Жанр: Любовные романы
Рождество наступает все раньше
...ковру. — Я адвокат. У меня есть собака.
— Встречаешься с кем-нибудь?
— Нет.
— На урок пойдем?
Запросто можно стать психопаткой, если так и состариться в одиночестве. И
только вернувшись домой, глядя Си-эн-эн и прихлебывая заправку для салата,
Джастин вспомнила, что в двенадцать лет Кортни хотела сама быть лошадью.
Джастин в порядке эксперимента потрогала лодыжку. Оглядела гостиную. Если
она не пойдет сегодня вечером в офис, то чем ей заняться? Она не пьет. Не
курит. Не принимает наркотики. У нее нет любовника. Читать не хотелось. Не
хотелось ни музыки, ни телевизора. Делать было совершенно нечего. Как же она
так живет? Кому бы позвонить. О катастрофе говорить не хотелось. О чем-то
еще — тоже. Можно ли позвонить Барри Кантору, если разговаривать не хочется?
Так редко случалось, чтобы ей кто-нибудь понравился.
Есть хотелось ужасно. Она дотащилась до стола и нашла Барри в телефонной
книге. Набрала номер — и не могла вспомнить, нравится ли он ей настолько,
чтобы волноваться.
— Вы дозвонились по набранному номеру, — сказал мужским голосом
автоответчик. — Если вы хотите оставить сообщение, мы не сможем вас
остановить.
— Привет. — Она помолчала. — Джастин Шифф. — Она не
могла понять, хочет ли, чтобы он приехал. Может, это просто общий упадок
сил.
Тут он взял трубку.
— Привет. — Голос звучал сердечно. — Как душ?
Теперь она была уверена, что хочет его видеть.
— Мокрый.
— Понятно.
— Уже кончился.
— Понятно. — В квартире царила мертвая тишина. Ей хотелось, чтобы
он разговаривал. Он спросил:
— Готовишься приняться за стейк?
— Я умираю с голоду, — сказала она. — Когда ты приедешь?
— Сейчас.
Она рассмеялась.
— С кровью или прожаренный?
— Ты готовишь?
— Нет, конечно.
— Привезти чего-нибудь?
— Только себя. Но побыстрее. У меня может смениться настроение, пока ты
доберешься.
— Я только что вышел.
Она заказала обед и постаралась вспомнить лицо Барри. У него было такое
выражение, будто он вот-вот скажет что-нибудь смешное. Интересно, он
останется на ночь? Может, прибраться? К черту. Она могла не дожить до
вечера.
Вскоре зазвенел домофон, в дверь вошел Барри Кантор и поцеловал ее. Он
хорошо целуется. Ей нравилось, как он ее целует. Было приятно, когда он
крепко и нежно ее обхватывал. Было в нем что-то очень эффектное, эти
залысины и изогнутые черные брови. Более того, она не почувствовала ни
неловкости, ни разочарования. Он тут же разложил диван и усадил ее, положив
ей под ногу подушки. Когда зазвонил домофон, он стоял на коленях около нее и
покусывал ее нижнюю губу.
— Кошелек на стуле, — сказала она.
— Позволь мне. — Он поднялся. — Я взял денег у соседа по квартире. Он был мне должен.
Ему не меньше тридцати пяти.
— У тебя есть сосед по квартире?
— На данный момент да.
— Ты голубой?
Он удивленно посмотрел на нее.
— Нет. — Он наклонился и легко поцеловал ее в губы. — Похож
разве?
— Нет, — сказала она. — Но никогда же не знаешь.
Самые разные психи летают первым классом. Он определенно еврей, но о чем это
говорит? Он может оказаться кем угодно. Ну и что, что в костюме, — она
знала некого Маршалла Шолара в Мак-Кинзи, который занимался сексом без
презерватива со своей личной тренершей после того, как та сказала ему, что у
нее генитальный герпес. Вчера она сама вела себя в присутствии старшего
члена Партнерского совета, как дитя малое. А сейчас готова разрешить
совершенно незнакомому человеку войти в ее обнаженное тело. Она утратила
всякий контроль над своей жизнью.
Позвонили в дверь. Джастин откинулась на подушки и отдала бразды правления
Барри. Он шутил с курьером. На свете определенно не найдется человека, с
которым ему не захочется поговорить. Она ему ничего не должна, и вообще, она
попала в авиакатастрофу. Он принялся возиться на кухне; его красный свитер
проплывал туда и обратно, пока он накрывал на стол. Он споткнулся.
— Что это? — Он держал в руке игрушку Стеллы.
— Тапок из сыромятной кожи, — сказала она. — Чтобы жевать.
— Ты жуешь сыромятную кожу?
В каком-то смысле он очень забавный.
— У меня есть собака.
Он оглядел пустую квартиру.
— Понимаю, — сказал он и цокнул языком несколько раз. — Ко
мне, песик. — Он притворился, что гладит и чешет невидимую собаку.
Каким все-таки извращенцем может оказаться человек.
Телефон зазвонил, когда они сели за стол. Он спокойно улыбнулся и начал
разламывать печеную картофелину.
— Фарло только что взвалил на меня одну сильно срочную работу, от
которой ты отказалась только потому, что твой самолет разбился, —
сказала автоответчику ее коллега, Харриет Лазарус. — Так вот, я не
верю, что ты собираешься дважды рискнуть жизнью и конечностями ради Элисон
Бараньяк. Так что позвони мне.
— Элисон Бараньяк, маньячка из Скотсдейл? — уточнил он.
— Ты ее знаешь?
— По-моему, я с ней встречался.
— Шутишь.
— В Уортоне, очень недолго. — Он махнул рукой. — Не в моем
вкусе.
— Я училась с ней в колледже, — объяснила Джастин.
— Так ты училась в Вильямсе, — сказал он, оглядывая ее с ног до
головы. — Тогда, слава богу, мне не придется беспокоиться, что ты
оглушишь меня во сне дубинкой, — последовала забавная гримаска.
Джастин зачерпнула сметаны вилкой.
— Ешь давай, — сказала она, чтобы сменить тему.
Барри посадил ее к себе на колени. Она села лицом к нему, они целовались и
скармливали друг другу кусочки стейка. Она не думала о том, куда это может
завести.
— Есть в этом что-то очень приятное. — Она чувствовала себя
маленьким ребенком.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он, переплетая пальцы у нее
за спиной. — Расскажи мне о твоей семье.
Она уже засыпала.
— Когда мне было девять, — начала она, — отец слег и не
вставал полтора года.
— Боже праведный. Она прижалась к нему.
— Зачем я тебе это сказала? — Она, похоже, совсем потеряла над
собой контроль. И ее это даже не волнует.
— Потому что тебя ко мне странным образом влечет, и ты мне доверяешь.
— Да, но почему? — повторила она, потягиваясь.
— Мы вместе побывали на грани между жизнью и смертью, и это приключение
нас как-то связало.
— Ага, — она зевнула. — Но ты и до этого показался мне
достойным доверия.
— Так ты меня заметила в очереди?
— Заметила, а потом заметила, что ты заметил меня. — Она положила
подбородок ему на плечо. — А потом ты притворился, что не смотрел на
меня, и я поняла, что что-то случится.
Последовал еще один долгий поцелуй и внимательный, чуть удивленный взгляд
улыбающихся черных глаз.
— По-моему я наелся, а ты?
— Тоже. — Она очень устала. Он поднял ее на руки и — без всякого
видимого напряжения — отнес в спальню. Положил на кровать и лег рядом.
— Поверить не могу. — Она вытянула здоровую ногу. Захочет ли она
рассказывать детям, что легла в постель с их отцом в день знакомства? —
Я тебя даже не знаю.
— Знаешь. — Он повернулся к ней.
— Нет, не знаю.
— Ну, я тебя знаю. — Он уткнулся носом ей в живот. — Ты —
дама, протянувшая мне салфетку, когда меня вырвало.
— Это прекрасно, — сказала она и расслабилась.
ГЛАВА 3
Барри проснулся чуть раньше шести. Ощущение было такое, будто его переехал
танк. Все тело в синяках. Он был жив, лежал в кровати с настоящей, реальной
женщиной, с которой знаком меньше суток. Он погладил ее по заднице, и она
что-то нежно пробормотала, не просыпаясь. Кто она? Она никогда уже не будет
для него незнакомкой. Он начал целовать ее.
— Я не жаворонок, — проворчала она, отвернулась и снова заснула. В
жизни еще ни одна шея не казалась ему такой привлекательной.
Она, наверное, целое состояние платит за эту квартиру. Аккуратные шкафы, не
очень много книг. Понравится ли ей его квартира? На кофейном столике, поверх
Уолл-стрит джорнал
, лежала популярная книжка карманного формата.
Ежедневник безнадежно испорчен водой Джамайка-Бэй. Рядом вязание. На
пробковой доске у телефона приколоты пять меню из ресторанов, готовящих
навынос, и значок предвыборной кампании Рейгана.
Ему вдруг показалось, что нужно обязательно сейчас обежать вокруг
водохранилища. Он быстро оделся, пока импульс не прошел. Написал коротенькую
записку, положил на свою подушку, погладил ее спящее плечо, взял ее ключи и
вышел.
Перед дверью снаружи лежала
Пост
. Она читает
Пост
и
Джорнал
, но не
читает
Таймс
? Барри сообщил консьержу, что будет через час, поэтому,
пожалуйста, пропустите его обратно без звонка, чтобы не разбудить мисс Шифф.
Консьерж вздернул бровь.
— Вы — друг Леоны?
— Что, простите?
— 17С. — Он расправил усы и улыбнулся. — Ее все зовут Леоной.
Она любит, чтобы все делалось по мановению ее руки... — Он хлопнул в
ладоши, изображая властную диву.
— Понимаю, понимаю, — задумчиво сказал Барри и сел в такси,
мучимый совестью: он только что предал свою суженую ради трепа с консьержем.
Возвращение в квартиру было триумфальным. Что за чудо был вчерашний день! Он
впал в мечтательную задумчивость, оживляя в памяти поцелуй, катастрофу,
звонок, стейк, как он подхватил ее и отнес на кровать. Но поток эротических
воспоминаний прервал стук консьержа.
На автоответчике было три сообщения от его матери, каждое следующее
пульсировало нарастающей тревогой. Когда он позвонил ей вчера вечером,
сказал, что не прилетит в Майами, и объяснил почему, она приняла это
известие неожиданно спокойно. Несомненно, у нее наступила запоздалая
реакция, усиленная тем, что она пересказала всю историю его сестре Сильвии,
а та уже давно превратила панику в стиль жизни. Очевидно, за обедом она
довела себя и Розу до истерики.
Они, наверное, дар речи потеряли от беспокойства, когда он не взял трубку, и
всю ночь не спали. Но сейчас они обнаружат, что упавший самолет направлялся
в Феникс, и Роза засыплет его вопросами, на которые ему совершенно не
хочется отвечать. Лучше перезвонить как-нибудь потом.
У водохранилища, кроме него самого, был еще только один помешанный.
Оранжевый свет солнца, отражающийся от синевато-стальной глади воды и светло-
коричневых, как необожженный фарфор, зданий Пятой авеню, будил в Барри
ощущение, что жизнь может быть до боли прекрасна, но чаще она бывает
бессмысленной и тяжелой рутиной, и что, даже осознавая это, в нее надо
бросаться без оглядки, как в бурный поток Ему нужна новая цель. Он не для
того выжил, чтобы как ни в чем не бывало вернуться к соусам для салатов.
Она прекрасна! Он придумал тост, который поднимет за Джастин на свадьбе
Думаю, не многие из вас знают, что я поцеловал Джастин, еще не зная, как ее
зовут!
Чтобы соблюсти благопристойность и чтобы детей до шестнадцати не
пришлось выгонять из комнаты, он опустит все, что касается рвоты и
завершения вчерашнего вечера. Он споткнулся о корень и шлепнулся на землю.
А на следующее утро я ударил лицом в грязь, — мысленно добавил
он. — Потому что витал в облаках и не смотрел под ноги
.
Было очень холодно и болели суставы. Она голосовала за Рейгана?
__________
Вдоволь постояв под душем, он поставил воду для кофе, прислонился к
гранитной стойке, потянулся. Скоро на его диване будет сидеть умная женщина,
она будет спать в его кровати. Она изучала юриспруденцию в Гарварде. А то,
как она обошлась с сотрудниками
УорлдУайд
, просто повергло его в трепет;
хорошо бы такой человек играл на его стороне.
На кухню, шаркая ногами, зашел Винс в халате, волосы его стояли почти
вертикально. У нее двухкомнатная квартира на 76-й улице с видом на воду.
Винс, моргая, сел за стол. Барри набил рот хлопьями
Чирайос
прямо из
коробки. Она юрист; будь это мужчина, такой выбор говорил бы об отсутствии
воображения, но женщина-юрист — это совсем другое. Винс принялся сковыривать
болячку на руке.
Винс, дрянь этакая, ужасно киногеничен — он даже болячку сковыривал изящно.
Разве Джастин не предпочтет кого-нибудь вроде Винса?
Ему захотелось вернуть себе свою квартиру.
— Какие у тебя планы? — спросил он.
Винс зевнул.
— Я думал почитать газету.
— Я не об этом; ты нашел квартиру?
— Ну, я особенно не искал, — удивленно отозвался Винс.
— Я думаю, тебе лучше поискать, — отрезал Барри.
Прозвучало холодно. Но он не обязан ничего Винсу объяснять.
__________
Мерзкий консьерж нахально отсалютовал Барри, и тот кипел всю дорогу в лифте.
Он вошел, открыв дверь ключом. Джастин Лесли Шифф, эсквайр, тридцати двух
лет, спала в зеленой футболке спиной к нему. Записка, которую он оставлял,
исчезла.
Он запаниковал.
Она, наверное, ищет кого-нибудь с более густой шевелюрой. Он из распавшейся
семьи. Она очень скоро узнает, что его отец живет на лодке с албанской
уборщицей и смотрит
Си-Спэн
минимум по шесть часов в день. В его семье
есть банкроты и диабетики, а также куча совершенно безденежных родственников
во Флориде и на Лонг-Айленде.
С другой стороны,
Си-Спэн
лучше, чем наркотики, а морская рыбалка в
приличную погоду — это здорово. У матери — собственное дело, а он, Барри,
управляет широко известными брэндами, которые — под его руководством —
становятся ведущими в своих категориях. Он живет на Вест-Энд авеню, в
квартире с видом на воду. Ладно, на небольшой участок воды. И вообще: у
Джастин почти нет груди и она подписана на
Пост
. Но это, наверное, не
имеет значения, если все остальное — как надо, а кажется, так и есть.
Постоянные отношения с хорошей женщиной — он не заслуживает такого счастья.
Он разделся и залез к ней в кровать.
Она пошевелилась и открыла глаза.
— Привет, — прошептала она. Потом повернулась к нему, перекатила
его на другой бок, обняла рукой за живот и прижалась к его спине. В этом
было что-то очень трогательное.
Синяки на ступне и щиколотке были цвета спелых слив. Попытки отыскать ортопеда ни к чему не привели.
— Мне нужно в больницу. — Она чмокнула его, будто на прощанье.
— Ни за что на свете не пропущу такое событие, — объявил он,
наблюдая, как она укладывает в сумку бутылку воды, трусы, носки, что-то в
пластиковом контейнере и неоконченное вязание. Он заметил, что на щеках у
нее всегда играет румянец — днем и ночью, дома и на улице. Это не загар и не
от смущения, должно быть, у нее замечательное кровообращение. И еще кое-что
немедленно запало ему в душу: ее лицо никогда не оставалось совершенно
неподвижным, чувствовалась, что в душе у нее постоянно что-то происходит, и
это отражается на ее лице, как прибытие и отправление поездов отражается на
шелестящем информационном табло на Пенн-Стейшн. О чем она думает?
Джастин загадочно улыбнулась и поцеловала его в губы. У него было такое
чувство, что он вот-вот вырвется из тюрьмы на свободу.
В больнице Барри был внимателен и кокетлив. Трогательно было смотреть, как
он вставал, чтобы привлечь внимание медсестер. Джастин ничего не могла с
собой поделать: она думала о свадьбе. Такое может случиться. Он умен, он
кажется искренним, он носит костюм. Если взаимоотношения и дальше пойдут в
стиле вчерашнего вечера и если через месяц она все еще захочет с ним
разговаривать — очень много если, но может и такое случиться, — почему
бы и не выйти за него?
Блестящие рождественские украшения придавали травмпункту еще более
угнетающий вид. Посетителей окутывал тяжелый лимонный запах дезинфицирующей
жидкости. По висевшему на стене телевизору показывали гонки. Каждого
истекающего кровью новопришедшего сначала игнорировали, а потом оделяли
бланками и анкетами.
— Вон те двое, — шепнула она. — По-моему, он ее бьет.
Погляди. Она старается не смотреть на него.
— Я только хочу, чтобы ты знала, — сказал Барри, щекоча носом ее
ухо, — я ни за что не буду тебя бить — разве что ты это действительно
заслужишь.
Джастин наслаждалась происходящим, несмотря на сильную боль и царившее
кругом страдание. Через час Барри вышел купить чего-нибудь поесть. И почти
тут же назвали ее фамилию. Санитар откатил ее кресло через лабиринт
коридоров в рентгеновское отделение, которое находилось в другом здании.
Джастин с остервенением вязала. Она не была уверена, что он понравится ее
матери. Или это до катастрофы она рассуждала подобным образом? Минут
двадцать спустя из-за угла появился Барри с коричневым пакетом в руке. Он
нашел ее. Он — гений.
Он принес молочные коктейли и предложил ей на выбор ванильный или
шоколадный. Она почувствовала себя в гостях у старого друга, которого давно
не видела, когда сидишь за столом на кухне и впереди целые выходные, чтобы
наговориться всласть.
— За один-единственный день, мисс Шифф, я видел вас в самых разных
экстремальных ситуациях, — шептал он ей прямо в ухо. — Я вкусил
вас во всех возможных проявлениях.
Оттого, что она слишком быстро выпила холодный коктейль, у нее разболелось
горло. Громкоговоритель одного за другим вызывал докторов с еврейскими
фамилиями.
— Послушай, Барри, вчерашний вечер был исключением.
— Да? — спросил он. Мимо промелькнула стайка медсестер в розовом.
— Я обычно так не поступаю.
— Ну, когда ты попросила меня надеть два презерватива, в этом
определенно что-то было.
— Тсс! — Она украдкой глянула на него. Вчера он был с ней и только
с ней, не отвлекаясь ни на минуту. Она и не помнила, когда в последний раз
мужчина дарил ей все свое внимание целиком. Она и не знала, что любит
ванильные молочные коктейли.
На каталке привезли пожилого мужчину и поставили прямо перед ними, пепельно-
серые руки торчали из рукавов его больничной рубахи, как неживые.
— Это самое странное свидание в моей жизни, — прошептала она, и он
взял ее за руку.
Кто-то произнес ее имя. Ее отвезли одну в темную комнату.
Когда на ногу — растянутую и с трещиной в кости, но не сломанную — наложили
повязку, ей показали, как ходить на костылях, и выдали бланки по страховке,
которые надлежало заполнить. Они отправились прямо домой. Пока что все шло
вроде бы нормально. Он был ей все еще интересен. Какое-то время они
развлекались, сравнивая синяки, потом отправились в ванную. Она лежала,
перевесив ногу через край ванны. Он сидел рядом и смотрел. Если ему и
показалось, что она толстая, то вслух он этого не сказал. Они прочитали
воскресное приложение к субботней газете. Приятно было заниматься каждый
своим делом, но в одной и той же комнате.
В шесть зазвонил телефон. Это был Фарло.
— Послушай, мне нужна твоя помощь, — начал он. Она села. Как он
узнал, что она дома? Она же сказала, что летит в Феникс. —
Голсуорси
пейпер
. В Атланте. Участвуют в тендере на
Фитцсиммонс кемикалс
в
Ричмонде.
Вообще никогда не надо поднимать трубку.
— Там всего пара миллионов, но клиент будет продан в ближайшие
несколько лет, и я не хочу, чтобы они привыкали иметь дело с другими
адвокатами.
Если она не возьмет это на себя, о партнерстве можно и не мечтать.
— Его юридический отдел подготовит письмо-заявку и составит примечания
к контракту, — пообещал он. — Он только хочет, чтобы ты
проконтролировала процесс. Я рекомендовал именно тебя.
Джастин вздохнула и стала звонить новому клиенту, держа трубку подальше от
уха, пока он представлялся. Джордж Андерхилл Голсуорси IV, но он будет
польщен, если она будет называть его Крикет. Он переключил ее на своего
генерального советника, который переслал ей материалы по сделке к тому
времени, как принесли пиццу.
Она просматривала факс, пока они ели. Люди Голсуорси не провели никаких
проверок, а заявку собирались подать на следующий день после Рождества. Так
как у них почти не было информации о компании, они хотели контракт, который
защищал бы их от всего на свете. Она решила не поддаваться панике. Позвонила
библиотекарю, который работал по выходным, и заказала годовые отчеты,
квартальные отчеты, доверенности и лицензии компании
Фитцсиммонс кемикалс
.
Барри Кантор ел пиццу и с интересом за ней наблюдал. Что-то в нем казалось
ей смутно знакомым. Она представила его помоложе и без лысины, но все-таки
не могла сообразить. После обеда Джастин поставила
Звуки музыки
. Он целых
пять минут подтрунивал над ней из-за того, что пульт дистанционного
управления был запаян в пластиковый пакет. Они дослушали едва до середины
How Do You Solve a Problem Like Maria
, и он выключил телевизор.
— Не могу заниматься любовью под пение монашек, — объяснил он и
плюхнулся обратно в кровать. Если больше ничего не случится, это будет
идеально. В ту ночь она спала, как большой замшелый камень в темной пещере в
сезон дождей.
В понедельник вечером Джастин ждала Барри в баре шумного рыбного
ресторанчика, который выбрал он. Оставалось два дня до Рождества, и какие-то
бизнесмены из пригорода напивались здесь в стельку. Она прохромала в уголок
поближе к гардеробу, потому что нервничала, и ей казалось, что все на нее
смотрят. За выходные она уже заработала себе крапивницу на нервной почве.
Никто бровью не повел, когда сегодня в десять утра она на костылях
приковыляла в офис. Фарло вышел из кабинета и увидел, как Джастин сражается
с сумками и костылями.
— Я так понимаю, что у тебя все в порядке. Он махнул рукой в воздухе
снизу вверх, имея в виду ее общее состояние. Он, как всегда, был на работе с
восьми тридцати, прочитав
Таймс
,
Джорнал
и
Нью-Йорк ло джорнал
в
электричке по дороге из Риджфилда.
Ей совершенно необходимо было сначала сесть и выпить кофе.
— Конечно. Но послушайте, они не хотят, чтобы я контролировала их
работу, они хотят, чтобы я сделала все сама, причем прямо сейчас. Они
присылают сегодня с курьером наброски.
— Только не вздумай отсылать что-то с курьером обратно. Мы тратим на
курьеров слишком много. Все посылай по факсу, — разбушевался он. —
Пусть эти головорезы на велосипедах останутся не у дел.
Когда старший сын Фарло получил место в
Ай-би-эм
, отец продал ему один из
своих старых костюмов. С таким человеком Джастин не собиралась спорить.
— Что вы думаете об этом генеральном директоре? — спросила она.
— Заносчивый ублюдок с юга, — проворчал Фарло. — У него есть
компания. Я что, должен прослезиться от восхищения? Он мне этой ерундой все
уши в пятницу прожужжал.
— Послушайте, они не провели никаких проверок, не собрали никакой
информации.
— Ну так выполняй свои обязанности.
— Мне понадобится помощь. Можно я возьму Никки?
— Спроси его.
Никки Лукаш был застенчив и тих, он работал младшим сотрудником второй год,
и Джастин часто на него полагалась в трудных ситуациях. Все выходные он
торчал у принтера, работая над подготовкой первичного выпуска акций некой
компании, но согласился взяться и за это задание, только сначала он сходит
домой и примет душ. Флойд, курьер, принес почти метровой высоты пачку
документов на
Фитцсиммонс
. Ей нужно продраться через все это до вторника.
В одиннадцать утра ей позвонил Барри Кантор. Она чуть не запела. Она
разговаривала бы с ним до бесконечности, если бы Элма не напоминала
постоянно, что ее срочно требует Дриггс. Джастин вдруг показалось очень
важным, чтобы Барри отвез ее в департамент автомобильного транспорта, хотя
менять права ей надо было только через полгода. Он спросил, когда ей будет
удобно, и они договорились сегодня вместе поужинать.
Мыс
...Закладка в соц.сетях
