Жанр: Любовные романы
Рождество наступает все раньше
...гаж?
Может быть, Барри Кантор один из тех парней, с кем она могла бы и переспать
в колледже, но которые сейчас ей совершенно незачем?
С другой стороны, разве она не решила пересмотреть свою жизнь?
Нет: кое-что остается неизменным. Он сидит тут, как все остальное стадо, и
ждет, пока кто-нибудь все за него организует. Это ее бесило.
— Я ухожу, — сказала она, разочарованно протягивая ему руку.
— А, конечно, вежливое рукопожатие на первом этаже. — Он крепко
обнял ее. Он прижался губами к ее лбу. Он был высокий, надежный, сильный. И
никогда не возникнет вопроса, кто больше весит. Она снова чуть не
расплакалась.
— Послушай. Я хочу в душ, — сказала она. — И стейк.
— Тебе с этим помочь?
А я думала, ты уже и не спросишь
, — подумала она про себя, но вслух
сказала:
— Да.
На Гранд-Централ-Парквей было плотное движение: по обеим сторонам проспекта
люди глазели на столб грязно-серого дыма, поднимавшийся из самолета, и на
работу пожарных. Джастин попыталась унять сердцебиение при помощи
биоритмических упражнений, которые выучила в прошлом году на семинаре в
Дулуте. Ей удалось быстро вырваться на волю, загнав в угол человека в
униформе словами:
— Я юрист из компании
Пэкер Брибис Нишман Грабт
. И если вы думаете,
что я буду стоять в очереди, то вы просто не понимаете, с кем связались.
Они подписали заявления об отказе от права на медицинскую помощь и еще
несколько документов, представитель
УорлдУайд
проводил их к началу очереди
на такси, выдал каждому брошюрку о возможных травмах, направление к
психиатру, пару носков, набор туалетных принадлежностей и пачку жареного
миндаля.
В такси Барри нежно и осторожно держал ее больную ногу, которая стремительно
теряла чувствительность снаружи и наливалась тяжестью и болью изнутри.
— Мы познакомились в падающем самолете! — сказал он водителю.
Ей хотелось на него шикнуть. Ей хотелось еще раз его поцеловать. В качестве
эксперимента она положила голову ему на грудь. Оказалось уютно. Она закрыла
глаза.
Автомобиль рванул вперед, потом резко — назад.
— Эй! — крикнул Барри через перегородку. — Мы уже
сталкивались сегодня нос к носу со смертью. Не надо так дергать машину.
— Хорошо сказано, — поддержала она. Теперь им снова стало уютно
вместе.
— Погоди минутку, — воскликнул Барри. — У меня нет с собой
бумажника!
Такси застыло как вкопанное, соседние машины раздраженно засигналили.
Водитель сердито уставился на них в зеркало заднего вида.
— У меня есть! У меня есть! — закричала Джастин, размахивая
бумажником.
Барри посмотрел на нее так, будто она достала из рукава живого кролика. Они
сели прямо и отодвинулись друг от друга. Она думала, успеют ли они проехать
хотя бы Трайборо до того, как ей захочется взять свое приглашение обратно.
Все это очень мило, когда мчишься к земле с высоты в шесть тысяч метров. А
ползти черепашьим шагом к Куинсу в вонючем такси — это совсем другое. Но от
нее не требуется принимать никаких решений, пока они не доберутся до ее
дома. Она ему ничего не должна. И разговаривать она не хочет.
— Мы вместе побывали на грани между жизнью и смертью, и это приключение
нас как-то связало друг с другом, а теперь приходит осознание, что по сути
мы — чужие друг другу люди, — вдруг серьезно сказал он. — Это
нормально. Я бы предложил пережить еще одно приключение — под душем, но ты
не из таких.
— Откуда тебе знать?
— Ты из тех, кто протянет мужчине салфетку в падающем самолете. Что-то
мне подсказывает, что тебе нужен собственный душ. — Он широко
улыбнулся. — О! У меня дома — как раз два душа.
— Нет, — сказала она. — Домой.
Он был явно разочарован, но не настаивал. Слева угрюмо маячило кладбище, вид
был мрачный.
— Мистер Халил Абдул! — крикнул он водителю. — Мы чуть не
погибли! И теперь мы знаем, что такое жизнь!
Водитель включил радио. На полную мощность. Воздух затрясся от ужасного
шума.
Она и не вспомнила о водителе, после того как села в такси. Обычно она все
время настороже — не будет ли он ее клеить, не попытается ли обсчитать или
завезти не туда, не будет ли мчаться, как сумасшедший. Снова удивляясь самой
себе, она поцеловала Барри в губы. Джастин безошибочно чувствовала, что тут
они полностью совместимы, но сейчас ей не хотелось об этом думать. Она
слишком устала. Он рассмеялся, как будто изумившись.
Когда они свернули на 7б-ю улицу, она дала ему денег, сказала, чтобы он
попросил чек, и поцеловала в щеку. Щека была соленая.
— Ужин? — спросил он.
— Да.
Он взял ее карточку, но рассматривать не стал.
— Сегодня?
— Нет.
— Тогда я тебе позвоню, — сказал он и посмотрел на
карточку. — Погоди! Нет! Мне нужен домашний телефон! — Джастин
начала было рассказывать, как редко бывает дома, но он перебил. — Мне
нужна ручка. Халил! — Водитель дал ему ручку. Барри Кантор записал на
карточке ее номер и посмотрел на нее так нежно, ласково и восхищенно, что
она чуть не забралась обратно в такси. Он притянул ее к себе и поцеловал в
нос.
— Приятно познакомиться, — крикнул он ей вслед, громко и с
сарказмом в голосе.
Джастин шла, осторожно ступая по льду в носках
УорлдУайд
, голые щиколотки
мерзли на ветру, она едва доковыляла до прихожей. Ей показалось, что все
вокруг изменилось до неузнаваемости.
ГЛАВА 2
Выходя на улицу утром, Винс обнаружил на входной двери очередной маленький
желтый стикер, на котором значилось:
Винс, пожалуйста, позвони смотрителю
насчет отопления. Барри
.
В Лос-Анджелесе жизнь был так легка, Винс почти не замечал, что живет. Он
проводил шестьдесят процентов времени в разъездах: Токио, Лондон — туда, где
наклевывались сделки. Но здесь, в Нью-Йорке, столько неизбежных трений, что
просто невозможно не вспоминать каждую минуту о том, что живешь. Мингус
Ресник закрыл отделение в Лос-Анджелесе, пятерых из управления уволили,
партнеры делили офисный персонал. Желудок у него был не в порядке. Мать
постоянно звонила и напоминала про семейные обязанности. Он чувствовал, что,
возможно, разочаровал ее. Вроде как нужно было принимать решение.
Он понимал, что надо найти собственную квартиру. Купить мебель. Но зачем
заморачиваться с арендой, если на самом деле ему хватило бы комнаты размером
с кладовку? Он надеялся, что, если поселится с Барри, все пойдет по-новому,
но сейчас ему хотелось, чтобы Барри просто съехал. Квартира была чудесная, и
он раньше никогда не жил в верхней части Вест-Энда.
Нужно сосредоточиться и разобраться со своими женщинами. Но как скажешь:
Так не может дальше продолжаться
, если
так
означает — раз в месяц?
Иногда, уже в постели, в самом разгаре, он вдруг забывал, где находится. Кто
она? Ей нравится быстро или медленно? Он скучал по Лос-Анджелесу.
Винс прицепил на холодильник записку для Пиппы:
Дорогая Пиппа, будь
ангелом, позвони, пожалуйста, смотрителю про отопление, пока цветы не
вымерзли. Спасибо! Винс
. Он сунул в карман записку от Барри и ушел на весь
день. Барри требовал от него слишком много энергии.
Пересекая Вест-Энд, Винс снова встретил того чудовищного человека. Этот
человек носил костюм и ходил с кейсом, как будто все в порядке, но,
очевидно, он побывал в страшной катастрофе. Кожа у него была красная и в
пятнах, большая часть уха отрезана, а на шее — длинные красные шрамы. Как
может этот человек смотреть на себя в зеркало по утрам? Чем он занимается в
этом костюме? Вы бы доверили свои дела тому, кто похож на Болотную Тварь?
— Ничего страшного не случится, если ты дашь мне денег! —
окликнула его немытая женщина, сидевшая у стойки с украшенными
елками. — Я не скажу, где взяла.
Не имело смысла притворяться, что ее там нет, поэтому он кивнул ей, не
оборачиваясь; никого не хотелось обижать. Он подозвал такси.
Мингус Ресник перенес нью-йоркское бюро в старомодное здание среди магазинов
дорожных сумок и технических училищ в Ист-Энде, в районе 30-х улиц. Здесь
были закопченные жалюзи и черно-белый линолеум на полу. Слабый отголосок
гранитных полов Всемирного финансового центра. Винс просмотрел сводки с
лондонской биржи и
Прайм
и пошел на кухню вслед за своей секретаршей,
Клаудией.
— Доброе утро, солнышко, что так рано проснулась? — пропел он.
— Что? — переспросила та, вроде бы возмущенно.
Клаудиа была в него влюблена. Она записывала и передавала ему сообщения от
его женщин — какая бессмыслица.
Он постарался вести себя любезно.
— Твоя мама не пела тебе этой песенки? — спросил он, и она
прошмыгнула мимо него. Что ей от него нужно?
Фотография отца на первой полосе
Уоллстрит джорнал
. Винс разглядывал
маленькие серые точки, стараясь смотреть на каждую в отдельности. Утро он
провел, анализируя приток денежной наличности от продажи оборудования с
получением его обратно в аренду: он занимался этим в Мехико. Позвонила Лора,
чтобы он встретил ее в пятницу в Ла-Гардии.
Ему нужно было реструктурировать две сделки к понедельнику, и он не мог
позволить себе очередной раз тратить выходные на Лору, из этого никогда не
получалось ничего хорошего. Нужно что-то сделать. Перестать с кем-нибудь
встречаться. Что-нибудь.
Билли Фридман вошел со словами:
— В 1986-м я продал голландский пенсионный фонд, которому принадлежал
кондоминиум на семьсот человек, в Ньюпорт-Бич. Угадай, что было дальше?
— Это один из твоих дохлых займов, по которым никто процентов и в глаза
не видел?
— Да! Это было в 1986-м! Все продумано до мелочей, не подкопаешься!
— Голландцам пришлось хуже всех, — согласился Винс.
Билли нравился галстук Винса; а что Винс думает о галстуке Билли? Билли взял
в руку маленькую черную шкатулку, которую Винс одолжил у актрисы, с которой
когда-то встречался. Если положить в щель монетку, выскакивает маленькая
морщинистая зеленая рука и утаскивает ее. Билли уже сто раз так делал. Он
положил монетку в щель и приветствовал руку радостным возгласом. Если
шкатулка когда-нибудь пропадет, Винс будет знать, где ее искать.
Билли купил тренажер для гребли и хотел обсудить расписание будущих
тренировок. Винс извинился и ушел в туалет, захватив с собой в
Инсайд
мортгейдж ньюз
. Он проводил здесь много времени, тужась своим геморроем и
недоумевая, что делать дальше. Мелкая белая восьмиугольная плитка на стенах
и дверь со вставкой-жалюзи придавали этим мучительным визитам сходство с
французским
черным
фильмом. Он не понимал дружбы. Если дальше разговоров
дело не идет, то какой толк?
По дороге обратно в кабинет он заметил, что практикантка накрасила губы и
поглядывает на него снизу вверх, а аналитик из отдела маркетинга скорчила
презрительную гримасу. Ему казалось, что целыми днями он только и делает,
что с трудом продирается сквозь надежды и разочарования других людей. Все
чего-то хотят. Мужчины тоже — посмотрите на Билли Фридмана. И всегда им
мало.
Кики жила в трех кварталах от его офиса в белой кирпичной многоэтажке с
трехлетним сыном и огромной соковыжималкой. Когда-то она была моделью. А
теперь писала репортажи про фотографов. Когда он пришел на обед, она была в
трико и колготках. Он сел на ковер рядом с ее туалетным столиком.
— Они переехали на новую квартиру, — говорила она в
телефон, — а специалист по фэн-шуй сказал им, что стены там не
параллельные. Они сходятся, как стенки гроба. И этот специалист говорит:
Переезжайте, а то умрете
. Ну, а они ничего делать не стали. И что же? Пять
дней спустя их
тойота
слетает с дороги в кювет. Насмерть. — Ей
тридцать девять, разведена, была замужем за бельгийским бизнесменом, который
теперь постоянно задерживает алименты.
— Я проглотил пистолет, — завизжал Тор, забираясь к ней на колени.
Она поцеловала его в светловолосую макушку и повесила трубку. Винс подумал:
интересно, как бы выглядел мой ребенок.
Винс и Тор сидели на ковре и, глядя, как Кики красится, катали друг к дружке
большой пластиковый грузовик, пока Тор не умудрился защемить подъемным
кузовом палец. Мальчик принялся пронзительно верещать. Винс сбежал в
гостиную, пока Кики разбиралась в ванной с Тором и его пальцем. Ему
понадобится провести на следующей неделе минимум три дня с адвокатами в
Мехико.
Крики стихли. Он вернулся.
— Почему ты здесь живешь? — спросил он, целуя ее голое плечо. Тор
возмущенно вылетел из комнаты. — Хотя мне даже лучше, удобнее.
— Тут квартплата ограничена государством, — сказала она, нанося
кисточкой пудру. Кики была значительно сексуальнее и Лоры, и Рене, хотя как
раз спал он с ней редко, и это его вполне устраивало. Ему нравилось смотреть
на нее. Почти незаметные мешки под глазами, из-за которых она даже решилась
на подтяжку, были очаровательны. Он опустился на колени рядом с ней, и она
его обняла.
— Ты так молод, — сказала она. Они не двигались около минуты. Он
действительно молод. Он глядел на солнечное пятно на синем ковре и
размышлял, можно ли в Мехико повлиять на осуществление тройной аренды в
судебном порядке. Из ее окон виднелась часть здания
Крайслера
. У нее,
кажется, младшая сестра в медицинской школе — или младший брат в Голливуде?
По дороге обратно в офис Винс уворачивался от разных психов и наблюдал за
уличными торговцами, клерками и толпами рождественских покупателей.
Небольшая кучка людей смотрела мультик по телевизору, выставленному в
витрине. Часть из них направились к нему, протягивая кружки для
пожертвований. Почему он должен перестать видеться с Кики?
Джастин проковыляла в квартиру и тут же позвонила матери, чтобы побыстрее
отделаться. Все время, пока она училась в колледже и на юридическом, мать
звонила ей по четыре раза в день. Джастин разговаривала с ней три раза из
четырех и мучилась угрызениями совести, не отвечая на четвертый звонок. В
последнее время Джастин разговаривала с матерью раз в день, а Элма, ее
секретарша, общалась с матерью Джастин минимум дважды в день.
Кэрол дома не было, и слава богу. Ей тут же стало стыдно. Сегодня пятница,
мать в Бедфорде. Набирая номер, Джастин представляла себе, как Кэрол Анна
Камински Шифф Данлэп в красном трикотажном хлопчатобумажном костюме,
прищурившись, рассматривает сквозь свои очки с маленькими полукруглыми
стеклами ярлычок
Метамусила
и прохаживается туда-сюда, а ее золотистые
домашние туфли без задника стучат каблуками по каменным плиткам кухонного
пола. У Джастин уже почти слезы катились из глаз, когда Кэрол взяла трубку.
— Милая! Как тебе Феникс?
Джастин взяла в руки вязание и начала ряд с накидом.
— Встречу отложили. Полечу другим самолетом.
Она еще даже не помыла руки. Ее трясло.
— Поверить не могу, что тебя отпускают на целых два выходных. Тебе
пришлось пообещать за это фирме своего первенца?
Джастин перевела дыхание.
— На самом деле, самолет, на котором я собиралась лететь, упал в Джамайка-
Бэй.
— Бог мой!
Джастин подумала, не добавить ли:
Я познакомилась с приятным парнем
, но
решила оставить это замечание при себе.
— Как там псинка?
— Само очарование. Я накрывала стол для коктейлей и забыла о ней. Она
съела целую пинту паштета.
— Что? Следи за ней, пожалуйста.
— Ты должна поехать на эту вечеринку. Кем она себя воображает? Устроить
свадьбу за три дня до Рождества. Семьи должны собираться вместе.
— Мы не христиане, мама. Мне жаль тебя разочаровывать.
— Дело не в этом. И позвони мне, как только туда доберешься.
— У меня все по минутам расписано.
— Дай мне свой номер, и я попытаю счастья. Джастин бросило в жар.
— Я не знаю номера.
— Как называется отель?
Именно о таких разговорах она думала, когда, побывав на волоске от гибели,
решила изменить свои взаимоотношения с матерью. Джастин перестала
задерживать дыхание и начала новый ряд.
— Мама? У меня все будет хорошо. Я буду скучать по тебе и позвоню,
когда вернусь.
— Хорошо, милая.
Она продолжала вязать. Значит, все так просто. Она повесила трубку.
Она позвонила Элисон Бараньяк и сказала, что не сможет попасть к ней на
свадьбу, потому что сломала лодыжку в авиакатастрофе. Они обменялись
подходящими к случаю замечаниями по поводу того, как хрупка жизнь, и
распрощались. Она еще не смотрелась в зеркало, так и сидела в мокром, рваном
и грязном костюме, почему-то откладывая поход в душ. В доме было до
странного тихо без собаки. Может, признаться, что попала в аварию, и тогда
собаку можно будет забрать? С трудом стягивая с себя одежду, она
почувствовала, как боль резко отдается во всем теле. Собаку она точно
выгулять не сможет.
Зазвонил телефон. Илана Дуасно, третий по влиятельности человек в
Пэкер
Брибис
, старшая из четырех партнеров-женщин и председатель Банковской
группы. Она уже знала про катастрофу все и имела доподлинные сведения, что
УорлдУайд
обвинит во всем сбой двигателя, а для ведения судебных процессов
воспользуется услугами
Каннинхэм Пейзер Ландау
. Откуда Илана знала, что
Джастин была на этом самолете, оставалось только гадать.
— Но ты ДОЛЖНА сходить к моему ортопеду, — настаивала Илана
хрипловатым, как от виски, звучным баритоном, и Джастин услышала писк ее
электронного органайзера. — А когда будешь готова, я хочу, чтобы ты
сходила к моему физиотерапевту, Джерому. Он меня обожает. ОБОЖАЕТ. Я помогла
ему разобраться с арендой, и он ПРОСТО милашка. Ты будешь в восторге.
В голосе Иланы звучало разочарование, когда Джастин попрощалась. Ей,
возможно, что-то было нужно. Но, очевидно, это могло подождать до
понедельника, иначе она не отступилась бы.
Джастин решила позвонить отцу, с которым не разговаривала пять месяцев.
Анжелика, его новая жена, сказала, что его нет дома, что он учит Хлою
кататься на двухколесном велосипеде без страховочных колесиков. Анжелику
нельзя было назвать действительно новой, так как она была замужем за отцом
уже лет десять. Ей сейчас по меньшей мере лет тридцать восемь, если
страховочные колеса Хлое уже не нужны.
Под душем Джастин раскладывала по полочкам новые мысли и впечатления. Когда
самолет ударился о землю, перед ее внутренним взором пролетел весь
предыдущий день, включая мелкие споры по поводу условий отказа от
конкуренции, указанных в деловом письме. Домой она пришла вчера в десять
сорок пять и обнаружила, что с кухни в комнату тянется широкая полоса
просыпанного кофе и изжеванных тампонов. Собака виновато смотрела на нее
снизу вверх. Джастин съела холодную курицу из ресторана
Му Шу
, глядя в
работающий без звука телевизор; собака сидела рядом и выпрашивала еду.
Вот такая у нее жизнь. Джастин села под душем, струйки били ее по голове,
вода набиралась. Если бы она знала, что на следующий день умрет, дала бы она
Стелле побольше вкусненького? Передала бы материалы на проверку кому-нибудь
другому? Чтобы освободить время — для чего? Чем она могла бы заняться в свой
последний день? Она выбралась из душа размокшая и ослабшая.
Зазвонил телефон. Она доковыляла до дивана.
Это был Фарло.
— Это был твой самолет?
Она рассказала ему все, исключая Барри Кантора и рвоту.
— Ну, танцевать ты не можешь, — нетерпеливо сказал он, — так
что пропусти эту свадьбу.
— Я еду завтра. Рано утром, — добавила она, чтобы он не смог
придраться. То, как она плакала у него в кабинете, казалось происшествием
пятилетней давности.
— Так, насколько я понимаю, сегодня ты не придешь?
Вот и еще один разговор, которых она решила избегать, когда побывала на
волоске от гибели.
— Нет.
Повисла пауза. Они оба не привыкли, чтобы она его подводила. Она
представила, как он сидит за своим столом и выковыривает кусочки ириса из
своих огромных желтых зубов.
— Ну, — с сомнением протянул он, — ты, наверное, сможешь
встретить кого-нибудь на свадьбе.
— Ага, например невесту, которую я уже пять лет не видела. —
Джастин бросила трубку и расплакалась на диване. Кому какое дело? Ну кому
какая разница? Она могла погибнуть. И что тогда? Что бы они сказали на ее
похоронах? Что она всегда выходила сверхурочно, если была нужна? Что она
шесть лет подряд была рекордсменом по количеству отработанных часов? Что
всегда носила с собой книжку, которая подходила к цвету туфель? Можно
сказать, что она всю жизнь была на волоске от жизни. Она высморкалась.
Около месяца назад Джастин была на свадьбе Хизер Пинкус, с которой они в
детстве катались на лошадях в
Холли брайдл стейблс
. В двенадцать лет Хизер
была влюблена в свою лошадь. В женском туалете, пока все остальные смотрели,
как невеста бросает букет, Джастин обнаружила Кортни Бланчард, та вальяжно
сидела на диване, пила красное вино и курила тонкую коричневую сигарету.
Когда они еще учились в
Спенсе
, Кортни столкнула Джастин с лестницы, и у
Джастин с тех пор остался шрам на колене.
Кортни посмотрела на Джастин и сказала:
— Единственные оставшиеся холостячки прячутся от букета.
— Я думала, ты обручена.
На самом деле Джастин слышала, что Кортни живет в Коббл Хилл с торговцем
обувью, с которым она познакомилась на встречах анонимных наркоманов, с
трудом платит за квартиру и пишет сценарии.
— А, обречена быть обрученной, — сказала Кортни и допила
вино. — Когда мы наконец на это решимся, то будем такими старыми, что я
в один год успею побывать и невестой, и вдовой. — Она взяла с пола
бутылку и налила себе еще. — Ты не слышала? Шарлотта Мак-Ферсон только
что вернулась из Непала. Она год медитировала после смерти своей сестры.
Теперь занимается связями с общественностью в каком-то канализационном
ведомстве и живет в Хобокене. — Кортни указала на пустой бокал.
— Она с кем-нибудь встречается? — Джастин взяла бокал, и Кортни
налила ей вина.
— Нет, но у нее есть собака. Ты зря не приезжала на встречу
выпускников. Настоящее откровение. — Кортни закинула ногу на ручку
дивана. — Кристина Моретти, которая по ночам надевала скобки, набирает
народ в ток-шоу в Лос-Анджелесе и ведет группу по борьбе за права жертв
преступлений. Разведена. Элен Хаберман — сексопатолог.
— Элен Хаберман — сексопатолог? Кортни снова закурила, покачивая ногой.
— Чесси Стрингвелл сбросила килограммов триста и работает на Си-би-эс в
Сан-Франциско. Ее сожительница — да, ты не слышала? Я всегда знала. Так вот,
ее девушка устраивает предвыборные кампании для демократов. Они не едят
белую муку и сахар и продукты, содержащие сульфиты.
Кортни положила сигарету в пепельницу, наступив по дороге на ногу Джастин,
и, пока извинялась, заехала ей по щеке. Потом Кортни выронила косметичку из
сумочки, и грязные тюбики и коробочки с пудрой покатились во все стороны.
Джастин глотнула еще вина.
— А Джослин Ван дер Джист? — Самая большая стерва в
Спенсе
.
— Вышла за немецкого промышленника.
— Что значит
за немецкого промышленника
?
— Вру — он швейцарец, — сказала Кортни, водя по губам коричневой
помадой. — Не знаю, чем занимается. Семья у него при деньгах, и у них
потрясное шале на Женевском озере. — Она сжала губы, чтобы промокнуть
помаду. — Она показывала мне фотографии, поясняла их по-французски, а
когда мы расставались, ты не поверишь, она послала мне воздушный
поцелуй. — Кортни изобразила воздушный поцелуй.
— Не может быть.
— Может. — Кортни промокнула губы салфеткой и послала Джастин еще
один поцелуй. — У нее трое белокурых детей, и тот, которому девять лет,
что-то вроде мирового чемпиона по лыжам. — Еще один поцелуй. — А
ты?
Джастин хотелось сбежать из этого туалета.
— Я живу здесь, — сказала она и пошла к двери, мягко ступая по
толстому
...Закладка в соц.сетях
