Жанр: Любовные романы
Рождество наступает все раньше
...ash; Акустическая гитара, — сказал новый арт-директор.
— Подросток на качелях, — добавил новый копирайтер.
— Подросток на покрышке, раскачивается над залитым солнцем
озером, — импровизировал Лен. — Вкуснятина, которую любят ваши
мамаши.
У Барри совсем упало сердце.
— У меня кариес начинается от одних ваших разговоров. Послушайте,
мамаши раскупают
Дижонский медовый с ранчо
, не успеешь вилкой махнуть. Но
они не купят конфеты, если их об этом конкретно не попросят. Нужно
ориентироваться на детей, чтобы они довели мамаш до белого каления. У нас
может быть основной брэнд, назовем его
Юркие ящерки
...
— Никто старше пяти лет от роду не попросит
Юрких ящерок
, —
насмешливо отрезал Райнекер. Все рассмеялись.
— Как ни назовите, — не сдавался Барри, — но потом должен
стоять детский определитель.
Кусочки фруктов
,
Кусочки фруктов от ящерки
.
Отдельные кампании, одна группа о другой не знает.
Ну почему ему всегда больше всех надо?
— Расширение линии. — Райнекер был недоволен его чрезмерным
рвением.
— Помните фокус-группу на Рождество?
— Это было феноменально, — поддержала его Айрис. Самое
время. — Дети просто с ума посходили. А рептилии сейчас в большом ходу.
— Кампания, проводимая сразу в двух направлениях..
— Вносит ненужную путаницу в умы людей и стоит в два раза
больше, — закончил Райнекер, кривясь от отвращения. — Так мы
ничего не добьемся. Соберите фокус-группу.
Барри и не ожидал такого взаимопонимания, как при работе с Херном, или
свободы для маневров, как с Пластом. Но он надеялся — в дополнение к тому,
что его подпускают ближе к источнику власти, — что он научится чему-
нибудь у Райнекера. Однако всемилостивый повелитель был не в настроении
наставлять.
Барри вернулся к себе за стол и постарался сосредоточиться. В путеводителе
перечислялись только крупные достопримечательности. Ему хотелось ей
позвонить, но он себя остановил. Его достало постоянно осторожничать с
Джастин! Пора уже расслабиться и пустить все на самотек. Если они планируют
отдохнуть вместе, почему бы ей, черт возьми, не познакомиться с его матерью?
Секретарь Боб снова попросил его подождать.
— Что? — Она была очень занята. Он сказал сквозь зубы:
— Я хочу познакомить тебя с моей матерью.
— Ладно, организовывай. — Джастин хотела, чтобы он положил трубку.
— Хорошо, — буркнул он и обиженно отключился.
На глаза ему попались осенние листья с обложки путеводителя, и он рассмеялся. Проклятый неврастеник.
В четверг вечером в дверь Барри позвонили. Вошла его мать Роза, мятая и
измотанная, с торчащей вверх прядью белых волос. К его разочарованию, она
даже не попыталась привести себя в порядок.
— Они весь список закупок переврали, — с нажимом сказала Роза,
большая, грудастая. — Весь. Если бы я не проверила, осталась бы без
сырья. — Она схватила телефон и сообщила его номер двум автоответчикам.
Потрогала мятые складки на платье и тяжело уселась на диван, звякнув
бусами. — Может, я отойду от дел.
— И что? Уедешь во Флориду, чтобы там умирать?
— Нет, чтобы жить. — Она зачерпнула морковкой немного соуса.
— Превратишься в тихое растение, как тетя Сильвия. Устрой себе
каникулы, Роза.
— Я устраивала, — сказала она, шумно грызя морковь. — Ездила
во Флориду. Ты все пропустил — было очень красиво. И очень легко.
Позвонили в дверь.
— Когда это
легко
означало
хорошо
? — спросил он.
— Легко — это когда выглядишь все лучше и лучше, — отозвалась она.
Это были всего лишь Карен и Карлос. Барри поцеловал сестру, у которой уже
сейчас, в тридцать один, был изможденный вид и чрезмерно серьезное выражение
лица, как у юной гимнастки. С тех пор как в седьмом классе у нее случилась
анорексия, она стала похожа на пришельца. Карлос был выше ее сантиметров на
тридцать, его светлые вьющиеся волосы и загорелое лицо лучились здоровьем,
как будто он вытягивал цвет и жизненную силу из нее. Карлос занимался
полировкой старой мебели и вроде бы приехал из Аргентины. У обоих были
одинаковые сережки в левом ухе — значит ли это, что они помолвлены?
Позвонили в дверь. Шумно и поспешно вошла Джастин, извиняясь, на ней был ярко-
синий костюм, который Барри не нравился. Когда все были представлены друг
другу, он усадил мать в торец стола, сам сел напротив, Джастин и Пиппа
устроились слева от него, Карен и Карлос — справа.
Джастин посмотрела на Пиппу, открыла рот и сразу закрыла.
— Давно вы занимаетесь этим бизнесом? — спросила она Розу.
— Да такое чувство, будто уже лет сто пятьдесят. — Они
замечательно поладят. — Папа основал
Девичьи наряды
в 1936-м. Оно
процветает с 1958 года, как раз когда я за него взялась.
— Мама хочет позволить профсоюзам выгнать ее на пенсию во
Флориду, — объяснил Барри. — Я думаю, это ошибка.
— Моя бабушка жила во Флориде год, — любезно отозвалась
Джастин. — Вернулась. Я думаю, она без нас скучала.
— Ну, это тоже резон, — сказала Роза, склонившись над супом с
закрытыми глазами.
Джастин повернулась к Карен.
— Я слышала, вы художница.
Карен кивнула, истерически помешивая минестроне. Руки у нее были грязные.
Карен нравилось быть неловкой и никем не понятой.
— У вас есть галерея?
— Я выставлялась в галереях, школах, ресторанах, — пробубнила
Карен, сжимая ложку в кулаке. — Но ничего достойного упоминания. —
Довольно вежливо сказано для Карен. Она ревниво разглядывала Джастин. Ага,
гляди получше: вот как одеваются настоящие женщины. Барри не мог себе
представить Карен в постели с Карлосом — да с кем угодно, если подумать. Когда-
то она гонялась за ним по дому, чтобы повыдавливать ему прыщи, и он
подозревал, что ей нравится сам процесс. В этом было что-то евангелическое.
Роза уже не участвовала в общении, занятая, наверное, мыслями о тупицах,
которые на нее работали. С ее лица не сходило ожесточенное выражение, веки
отяжелели. Она походила на Линдона Джонсона. Надо было познакомить Розу со
своей нареченной лет десять назад, когда у нее еще хватало энергии этим
интересоваться.
Беседа разделилась. Барри и Джастин заговорили с Розой о ее нынешних
проблемах с профсоюзами, Карен и Пиппа обсуждали Бруклин, а Карлос жевал
барашка. В прошлом году Карлос подарил ему на день рождения чудовищный
шкафчик, цвета электрик, который едва держался на маленьких тощеньких ножках
и не подходил ни к одной вещи в квартире Барри. Они обязательно спросят, где
он, и придется врать, что он его сломал и отдал в мастерскую.
Роза добралась до телефона, набрала номер, яростно давя на кнопки, быстро
поговорила, рыкнула в бессильном бешенстве и бросила трубку. У нее на лице
отразилось одновременно множество эмоций, будто у Брандо, размышляющего,
предавать ему своего брата или нет. Пиппа принесла ангельски очаровательный
фруктовый пирог.
— Они и трети этого не тратят на женщин, — сказала Карен Пиппе о
чем-то, и Барри машинально отозвался:
— Эй, слезай с трибуны, бунтарка.
Карен посмотрела на Карлоса, и он положил вилку.
— Нам пора, — заявил он. Они надели свои заляпанные краской
пальто.
Разумеется, это доказывает, что Барри не может провести с семьей и пары
часов, чтобы кто-нибудь не обиделся, обычно — Карен. А к Карен пристают на
улице? Ее когда-нибудь насиловали? Для этого она не так привлекательна. Били
ли Карен по голове в детстве? Может, он ее ударил?
Роза тоже решила уходить.
— Но ты даже не попробовала пирога, — предпринял попытку
Барри. — Его испекли специально для тебя.
— Умираю, курить хочу, — объявила Роза. — Они обещали
подвезти меня в своем фургончике.
— У них кошмарный фургончик, — шепнул он, и Карен недовольно на
него воззрилась. Положа руку на сердце, буквально каждый ее поступок его
раздражал. Скорее всего, это взаимно.
Когда они ушли, Джастин исчезла в комнате. Ну, по крайней мере они не
упомянули про шкафчик.
— Карен внушает уважение, — восхищалась Пиппа, ее волосы при
комнатном свете казались мультяшно-желтыми. — У нее собственная система
ценностей.
— Нет, она просто ведет себя как несговорчивая ханжа, — сказал
Барри, поглаживая лысину. Та никуда не делась. — Они держатся за это,
потому что у них нет чистой одежды и горячей воды. Если бы я жил как они, я
бы тоже верил в эту чушь.
Пиппа сделала ласточку, чтобы поставить горшок на место.
— Джастин твоей маме понравилась.
— Правда? — Она кивнула. Хотелось бы верить.
Закончив уборку, Пиппа набросила свою кожаную куртку и молча подала ему диск
Стили Дэн
, который он одолжил ей в рамках программы по расширению ее
музыкальных вкусов. Раз она ничего не сказала, не считает ли она его старым
придурком за то, что он пытается подсунуть ей Лоренса Уэлка? Он по-дружески
обнял ее на прощание. Лифчика на ней не было. Не стесненные ничем грудки
приятно прижались к его груди.
— И во сколько же оттенков ты раскрасила волосы? — спросил он,
примеряясь поперебирать корни, чтобы посчитать.
Она вывернулась.
— Спокойной ночи, Барри. — Она похлопала его по щеке, как бабушка,
и вышла в своих армейских ботинках на черной платформе. Женщины такие
странные. Барри отправился в спальню, в ванной как обычно текла вода. Он
сбросил туфли.
— Ну? — спросил он свою любимую. — Все прошло лучше, чем я
предполагал.
— Нет в тебе веры, — откликнулась Джастин из-за двери. Он повесил
штаны на стул, стянул трусы и бросил в угол, голый залез под одеяло и сел,
опираясь на подушки.
— Ты похож на мать как две капли воды. — Она вышла из ванной
полностью одетая, в туфлях, и весь вечер рассыпался в прах.
Барри схватил ее за талию.
— Ты куда?
— У меня собака. — А на него ей плевать.
— Пригласи меня в гости, я ее выгуляю.
Никакой реакции. Почему всегда так? Он крепче обнял Джастин за талию, она
опустила ладони ему плечи и замерла.
— Ты очень понравилась моей маме, точно говорю.
— Это мило.
Она принимала ласки, закрыв глаза.
— Иди сюда. — Он потянул ее к себе, на кровать.
— Барри, мне нужно выспаться.
— Я занимаю в твоей жизни хотя бы третье место? — Она посмотрела
на него с усталостью и отвращением. — Почему ты на меня так смотришь,
как будто мы все это уже тысячу раз проговаривали? Я твой новый парень, не
забыла?
— Прости. Выдался трудный день.
Сейчас Барри ее просто ненавидел.
— Ну ладно уже, пойдем, если хочешь.
— Какое трогательное приглашение.
— Не надо вот этого.
— Слушай, делай, что хочешь, — сдался он, надевая штаны. —
Только не жди, что я буду этим очарован.
Они поцеловались, пока она ждала лифта. Его раздражало, что она все время
закрывает глаза, когда он ее целует или ласкает. Как будто на его месте
может оказаться кто угодно.
Почему одержимость никогда не бывает взаимной?
Увидимся
Ранним утром в пятницу Джастин сидела в кабинете, размышляя над неожиданным
предложением: Бетси Де Натейл — ее бывшая наставница, некогда партнер в
Пэкер Брибис
, которая потом ушла в
Буш
, — позвонила и сообщила ей,
что компания
Уитман Склар
ищет старшего юридического представителя.
Джастин поблагодарила ее и сказала, что обдумает предложение. Оно ей
льстило, но она не собиралась разбрасываться своими перспективами здесь ради
того, чтобы получить партнерство без долевого участия в акционерном капитале
в магазине, который едва ли видит сотую долю того, чем
Пэкер Брибис
владеет.
В полдень она пошла навестить Илану.
— Джасти-ин, — громогласно объявила та своим хорошо поставленным
голосом, — ты должна зайти к моей портнихе, миссис Паскизи. Она меня
обожает. ОБОЖАЕТ. Я устроила ее внучку в Далтон. Ну, найди время, дорогуша.
Я профессионал и уверяю тебя, что ты пойдешь значительно дальше, если
откроешь ноги чуть больше. Я не говорю о мини, я говорю — чуть выше колена.
Как у меня, видишь?
Илана задрала ноги, чтобы показать свои молочно-белые натренированные икры
во французских чулках. Кавалеры Иланы все как на подбор были богатые, лысые
мужчины средних лет, которых она встречала на республиканских мероприятиях
по сбору средств на благотворительные цели. Из-за того, как Илана ими
хвасталась, Джастин сомневалась, что в этих связях было хоть сколько-нибудь
физической страсти.
— У Ноя Клермана минимум четыре лицензионных соглашения с компанией,
которую он покупает, — твердо сказала Джастин. — И некоторые
другие члены совета тоже являются заинтересованными лицами.
— Да? И? — Илана иронично подняла подведенную карандашом бровь.
— Ты не удивлена?
Илана взглянула на нее из-под полуприкрытых век.
— Почему это должно меня удивлять?
— Мы не можем этого допустить. — Если бы Джастин не вытащила это
на свет, Илана все замяла бы?
— Пожалуй. Скажи ему сама.
— Прямо сейчас.
— Улыбайся побольше, — посоветовала Илана, открывая в
ослепительной улыбке все свои отреставрированные зубы. Пластические операции
на ее лице были совершенно незаметны. Она их явно делала, но никаких следов
не осталось.
— По телефону?
— Хорошо. Ты его разозлишь, а я все улажу. Позвони мне, как только
закончишь с ним.
Барри сидел на краю ванны, заинтересованно наблюдая, как Джастин накладывает
тональный крем на скулы.
— Я жду не дождусь, когда мы наконец окажемся в Вермонте, — сказал
он.
— Я тоже, милый, но не говори так громко. — Стелла попыталась
напиться из унитаза. — Прекрати! — шлепнула ее Джастин.
Зазвонил телефон, оно подождала, пока включится автоответчик.
— Что за дела? — послышался голос Голсуорси. — Как там поживает моя маленькая птичка?
— Это что за хрен?
— Клиент из Атланты, — объяснила Джастин, накладывая
помаду. — Бешеный тип, и скорее всего еще и налакался.
Она проигнорировала сообщение и вышла — настоящее свидание в субботу
вечером.
Пожилая пара, за которой они стояли в очереди в кинотеатр
Бикман
,
обсуждала, как одного конгрессмена обвинили в приставании к двенадцатилетней
дочери делового партнера его жены.
— А что, двенадцать лет — уже возраст, — громко заявил Барри.
— Прекрати, — тихо предупредила Джастин. Женщина оскорбленно
промолчала и спросила мужа:
— А как он вообще с ней встречался?
— Говорят, забирал ее из школы, — ответил муж.
— Эй, мужик, — запел Барри, — если поле поросло травой, я говорю: пора играть в мяч.
Пенсионерка обернулась посмотреть, кто это говорит. Джастин хотелось
провалиться сквозь землю. Женщина внимательно ее разглядывала: что она
делает с этим придурком.
Хороший вопрос. Пока он ходил за попкорном, она выбирала места и думала,
откуда берутся эти отталкивающие пробелы в воспитании и вопиющие нарушения
хорошего тона. Как может человек, который так чудесно целуется, быть таким
вульгарным? Сегодня утром, например, когда она проснулась, он стоял на
коленях около кровати в огненно-красном халате, как кинозвезда в летах. Он
целовал ее руку и смотрел на нее так, будто не знал, что бы такого для нее
хорошего сделать, да побольше. Достаточно ли этой нежности наедине, чтобы
можно было забыть о его выходках на публике?
И вот она уже думает о смерти и разводе. Смерть все-таки лучше всего, не в
чем упрекнуть ни одну из сторон, и наступающее одиночество скрашивается
прекрасными воспоминаниями. Она выйдет за Барри Кантора, и он умрет молодым.
Достаточно молодым, чтобы она смогла найти второго мужа на счет раз. Она почему-
то не сомневалась, что найдет второго мужа. Проблема в том, чтобы найти
первого. К тому времени, когда он вернулся с попкорном, люди уже расселись.
И все-таки: надо что-то сказать.
— Больше не говори так. Ты поставил меня в неловкое положение.
— Ой, не начинай! — сказал он, передавая ей газировку.
— Ты поставил в неловкое положение себя.
— Ну, вот это уже мое дело. — Это будет очень скандальный развод.
Фильм был замечательный. Сложная любовная история в Лондоне времен короля
Эдуарда, с интерьерами, костюмами и фарфором. Барри страдал и жаловался до
самого ужина. Когда принесли мисо — японский суп, Барри схватил официанта за
руку и провозгласил:
— Официант, кто-то чихнул в мой суп!
Все в ресторане обернулись и посмотрели на них.
Зачем он это делает?
— Все хорошо, — успокоила она официанта.
— НЕ хорошо! — закричал Барри, подцепив кубик тофу. — Кто-то
чихнул, вы посмотрите на эти большие белые штуки!
Кто-то нервно засмеялся. Джастин мечтала, чтобы он провалился сквозь землю.
Что с ним такое? Официант ушел, ухмыляясь. Она пила горячий, ароматный суп
из чашки, прикрыв глаза. От теплого, влажного воздуха у лица она
почувствовала себя сонным младенцем. Она допила суп и поставила чашку на
стол.
Сцена окончена, и вот он опять перед ней. Смуглый и мужественный. Так
трогательно, что он надел пиджак, чтобы отвести ее в кино. Барри смотрел на
нее, прикрыв глаза. Ей нравился этот утомленный, ленивый взгляд, когда от
долгого тяжелого дня и вина у него слегка опухали веки. За последние четыре
года ни с кем ее отношения не выдерживали полутора месяцев.
И потому она больше об этом происшествии ничего не сказала.
Когда они вернулись домой, обнаружилось, что собаку вырвало на угол ковра, а
Голсуорси оставил еще одно сообщение:
— Джастин, ты где? За городом? Нужно поговорить. Срочное дело.
Барри гневно воскликнул:
— Что ему надо, черт побери!
— Хочешь, повеселю тебя? — Джастин сложила брюки и повесила на
вешалку. — Он спросил меня, к какой церкви я принадлежу.
— А, это южные повадки, — заявил он авторитетно. — Чтобы
выказать дружелюбие. Точно так же спрашивают, в какой спортзал ты ходишь или
сколько платишь за квартиру.
— Ну, я ему не сказала.
— Боишься, что он появится у тебя на пороге в простынях? Хочешь, я его
вздую? Спорим, я выше.
Она разгладила его насупленные брови.
— Выше и намного сильнее.
Чтобы слишком долго не раздумывать, она позвонила. Голсуорси ответил
влажным, чувственным баском.
— Джастин?
Я волновался.
— У меня все в порядке. Работа идет по графику. Я была в городе со
своим женихом.
— Ты...
— Проспись лучше, — коротко сказала она. — Поговорим
завтра. — Она повесила трубку и пошла на кухню за инструментами для
уборки.
— Жених? — переспросил Барри с тихим изумлением, но догадался не делать из этого события.
— Ага, — Джастин, слегка покраснела. — Это ведь южные
повадки. На любую женщину разрешена охота, если она не помолвлена.
Барри пристегнул Стеллу на поводок.
— Я ее прогуляю.
— Ты такой милый, — сказала она, ей было совестно, что мысленно
она уже развелась с ним, а потом похоронила. Собака была от него без ума.
Джастин протянула ему стаканчики и перчатки.
— Не надо, — он открыл бумажник, — у меня тут кое-что есть.
— Что? Чеки из банкомата? Ты с ума сошел? — Она сунула ему в руки
совок и стаканчики.
Пока они гуляли, Джастин почистила ковер и позвонила в офис, Никки сказал,
что ей там делать нечего, пока они с Митчем не закончат, — скорее
всего, завтра к обеду. Она поставила
Звуки музыки
, перемотав до
Sixteen
Going on Seventeen
.
Барри вернулся, подпрыгивая вместе с собакой.
— Глазам не верю, — с досадой проворчал он, присаживаясь. —
Опять?
— Ну, пожалуйста, это первый фильм в моей жизни, и мне от него всегда
так хорошо.
— Вот если бы твоим первым фильмом был
Вспомнить все
, у нас с тобой
даже могли бы оказаться общие темы для беседы.
— Заткнись. Лисл влюблена.
— В нациста, — уточнил Барри и выключил, едва песня закончилась.
Потянул ее за руку. — Ложись.
Они легли в постель. Зазвонил телефон. Включился автоответчик.
— Привет. — Это опять был клиент. — Мне нужно с тобой
поговорить.
Барри отбросил одеяло.
— Можно я скажу ему, что я о нем думаю?
— Нет, я разберусь. — Джастин взяла трубку. — Крикет, я
выключаю телефон. Спокойной ночи.
Она выдернула вилку из розетки. Телефон зазвонил в гостиной. Она отключила
аппарат и там. Барри, конечно, хам, но хорошо, что он рядом. Если бы его
здесь не было, она бы всю ночь беспокоилась из-за этого звонка.
Джастин вернулась в постель. Ее не мучили ни тревога, ни чересчур полный
желудок, ни разочарование или гнев. Нет, она чувствовала себя в нужном
месте, в нужное время и в самой правильной компании.
__________
Они проснулись рано и отправились в ее спортивный клуб. Барри был настроен
общаться, и Джастин боялась, что он опять поставит ее в неловкое положение.
Но остальные мужчины были в похабных растянутых спортивных костюмах,
кряхтели, как свиньи, и гримасничали. Барри же — нет. Он переходил от
тренажера к тренажеру в шортах в обтяжку, сдержанный и спокойный. Это Барри,
который ни к чему никогда не относился сдержано. Он еще способен ее удивить.
— Увидимся, — сказала она, целуя его на прощание.
Это прозвучало умиротворяюще. Она и забыла, какое удовлетворение приносят обычные семейные радости.
На работе все было именно так, как бывает по воскресеньям. Никки и Митч
ввалились в ее кабинет. Больные, подавленные, одетые почти по-домашнему, они
походили на скучающих, но послушных старшеклассников на внеочередном сборе
клуба риторики. Они оглядели ее с ног до головы: Джастин не успела принять
душ и была в трико. Да, да, теперь у нее есть собственная жизнь. И пусть
привыкают. У некоторых людей бывает жизнь и помимо работы.
Она принялась просматривать дополнения, составленные Митчем.
Увидимся
подразумевало, что есть некое условленное место, где можно увидеться, и
будто бы заранее обговорено, что обе стороны склонны увидеться, и незачем
планировать, просить, беспокоиться или волноваться. В этом было что-то очень
успокаивающее.
Ее охватывало теплое чувство к Барри. Не восхищенное волнение, не страсть.
Было просто... приятно. Как будто она переехала в квартиру побольше и все
вещи можно спокойно разложить, не создавая тесноты, и даже найдется место
для чего-нибудь новенького.
Когда Джастин добралась в понедельник утром до
Пэкер Брибис
, ей вдруг
захотелось с кем-то от души поболтать. Она зашла в кабинет к Харриет, но
Харриет там не было. Она сидела в комнатке перед женским туалетом и ела
шоколад.
Джастин устроилась на диванчике напротив.
— Давай я расскажу тебе последние известия.
— Ты идешь со мной в
Сакс
за ретином-А? — перебила Харриет.
— Нет, слушай. Он решительный, — начала Джастин, радуясь этому
факту. — Мы едем в Вермонт. У него есть путеводитель. Он заказал
столики и прочее.
— Это то, что тебе нужно, — заявила Харриет, вставая с расческой к
зеркалу. Теперь ее талия говорила сама за себя, ошибиться было
невозможно. — Человек, который пойдет тебе навстречу.
Барри не просто шел ей навстречу. Барри заботился обо всем: переездах,
столике, разговорах. Винс, например, просто появлялся и ждал, что за него
все сделают.
— Он очаровательный. — У Джастин были наготове примеры, но Харриет
была
...Закладка в соц.сетях
