Жанр: Любовные романы
Рождество наступает все раньше
...dash; Так ты — еврей? — поинтересовалась его повариха подчеркнуто
рассеянным тоном, посыпая тесто мукой.
Вечная тема.
— Да, мадам, это так.
Она притворилась, что читает кулинарную книгу.
— А Винс?
— Винс — наполовину еврей. Еврей самого худшего типа — он считает себя
лучше всех. — Он смотрел, как она переваривает информацию. — А ты?
— Я — никто. А отец Винса — такая большая важная...
— Но христианская никто, так? — перебил он.
— Отец был католик, мать — пресвитерианка. — Она подцепила
квадратик теста, перевернула и шлепнула обратно на стол, чтобы раскатать в
другом направлении. — Они стали квакерами в колледже, а потом просто
начали выступать против любых организаций.
По квартире слонялся Винс в банном халате и со стаканом шотландского виски в
руке. Он походил на какого-нибудь герцогского отпрыска, который кутит в
Оксфорде, растранжиривая отцовское состояние, — таких полно в мини-
сериалах по
Пи-Би-Эс
. Пиппа застенчиво проскользнула мимо него. Винс ей
нравился. Это раздражало Барри.
— Ну, — обратился к нему Барри, — как делишки?
Винс прикрыл глаза.
— А ты не думал попробовать начать все с чистого листа? Побыть немного
одному, разобраться, чего ты хочешь?
— Одному. — Винс произнес это слово, будто не совсем понимал его
значение. — Не думаю, чтобы мне случалось оставаться одному больше
чем... — он задумался, — на неделю с тех пор, как мне исполнилось
семнадцать.
Потрясающее заявление.
— Тогда тебе определенно стоит попробовать.
— Тебе сильно помогло? — Винсу разговор уже наскучил.
— Ну, ну, грешно смеяться над убогим, — с досадой отозвался Барри.
Пиппа наклонилась над раковиной и, краснея, поливала тесто растопленным
маслом. Ну и что, что у Винса связи, что он богат и хорош собой. Все равно
придурок. — А эти твои женщины знают друг о друге?
— Ничего конкретного, — Винс зевнул и подсел к столу. — Они
знают, что у меня есть и другие женщины. Они и сами встречаются с другими
мужчинами.
— Лора у тебя — номер первый, так? — спросил Барри. Винс пожал
плечами. — И тебя не волнует, что она встречается с другими мужчинами?
Дай-ка я выражусь пояснее: говоря
встречается
, мы ведь имеем в виду
трахается
, да?
— Да, — Винс положил руки на стол ладонями вверх.
— И тебя это не волнует?
— Ну, смотреть, как она это делает, я бы не хотел, но вообще-то — нет,
не особенно.
Поразительно. Есть только два типа ситуаций, с которыми мужчина в состоянии
справиться: крайне сложные или касающиеся только и исключительно секса. Но
чуть в сторону — и ты пропал. Винс — пропал. И еще: Барри завидовал
способности Винса думать о женщине только до тех пор, пока она рядом. Самому
Барри невыносимо было и один вечер провести с той, в ком он не чувствовал
потенциальной спутницы жизни.
Когда принесли напитки, Барри обернулся к соседке и сказал:
— Ле хаим.
Она опять бросила на него полный недоумения взгляд. Сколько можно — одни
недоуменные взгляды? Вот что, девочка, ты это брось: я сижу рядом с тобой, и
мы летим в Феникс! Что он будет делать, когда они туда доберутся, у него не
было ни малейшего представления. Он снова занялся
Прогрессивным
бакалейщиком
.
Все говорят, что это случается, когда меньше всего ждешь. Барри тридцать
четыре года, и за последние десять месяцев он ни одной женщины даже не
поцеловал. Как же он может не ждать? Он остался единственным холостяком
старше двадцати семи в
Мейплвуд Акрс
, если не считать Боба Стенглиса,
главы отдела напитков, но тот был совершенно чокнутый. Даже Синтия вышла
замуж. Женщина, сидевшая рядом с ним, делала на полях документов пометки
аккуратным, мелким почерком. Что это предвещает?
Он попытался успокоиться и не давать волю тщетным надеждам. Но ему не
хватало классического формата свидания, которое подразумевало бы ужин,
развлечения, потом поездку к нему домой и снятие одежд. И ему не хватало
разговоров. Неужели он хочет слишком многого?
И он, и его суженая проигнорировали лекцию стюардессы по технике
безопасности. А если она живет в Фениксе?
Самолет скользнул вперед и резко дернулся, желудок Барри испуганно сжался.
Женщина откинулась на спинку, прикрыв глаза.
Она вставила затычки в уши.
Что он вообще творит? Он подписал чек за билет, даже не взглянув на него.
Сколько ему будет стоить это свидание?
Самолет трясло и покачивало из стороны в сторону, но он постепенно набирал
высоту. На данном этапе жизни отношения на расстоянии не казались таким уж
заманчивым вариантом, даже если она неподражаема в постели.
Неожиданно все ринулось вниз; весь салон ахнул буквально в один голос, когда
самолет резко нырнул; послышались скрежет и дребезжание. Пассажирка ЗА
выпрямилась в кресле, вынула беруши и крепко сжала их в руке. Земля и вода
мелькали в окне рядом под невозможными углами. Все всполошились и принялись
оглядываться.
— Капитан Дон Бейкер сообщил мне, — послышался в громкоговоритель
голос стюардессы, — что мы вошли в зону турбулентности. Пожалуйста,
откиньтесь на спинки кресел, пристегните ремни, и нам бы хотелось еще раз
напомнить вам, что этот рейс является некурящим, в туалетах расположены
датчики задымления, а порча датчика, согласно федеральному уголовному праву,
является преступлением и карается штрафом.
Между тем тряска и отвратительный скрежет не стихали. Он погибнет вместе с
этим самолетом? Не может быть. Часто случается парочка неприятных моментов,
но самолеты так или иначе все-таки выруливают. Всегда. Барри вытащил из
кармана впереди пакет для рвоты, просто чтобы был под рукой. Не может быть,
чтобы перед смертью, напоследок, его еще и вырвало на девушку его мечты.
— СЯДЬТЕ! 29Г, СЯДЬТЕ НА МЕСТО! — рявкнул громкоговоритель.
Барри молча, ошарашенно переглянулся с соседкой. По салону запахло чем-то
вроде чеснока, самолет, кажется, стал двигаться медленнее.
— Не нравится мне все это, — сказала она тихо. Зубы у нее были
соблазнительные и неестественно белые.
— Мне тоже, — отозвался Барри и, не задумываясь особенно, положил
руку на столик между ними. Она положила сверху свою ледяную ладонь. Они
переплели пальцы. У нее были очаровательнейшие карие глаза. Не может быть,
чтобы пришел его последний час. Сквозь треск статики пилот сообщил, что они
возвращаются в Ла-Гардию.
— Да лети же! — услышал Барри собственный разъяренный голос. — Хватит болтать, лети!
Самолет опять поднялся выше и резко начал поворачивать вправо. Когда
разворот был окончен, скрежет прекратился.
Самолет погрузился в полнейшую, чудовищную тишину.
И начал падать. Барри почувствовал, что пытается надавить на педаль газа.
Соседка с посеревшим лицом схватилась за сиденье перед собой. Он подал ей
пакет, и ее стошнило, тихо; изломы белого пластика скрывали ее лицо. Он
положил руку ей на спину, между лопаток. И подумал, доживет ли он до того,
чтобы дотронуться до ее затылка.
Он легко погладил ее затылок, она скорчила жуткую гримасу, и ее снова
вырвало. Самолет резко швырнуло вниз, и Барри нутром почувствовал
подступающий ужас. Стюардесса снова начала орать в микрофон, требуя
сохранять спокойствие, но по голосу было понятно, что она тоже перепугана.
Мужчина, сидевший позади него, монотонно бубнил:
— О БО-ОЖЕ МО-ОЙ, О БО-ОЖЕ МО-ОЙ, О БО-ОЖЕ МО-ОЙ!
Барри почувствовал запах дыма и горелых волос. Пожар в самолете? Женщина
передала ему пакет, и его вырвало поверх того, что там уже было. А потом
вывернуло еще раз от одной мысли об этом. Он откинулся на спинку кресла. Она
протянула ему влажную салфетку, но ему не хватило сил взять ее. Земля то
показывалась в окнах, то пропадала. Сердце билось о ребра, силясь вырваться
из груди. Она вскрыла упаковку салфетки, и Барри вытер рот и мокрый лоб.
Свет погас.
Сейчас он умрет. И все из-за того, что не с кем было переспать.
Женщина смотрела на него, и глаза ее блестели в темноте. Он схватил ее, и
они крепко обнялись. Пилот сказал, что предпримет попытку аварийной посадки.
— Ты, главное, рули этой чертовой развалиной, Джек! — заорал
Барри, а женщина рассмеялась, повернулась к нему и крепко поцеловала его.
Губы у нее были нежные, а во рту чувствовался кислый привкус рвоты; он
подумал, что и сам такой. Все это тоже является неотъемлемой частью жизни.
Самолет снова накренился, и Барри чуть не вырвало опять, его чуть не вырвало
прямо в рот этой красивой женщине. Он попытался прийти в себя, но понятия не
имел, что происходит.
— Джастин Шифф, — сказала она и сжала его правую руку так яростно,
что он беззвучно вскрикнул. Стюардесса потребовала, чтобы они приняли
безопасную позу. Они наклонились, обняв колени, ремень невыносимо врезался в
живот. Самолет опять с боем прорывался наверх, у Барри побежали мурашки по
спине, все вниз и вниз. Почему так долго?
— Приземляйся же! Хоть вдребезги! — Он рассерженно выпрямился и
огляделся.
Самолет казался абсолютно пустым.
Это было очень страшно. Он быстренько уткнулся обратно. Всего в нескольких
сантиметрах она в упор смотрела на него, лицо у нее раскраснелось от
неудобной позы. У нее были совершенно необычные большие пальцы на руках —
плоские и широкие, с маленькими прямоугольными ноготками. Как бесконечно
разнообразна жизнь.
— Я летела на свадьбу, — сказала она будничным голосом.
— Прямо перед Рождеством?
— Да! Это надо же было придумать.
— По-моему, я намочил в штаны! — вдруг сознался он. Она дала ему
несколько бумажных салфеток.
— Эй, приятно познакомиться, — сказал он, и она рассмеялась.
Он вглядывался в крохотное квадратное окошко ее ногтя, будто пытаясь
разглядеть в нем свое будущее. Он снова и снова повторял ее имя, пока они
стремительно снижались.
Ну все, хватит уже
Когда все стало совсем плохо и багаж кувырком покатился по салону, Джастин
от страха потеряла дар речи. Если даже ты сама жестко организовываешь свою
жизнь и все планируешь далеко вперед, это еще не значит, что ты защищена ото
всех случайностей и превратностей судьбы и воли Божьей. Хотя ей казалось,
что с Барри Кантором они давно знакомы. Она даже имя его узнала только после
того, как поцеловала его. Она никогда еще первой не целовала мужнину. И что
можно о ней сказать, если ей так приятно целоваться с незнакомцем в падающем
самолете?
Кругом все неистовствовало. Если она выберется из этого живой, ей придется
пересмотреть весь свой образ жизни. На нее падали вещи, с грохотом
прокатившиеся в противоположный конец салона, когда самолет ударился о
землю. Началась давка, люди ломились к выходу буквально по головам, отчаянно
толкались в дверях. Не размышляя, машинально она съехала по желтому
надувному трапу в коричневую ледяную воду, которая доставала ей до середины
бедра.
Жива. Она побрела по грязной жиже с покачивающимися на поверхности льдинками
к краю бетонированной площадки. Вокруг суетились люди в оранжевых костюмах и
машины
скорой помощи
. Люди в костюмах заливали из шлангов черный дым,
пробивавшийся из середины самолета. Пронзительные крики сливались в плотную
шумовую завесу. В мокрых насквозь колготках она выбралась на разбитую
бетонную площадку. Она искала Барри Кантора.
Но кругом было столько людей, столько покореженного мусора. От запаха
горелой пластмассы у нее перехватывало дыхание. Пришел огромный автобус,
чтобы отвезти пассажиров к терминалу. Она, должно быть, подвернула лодыжку в
давке, пока выбиралась из самолета. В узком коридоре перед дверями терминала
опять началось столпотворение, кто-то кричал и ругался. Внутри терминала
толклись оцепенелые, промокшие, замерзшие и раскрасневшиеся люди с
серебристыми термопледами на плечах, они тяжело дышали, выдыхая облачка
белого пара, их всех тошнило. Его нигде не было видно.
Кто-то дал ей серебристый термоплед. И вдруг она почувствовала, что никогда
еще ей не было так холодно, одежда на ней промокла, от сырости она натерла
себе ляжки. Пальто осталось в самолете. Туфли куда-то делись. Лодыжку
сдавила пульсирующая боль.
— Пассажиры рейса 358 компании
Уорлд-Уайд
, — разразился
громкоговоритель густым басом с сильным бруклинским акцентом, —
пройдите, пожалуйста, в зону регистрации.
Шум причинял ей физическую боль. Она никогда в жизни так не мерзла. Бас
продолжал орать невыносимо громко:
— Если вы или один из ваших спутников не в состоянии двигаться,
пожалуйста, оставайтесь на месте и обратитесь к служащим аэропорта.
Джастин со стыдом осознала, что даже не вспомнила о матери. Она мельком
подумала об отце, примерно тогда, когда ее вырвало. Она подумала, как
отразится ее смерть на его жизни и отразится ли вообще. Но о матери она и не
вспомнила.
В терминале царил хаос. Шум стоял нестерпимый. Джастин с трудом хромала
вдоль обитой ковролином стены. Ей хотелось в душ, хотелось переодеться в
сухое и теплое, хотелось тишины. Она заметила Барри со спины — он был выше
всех в соседнем зале. Он казался чьим-то мужем. Подпрыгивая на одной ноге,
она доковыляла до него и взяла его за локоть. Он обнял ее и сжал так сильно,
что ей стало больно. Вокруг царил все тот же хаос. Она закрыла глаза и
заставила себя сделать вдох.
Кто-то толкнул ее, и она чуть не упала, Барри помог ей сесть. Он был как раз
из тех мужчин, которые с ней никогда не заговаривают. У него было такое
выражение лица, будто он сейчас расплачется. Он действительно был похож на
чьего-то мужа. Но похож ли он на ее мужа?
И тут вдруг он принялся болтать.
— Невероятно, правда? Со мной ничего подобного никогда не случалось!
Мне всегда было любопытно, как бы я справился с подобной ситуацией, — а
тебе?
— Не то чтобы, — ответила она, его энтузиазм ее позабавил.
— По-моему, ты вела себя великолепно! Ты произвела на меня огромное
впечатление! — сказал он, обеими руками сжимая ее талию. Джастин
съежилась и положила ногу на ногу, забыв о больной лодыжке. Сейчас у нее
пульсировала уже вся нога. — Когда стюардесса перепугалась, я понял,
что это конец.
Ей хотелось лечь и не шевелиться. Женщина, сидевшая рядом, обратилась к ним:
— Видели, как тот пожилой мужчина скатился по трапу? — Ее седые
волосы прядями прилипли ко лбу. Она гнула в руках очки, пытаясь придать им
первоначальную форму. — О господи!
Барри взял у нее очки и попытался их исправить.
— Вы спустились по переднему трапу или по заднему?
— По заднему, — ответила женщина.
— А мы спустились по переднему. — Он вернул ей очки и спросил
толстого, приземистого и несколько неуклюжего человека, сидевшего напротив:
— Передний или задний?
Все закончилось. Джастин хотелось добраться домой и принять душ. Ей хотелось
принять душ с Барри Кантором. Зачем он разговаривает с этими толстыми
стариками, он ведь их даже не знает? Собралась уже целая группа, они
рассказывали, что с кем случилось, показывали ожоги и синяки.
— А у дядьки прямо перед нами случился сердечный приступ, —
сказала Барри девушка помоложе Джастин. — Как вы думаете, он
умер? — спросила она, и ее личико скривилось, как у маленькой заблудшей
овечки.
— Барри, — сказала Джастин, — мне нужно идти.
— Правда? — Он обернулся к новым знакомым: — Ну, adios, это было
сверхъестественно.
— Я хочу дать вам мою карточку, — сказала женщина с очками. Они
подождали, пока она шарила вокруг себя. — У меня ее нет. — Она
заплакала, скорчив при этом такую гримасу, что Джастин не хотелось на нее
смотреть. — У меня ничего нет.
Барри приобнял женщину за плечи.
— У вас есть то, что дал вам Господь, — сказал он. — А
большего нет ни у кого.
Ой-ой
, — подумала Джастин. Ей совершенно не хотелось присутствовать
при подобной сцене.
Толстяк сказал:
— Плачьте, ничего страшного, вам надо выплакаться.
Джастин почувствовала отвращение. Ей хотелось в туалет.
— Барри? Мне надо идти. Я сейчас вернусь.
Она нашла нужный значок — женский силуэт — и, прихрамывая, пошла по стрелкам
вдоль освещенного люминесцентными лампами коридора. Неожиданно позади нее
вспыхнули ослепительные огни. Это прибыли журналисты из отдела новостей.
А навстречу ей шагала целая шеренга служащих аэропорта, очень быстро. Еще
немного, и эти люди в униформе встанут перед ней стеной. Ей нужно куда-
нибудь уйти. Стремительная блондинка в синем форменном костюме уверенно
остановилась перед Джастин. Остальные промаршировали мимо.
— Мадам, вы не должны покидать указанной зоны, это необходимо для
обеспечения безопасности. Подождите минутку, и доктор вами займется.
— Туалет.
Мимо торопливо шли люди с медицинскими инструментами.
Женщина рукой указала в сторону кутерьмы позади Джастин.
— Направо, выход 17, там вниз по коридору есть туалет.
Дверь с кружочком и треугольником была от нее в десяти шагах.
— Извините, но сюда вход воспрещен. — Женщина крепко взяла Джастин
под руку и потянула обратно, туда, где царила жара и анархия.
— Но вот же он, — крикнула Джастин.
— У нас есть правила на случай чрезвычайной ситуации.
— У вас есть правила относительно туалетов? Убери от меня руки,
дура, — рыкнула Джастин, высвобождая руку. Женщина отступила на
шаг. — Я тебя засужу к чертовой матери. — Она заковыляла к
двери. — Тебя лично, не
УорлдУайд
. На них я подам отдельно.
Джастин ввалилась в пустую кабинку и села прямо на унитаз, наплевав на
многолетнюю привычку. Она писала, прижимая сумочку к животу. Должно
случиться что-то страшное. Она обхватила колени руками, вся дрожа. Несколько
папок остались в самолете — больше недели работы, все впустую.
Она склонилась над раковиной, подставив запястья под холодную воду, как
будто пьяная. Бас бормотал с шипением и треском:
— Пассажиры рейса 358! Соблюдайте спокойствие! Каждому будет бесплатно
предоставлена полная и всесторонняя медицинская помощь!
— Прекрати на меня орать! — Ноги у нее болели и немели, как
отмороженные. Ужасно. Она, хромая, вышла из туалета и наткнулась на ту же
самую блондинку-служащую. С ней была медсестра в белой шапочке. Медсестра не
стала ее трогать, но посмотрела прямо в глаза.
— Вы хорошо себя чувствуете?
Джастин расплакалась.
— Я... моя нога.
— Давайте посмотрим. Вы сможете дойти вон до тех диванчиков?
— Мы не несем ответственности за несчастные случаи, произошедшие вне
разрешенной зоны, — не отставала от них назойливая стерва.
— Ты меня нервируешь, — отрезала Джастин. — Проваливай.
Служащая ушла. Джастин стянула колготки, почти не беспокоясь, что кто-то
увидит. Медсестра спросила, как ее зовут, куда она должна была лететь, какое
сегодня число и год.
— Зачем это? — спросила Джастин, ей вдруг стало страшно.
— Мы всегда проверяем, нет ли мозговых травм. А теперь — давление.
— Эй! — Барри сел рядом с ней, и она почувствовала, что ей вдруг
стало намного легче. — Как тебе удалось раздобыть себе личную
медсестру?
Медсестра разобралась с ней и занялась Барри. Джастин внимательно наблюдала.
Он был крупный и далеко не кожа да кости, но при этом не толстый. С
мужчинами такое бывает. Он крепко взял ее за руку, когда сестра начала
накачивать воздух в рукав, проверяя его давление.
— Какой сегодня день? — спросила медсестра.
— Первый день остатка моей жизни, — отозвался он. — Кто-
нибудь умер?
— Нет. — Медсестра поднялась на ноги. — Ладно, я только
устанавливаю очередность оказания медицинской помощи, лечить я вас не могу.
Оба становитесь в очередь номер три, и не наступайте на эту ногу.
Целая команда служащих
УорлдУайд
развернула в зале ожидания бурную
деятельность. Джастин с Барри достались номера 67 и 68 в третьей очереди за
медпомощью. Люди требовали, чтобы у них взяли интервью телевизионщики.
Джастин улеглась на сиденья, положив голову Барри на колени. Больше всего ей
хотелось тишины. Барри продолжал навязываться с разговорами: про
турбулентность, шум и грохот, приземление, травмы, мотор. Она обернула ноги
серебристым пледом.
Вчера вечером, по окончании третьего подряд восемнадцатичасового рабочего
дня, Крис Фарло вызвал ее к себе и попросил поработать над тендерным
предложением. Она отказалась. Она раньше никогда не отказывалась.
Фарло был высокого роста, плотного телосложения, совершенно не элегантен,
никогда ни в чем не раскаивался и часто приходил в ярость. Как обычно,
попросил ее исполнить обязанности партнера по распределению ассигнований.
Смахнув с лица очки, он спросил с нарастающим раздражением:
— Проблемы дома?
— Простите?
— У тебя личные проблемы. Что-то в этом роде. Не надо
подробностей, — быстро добавил он, предостерегающе подняв руку. —
Я не желаю знать.
— Нет, но у меня в эти выходные свадьба, — сказала она, и его
редкие седые брови резко взлетели вверх. — Не моя, — разуверила
она его.
— Слава богу, — сказал он небрежно, как будто сама мысль была
такой нелепой, что не сошла бы и за неудачную шутку.
Ну и конечно ее угораздило разреветься, уронив голову на его столе.
— Что такое? — сердито крикнул он.
Ничего подобного раньше не случалось. Фарло вскочил и захлопнул дверь. Он не
выносил апатии, а тем более истерик. Он ждал — похлопывая ладонью по
столу, — чтобы она взяла себя в руки.
Она никак не могла успокоиться. Это было более чем непрофессионально. Это
было самоубийство, она сейчас своими руками губила свою карьеру. Фарло
входил в Совет по управлению, Партнерский совет и был сопредседателем Совета
корпорации.
Фарло покачал своей большой, седой головой.
— Ну все, Шифф, — продолжал он предостерегающе, нетерпеливо
барабаня пальцами. — Хватит уже.
Женщины в
Пэкер Брибис Нишман Грабт
— это одно. Замужние женщины — совсем
другое. А одинокая женщина, стремящаяся выйти замуж, считалась низшей формой
жизни. С этой самой минуты, сколько бы восемнадцатичасовых рабочих дней она
ни вписывала себе в табель, Фарло и партнеры будут обращаться с ней, как со
школьницей, которая зашла передохнуть, прежде чем снова отправиться по
магазинам.
Барри Кантор все болтал.
— Эта очередь будет тянуться еще не меньше трех часов, — сказал им
человек с рукой на перевязи, направляясь к выходу. Ему оставалось пройти
всего одно собеседование, и Джастин чуть снова не расплакалась.
Она поднялась, кое-как доковыляла до свободного участка затянутого ковровым
покрытием пола и легла, укрывшись серебристым пледом. Люди носились туда-
сюда, вопили, плакали. Джастин где-то потеряла свои туфли, пальто, папки.
Барри присел рядом на корточки.
— Что случилось? — сказал он очень громко.
— Устала. Вдруг.
— И все? У тебя там под одеждой нет еще каких-то повреждений? Хочешь, я
проверю?
Передние зубы у него чуть находили друг на друга. Он был очень обаятелен.
Какая жалость, что он так громко разговаривает.
— Пассажиры рейса 358! После того как вы проконсультируетесь с
представителями авиакомпании и медицинской службы, вы можете свободно
покинуть зону реабилитации! — Послышались радостные возгласы, Барри
присоединился. — Вы можете получить ваучеры на рейс до Феникса,
отправляющийся в семь часов! — В ответ раздался взрыв саркастического
смеха. — Напоминаем, что курение на территории терминала запрещено и
карается штрафом и/или тюремным заключением!
Джастин села. Зачем они сидят здесь и чего-то ждут? Если она уже не летит в
Феникс, надо вернуться и поработать над этим тендером.
Она встала.
— Я хочу уйти отсюда.
— Тебе не нужен ба
...Закладка в соц.сетях
