Жанр: Любовные романы
Марианна 1. Звезда для наполеона
...практике.
- Пусть так, а я убегу! Поймите, Аркадиус, если я останусь, я буду слишком страдать.
Ведь он скоро женится.
- Ну так что же? Брак по расчету, династический брак! Подобный союз никогда не
помешает мужчине следовать голосу подлинной страсти.
- Да какая же я подлинная страсть! Я только мимолетная забава в его жизни. Как вы
это не понимаете?
- Допустим! Но вы могли бы с его помощью за несколько дней стать тем, о чем вы
мечтаете: великой певицей. А вы предпочитаете отправиться, подобно Христофору
Колумбу, открывать Америку. Возможно, это тоже хорошо, только запомните то, что я
вам скажу: даже на другой стороне земли вы не забудете Императора!
- Императора...
Впервые величие титула поразило ее. Человек, которого она любила, увенчан
наивысшей в мире короной. После Александра и Цезаря он был самым великим
полководцем всех времен. Перед ним склонились почти все народы Европы. Словно
играясь, он одерживал победу за победой, завоевал громадные территории. Словно
играясь... он завоевал ее, он заставил ее склониться перед любовью слишком необъятной
для ее мечтательной души, любовью, у которой даже не было сказочных крыльев, чтобы
помочь ей вынести подавляющую тяжесть Истории. Бесцветным голосом она спросила:
- Почему вы считаете, что я не смогу забыть его?
С тяжелым вздохом Жоливаль потянулся и стал поудобней устраиваться в соломе. Он
зевнул во весь рот, затем невозмутимо заявил:
- Потому что это невозможно! Я пытался!
Последовавшие часы были для Марианны самыми тяжелыми из всех когда-либо
пережитых. Мучительно давало себя знать отсутствие часов, без которых нельзя было
определить время, тянувшееся бесконечно. Жоливаль попытался спросить, который час, у
Рекена, когда тот принес еду, но в ответ услышал:
- А на кой леший тебе это?
Осталось определять время только на глаз. Чтобы уменьшить беспокойство своей
опекаемой, Жоливаль напомнил ей, что зимой ночь начинается рано, но никто и ничто не
могло унять тревогу молодой женщины. Столько препятствий отделяло ее от свободы! К
тому же, будет ли Бофор еще на месте? Удастся ли юному рассыльному найти его, или же,
испугавшись предстоявших трудностей, не махнет ли он рукой на всю эту затею? Десятки
всяких предположений, одно отчаянней другого, теснились в лихорадочном мозгу
Марианны. Временами ей чудилось, что Гракх-Ганнибал Пьош приходил во сне...
Без сохранявшего невозмутимость Жоливаля она совсем упала бы духом. Но литератор
выглядел таким непоколебимым в своем спокойствии, что это даже немного раздражало.
Марианне хотелось, чтобы он разделил ее тревогу и мрачные предчувствия, вместо того,
чтобы мирно ожидать развязки. Правда, ему угрожала только неприятная женитьба.
Марианна начала в сотый раз мерить шагами их тюрьму, когда шепот Аркадиуса
заставил ее остановиться.
- Идут! - сказал он.- Наш рыжий спаситель не должен быть далеко. Если мои расчеты
верны, сейчас около девяти часов вечера.
Шаги действительно были слышны, но они доносились не из тупика. И внезапно перед
глазами растерявшейся Марианны появился Морван, закутанный в большой черный плащ,
на котором поблескивали капли воды, он был без маски, являя свое изувеченное лицо.
Увидев, как он возник из мрака, Марианна не могла удержать восклицание ужаса, к
которому примешивался страх услышать шум разбираемой Гракхом стены. Если мальчик
сейчас покажется, он, безусловно, погиб. Рыцари тьмы, не колеблясь ни минуты,
расправятся с ним, как с опасным шпионом. Взглянув на Жоливаля, Марианна прочла в
его глазах ту же мысль. Тогда тот подошел к решетке и воскликнул намеренно громко:
- Подумать только, к нам гость! По правде говоря, мы не ожидали, особенно такого!
Марианна сразу поняла, что, говоря громко, он надеялся предупредить Гракха, если тот
уже был за стеной. В свою очередь и она повысила голос:
- Такой визитер не доставляет мне никакого удовольствия. Что привело вас сюда,
господин Грабитель потерпевших кораблекрушение?
Недобрая улыбка растянула кривой рот Морвана.
- Хочу посмотреть, как вы поживаете, красавица! Ведь с тех пор, как мы вынуждены
были покинуть вас так внезапно, я не переставал думать о вас... как, впрочем, и говорить!
Я думаю, что вам непрерывно икалось, столько мы - шевалье, барон и я - спорили о вас.
- Не знаю, о чем вы могли говорить, и не горю желанием узнать, по крайней мере от
вас. Шевалье де Брюслар передаст мне ваши решения, и они при этом не будут неверно
истолкованы!
Морван сделал гримасу и отступил на шаг.
- Что за необходимость так кричать? Я не глухой! А от вашего крика могут лопнуть
барабанные перепонки.
- Я сожалею,- продолжала Марианна, не понижая тона,- но после болезни я могу
только кричать!
- Ну и кричите, если это вам нравится, скоро вы закричите по-другому! Поистине, наше
небольшое путешествие было ниспослано самим Провидением. Этот дорогой шевалье,
неравнодушный к любой хорошенькой женщине, проявил к вам невероятную
снисходительность. У него доброе, чувствительное сердце, к сожалению, верное старым
рыцарским правилам. Но мне удалось, сообщив ему некоторые сведения, изменить его
отношение к вам.
Марианна почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Произошло именно то, чего
она опасалась. Морван настроил шевалье против нее. И, конечно, не мог лишить себя
удовольствия возвестить ей приближающуюся смерть. Но ни за что в мире она не проявит
перед этим человеком страх, переворачивавший у нее все внутри. Пожав плечами, она с
презрением повернулась к нему спиной.
- Если вам удалось убедить шевалье де Брюслара отказаться от его знаменитых
принципов и позволить хладнокровно убить беззащитную женщину,- я поздравляю вас!
Вы могли бы сделать карьеру в дипломатии. Это было бы более почетно, чем занятие,
которое вы выбрали... но, возможно, менее доходно.
Задетый за живое, Морван сделал гневное движение, словно хотел броситься на
решетку, но одумался. С жестокой улыбкой он стал глумиться над молодой женщиной.
- Кто вам говорит об убийстве? Это один из непоколебимых принципов у Брюслара и
ему подобных, вот вы и получите более заслуженное наказание. Мне удалось убедить его
доверить вас нашей дорогой Фаншон, которую вы, по-моему, интересуете больше, чем
следует. Она обеспечит вас занятием как раз по вашим возможностям... и сумеет проявить
признательность человеку, способному отказаться от мести ради ее пользы, да и своей
тоже!
- Я восхищаюсь,- парировала Марианна,- щепетильностью шевалье, который щадит
жизнь женщины, но самым гнусным образом обрекает ее на бесчестье.
- Бесчестье? Что за слово, особенно касательно вас? Щепетильность шевалье не очень
сопротивлялась, когда я рассказал ему о ваших упражнениях в моей риге с
бонапартистским шпионом, которого вы выдали за слугу, а также, что я встретил вас на
берегу, где, раздевшись донага, вы самым бесстыдным образом пытались соблазнить
двоих моих людей. Впрочем, одного из них вы убили позже... Нет, после такого, очень
правдиво изложенного -рассказа шевалье больше не колебался. Более того, он
рассчитывает быть вашим первым клиентом!..
Задыхаясь от негодования перед этой демонстрацией жестокости и двуличия,
Марианна не нашла слов для достойного ответа. Она испытывала такое отвращение, что
забыла об опасности, угрожавшей рассыльному. Но тут вмешался Аркадиус де Жоливаль.
- Ну, сударь, по-моему, уже довольно! - начал он, нервно теребя свои жесткие усы.- Вы
великолепно справились с вашим гнусным делом, и я прошу вас оставить мадемуазель в
покое. Не знаю, какова подлинная цена совести подобного Брюслара, готового
согласиться с любыми лживыми утверждениями мелкого воришки, но относительно вас
могу дать точную справку: вы грязный подонок!
Морван сильно побледнел. Марианна увидела, как сжались его челюсти. Он хотел
ответить, когда из глубины соседнего склепа донесся голос шевалье:
- Эй! Оставьте пленников в покое и идите сюда. Мы уладим это дело после
возвращения! Сейчас у нас кое-что гораздо более срочное.
Отблески факелов плясали на стенах. Слышался близкий гул голосов. Морван, готовый
броситься на решетку, отступил. Поворачиваясь, он пожал плечами.
- Я вернусь позже отрезать ваши большие уши, коротышка! Будьте спокойны,- ожидая,
вы не рискуете ничего потерять.
После его ухода Марианна, впав в уныние, вновь села на солому и спрятала лицо в
коленях, крепко обхватив их руками.
- Это конец! - прошептала она.- Мы погибли. Если этот несчастный мальчик появится
сейчас, он тоже погиб.
- Немного терпения. Мы достаточно громко кричали, чтобы предупредить его.
Возможно, он ждет за стеной.
- Ждет чего? Он даже не может к нам приблизиться. Заговорщики расположились в
склепе и неизвестно на сколько. Их слышно отсюда.
- Тс! Слушайте! - Жоливаль прижал палец к губам. Он подошел к решетке, к самому
углу, поближе к склепу, где лучше были слышны неясные голоса.
- Они совещаются! - прошептал он.
- И... вы что-нибудь понимаете?
Он кивнул, с многозначительной улыбкой показав на свои большие уши, и Марианна
умолкла, удовольствовавшись наблюдением за подвижным лицом своего компаньона, на
котором мало-помалу появилась озабоченность, а затем тревога. Она узнала
приглушенный голос, безусловно, шевалье де Брюслара, но слов разобрать не могла.
Похоже, глава заговорщиков делал что-то вроде доклада. Время от времени вмешивался
другой голос, но Брюслар продолжал говорить. И постепенно лицо Жоливаля
превратилось в трагическую маску. Встревоженная Марианна тронула его за руку.
- Что случилось? Вы пугаете меня! Они говорили о нас?
Он сделал отрицательный знак, затем прошептал скороговоркой:
- Нет... они даже уезжают! Минутку терпения.
Он снова прислушался, но совет, должно быть, окончился. Послышался скрип
отодвигаемых табуретов, шаги. Все заговорили разом, но голос Брюслара перекрыл
другие.
- В седло, господа! - приказал он.- За бога и короля! Этой ночью, наконец, госпожа
удача будет с нами!
Теперь уже не было сомнений. Они уезжали... Шаги удалились, голоса затихли, свет
исчез. Через несколько мгновений Марианна и Аркадиус остались в гнетущей тишине
красноватой полутьмы подземелья. Жоливаль подошел к жаровне. Марианна тщетно
пыталась поймать его взгляд.
- Вы слышали, о чем они говорили? - спросила она. Он утвердительно кивнул головой,
но промолчал. Однако Марианна была слишком обеспокоена, чтобы удовольствоваться
этим.
- Куда они поехали? - настаивала она с растущей нервозностью.- Что значат слова об
удаче этой ночью? Что они хотят сделать?
Жоливаль, наконец, взглянул на нее. Вся его фигура, обычно напоминавшая веселую
мышку, приняла выражение безысходной скорби. Казалось, он колеблется, затем, когда
Марианна нетерпеливо схватила его за руку, с неохотой сказал:
- Я сомневался, говорить ли вам, но, удастся им или нет, вы все равно узнаете. Через
одного из шпионов во дворце им стало известно, что Император собирается этим вечером
в Мальмезон. Экс-императрица страдает. Она также узнала, что эрцгерцогиня
Австрийская окончательно избрана как супруга для Императора, и ей стало плохо.
Решение о поездке было принято всего час назад.
- И тогда? - сказала Марианна, чувствуя, как сердце дало перебой при слове
"император", а затем болезненно сжалось при известии о близкой свадьбе.
Тогда? Они используют старый план Кадудаля и де Невйля, старый план, который со
времен консульства Брюслару никак не удавалось осуществить: приготовить западню
Наполеону, когда он, без сомнения достаточно поздно, покинет Мальмезон, захватить его
карету, уничтожить охрану, похитить его, наконец, и...
- ...убить его!- закричала Марианна.
- Брюслар против этого. Он хочет только похитить Императора, переправить через
пролив и доставить связанного по рукам и ногам в Англию, по крайней мере, если тот не
согласится драться с ним на дуэли. Дуэль с Наполеоном всегда была заветной мечтой
шевалье.
- Он сумасшедший?
- Нет. Он в своем роде рыцарь, искатель приключений. Он признает только честную
борьбу, и можно сказать, что он стал заговорщиком только потому, что не мог поступить
иначе, ибо королевской армии больше не существует. Но на дуэли Брюслар может быть
убит или, если она не состоится, остальные заговорщики заставят шевалье подчиниться.
Ставка слишком высока на этот раз, и я знаю тех - в том числе вашего друга Морвана,- кто
за любую цену хочет получить голову Наполеона.
- Почему?
Жоливаль улыбнулся, но улыбка его была жалкой.
- Очень просто: самый богатый из грандов Испании, герцог де Медина, жертвует
половину своего громадного состояния тому, кто убьет Наполеона и предъявит
доказательство его гибели.
Наступившая тишина позволила Марианне разобраться в своем состоянии. Сердце
колотилось неимоверно. Она дрожала всем телом, но пыталась сохранить хладнокровие.
- Почему они сказали, что удача будет с ними?
- Потому что отъезд был решен внезапно. Будет только небольшой эскорт, чтобы не
привлекать внимание. А заговорщики этой ночью насчитывают не менее двадцати пяти
человек.
- Но Фуше? Всезнающий и всевидящий Фуше? Неужели он не разоблачит этот заговор,
как предыдущие?
- Фуше не успеет. К тому же надо признать, что с некоторого времени бдительность
Фуше немного ослабла. Причем сознательно, ибо этот человек никогда ничего не делает
без оснований! Мое дорогое дитя. Вполне возможно, что мы скоро будем иметь великую
честь разделить нашу темницу с Его Величеством Императором и Королем, что явится
одновременно и глубочайшей радостью для меня и самым горестным сожалением.
- Но надо предотвратить это! Обязательно! Я знаю Морвана: он не даст Брюслару
привести его сюда! Выстрел из пистолета во время боя в ночной тьме. Мой бог! Я должна
спешить на помощь! Я не позволю убить его! Его! Они убьют его, эти отверженные!
Говорю вам... они убьют его!
В слепом отчаянии она бросилась на решетку, схватилась за нее обеими руками и
попыталась расшатать, но та не шелохнулась. Кожа на пальцах ободралась о массивные
перекладины, но Марианна не ощущала боли так же, как не видела своей тюрьмы. Перед
ее глазами была дорога в ночи, оставленная карета, лошади, бьющиеся в руках
замаскированных людей, распростертые тела на запятнанном кровью снегу, безоружный
мужчина в тисках заговорщиков и Морван, с мрачной ухмылкой приставляющий дуло
пистолета к виску этого человека, того, кого она любила...
- Я не хочу,- закричала она растерянно, изо всех сил сопротивляясь Жоливалю,
пытавшемуся оторвать ее от решетки,- я не хочу, чтобы его убили! Я люблю его!
Наполеон!
В первый раз она в смятении осмелилась громко выкрикнуть имя, неотвязно
преследовавшее ее с тех пор, как она узнала правду, которое столько раз повторяла про
себя во время болезни. Чтобы заставить ее замолчать, Аркадиусу пришлось закрыть ей рот
рукой и невероятным усилием оторвать, наконец, от решетки.
- Вы всполошите все это крысиное гнездо! - пробурчал он.- Вы забыли, что мы
ожидаем кое-кого?
Действительно. Она забыла о Гракхе-Ганнибале Пьоше! Нервный кризис миновал, и,
опустившись на пол, Марианна спрятала лицо в руках и залилась слезами.
- Он больше не придет. Он должен был услышать этих людей и понять, что сегодня
ночью невозможно предпринять что-либо! Если только он приходил...
- Почему бы ему не вернуться? - проворчал Жоливаль.- Я в нем уверен, в этом
сорванце! У него такой чистый взгляд, который не обманет. Он сделает все, чтобы
освободить вас.
- Может быть! Но на сегодня все кончено, кончено! Он не придет!.. А заговорщики уже
скачут по дороге в Мальмезон! Мой бог!
Словно чтобы не слышать больше стук копыт, отдающихся у нее в голове, Марианна
зажала уши руками и закрыла глаза. Никогда еще она не чувствовала себя такой
подавленной. И она не увидела, как внезапно вскочил Аркадиус и подбежал к решетке, в
то время как из глубины подземелья послышался шум падающих камней: одного,
другого... Мгновенно Аркадиус был возле Марианны. Он без всяких церемоний потряс ее
за плечо:
- Слушайте! Да слушайте же! Он пришел! Он открывает дыру в стене.
Как гальванизированная, с расширившимися зрачками, схватив Аркадиуса за руку, она
вслушивалась всей душой. И правда, доносились шаги, шаги из тупика! Не смея вздохнуть,
она следила за их приближением. И вдруг показался Гракх-Ганнибал. А за ним возникла
высокая фигура Язона Бофора. Марианна испустила радостный возглас.
- Вы! Слава богу, вы пришли!.. Вы еще не уехали! Она увидела его смеющиеся глаза на
загорелом лице, ощутила тепло его рук, обнявших ее через решетку.
- Все правильно,- сказал он радостно.- Я отправляюсь завтра, но ничто в мире не
помешает мне вытащить вас из этой новой неприятности, куда вас втянули, маленькая
дурочка! Ну, ну, перестаньте плакать! Мы вас быстро вызволим отсюда. Смотрите сюда,-
добавил он, поворачиваясь к Гракху-Ганнибалу, который, вооружившись напильником,
большим, чем он сам, смело атаковал с помощью Аркадиуса одну из перекладин.- Мы
ждали, пока уйдут заговорщики.
- Я был наверху,- сказал тот,- тогда как мсье Бофор внизу.
- Скорей! - просила Марианна.- Нам нужно выйти отсюда как можно скорей! Хотя,
пожалуй...
Новая идея пришла ей в голову. Что значит ее судьба по сравнению с Наполеоном?
- Оставьте нас здесь и поспешите предупредить его!
- Кого это? - воскликнул пораженный Бофор.- Вы, оказывается, еще безрассудней, чем
я думал! Не мешайте нам работать.
- Нет, прошу вас, выслушайте меня. Это очень важно! В нескольких словах она
объяснила, что произошло, и о смертельной опасности, нависшей над Императором.
Нахмурив брови, он слушал ее, не переставая пилить, но когда она кончила, с досадой
отбросил напильник и пожал плечами.
- И речи быть не может, чтобы уйти отсюда без вас! Я восхищаюсь Наполеоном, но не
оставлю вас в руках этих дикарей. Особенно если они вернутся несолоно хлебавши! Никто
не уходит, юнга,- сказал он в адрес Гракха, отложившего напильник в сторону.
Затем, обратившись к Аркадиусу, он неожиданно спросил:
- Если вы закричите, наверху услышат вас?
- Однажды, когда появилась необходимость, мне уже удалось заставить спуститься
вниз лакея этой восхитительной гостиницы, подняв звериный рев.
- Тогда кричите, друг мой, кричите изо всех сил, но вызовите вашего тюремщика сюда!
Я займусь остальным. Давайте, старина, смелей!
Из горла Жоливаля вырвался вопль такой силы, что Марианна вздрогнула. Бофор в это
время отошел в угол коридора. Его большое тело в морской фуфайке и облегающих
брюках словно растворилось в темноте, и Марианна через мгновенье уже не могла его
различить. Она не понимала, что он хочет сделать, а Аркадиус продолжал вопить с
удивительным старанием. Его голос, о силе которого молодая женщина и не подозревала,
гремел под сочащимися влагой сводами, и, казалось, разносился по всему кварталу. Когда,
наконец, он остановился для приема новой порции воздуха, послышался топот, а затем
разъяренный голос извергающего брань Рекена:
- У тебя, дьявол, глотка заболела? Сейчас я ее заткну, сволочь!
Верзила появился в тот момент, когда Жоливаль бросился на землю и стал кататься,
издавая отчаянные стоны.
- Скорей! - закричала в свою очередь Марианна, сообразившая, в чем дело.- Он ужасно
страдает! Я просто не знаю, что с ним...
- Кровь Иисуса и Святые Дары! - бурчал Рекен, замешкавшись у замка, который никак
не открывался.
Но сзади уже возник Язон. Как хищный зверь он прыгнул на тюремщика, свалил на пол
и правой рукой сдавил горло. Раздался стон, хрип, и Рекен потерял сознание. Для полной
уверенности Язон оглушил его ударом по голове, выхватил связку ключей, открыл
решетку и, устремившись к Марианне, поднял ее на руки, как простое перышко.
- Бежим отсюда! - сказал он, отталкивая ногой загородившее проход тело Рекена.-
Втащите его за решетку, заприте и дайте мне ключи. Выброшу их в канаву. А эта крыса
будет без сознания минут десять. Надо это использовать.
- А если его придушить? - тихо предложил Гракх-Ганнибал.- Это не будет большой
потерей, и нам поспокойней...
Язон рассмеялся.
- Мне надо было сделать это сразу, но раз я дал маху - оставим его. Я не могу убить
человека, если он без сознания.
Унося Марианну, инстинктивно обвившую его шею руками, он направился к пролому в
стене, где вынужден был опустить молодую женщину на землю, чтобы преодолеть про-
ход, представлявший собой попросту узкую щель. За ним прошел Аркадиус, с усилием
разминавший ноги, утратившие гибкость от долгого бездействия. Гракх-Ганнибал
замыкал шествие и взял на себя труд положить на место вываленные камни.
- Никогда не знаешь, что будет! - прокомментировал он свои предусмотрительные
действия.
Жоливаля разобрал смех.
- Ты рассчитываешь еще вернуться сюда? - спросил он, ласково похлопывая мальчика
по плечу.- Во всяком случае, сынок, мы тебе очень обязаны, и я надеюсь, что когданибудь
заплачу свой долг! Я обязан тебе больше, чем жизнью!
- Да ладно,- смущенно пробормотал мальчик,- стоит говорить...
- Ты думаешь? А я считаю, что да! - взволнованным тоном заключил Аркадиус.
С другой стороны оказалась короткая галерея, затем сточная канава. Отвратительное
зловоние ударило в нос Марианне, которую Язон снова взял на руки со словами:
- Надо пройти немного по воде, бесполезно мокнуть обоим.
Он пошел по узкой закраине, идущей над черным потоком. Следуя указаниям, которые
давал американец, Аркадиус, вооруженный факелом, зажженным от жаровни перед
уходом из темницы, перешел вперед. Холод, довольно слабый в глубине подземелья, давал
о себе знать по мере того, как они приближались к выходу, но Марианна его не ощущала.
Крепко обняв Язона за шею, она не Испытывала к нему больше ни недоверия, ни
отвращения. То, что он сделал этой ночью, одним ударом уничтожило злобу и ненависть,
которые она питала к нему. Наоборот, горячее чувство признательности положило конец
ее страхам и тревоге. Если бы не угроза, нависшая над тем, кого она любила, она
испытывала бы просто радость, почти детскую, находясь на этих, не знающих слабости
руках.
Войдя по пояс в зловонную воду, Язон поднял ее как можно выше, чтобы не
промочить. Теперь она могла видеть совсем рядом загорелое лицо моряка, его задорный
профиль - раньше он казался хищным,- лукавинку в крепко сжатых губах. Время от
времени он поглядывал на нее и ободряюще улыбался. Несмотря на окружающие тяжелые
запахи, она различала легкий аромат табака, чистой кожи и одеколона, казавшийся
молодой женщине прекрасным.
- Немного потерпите,- сказал он наконец,- мы у цели! Действительно, выбравшись из
широкой сточной канавы, он ступил на выщербленный тротуар. Ледяной ветер врывался
сюда через черное отверстие, за которым поблескивала Сена. Язон опустил Марианну на
землю и нагнулся, чтобы взять факел из замерзших рук Аркадиуса и помочь ему
выбраться наверх. Юный Гракх уже был тут как тут. Еще несколько шагов - и они
оказались на открытом месте. Жоливаль с наслаждением вдыхал чистый воздух.
- Какая прелесть - парижский воздух,- радостно сказал он. - Только теперь я понял, как
мне его не хватало.
Промокший, замерзший, он клацал зубами, но, похоже, не замечал этого.
Но Марианна не собиралась предаваться радости по поводу вновь обретенной свободы.
Время торопило. Рыцари тьмы намного опередили их, и если, к несчастью, Император
покинет Мальмезон чуть раньше... Она не смогла даже в мыслях закончить эту фразу и
схватила за руку Язона.
- Найдите мне карету! Быстро... как можно быстрей!
- Немного дальше, на набережной Билли, возле площади Конференции стоит моя...
Куда вы хотите ехать?
- Но я же говорила: в Мальмезон! Он сделал протестующий жест.
- И не думайте! У Императора хорошая охрана, поверьте мне! Это не несколько
фанатиков, которые бросят его в опасности. Я доставлю вас в безопасное и сухое место. А
завтра увезу.
- Завтра, да, я уеду с вами, но сегодня вечером, умоляют вас, позвольте мне спасти его!
Я знаю, я чувствую, что он в опасности.
Она ощутила, как под ее пальцами напряглась рука американца. Он распрямился всем
телом, взгляд его ускользнул от молодой женщины и устремился вдаль, к муаровой глади
Сены.
- Он...- подчеркнул Бофор с какой-то горечью.- Как вы говорите о нем! Я считал, что
вы ненавидите его.
- Теперь уже нет... так же, как и вас! Вы вели себя как друг, как настоящий друг и это
изгладило из памяти все плохое. Завтра, повторяю, я уеду с вами, ибо мне нечего здесь
больше делать и мне надоело попадать, как вы говорите, в невероятные ситуации.
Возможно, в вашей стране я вновь обрету покой.
- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, - сказал он нежно.- Если это
зависит только от меня, вы будете счастливы!
- Тогда,- с волнением начала она,- если вы действительно желаете мне счастья,
сделайте то, о чем я вас прощу, Язон! Позвольте мне поехать в Мальмезон... Только
скорей, умоляю вас, скорей! Мы теряем столько времени, когда дорога каждая минута.
Он вздрогнул, когда она впервые назвала его по имени, и женская интуиция подсказала
Марианне, что он тронут этим. Она хотела возобновить просьбы, когда он неожиданно
нагнулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза.
- Итак, завтра,- в голосе его слышалось неподдельное волнение,- вы уезжаете со мной?
Вы обещаете?
- Да... обещаю!
- Тогда в путь! Я сам отвезу вас туда. Если понадобится, мы загоним лошадей, но
прибудем вовремя. Следуйте за нами, господа! Мы поговорим по дороге. В карете есть во
что переодеться.
Внезапная радость звучала в его голосе. Подхватив Марианну под руку, он увлек ее за
собой по погруженной в темноту набережной. Аркадиус и юный Пьош без лишних слов
последовали за ними. Они прошли мимо зданий мыловаренного завода, затем мраморных
складов и, выйдя на площадь Конференции, увидели, наконец, стоявшую возле фонаря
карету. Аркадиус обернулся к своему спутнику, бежавшему рядом. Тот окоченел от холода
в мокрой одежде, но не потерял присущей ему жизнерадостности.
- Тебя действительно зовут Гракх-Ганнибал? - спросил он.
- Да, мсье, а что?
- Потому что меня зовут Аркадиус! - ответил тот без тени видимой логики.- Даешь ли
себе отчет в том, что мы оба представляем одновременно Афины, Р
...Закладка в соц.сетях
