на деньги, что я заказала не крем-брюле, которое мне
принесли, а ликер-крем, но я съела, что подали.
Мы вышли из ресторана около девяти. Для нас это было слишком рано. В самом
начале нашего знакомства Джонатан даже платил персоналу, чтобы нам позволяли
задерживаться. Уборщики уже подметали полы, а мы все сидели с бокалами в
руках, беседовали и строили друг другу глазки, хоть я и уверяла себя в том,
что всего лишь работаю и стараюсь ближе познакомить Джонатана с Лондоном.
Вскоре мы стали встречаться по-настоящему, и к нашим уже привычным встречам
прибавилось ожидание чего-то гораздо большего.
Сегодня, выйдя на улицу, мы оба погрузились в задумчивость. Прислушиваться к
разговорам прохожих я не могла — слишком плохо знала французский, поэтому
чувствовала себя стопроцентной туристкой. Джонатан, казалось, тщетно пытался
придумать, что бы сказать. Когда он предложил спуститься по Новому мосту к
скверу Вер-Галан,
ужасно романтическому местечку
, меня охватило устрашающе
дурное предчувствие.
Шагая по мосту рука об руку с Джонатаном, я поймала себя на ужасной мысли: а
ведь я тоже мучительно придумываю тему для разговора. Раньше ничего
подобного с нами не случалось. У меня все похолодело внутри.
— Мелисса,— вдруг сказал Джонатан, останавливая меня у смотрового
участочка с видом на Сену, по которой катались туристы в лодках.-— Объясни,
в чем дело.
Он обнял меня за талию и улыбнулся, но явно через силу. Мне снова
вспомнились те времена, когда мы только познакомились. Джонатан был скрытен
и пребывал в вечном напряжении, потому что страдал из-за разрыва с женой и
искал подход к работникам
Дин и Дэниеле
.
— Хорошо, давай начну я,— предложил он, не дождавшись ответа. Мы сели
на каменную скамейку. — Еще раз прости, что я накричал на тебя из-за Скоттов
и что поставил в неловкое положение с этими клубами. Я знаю, ты хотела как
лучше. А насчет твоего офиса... Я очень рад, веришь? Просто не понимаю,
почему ты не сочла нужным первым делом посоветоваться со мной.
— Я хотела тебя удивить,— ответила я, чувствуя, как сквозь тонкую ткань
платья камень скамьи холодит мои ноги. — И потом...
Джонатан приподнял мой подбородок пальцем и прищурил серые глаза, внимательно рассматривая мое лицо.
— Ты до сих пор дуешься, потому что я предложил тебе купить другую
одежду, правильно? Мелисса, взгляни на дело иначе. Речь о дурацких костюмах.
Неужели это столь существенно? Поверь, я хорошо знаю этот бизнес и...
Я собралась с духом.
— Подожди, дело в другом. Меня мучают сомнения насчет новой работы.
— Что ты имеешь в виду?
Я зажмурилась и заставила себя произнести вслух слова, которые целый месяц
кружили в моей голове и не давали мне покоя:
— Я не хочу заниматься этим делом. По крайней мере, так, как
представляется тебе. Прости.
Когда я открыла глаза, Париж стоял на прежнем месте, а по набережной, как
всегда, прогуливались туристы. Однако на Джонатане впервые за все время, что
я его знала, не было лица.
— О чем ты говоришь, Мелисса?
Отличный вопрос. Ответить на него кратко не представлялось возможным.
И тут началось самое ужасное.
ГЛАВА 14
Я набрала полные легкие воздуха.
— Джонатан, я все собиралась серьезно поговорить с тобой, но не знала,
как начать,— слишком многое стоит обсудить. Почему ты ни разу не спросил,
какую роль в нашем совместном деле я выбрала бы для себя? Ты начал строить
планы, даже не узнав, хочу ли я принимать в этом участие!
Слова слетели с моих губ прежде, чем я задумалась, что именно должна
сказать. Увы, начало было положено, и я уже не могла остановиться.
— Не подумай, что я не одобряю твою идею, но, понимаешь, я уже
несколько лет сама себе хозяйка и не хочу играть роль девочки на побегушках
для знающих себе цену людей, которым некогда даже оплатить штраф за парковку
в неположенном месте! Нет, я уважаю этих деловых мужчин и женщин, может, они
и правда очень успешные и милые, однако мне страшно представить, что я с
утра до вечера буду заполнять скучные бланки, причем чужие!
— Да нет же, у тебя будет гораздо больше обязанностей,— сказал
Джонатан, весьма удивленный моей бурей протеста. — Жены некоторых очень
занятых парней вообще не работают. Их надо будет возить по городу,
объяснять, что тут и как-
— И плюс к этому возиться с бланками? — Я взглянула на него так, будто
думала, что он шутит. — А еще оплачивать счета и выполнять массу других
секретарских обязанностей?
Джонатан пожал плечами, явно не понимая причины моего недовольства.
— А что тут зазорного? Объясни, может, я что— то упустил из виду? По-
моему, именно этим ты и занимаешься в Лондоне. Бесспорно — с большим
успехом.
— Нет, я занимаюсь совершенно другими вещами,— продолжала спорить я.
— Серьезно? А мне казалось, ты упорядочиваешь чужие жизни. Разница лишь
в том, что твои нынешние клиенты не в состоянии справиться сами, а люди, с
которыми предлагаю тебе работать я, профессионалы, им просто времени не
хватает! На мой взгляд, иметь дело с такими куда более приятно.
Голос Джонатана вдруг зазвучал гораздо жестче.
— Бегать по пятам за Николасом ты счастлива,— пренебрежительно
продолжал он. — Он обращается с тобой как полный кретин, ведет себя точно
капризный ребенок, но это тебя не смущает!
Его тон меня возмутил. Передо мной сидел не цивилизованный романтик
Джонатан, которого я знала, а совершенно другой человек.
— Тебе известно не хуже, чем мне, что Николас — исключение.Остальные же
мои клиенты...
Я резко замолчала. О чем мы спорили? Опять противопоставляли мою работу
Джонатановой?
Он изогнул бровь, но за этим столь знакомым мимическим движением не
последовало ни нежного взгляда, ни улыбки. Его лицо, которое я вроде бы
изучила до последней черточки, вдруг сделалось каменным, глаза засветились
холодом, и я, несмотря на то что вечер был довольно теплый, поежилась.
Продолжать спор было небезопасно. Мы собирались зажить общей жизнью, а
представляли ее, очевидно, по-разному. Мне казалось, если я добавлю хоть
слово, все теперь же оборвется.
Джонатан расценил мое молчание как своего рода согласие.
— Ладно,— более мягко произнес он,— давай забудем про Ники. А твое
агентство меня всегда восхищало. Ты поставила на правильную лошадку. Сейчас
многие разводятся, да и холостяков кругом полным-полно. Словом, твое дело
очень перспективное. Поэтому-то я и не хотел бы, чтобы ты закрывала
агентство, когда переедешь в Париж.
Я совершенно растерялась.
— Правда?
— Правда. Более того, мне пришло в голову, что надо развить
...Закладка в соц.сетях
