Жанр: Любовные романы
Рождество наступает все раньше
...ри.
После обеда все расселись на стульях, чудесным образом возникших перед
концертным роялем, который во время коктейля Барри даже не заметил. Эндрю
энергично прошествовал к инструменту, нетерпеливо сел и принялся элегантно,
но с силой бить по клавишам, вдавливая их массивными красными пальцами.
Эндрю Анспэчер наводил страх. Он будто вытянул из комнаты весь кислород.
Винс сел на диван под руку с одной из вдов, с непроницаемым выражением лица.
Винс все еще должен ему за квартиру, вспомнил Барри, глядя на хрустальную
люстру. Позже, вернувшись в свою обшарпанную гостиную, Барри сообразил, что
Винс вполне может позволить себе купить все здание целиком.
Душевные терзания
На следующий день после второго свидания с Винсом Джастин сидела за
письменным столом и жестоко отчитывала себя за то, что ждет его звонка.
Конечно, у него три женщины одновременно. Он учился в Гарварде и Стэнфорде,
его отец своими руками сколотил фантастическое состояние, он выглядит как
актер из мыльной оперы — почему бы ему не быть ловеласом. Джастин так
устала. Ей хотелось поцеловать его пухлые губы. Ее охватывало отчаяние, что
приходится действовать, не имея никакой информации. А интересно, кто-нибудь
из этих женщин говорит по-японски?
Дома она переставляла вещи со столов на полки. Стелла ходила по пятам,
натыкаясь на нее и оставляя мокрым носом влажные пятна на икрах. Все это
нелепо. Винс — чокнутый. Он хвастливо рассказывал о себе. Он не задал ей ни
единого вопроса о ней самой.
Джастин легла поперек кровати. Вот так и прошли шесть лет на пути к
партнерству в фирме. Она обливалась потом, надрывалась, отменяла свидания,
жизнь проходила мимо. Ее знакомые жили уже со вторыми мужьями, овладевали
третьей профессией, рожали четвертого ребенка. Она же начала костенеть,
становилась все основательнее, все неповоротливее; она уже катилась к
закату. Одна.
Ничто не могло бы поднять ей настроения, кроме Винса, — но даже если бы
он позвонил, этого ей было бы мало. Она вернулась в офис, села за свой стол
и всю ночь проверяла черновики договоров. Воздух в кабинете всегда был
свежим и прохладным, он постоянно обновлялся сам по себе. В офисе она всегда
чувствовала себя стройнее, проворнее. Ее работоспособность напрямую зависела
от системы центральной вентиляции.
В девять тридцать утра Джастин постучала в дверь Роберты Сильверман.
— Входите, — сказала Роберта. Лежа на полу, она делала упражнения
для спины в своем сером твидовом костюме — всего Джастин видела ее в трех
разных нарядах, включая этот. Когда Роберта только начинала работать, ее
просили пересмотреть свое поведение. Но сейчас она председательствовала в
отделе на пару с Фарло и зарабатывала для компании больше трех миллионов
долларов, к ее мнению прислушивались все, от генерального директора
Пасифик
телефон
до ремонтника из
Минолты
, и потому было принято коллективное
бессознательное решение позволить Роберте быть самой собой. Ее называли
чудачка
,
язва
и
хуже адвоката
.
Джастин плюхнулась на мягкий диван Роберты.
— Он мне не звонит.
— Кто этот мерзавец? — возмутилась Роберта с пола. — С ним
явно что-то не так.
Роберта так и не вышла замуж, она потеряла счет разочарованиям и довольно
давно питала отвращение к мужчинам. В глубине души Джастин считала, что
Роберте было бы проще и на работе, и в личной жизни, если бы она что-нибудь
сделала со своими волосами. Ее обычная прическа была похожа на спутанный ком
сухой листвы, по которой неоднократно прошлись. Но Роберта не обладала ни
тщеславием, ни тем более терпением. Ей было под пятьдесят — в какой момент
опускаются руки?
Роберта медленно села на полу, одежда помялась, волосы еще больше
всклокочены, чем обычно.
— Эй, — шепнула она и наклонилась в сторону Джастин, подмигивая и
со значением кивая головой, будто она продавала на улице наркотики из-под
полы. — Хочешь, доработаем руководство по торговле производными
продуктами для
Фёст Нью-Йорк
?
На данный момент все дела Джастин не требовали ее непосредственного участия.
— С удовольствием.
— Тогда заходи ко мне сегодня вечерком, — предложила Роберта,
тяжело падая на стул. Ей бы сбросить несколько килограммов. — Я взяла в
прокате
Окно во двор
. Закажем китайской еды, поболтаем.
— Спасибо, я бы с удовольствием, но у меня уже есть планы на
сегодня, — соврала Джастин и ретировалась в свой кабинет. Роберта все
время пыталась показать ей свою квартиру, Джастин всегда отказывалась. Не то
чтобы она считала такое приглашение неподобающим, хотя про Роберту ходили
определенные сплетни. Такие же слухи ходили и про Джастин. Либо ты
встречаешься с мужчиной, и тогда тебя не принимают всерьез, либо не
встречаешься — и это значит, что ты до ужаса хочешь выйти замуж, что ты
фригидная недотрога или что ты лесбиянка. Джастин чувствовала себя
виноватой, но у нее было так мало свободного времени, к тому же Роберта вне
офиса наводила на нее глубокую тоску.
Через неделю Винс Анспэчер позвонил поболтать. Он путешествовал и потому не
мог ничего обещать. Ну, по крайней мере, ему хватило любезности создать
видимость. Джастин закрыла дверь, достала свитер, который вязала в офисе, и
позвонила Харриет. Если она думает, сказала Харриет, что недостаточно
красива для него, то ни в коем случае не должна дать ему это заметить.
Винс позвонил снова. Он не мог разговаривать, он выезжал в Токио. Не хочет
ли она поужинать с ним через неделю, в пятницу? Он позвонит ей в начале
следующей недели.
В тот вечер Никки Лукаш позвал ее в кино. Она была в таком волнении, что
согласилась. Но весь фильм беспокоилась, что он может к ней прикоснуться, и
злилась на него, что он не Винс. Никки был тихий, умный малый и слегка был в
нее влюблен, но это совсем не то же самое, что быть рядом с мужчиной, чьи
движения напоминают теченье реки.
Винс позвонил Джастин в пятницу в пять, чтобы запланировать ужин на вечер.
Она же считала, что ужин отменяется, так как он не позвонил.
Винс презирал подобных женщин.
— Я звоню сейчас, — осторожно заметил он. — Это и есть
звонок.
Ужин есть ужин, почему каждое принятие пищи нужно планировать загодя, как
событие государственной важности?
— Я люблю планировать, — сказала она.
— Тогда планируй. Что будем делать?
Барри сидел с мартини в одной руке и пультиком в другой, чувствуя себя
избитым, синяки после катастрофы все еще болели. В пятницу он познакомился
со своей женой. В понедельник все кончилось. Нельзя сказать, чтобы он зря
потерял время. У Джастин были мужчины и до встречи с ним — замечательно. Но
это — дурная шутка. Остались ли на свете женщины, с которыми Анспэчер не
спал? В одиннадцать сорок пять он пошел спать, злой и недовольный.
Подсознательно он ждал прихода Винса. Зачем — набить ему морду? Он и забыл:
принц сейчас в Палм-Бич.
Барри вырвался из слякотного вихря насильственного веселья в отделе
маркетинга в канун Рождества и зашел в лабораторию навестить Дана Ро,
сурового химика, который позвонил и сообщил ему о новом продукте. Черные
столешницы лаборатории напоминали ему, как отец возился на кухне с
мензуркой, линейкой и пипеткой, изобретая чудесный способ убирать холестерин
из жареной курицы.
Ро бросил на белую лабораторную тарелку красный ромбик, и Барри его
попробовал. Терпкий, тягучий, не слишком сладкий.
— Это формула клубничного джема, — сказал Ро, стоя рядом в своем
белом халате, прямой как палка. — Мы нагрели его посильнее и сделали
более густым.
Ро был гений, он довел количество жира в диетических соусах для салатов до
одного грамма и даже меньше.
— Действительно без сахара?
— Кукурузный сироп. Можно сделать любой формы, какой захочешь. У нас
есть технология, — важно сказал он.
Барри решил, что Ро не шутит, так как Ро кореец. А потом он почувствовал
себя человеком с предрассудками, из-за того что подумал про национальность.
— У вас есть технология, Спок! Фантастика!
Ро терпеливо на него смотрел. Естественно, он не шутил. Это же блестящий
молекулярный химик. А не какой-нибудь проходимец, выдающий себя за химика,
чтобы ему не пришлось торговать мужскими костюмами.
— Можешь наделать столько, чтобы хватило на фокус-группу?
— Дай мне две недели, — сказал Ро, аккуратно опуская конфеты в
конверт. — К тому времени у меня будет и абрикосовая формула.
Барри обдумывал жевательные конфеты без сахара, пока ждал лифта. Дверь
открылась, и вышел Джек Слэймейкер, вице-президент отдела общенациональных
продаж, а Барри вошел.
— Барри, старина! — заорал Слэймейкер и принялся в красках
описывать пьянку на конференции в Анахаиме, придерживая нетерпеливо рвущиеся
двери. — Эй, послушай! — Он уже довел лифт до того, что тот
принялся издавать тревожные гудки. — Мне нужно немного оживить вторую
часть рекламной кампании. Что можешь мне предложить?
— Мы собираемся повысить сбыт на восемь процентов, — сказал Барри.
— Gracias! Мне чертовски нужна помощь. — Тут он мягко переключился
на формально-сентиментальную интонацию: — Всего самого наилучшего тебе и
твоим близким в наступающие праздники.
Угу, угу. Барри прислонился к стенке лифта и закрыл глаза, пока закрывались
двери. Звучали рождественские мелодии в оркестровой обработке, и от них в
лифте становилось как-то светлее. Он почувствовал запах чистых теплых
полотенец и замер. Казалось, запах исходил от невысокой полной женщины за
пятьдесят, которой он никогда раньше не видел. Он снова закрыл глаза и
глубоко вдохнул. Ему хотелось уткнуться в этот запах лицом. Когда она вышла,
он чуть не побежал следом. Осталась только тень запаха. Когда двери
открылись на его этаже, пропала и она.
Рождество наступило и прошло. У него были друзья. Можно было с ними
увидеться, но еще лучше — обойтись без этого. Они бы все вслух жаловались,
что приходится уезжать из города, а потом появлялись бы в Вестчестере или
Фэрфилде, жмурясь от удовольствия, как сытые коты на солнцепеке. Они
считали, что это он должен к ним приходить, сидеть, играть в ладушки с их
детьми и обсуждать переделки во внутреннем дворике. Все это замечательно,
если ты в подходящем настроении. В этом году у него такого настроения не
было.
Барри оставил Джастин три сообщения, но она не перезвонила. Они явно ощущали
время по-разному, но он поставил бы пятьдесят на пятьдесят, что с Винсом она
так не играла. Чем она занимается в рождественский вечер? Ведь даже
Пэкер
Брибис
явно отпустит ее домой в этот день.
Пиппа пришла накануне Нового года в колготках в цветочек, армейских ботинках
на платформе и в огромном растянутом свитере. У нее был такой вид, будто она
и не знает, что можно иначе. Вот бы провести ее по магазинам. Она бросила
потрепанную сумку с книгами на диван и шмыгнула обратно к двери, ей нужно
было в последнюю минуту купить еще несколько ингредиентов. Он пошел с ней,
заняться все равно было больше нечем.
— Эл Симмс, — начал он, автоматически отметив джемы
Мейплвуд
,
пылившиеся на нижней полке в
Барзини'с
.
— Стэн Хаббард, — отбила Пиппа.
— Хэнк Кроуфорд. — Это была игра, которую они сами
изобрели, —
Гиганты джаза
.
Пиппа низко наклонилась и вытащила с нижней полки банку
Солений Салли
. Он
повернулся к ней.
— Почему ты их выбрала?
— Они классные, — сообщила она, и Барри прижал руки к
груди. — Мы всегда их едим. Твоя марка?
— Была. — Унизительно. — Ощущение было, как на
передовой, — сказал он, указывая на кривой ярлычок. — Люди
считают, что это небольшая семья в Беркшире, которая держит все в
собственном подвале.
— Разве нет? — Она бросила в тележку коробку кукурузных хлопьев.
— Нет,
Мейплвуд Мехико
их миллионами закатывает.
— А что разладилось?
— Ничего. Мы покупаем продуктовую часть австрийского конгломерата, и
вот это — один из их брэндов. — Барри указал на поблескивающие ряды
Шлегель саурс
, растянувшиеся шеренгой в полтора метра на полке на уровне
глаз. — Мои так называемые вышестоящие считают, что мы не должны
конкурировать сами с собой.
— Бедная Салли, — вздохнула она и отправилась искать остальные
продукты.
Барри медленно прошел к очереди в кассу. Сегодня утром, когда Райнекер
одобрил ролик для запуска
Цезаря с беконом
по всей стране, он предпринял
еще одну попытку спасти Салли.
— Верные покупатели! — умолял он с раскрасневшимся лицом.
Райнекер посмотрел на него поверх очков в стальной оправе. Это его не
тронуло.
—
Цезарь
не даст тебе заскучать, — бросил он снисходительно.
Барри вышел злой, почему-то остро почувствовав себя евреем. Вот и еще год
прошел. На встрече выпускников в Уортоне по случаю десятилетия выпуска Барри
был ошеломлен, когда узнал, что многие из его одноклассников постоянно
меняют работу, порхая из одной фирмы в другую с удивительной свободой. Он же
принес клятву верности этой проклятой компании, а что если из этого ничего
не выйдет?
Пиппа вернулась, одинокий лепесток кукурузных хлопьев прилип к ее свитеру,
Барри расплатился, и они пошли домой вдоль по 89-й улице. Ему нравилось,
когда она шагала рядом с ним и ее волосы пламенели оранжевым огнем
предупредительного маячка пожарной машины. Он начинает влюбляться в нее? Или
ему просто приятно сидеть до темноты, болтая с ней ни о чем?
В его подъезде парень Пиппиного возраста сел с ними в лифт и позвонил в
дверь к разведенке.
— Компанию не составить? — ехидно крикнул Барри, когда та уже
закрывала дверь.
— Тсс, — шикнула Пиппа.
— Эй, девчонка, как ты проводишь эту ночь? — пропел он.
И откуда только у него могла взяться мысль зайти к этой безмозглой,
бессмысленной бабенке? А все-таки у нее свидание в новогоднюю ночь. Барри
решил оставить отношения с Пиппой в рамках платонической дружбы, она
очаровательный ребенок и великолепная повариха.
За ужином она рассказала, что из битлов ей больше нравится Джордж, что
однажды она влюбилась в мечтательного ковбоя на фотографии с задней обложки
Rubber Soul
, что в ее семье так часто ставили этот альбом, что конверт
пришлось заклеивать со всех сторон. Барри был в дремотном экстазе от
домашних равиоли и даже почти забыл про Джастин.
Пока разговор не свернул на Винса. Как будто Винс — вечная тема, общий
знаменатель, и все разговоры в конце концов неизменно должны возвращаться к
нему, как земное притяжение возвращает на землю брошенный вверх камень.
— Почему нам обязательно нужно о нем говорить? — раздраженно
спросил он.
— Прости, — обиженно отозвалась Пиппа, — но разве это не
опасно для здоровья? — Она вытерла кухонный стол.
— Конечно, опасно.
— То есть ты не думаешь, что так он растратит свою душу по мелочам?
— Если она у него есть. Но сначала я чокнусь. Она удивленно подняла
глаза.
— Извини, — быстро сказала она, закончив обсуждение ловким броском
губки через всю кухню. Губка аккуратно приземлилась в раковину. —
Кольцо, — спокойно сказала она.
Пиппа была похожа на уютную тряпичную куклу, Барри хотелось сидеть с ней
допоздна и смотреть на хрустальный шар. Но Пиппа объяснила, что ей надо
побывать еще на трех вечеринках. Ну, конечно. Где же Джастин проводит
новогоднюю ночь? У нее определенно найдутся свои дела. С кем она ими
занимается? Пиппа закончила убирать, но не уходила. Она неловко торчала
посреди комнаты, пока он не сообразил, что должен ей денег. В девять сорок
пять Барри лег в кровать, почитал про первый период падения популярности
Черчилля в народе и про его хроническую депрессию. Уснул он в четверть
одиннадцатого.
В первый понедельник января Барри сидел с людьми из рекламного агентства у
зеркального окна на первом этаже гипермаркета
Парамус Молл
. Такого
энтузиазма в фокус-группах в жизни не было. Тридцать детей трех разных
возрастных категорий пришли в восторг от фруктовых пастилок Дэна Ро.
Мальчики и девочки просили конфеты в форме обезьянок, ящериц и змей.
Барри подвез Айрис Галашофф и ее ассистента Пола Катальери до города. Он
любил людей из агентства и знал, что это взаимно, — он был одиночкой из
Мейплвуд
, единственным, кто вообще ходит в кино в наши дни.
—
Юркие ящерки
, — предложила Айрис. В
Фридкин Мак-Кенна Де Фео
он работал именно с ней, а потому они много общались — лично и по
телефону. — Можно упаковывать в пластиковые коробочки в виде ящериц.
—
Шустрые шимпанзе
, — сказал Барри.
— А ты знаешь уже — про
Шустрых шимпанзе
? — нараспев
продекламировал Пол. Ему было двадцать пять, и у него были все данные
искусного подхалима.
—
Фруктовые штучки
, — предложила Айрис. Она была очень
сдержанна, атлетична и асексуальна, но всегда носила платье.
—
Фруктовые штучки
? — скептически повторил Барри.
— Ладно,
Фру-фручки
, — сказала она. — Ключевая фраза
И
мама ничего не скажет, потому что они полезные
.
— А они нас на смех не подымут? — спросил Пол.
— Когда им будут читать рэп крутые чуваки на скейтах? —
откликнулся Барри.
— Здорово! — пришел в восторг Пол. — Рэп вступает в
Мейплвуд
Акрс
.
Барри любил свою работу. Он влетел обратно в свой кабинет, сделав несколько
непристойный жест в сторону своей секретарши Донны Калабрезе.
— Как оно, Барри? — спросила она с туманной улыбкой.
— Все торчком, Донна, — Донна злоупотребляла косметикой и обливала
себя очень банальными духами. Двадцать четыре года, три раза была обручена и
живет с матерью в Найяке.
Он позвал Эмили и попросил проработать цифры по фруктовым конфетам и
сухофруктам.
— Посмотри по всей стране, по регионам и определи возрастную границу.
Спасибо.
— Ох-хо-хо, — скривилась она. — И от кого задание?
— От меня, — коротко сказал Барри. — Твоего босса. —
Всего минуту назад он был кум королю и море ему было по колено — новый
замечательный продукт! — а сейчас он обижен и зол. И почему он позволил
этой стерве себя задеть?
Он закрыл дверь и опять попробовал прозвонить Джастин. И неожиданно
дозвонился. Для начала он пожаловался на трудности с Эмили.
— А ты уверен, что дело не в тебе? — сухо сказала она.
Все возбуждение улетучилось.
— Ну, спасибо за доверие, Джастин. Может, обойдемся без ужина и начнем
избегать друг друга прямо сейчас?
Она не рассмеялась.
— Я не могу сейчас разговаривать.
— Хорошо, — покорно вздохнул он и попробовал начать с начала.
Набрав воздуха, он пригласил ее на ужин к себе домой.
— Только мы, — осторожно добавил он. — Моего соседа не будет
дома...
Джастин его не слушала. До него доносилось мерное пощелкивание — она вовсю
стучит по клавиатуре.
— Слушай, если ты работаешь, мы можем поговорить позже.
— Позже я тоже буду работать. Давай планировать сейчас. — Она
начала описывать ему свое расписание на следующие две недели.
Явно посылает его, но навсегда или только на время?
— Ага. Нет ничего соблазнительнее, чем женщина, в чьих планах тебе нет
места.
Она коротко рассмеялась и тяжело вздохнула.
— В пятницу. У моего офиса. Самое позднее, скажем, в девять. И времени
будет немного.
То есть это
до свиданья
?
Может, Джастин не та, кем он ее считал? Если так, то он пообещал себе
немедленно с этим покончить. С Синтией он сразу все понял, но это тянулось
пять лет. С этой минуты времени остается все меньше. Если это не то, надо
тут же включить лампочку в приемной:
Следующий
? Барри отчаянно хотел
совершить новую ошибку.
Но вместо этого окунулся с головой в конфетный проект. Он целый день
проработал у себя, за закрытой дверью, а ночью — разложив бумаги на
обеденном столе. Ему казалось, он снова в университете, и экзамен
неотвратимо приближается. Смешно подумать, что он не смог найти себе никакой
более высокой цели, побывав на волосок от гибели. Но разве это не одно и то
же — акваланг, изучение Талмуда, жевательные конфеты? Все что угодно может
служить точкой приложения энергии.
В пятницу, с утра пораньше, он отправил с курьером пакет для Айрис Галашофф
и ее начальства во
Фридкин Мак-Кенна Де Фео
и лично отнес аккуратные синие
папки Эберхарту Райнекеру, Пласту, Херну и Териакису вице-президенту по
исследованиям и разработкам. Весь остаток дня он разрабатывал рекламную
кампанию для
Цезаря с беконом
.
После работы Барри отправился в спортзал и обошел все тренажеры по очереди,
пропустив только штанги — ему нечего было себе доказывать. Он с нетерпением
ждал, когда сможет наконец рассказать Джастин про фокус-группу, обсудить за
бутылкой красного вина бессмысленность Анспэчера, а потом они проведут
выходные вместе, радостно бездельничая.
Дома, чтобы убить время, он привел в максимально божеский вид то, что
осталось от его шевелюры. Вся его уверенность в себе вдруг ушла в песок. Что
эта женщина с ним делает?
Появился Винс, одетый для большого тенниса. Он налил себе шотландского
виски, сел на свое обычное место и включил прогноз погоды. Барри не видел
его уже неделю.
— Тебе придется найти себе другое жилье. Прямо сейчас.
Винс лениво поднял бровь.
— Правда?
Барри постарался выдержать нейтральный тон.
— Просто я встречаюсь с девушкой, и будет неудобно, если ты будешь
здесь жить.
— Как ее зовут?
— Джастин.
— Джастин Шифф?
— Мм-хм. — Где-то вдалеке раздался крик.
— Ух ты. — Винс помолчал, улыбнулся, глядя в потолок. Барри
захотелось разбить ему лицо в кровь. Это Винс подцепил Джастин, или
наоборот? — Какая замечательная идея. Я бы никогда не подумал, что она
может тебе подойти, но теперь, когда ты сам упомянул, я вижу, что это
замечательная идея.
Что это значит? Барри чуть не ляпнул, к какому числу съезжать, но не хотел
неловкую ситуацию превращать в безобразную.
— Ты еще должен мне за квартиру, — напомнил он, направляясь к
своей девушке, и его одновременно и радовало, и злило, что он не сорвался.
В ресторане за углом от ее офиса Барри немедленно заметил яркую, аккуратную
прическу Джастин. Грудь сдавило от волнения. Она была в черном костюме,
склонилась над какими-то бумагами и ничего вокруг не замечала. Было что-то
величественное в ее сосредоточенности. Но почему она не села в одну из
отдельных кабинок в дальней части ресторана?
Он поцеловал ее в румяную щеку, пока она спокойно складывала бумаги в чистый
коричневый конверт, конверт в коричневую папку, а папку убирала в большую
черную сумку, стоявшую на обитой тканью банкетке. Сотовый телефон она
оставила на столе.
— Джастин!
— Да? — отозвалась она, как секретарь в приемной у доктора, и
подняла на него глаза безо всякого выражения. Почему?
— Ну, здравствуй! — Ему нужно успокоиться. Она хитро взглянула на
него из-под черных прямых ресниц, и его сердце снова сжалось; как много,
оказывается, оттенков у такой простой вещи, как волнение.
Джастин жестом подозвала официанта.
— Мы хотим сделать заказ прямо сейчас.
— Сейчас я принесу вам напитки и приму ваш заказ. Кстати, меня зовут
Шон.
— Мы спешим, — твердо сказала Джастин. Она переложила телефон,
лежавший слева от ее тарелки, под правую руку.
— Спешим, спешим, спешим — что за женщина, а, Шон?
Официант ушел.
Она подняла глаза и посмотрела куда-то за спину Барри.
— Привет, Дэннис, — сказала она.
— Меня зовут Барри, — на
...Закладка в соц.сетях
