Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...елюбезно и даже в какой-то мере опасно.
Я же бросилась на защиту родного человека.
— Младший Лось совсем не такой, — начала я свой новый монолог и
сделала паузу, обдумывая, что говорить дальше. — Да, верно, у него
бывали проблемы с противоположным полом, но знаете почему?.. — Барбони,
естественно, не знал, и я тоже. Однако вдохновенно продолжала: — Он слишком
серьезно относится к женщинам. Чересчур много думает о них. Больше думает,
чем чувствует. Отсюда и проблемы. Он не в состоянии понять сигналы, которые
они ему посылают, и все идет кувырком. А он страдает. Так страдает... И если
обращается к проституткам, то именно потому, что они не доставляют ему
страданий. Он очень чувствительный парень, мой бедный кузен.
Барбони недоверчиво хмыкнул.
— Что ж, — сказал он, — вы знаете его с одной стороны, и я не
могу не верить вам, а мне пришлось видеть кое-какие последствия его загулов,
и это было, поверьте, не для слабонервных. — Он поднял ладонь, как бы
защищаясь. — Повторяю, не хочу никого обидеть. С кем не бывает. Хочу
этим сказать, что, насколько знаю, не стоит переходить ему дорогу.
— Вы это мне говорите? — чуть надменно спросила я. — Никому
из семейства Лаватини я бы не советовала становиться поперек пути!
Барбони снова наполнил бокалы, поднял свой:
— За то, о чем вы только что сказали, и за процветание вашей славной
семьи!
Я не могла не выпить за это и сразу спросила:
— Так все-таки, Алонцо, вы здесь по делу или просто так?
Краем глаза я увидела за окном знакомую фигуру в белом, это принесло мне
дополнительное облегчение: мое войско благополучно передислоцировалось и
вновь находилось на нужном рубеже.
Барбони тем временем с улыбкой говорил:
— Как я уже сказал, дорогая, при всем уважении к вам и вашей семье, я
предпочитаю, чтобы мне не задавали подобных вопросов, чтобы не приходилось
лгать.
Да, крепкий орешек. Не поддается даже из чувства уважения к Большому Лосю.
Не говоря о Лосе-младшем. Что ж, попробуем зайти с другого конца.
— Вы мне рассказали кое-что про моего кузена, а я не могу не вспомнить
того, что слышала уже о вас.
— Что же вы слышали, Кьяра?
— Типа того, что вы приехали поучить уму-разуму некоторых зазнавшихся
шоу-звезд, которые, находясь под определенной крышей, решили закантоваться
сюда и перестали платить за то, что их, так сказать, оберегают от дождя и
града.
Лицо Барбони побагровело, что ему совсем не шло.
— Ваша задача, — продолжала я, — объяснить им их ошибку,
уговорить, напугать, если надо... Конечно, не более того. — Я смотрела
ему прямо в глаза, но страха в них не видела. Краска постепенно сходила с
его лица. — Однако у них тоже ведь могла быть своя защита, правда? Уже
другая.
Так я закончила монолог. Он же — протокол дознания, а быть может,
обвинительное заключение.
Некоторое время мы молчали. Похоже, Барбони колебался. Или просто размышлял.
Во всяком случае, взгляд был отсутствующий, словно он решил вспомнить и
проанализировать всю свою жизнь, чуть ли не с детства.
Наконец он встрепенулся, передернул плечами, опорожнил бокал и заявил:
— Страховка... страхование необходимо всем. Если в нашей компании какой-
то клиент не платит взносы, не платит за услуги, которые мы предоставляем,
то порой... В общем, приходится вмешиваться мне. Догадываюсь, вы можете
сравнить меня с вышибалой в вашем клубе или кем-то похуже, но я не только
принуждаю, я и помогаю.
Официантка прибыла с нашими бифштексами, которые заслуживали всяческого
внимания, и я сочла за благо прекратить этот разговор.
Кое-что для меня уже прояснилось. Не очень много, но все-таки... И я
перестала его бояться. Зачем? Ведь я из тех Лаватини.
Глава 20
Обед был отличный. Особенно если не думать о компаньоне и вообще о
сопутствующих обстоятельствах. Мусс был легче воздуха, а лимонный пирог меня
просто околдовал. Танцовщице полагается думать о фигуре, но меня эта забота
пока что миновала. Благодарить за это нужно, полагаю, не себя, а те
загадочные штуки, которые называются генами. Гены Лаватини.
Барбони, по всей видимости, тоже был доволен обедом. Улыбка почти не сходила
с его лица, мясистая крепкая ладонь то и дело оказывалась на моем бедре. И
должна сказать, что после пары-тройки бокалов шампанского это стало казаться
мне не таким уж противным. Как-никак знак внимания. К тому времени, когда он
расплатился по счету, я уже начала думать, что смогу даже ответить ему
благодарным поцелуем. Безумие, конечно, если иметь в виду, что я была почти
уверена: он не кто иной, как наемный убийца, в обязанности которого входит
расправа с теми замешанными в порнобизнесе субъектами, которые отказываются
платить мафиози.
Мы вышли из ресторана, и Барбони хозяйским жестом обнял меня за талию. Так
мы проследовали к тому месту возле мусорных баков, где он припарковал
машину. Я ощущала его запах — это означало, что я достаточно трезвая.
Не дойдя до машины, он вдруг резко остановился и больно схватил меня за
руку. Вот оно, подумала я, начинается...
— Паршивые гребаные суки! — заорал мой элегантный кавалер.
Не скажу, чтобы я привыкла к такому способу проявления страсти, но в конце
концов у каждого мужчины свои причуды.
Однако он смотрел не на меня, а на порше. Все четыре колеса были спущены.
Уверена, его крик был слышен внутри ресторана, но, как видно, после оплаты
там теряли интерес к недавнему клиенту. Во всяком случае, никто оттуда не
вышел. Мы были предоставлены самим себе и могли бесноваться сколько угодно
перед машиной с четырьмя баллонами, из которых вышел весь воздух. Поэтому,
когда минуты через две после нашего ужасного открытия откуда-то из-за
поворота выскочил неказистый грузовичок, я была и удивлена, и обрадована.
Главным образом оттого, что он как две капли воды был похож на пикап моей
славной хозяйки Пат и за рулем сидела женщина, точь-в-точь напоминавшая ее.
Для пущей важности она даже водрузила на крышу желтую мигалку. У нее такая
была, я знала.
Да, моя команда начеку и продолжала успешно действовать!
Пат остановила машину возле нас, выскочила из нее, насколько могла бодро, не
заглушив мотор. Когда она успела переодеться? На ней был видавший виды
комбинезон с широким ремнем для инструмента и выцветшая шапка с козырьком и
непонятным гербом. Пат подошла к машине Барбони, стукнула ногой по колесу,
потом повернулась к нам.
— Ваш красавец? — спросила она Барбони. — Полагаю, у вас нет с собой четырех запасок?
Он с трудом сдержался, чтобы не взорваться. Я дернула его за рукав и
выступила вперед.
— Конечно, нет, мэм, — сказала я. — Сможете помочь нам?
Пат усмехнулась:
— Попробуем. Моя сестра сейчас подъедет на легковушке. Насколько я
понимаю, лучше всего вызвать платформу с подъемником из Дестина или из Панама-
Сити. Только ничего не получится раньше утра. А пока мы вас можем только
доставить туда, где вы живете. Наверное, недалеко отсюда?.. Это сделает моя
сестра Женевьева.
Пытаясь выглядеть разочарованной, я сказала:
— Нам нужно в отель Мунгейзер, Панама-Сити. Пат молча кивнула,
продолжая смотреть на осевший красавец порше. Барбони отошел в сторону,
вытащил из кармана мобильник и начал названивать куда-то со злобным
выражением лица. Он шагал взад-вперед по усыпанной гравием дорожке,
жестикулировал, что-то запальчиво говорил (впрочем, я не могла разобрать ни
слова). Потом замолчал, некоторое время слушал и в конце концов, хлопнув
крышкой телефона, повернулся к Пат.
— Больше ничего не можете сделать? — спросил он, и в то же время
по гравию зашуршал плимут, за рулем которого сидела Рейдин.
Но это была совсем не та Рейдин, что в лифте отеля Мунгейзер. Она сняла
парик, и, бьюсь об заклад, Барбони никогда не узнал бы ее в новом обличье,
если бы она себя не выдала. Но она себя не выдала.
Барбони не обратил на нее почти никакого внимания, он продолжал допытываться
у Пат:
— Почему вы не можете сразу помочь мне? У вашей машины даже нет
специальных приспособлений для буксировки?
— Верно, — согласилась та и ткнула пальцем в передок
пикапа. — Видите эту лебедку? Все, что я могу делать, это вытаскивать
машины бедолаг-туристов из песка или из воды, когда они попадают туда во
время рыбной ловли из-за того, что не знают расписания приливов и отливов. И
то если все четыре колеса на месте. А такую шикарную иностранную тачку, да
еще без колес, разве я потяну? И чего ради вы сюда забрались? Некуда девать
миллион долларов? У нас в Панама-Сити два десятка ресторанов не хуже этого,
зато намного дешевле. — Она сокрушенно покачала головой. — Да еще
какие-то здешние хулиганы напали на бедную машину. Спасибо, что совсем не
раскурочили.
Рейдин уже выбралась наружу и уверенно подошла поближе. Видимо, знала, что
для многих молодых мужчин все пожилые женщины выглядят на одно лицо.
— Женевьева Джидци-Япс, — представилась она. Вот это да! Ну и
имечко себе изобрела! Прямо какой-нибудь английский премьер-министр. —
О чем толкуете? Надо подвезти? Вас двоих? — обратилась она ко мне и
Барбони.
— Да, — ответила я. — К Мунгейзеру в Панама-Сити.
— Там полно вражеской силы, — сказала моя милая соседка. — Но
вообще-то можно, если настаиваете.
Барбони с подозрением взглянул на нее и с еще большим подозрением — на
задрипанный плимут выпуска 1962 года.
— Ладно, — пробурчал он. — В ваших джунглях выбирать не
приходится. Поскорей увезите нас отсюда!
— Пожалуйста, сэр! — пригласила она, открывая заднюю дверцу.
Мы уселись, и я сразу нацепила ремень безопасности. Но Барбони никогда еще
не имел удовольствия ездить на машине Рейдин, бедняга, и потому пренебрег
этим. А напрасно. Старушка рванула с места, как на авторалли, шины
взвизгнули, разбрасывая песок и гравий, мы вылетели на шоссе номер 98 и
помчались, словно за нами гнался весь клан тех Лаватини с намерением
прищучить на месте. Правой рукой она дотянулась до своего радио и врубила
местную станцию, да еще на полную мощность.
— Получайте удовольствие на все сто процентов, вы, голубки! —
прокричала она, не поворачиваясь к нам. — Что может быть лучше
деревенской музыки, правильно я говорю?
— А нельзя ее выключить? — спросил Барбони. — Чего?
— Выключить, говорю! — проорал он. — Или сделать потише.
Рейдин потянулась к переключателю, и музыка стала еще громче. Если это
только возможно.
— Все для вас, сэр! — крикнула она и добавила: — Извините, я
немного недослышу.
Барбони застонал и откинулся на спинку сиденья. Вечер определенно был для
него испорчен.
Тэмми Уинетт продолжала свою заунывную Оставайся со своим мужчиной, и я не
удержалась от смеха.
— Относитесь к жизни легче, Барбони, — назидательно произнесла
я. — Ничего страшного пока не произошло. Вы сидите в древнем плимуте
рядом с прекрасной женщиной, и вечер тоже прекрасен. Посмотрите вокруг и
расслабьтесь.
Парень принял совет к исполнению: повернулся ко мне и обхватил за шею,
стараясь найти мои губы.
Рейдин резко дернула руль вправо, и мой спутник отлетел к дверце.
— Что за черт? — прорычал он.
— Опоссум на дороге! — крикнула в ответ моя соседка. Барбони
возобновил свои попытки. На этот раз с той же целью он взял меня за
подбородок, и его губы уже коснулись моих, когда Рейдин съехала на ребристую
обочину и мы затряслись, словно в диком шейке. Выправив машину, она коротко
объяснила:
— Антилопа. Лезет сама не знает куда.
— А может, аллигатор? — со злостью предположил Барбони.
— Нет, — ответила Рейдин. — Они умные. Не выползают на
дорогу.
Еще две попытки Барбони окончились безуспешно — Рейдин была настороже. В
конце концов он сдался, предпочтя свою безопасность нелепой борьбе с этой
чудачкой. Пускай лучше не отвлекается и спокойно ведет машину.
Мы продолжали путь под аккомпанемент мелодий кантри, которым во весь голос
подпевала Рейдин. Время от времени я смотрела назад и видела две спокойные
фары упорно следующего за нами автомобиля. Старушка Пат тоже была начеку.
Отряд проявлял чудеса организованности и сообразительности.
У въезда в Панама-Сити Рейдин притормозила.
— Уверены, что вам нужно в Мунгейзер? — спросила она.
— Абсолютно, — ответил Барбони. — У вас есть возражения?
Больше всего на свете, я полагала, ему хотелось сейчас покинуть продавленное
заднее сиденье плимута.
Соседка, не сказав больше ни слова, подъехала к отелю по мощеной дорожке
рядом с фонтаном прямо к вращающимся дверям. Остановившись, она с
удивительной резвостью выпрыгнула из машины и, обогнув ее, с поклоном
открыла заднюю дверцу с моей стороны.
Я вышла, пытаясь вспомнить, куда девала стояночную квитанцию от своей
камаро.
— Сколько я должен вам? — спрашивал в это время Барбони у Рейдин.
— А сколько у вас есть? — был ответ.
— Это не разговор, — раздраженно буркнул он и сунул ей в руку
четыре двадцатки.
— Так награждается благотворительность, — пробормотала Рейдин.
Однако Барбони, видимо, не услышал ее слов из-за плеска фонтана и шума
автомобилей со стороны шоссе. А возможно, он заметил что-то или кого-то, и
это его сильно обеспокоило. Я увидела, как он вдруг начал обходить фонтан,
будто прячась за подсвеченные разноцветные струи. Правая рука у него была
под пиджаком. А когда он ее вытащил, я различила в ней пистолет,
показавшийся мне очень большим и противным.
Боже, что происходит? Ведь вокруг все так спокойно и мирно. Люди смеются,
прохаживаются, любуются фонтаном.
Барбони продолжал вести себя очень странно. Впрочем, так думала только я,
окружающие вообще не обращали на него внимания: разве мало чудаков, трезвых
или пьяных, которые норовят подставить себя под брызги прямо в одежде?
Раздался какой-то треск, словно взорвалось подряд несколько фейерверков, но
в воздухе было спокойно, никто ничего такого не запускал. Я догадалась: это
были выстрелы, — и замерла от ужаса, не в состоянии поверить, что такие
случилось на самом деле.
В мозгу загремел сигнал опасности: нужно уходить... бежать! Но я не могла
двинуться с места. Однако все видела...
Я увидела, как Барбони вроде бы споткнулся и потом упал прямо в фонтан, его
тело при этом странно извивалось (под пулями?), словно тело дельфина — такое
пришло почему-то сравнение.
Я громко вскрикнула. Все вокруг тоже кричали и шарахались подальше от входа,
от фонтана, где плавало тело. Я уже не понимала, прекратились выстрелы или
продолжаются и откуда они вообще раздались, с какой стороны; я схватила
Рейдин за руку, заставила пригнуть голову и силком уволокла к машине, где мы
спрятались за кузовом.
Рейдин, как она говорила потом, видела все, что произошло: как пули
вонзались в грудь Барбони, как вода в фонтане окрасилась в красный цвет. Но
пока она только стонала и повторяла:
— Ох, Кьяра... ох, Господи...
Частичное безумие не помогало ей сейчас, она полностью сознавала то, что
случилось, и переживала наравне со всеми остальными.
Я боялась оставить ее одну и побежать туда, к Барбони, чтобы попытаться
помочь. Хотя какая помощь? Он мертв после стольких попаданий, это было
совершенно ясно. Иначе его, несомненно, добили бы.
В отдалении послышались полицейские сирены. Кто-то, вероятно, позвонил из
отеля в полицию. Внутренняя охрана тоже выскочила к подъезду — здоровенные
парни в морских блейзерах с золотыми пуговицами, с оружием и переговорными
устройствами в руках. Где они были раньше? Впрочем, разве можно
предотвратить убийство из-за угла, из засады? Если сама жертва ни о чем не
подозревала до последнего момента, откуда знать другим?
Стрельба закончилась, словно ее и не было, убийцы смешались с толпой или
вошли внутрь гостиницы, а может, вообще удрали, Барбони перестал
существовать, и все, связанное с ним, отпало. Закончилась и моя миссия.
Я сдала оглядываться в поисках Пат. Где она? Ведь ее машина следовала за
нами. Если Пат здесь, я попросила бы, чтобы она увезла Рейдин от вероятных
допросов. В ее состоянии лучше не связываться лишний раз с полицией.
Словно разгадав мои намерения, первая патрульная машина загородила выезд. За
ней подъехали еще пять автомобилей, взяв гостиницу в кольцо. Я подумала, что
если первый же детектив, выскочивший из машины, не Джон Нейлор, то второй
будет им обязательно. Однако, как я ни всматривалась, коричневого тауруса
не было видно. Но без Нейлора все равно не обойдется: лишь только ему
сообщат номера машин, стоящих у входа, и он увидит среди них номер дряхлого
плимута, а тем более если обнаружит среди свидетелей мое имя, он будет тут
как тут и начнет мучить нас своими вопросами и подозрениями. А что? Разве не
получается в последние дни так, что там, где я, — там смерть? Кошмар
какой-то!
Рейдин тихо плакала. Я гладила ее по голове, и тут к нам подошел один из
полицейских. Его взгляд был полон сочувствия.
— Никто из вас не пострадал, мэм? — спросил он. — Убитый вам
знаком?
Я посмотрела на него поверх головы Рейдин.
— Она в шоке, — сказала я. — Видела, как этого человека
застрелили.
Полицейский кивнул.
— Почему бы вам не пройти в отель? В одном из холлов мы сейчас начнем
опрос свидетелей. Там же вы найдете врача, он поможет этой леди.
Я наклонила голову. Мне стало вдруг страшно холодно.
— Спасибо. Вы очень добры, мы так и сделаем.
Я вела Рейдин к входу и так была поглощена этим делом, что не заметила, как
прибыл Нейлор. Не заметила, но почувствовала. И еще ощутила, что Нейлор
увидел нас и смотрит вслед. И тогда я повернулась: он стоял возле фонтана,
натягивая резиновые перчатки, отдавая какие-то распоряжения. Вскоре он тоже
войдет внутрь и начнет все выспрашивать. Мне следовало подумать, насколько
подробно должна я сообщать ему об обстоятельствах сегодняшнего вечера.
Нас провели в одну из комнат первого этажа, где уже расставляли стулья. Кто-
то из служащих предложил горячего кофе.
— Лучше чай, — сказала я, поглядев на Рейдин в надежде, что под
влиянием шока она хоть на время забудет свои обычные штуки.
Но не тут-то было.
— Здесь все напитки отравлены, — заявила соседка. — Я же
говорила тебе, кругом одни враги. — Она оглядела комнату, где уже
собрались люди, и убежденно качнула головой. — Так и есть. Вот они...
Я не стала спорить, просто сунула ей в руки чашку с чаем, и старушка покорно
держала ее, а слезы не переставая лились по щекам. Оказывается, она вовсе не
такая смелая и железная, какой хочет казаться. О Боже, зачем я, идиотка,
втянула ее в эту историю?
Мы сидели, наверное, около часа, прежде чем в комнате появился Нейлор.
Рейдин вздрогнула, когда он вошел, потому что заметила на его рубашке две
полоски засохшей крови. Она ткнула пальцем в направлении его груди,
показывая мне эти следы, а он сразу направился к нам, пробормотав что-то
вроде проклятия себе под нос. Так по крайней мере мне показалось.
— Прекрасно, — произнес он, обращаясь ко мне. — Конечно, чего-
то в этом духе я должен был ожидать. Значит, так. Вы обе вместе с жертвой
прибыли ко входу в отель в двадцать три тридцать восемь. За рулем была
Рейдин. Почему она, вопрос другой... Тридцатью секундами позднее кто-то убил
его, и он упал в бассейн у фонтана.
— Пожалуй, это достаточно точное описание того, что произошло, —
кивнула я.
Не было никаких сил что-то уточнять или спорить. Нейлор заговорил снова.
— Ну а что было до этого? Почему он давал деньги Рейдин?
Я постаралась устроиться поудобнее на стуле, но все равно было не по себе.
— Она была как бы наш таксист, — ответила я. — Мы ездили
обедать.
— У него же есть автомобиль, — сказал Нейлор. — Был.
Арендованный порше последней модели. Где он его оставил?
— В Крейтон-Бич. Рейдин и Пат прокололи ему все четыре баллона, так
беспокоились за меня.
Это сообщение явно озадачило Рейдин, она пригубила остывший чай и,
повернувшись ко мне, сказала:
— Мы с Пат не делали ничего подобного. Откуда ты взяла?
Нейлор внимательно смотрел на нас обеих, подозревая, видимо, что мы ведем
какую-то игру.
— Это не вы? — совершенно искренне изумилась я. — Тогда кто
же?
— Мы этого не делали, — повторила соседка. — Просто наблюдали
за вами, когда вы ели там всякие вкусные вещи. Я хотела забрать тебя оттуда,
но Пат сказала, у тебя все под контролем. Она была уверена в тебе. А когда
вы перешли к десерту, Пат обошла вокруг и увидела, что все шины спущены.
Тогда мы решили разыграть из себя службу спасения, чтобы спасти тебя,
Кьяра... Проколоть баллоны! — Она фыркнула. — Мы такими глупостями
не занимаемся.
— А зачем вообще вы, Рейдин, и Пат решили следовать за Кьярой? —
спросил Нейлор.
Соседка удивленно подняла брови.
— Как, вы не понимаете? Чтобы охранять ее конечно! Вас же не было
поблизости. Кто же поможет бедной девочке, которая, рискуя собственной
жизнью, пытается найти убийцу? Вот мы с Пат и решили сыграть роль Одинокого
Рейнджера. И Флафи тоже была с нами. Бедная собачка так устала.
— Где она? — спросила я. — Надеюсь, ты вынула ее из сумки?
— В машине у Пат. Она переволновалась, у нее даже пропал аппетит... Я
говорю о Флафи.
Нейлор вздохнул. Но это не означало, что ему надоели бредни этой психопатки.
Он смотрел на Рейдин, на ее залитое слезами лицо с сочувствием и симпатией.
— Почему бы тебе не отвезти Рейдин домой? — обратился он ко
мне. — Я скажу, чтобы вас пропустили. Подробности расскажешь мне потом.
Он, конечно, знал, что моя машина в гостиничном гараже и я числюсь одним из
основных свидетелей, но брал на себя ответственность и отпускал меня. Это
признак доверия или хитрый ход с его стороны? Хотелось думать, что первое.
— Хорошо, — сказала я. — Отвезу Рейдин на ее машине. Моя ведь
здесь, ты знаешь.
— Я могу пригнать ее, если хочешь, — предложил Нейлор. —
Когда закончим наши дела.
— Спасибо. Не хочется те. бя затруднять.
Он посмотрел мне прямо в глаза — так, словно в комнате сейчас не было
никого, кроме нас.
— Никакого беспокойства, Кьяра, — улыбнулся он. — Только не
знаю, когда получится.
Я наклонила голову. Чувствовала, что ничего не могу сказать. Вернее, только
одно — что он мне страшно нужен. Но этого не скажу ему никогда.
Рейдин молчала на всем пути к дому. Мы подрулили к ее трейлеру в час
тридцать. Весь городок был погружен в темноту, не считая редких фонарей и не
выключенного света у кого-то на крыльце. Луна скрылась за облаками,
беспокойный ветер с моря налетал порывами, предвещая шторм.
Я заглушила мотор, но мы продолжали молча сидеть в машине, никому не
хотелось выходить. Немного погодя невдалеке остановился пикап нашей хозяйки.
Ржавая дверца отворилась, с ворчанием вылезла Пат. Как видно, у бедняжки
снова разыгрался артрит. Флафи выскочила с куда большей легкостью и
помчалась к нашей машине. Впрыгнув в нее, она тут же плюхнулась мне на
колени и принялась лизать руки.
— С ней все в порядке? — спросила Пат про Рейдин, потому что та
никак не реагировала на прибытие, продолжая изучать в окошко смутные
очертания луны за облачками.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Давай заведем ее в дом и
уложим в постель. Возможно, ей нужен крепкий сон.
Пат не была уверена в целебном действии сна, но все-таки открыла дверцу со
стороны Рейдин и взяла ее за руку.
— Пойдем, дорогая, — ласково, как ребенку, проговорила она. —
Пойдем к тебе в дом, отдохнешь, и сразу станет лучше. Ты много пережила
сегодня, но держалась просто молодцом.
Старушка позволила увести себя домой, Пат
...Закладка в соц.сетях
