Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...еплохо изучивший закон о непристойном поведении в общественном
месте, вырос за спиной у слегка ошеломленного гостя и постарался увести его
от греха подальше, пока тот не стал, чего доброго, настаивать на продолжении
эксперимента. А я без видимого для других труда выпрямилась и сунула баксы в
положенное место — за подвязку. Пока приближался следующий смельчак, чтобы
искупаться в лучах славы первого, я продолжила игру с лифчиком.
— Ближе, дорогой, — подбодрила я его, не решаясь сама подойти к
краю сцены. — Положи свои туда же, и я постараюсь немного удивить тебя.
Толстенький коротышка, сопя и заливаясь потом, выполнил пожелание, и в тот
же момент лифчик исчез с того места, которое прикрывал, как если бы его
никогда там не было.
— О Боже! — пробормотал мужик, отступая назад.
Я тоже отступила от шеста и от приблизившихся к сцене мужчин. Теперь они мне
были не нужны. Я торопилась сыграть финал. Он заключался в том, что, якобы
поборовшись с липовыми застежками и завязками, я скинула с себя платье, и
теперь на мне остались только белые чулки и подвязки, не считая узкой полосы
трусиков. Постояв так некоторое время и собрав у сцены чуть ли не всех
зрителей, я сунула пальцы под оставшееся на мне облачение, как бы
намереваясь сбросить и его. Это вызвало новый всплеск эмоций, денежные
купюры замелькали в воздухе, падая на сцену.
Еще одним движением — оно далось мне труднее всех предыдущих — я подняла
руки к голове, вытащила заколки, придерживающие прическу, и волосы упали
чуть не до самого пола (ну, это я преувеличила немного) в тот момент, когда
я как будто скинула последнюю одежду. В это мгновение Рыжик прибавил дыма,
так что уже никто не мог разобрать, что происходит на сцене.
Музыка сделалась оглушительной, занавес закрылся, публика бесновалась.
Девушки уже готовились к следующему номеру.
— Молодчина, Кьяра, — сказал режиссер. — Законно завела их.
Как всегда.
— Хочешь жить, умей раздеться, — сквозь боль ответила я
ему. — Всегда завожусь с пол-оборота, если бросают вызов. Спасибо за
добрые слова.
Я закуталась в пурпурное кимоно и пошлепала в раздевалку, по дороге считая
полученные сегодня баксы. Не так плохо — жить можно. Если, конечно, знать
для чего. И с кем.
Вы, наверное, думаете, что если стриптиз, то уж полный отпад, что у нас не
просто секс-шоу, а настоящий фак-сейшн и каждый хмырь может любую из нас
купить за понюшку кокаина. Попробуйте — и услышите: Как же, сейчас, только
шнурки поглажу! Или еще что-нибудь в таком роде. Если не хуже. Короче,
получится полный облом. Я вообще-то говорю о себе, за всех не ручаюсь.
Когда я полностью оделась и вышла в зал, парня, которого мы назвали
итальянским франтом, уже не было. Шарлотта увидела, что я гляжу на столик,
где тот сидел, подошла ко мне и встала рядом, уперев свой поднос в бедро.
— Если насчет этого хмыря, — сказала она, — он опять, как
вчера, ушел, не заплатив чаевых. Да почти ничего не пил. Сидел, карябал чего-
то в блокнотике. Может, агент какой.
К нам приблизился Винсент, недовольно поглядел на Шарлотту, и та, гордо
вскинув красивую голову, отправилась выполнять свои не слишком сложные
обязанности.
— Кьяра, — сказал он, — я благодарен тебе, что ты открыла
представление, но, ей-богу, не стоило беспокоиться. Барри уже подсуетился
сегодня и раскопал еще одну гастролершу. Это ведь была твоя задумка
приглашать их, помнишь? Гордон уже вешает объявление с ее именем. Завтра она
приступает.
Я нахмурилась:
— Знаешь, Винсент, мне кажется, не следует делать такой упор на
заезжих. И свои не так уж плохи.
— Конечно, дорогая, ты совершенно права, но пойми и меня. Я тебе уже
говорил кое о чем. — При этих словах он понизил голос. — Мы
ожидаем наплыва туристов из Атланты. Им нужны известные... знакомые для них
имена. Не обижайся, это чисто денежный вопрос.
— Винсент, — сказала я ему, — не дави мне на психику. Хочешь,
чтобы у тебя порнодивы заменили всех танцовщиц? Смотри, не прогореть бы.
Твой клуб сделался известным в первую очередь благодаря танцовщицам. А
раздеваться может любая. Хотя вру — это тоже уметь надо.
Его челюсти что-то жевали, глаза смотрели не слишком ласково. Но шеф
смолчал. В настоящее время ему было ни к чему со мной ссориться. Над
беднягой и так сгущались тучи. Но лучше он не становился и в самые стремные
моменты своей темной жизни.
Глава 8
Что за черт! Похоже, мне никогда не удастся выспаться! Едва я очутилась
дома, умылась, легла в постель и уснула — буквально через несколько секунд
опять кто-то забарабанил в дверь. Флафи опять залилась лаем. Что за люди?
Что за собаки? Неужели не понимают, что мне приходится работать ночами, а
при свете дня я должна спать? Спать, давить ухо, кемарить... Как еще
объяснить им простые вещи?
Чтоб дополнить этот кошмар наяву, заверещал телефон. Трубка была ближе, чем
дверь, и я схватила ее, выпрыгнув из постели и совершенно забыв о своем
ранении. Поэтому вместо хелло звонивший услышал мой стон.
— Кьяра! — Я узнала обеспокоенный голос Рейдин. — Слушай
меня. Я вижу из окна, к тебе рвется какой-то молодчик. У него что-то большое
в руках. И подозрительное. Проверь, не бомба ли.
Не дождавшись моего ответа, соседка положила трубку. В дверь продолжали
долбить.
Я посмотрела в замочную скважину и увидела розы. Даже почуяла запах. А когда
открыла, чуть не наткнулась на них и на юного посыльного. Розы были кроваво-
красные, не самого любимого моего цвета, но, в конце концов, как выразился
один умный человек, дареному коню в зубы не смотрят.
— Кьяра Лаватини? — прозвучал почти мальчишечий голос.
— Неужели ты меня не знаешь? — осмелилась я пошутить. — Ах да, ты еще слишком молод.
Он был деловит, ему было не до шуток. Сунув огромный букет мне в руки,
парнишка тут же смылся, прежде чем я попыталась расколоть его и узнать имя
дарителя.
Сквозь розовые лепестки я взглянула в сторону трейлера, где жила Рейдин, и
увидела, как отворилась дверь и оттуда выглянула хозяйка. Конечно, ружье
было у нее за спиной. Да, с такой охраной мне ничего не страшно. Это вам не
ленивый и медлительный Бруно.
— Так я и думала, — прокричала она. — Чертовы розы! Старый
как мир трюк всех преступников. В них можно запрятать все, что
угодно, — от смертельного яда до гранаты.
— Рейдин, — сказала я, — эти розы абсолютно безвредны. А как
пахнут! Подойди и убедись сама. Только оставь ружье у себя дома, пожалуйста.
Поколебавшись, она выполнила просьбу и осторожно приблизилась к моему
порогу. Но сомнения у нее не исчезли.
— Говорю тебе, Кьяра, это опасная привычка — принимать цветы от
незнакомца.
— Заходи, Рейдин, — был мой ответ, — я сделаю кофе. А почему
ты думаешь, что от незнакомца?
Я полагала, что догадываюсь, кто таким образом решил загладить свое не
слишком примерное поведение, при этом, конечно, не зная, что красным розам я
всю жизнь предпочитала желтые или кремовые.
Рейдин, все еще остерегаясь находиться слишком близко от букета, прошла
вслед за мной на кухню.
— А что написано в карточке? — спросила она.
И правда, там должен быть конверт. Осторожно, чтобы не уколоться, я
просунула руку, нащупала его и вынула карточку. Вот что я прочла: Надеюсь,
ты останешься такой же очаровательной, как всегда. Осмотрительной, умной и
осторожной. Что касается меня, я позабочусь о тебе.
Что ж, если он действительно надумал извиниться, нужно было хотя бы
поставить свое имя. И потом слова какие-то странные, несвойственные Джону
Нейлору. Впрочем, мы с ним никогда не переписывались. Вполне возможно, на
бумаге он выражается куда более затейливо, чем в разговоре.
Рейдин выхватила у меня карточку и прочитала, держа на вытянутой во всю
длину руке, — она забыла очки.
— А, что я говорила! — крикнула она так, что я вздрогнула. —
Угроза! Смертельная опасность! Они подбираются к тебе!
Я поставила цветы в вазу, начала варить кофе. Руки у меня слегка дрожали,
когда я возилась с цветами, — сама не знаю отчего, и появилось странное
чувство, что они принадлежат не мне, а кому-то еще. Нет, я вовсе не ощутила
никакого страха от криков Рейдин, мне не показались угрожающими слова в
записке. Чего ради Нейлор станет мне угрожать? Просто не нашел более простых
и подходящих слов. Я налила воды в кофейник, отмерила нужное количество
кофе, после чего повернулась к соседке и Флафи.
— Сейчас позвоню ему и поблагодарю за цветы, — тихо и твердо
сказала я, но никого не обманула своим напускным спокойствием — ни себя, ни
Рейдин.
Мне уже было ясно, что не в духе Нейлора посылать цветы в качестве
извинения. Да и ссоры-то не было. Он просто попытался поставить меня на
место, чтобы я не вмешивалась в его служебные дела. Тем более речь шла не о
чем-нибудь, а о настоящем убийстве.
Рейдин смотрела на меня понимающими глазами, в которых была тревога. И
жалость.
Я набрала номер телефона отдела убийств. Стала ждать ответа, крепко прижав
трубку к уху.
— Уголовная полиция, Нейлор, — наконец услышала я, и сразу стало
легче.
— Привет, — сказала я. — Спасибо за цветы и послание. Они
прекрасны.
Последовала короткая пауза, а потом слова, которые я меньше всего хотела
услышать.
— Они не от меня. — Снова молчание, и потом: — Но я не удивляюсь.
Ты всегда заслуживала их.
— Не от тебя? — с фальшивой веселостью проговорила я. — Но в
записке вроде бы говорится о нашем вчерашнем недоразумении. Так я поняла.
— Что ж, возможно, ты еще с кем-то повздорила, Кьяра. На тебя похоже.
Или я ошибаюсь?
Я прикусила язык. Если ему еще нет, мне было уже кое-что ясно. И страх
завозился где-то под ложечкой или в области копчика. Надеюсь, я не слишком
большая невежда в анатомии.
— Значит, не ты прислал мне целую дюжину роз и записку, где говорится,
чтобы я была осмотрительной и не лезла на рожон? И что позаботишься обо мне?
Молчание длилось еще дольше.
— Я сейчас приеду, — буркнул Джон, и в трубке щелкнуло.
— Вызываешь подкрепление? — сказала Рейдин.
— Нет, но оно прибудет.
Насколько я понимала... насколько мы понимали, неприятности придвинулись
вплотную. А вместе с ними — и само решение проблемы. Полученное только что
предостережение — угроза, как правильно определила полубезумная Рейдин —
означало одно: я вышла, сама того не понимая, на верный путь, и кто-то очень
испугался и не хотел, чтобы я двигалась дальше по этому пути.
А еще это означало, что я ближе всех к разгадке. И что же посоветуете
делать? Отступить? Да ни за что на свете!
Нейлору, конечно, мое решение очень не понравится, но это уж, как говорится,
его проблема.
Рейдин и я продолжали молча смотреть друг на друга. Позади шипел кофейник,
он уже выключился, однако никто из нас не спешил наполнять чашки.
— Да, похоже, дело пахнет порохом, — проговорила наконец
соседка. — Кому-то ты стала на пути, Кьяра. Или давнему твоему врагу,
или тому, кто пристрелил эту вашу красотку и боится, что ты его вычислишь.
Твоя задница уже пострадала, моя милая, и я бы на твоем месте не рисковала
ею еще больше.
Она подошла к окошку, выглянула.
— Уверена, твой коп уже мчится по шоссе на выручку, расталкивая всех по
обочинам. Спорим, сейчас появится из-за поворота.
Спорить не пришлось: коричневый таурус как раз въезжал на стоянку. Рейдин
вздохнула.
— Да, не зря говорят, что любовь — великая штука. — Она еще раз
посмотрела в окно. — Что ж, не буду вам, молодым, мешать. — Снова
вздохнула и направилась к выходу. — Помни, — торжественно заявила
она, открывая дверь, — ничто так не сближает людей, как смертельная
опасность.
Флафи, каким-то чудом учуяв приближение Нейлора, принялась прыгать возле
двери, а затем кинулась его встречать. Я не прыгала, хотя была рада не
меньше, а просто подошла к лестнице, откуда увидела, как Джон вылез из
машины и, приметив идущую в его сторону Рейдин, у которой руки были привычно
сложены за спиной, сделал едва уловимое движение, как бы намереваясь в
следующий миг вытащить пистолет.
Этого делать не пришлось: Рейдин тоже увидела это движение и сказала с
улыбкой:
— Не бойся. Я сейчас не вооружена, и вообще ты не тот, кого мне
хотелось бы подстрелить.
— Очень на это надеюсь, мэм, — учтиво отозвался он.
Соседка прошла мимо него с видом королевы, удостоившей своего подданного
короткого разговора, и уже с крыльца обернулась к нам и, помахав рукой,
произнесла:
— С вами мои молитвы, дети мои. Будьте осторожны. Нейлор с улыбкой
покачал головой и вошел ко мне в трейлер.
— С тобой все в порядке? — были его первые слова.
— Лучше не бывает, — неискренне ответила я. — Ты мог так не
спешить.
— Конечно, мог, — ответил он, вглядываясь в мое лицо. — Но
предпочел поторопиться.
Мне казалось, что, говоря это, он думал не об опасности, которая мне
угрожала, а совсем о другом. О том же, о чем, признаться, думала сейчас я.
— Вчера мы попрощались не лучшим образом, если память мне не
изменяет, — сказал он, дотрагиваясь рукой до моей щеки.
— Да, Нейлор, и кто-то, видно, решил вбить между нами клин, прислав...
— я указала рукой на вазу, — эти чудесные цветы.
Он нахмурился:
— Покажи записку.
Прочитав ее, Джон долго вертел в руках конверт. Флафи крутилась возле гостя,
ожидая, когда он обратит на нее внимание.
— Я с тобой, девочка, — сказал он.
Ему, и только ему, я разрешаю так обращаться ко мне.
— Из какого они цветочного магазина? — спросила я.
— Не знаю. — Джон протянул мне конверт. — Тебе ни о чем не
говорит?
Конверт был абсолютно чистый, без единого знака или штампа. Я покачала
головой.
— А ты не обратила внимания на машину с посыльным?
Я снова качнула головой.
— Какая-то задрипанная тачка, а в ней почти мальчик.
— Паршиво! — почти одновременно проговорили мы, и я отправилась к
кофемолке, чтобы добавить еще кофе и сварить так, как мы оба любили —
покрепче, без молока и сахара.
Стоя спиной к Нейлору, я сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно
спокойнее:
— Видно, не только тебе не нравится, что я сую нос куда не следует.
Нейлор не ответил. Я налила ему кофе, протянула кружку, он отхлебнул и
только тогда проговорил, глядя на меня поверх ее края:
— Не хочешь после всего этого прекратить свои поиски?
— А ты? — спросила я.
Раздражение опять мелькнуло в его глазах. Но я сама была виновата. Чего я
зациклилась на этом убийстве? Зачем лезу на рожон?
— Это моя обязанность, — сухо ответил он. — За эту работу я
получаю деньги.
— Я тоже чувствую себя обязанной, — парировала я. — Правда,
денег мне не заплатят. Даже не дадут полицейский жетон и оружие.
Он отставил кружку, придвинулся ко мне.
— Тогда тебе надо было бы научиться хотя бы элементарным приемам
самозащиты, дорогая.
Мне не понравился его несерьезный тон, но зато какая улыбка! И какой запах от этого после бритья!
— Думаю, совсем не обязательно, — тихо сказала я. — Не очень-то они помогут, если...
Я не успела договорить, так как спустя мгновение поняла, что лежу навзничь
на полу кухни, на мне — Нейлор и зад болит ужасно. Но, подумалось мне, было
бы еще больнее, если бы сверху лежал не Нейлор.
Упершись руками в пол, он слегка приподнялся и сказал, приветливо улыбаясь,
что было совсем не к месту:
— Извини, пожалуйста. Но если бы ты умела защищаться, мне не удалось бы
сделать это с такой легкостью.
Я хотела сказать этому идиоту со всей прямотой, кто он такой, но Флафи
опередила меня и с визгом вцепилась ему в руку.
Он вскрикнул.
— Флафи, фу! — закричала я. — Со мной все в порядке.
Однако было поздно: на руке выступила кровь. Что ж, один защитник у меня
определенно есть.
Нейлор уже не лежал, а сидел на мне, потирая руку и виновато глядя на меня.
— Что ж, — сказала я ему, — теперь сам видишь, что защититься
я могу. Если б не отозвала ее, мой карликовый киллер расправился бы с тобой.
Так что не повторяй попыток.
Нейлор без особого одобрения взглянул на Флафи, и та улыбнулась в ответ. Но
улыбка не была приветливой. Видимо, моя защитница несколько разочаровалась в
этом человеке после его не слишком обдуманного поступка.
— Ты же не сможешь все время таскать с собой Флафи, когда продолжишь
расследование убийства. И меня, к сожалению, тоже. — Сейчас Нейлор
говорил совершенно серьезно. — И должна помнить об этом. Быть крайне
осторожной и на всякий случай владеть одним-двумя приемами самообороны.
Разреши мне все-таки показать их.
— Не надо, — сказала я.
— Надо, Кьяра... Ну что ты сделаешь, например, если я прижму тебя
сейчас к полу?
Он не только спросил, но и продемонстрировал это, наклонившись надо мной и уперев руки мне в плечи.
Я начинала злиться, взыграли свойственные нашему роду Лаватини упрямство и
тяга к отпору. Нейлор не знал еще, как опасно бросать мне вызов. Что ж,
узнает.
Забыв о боли в ноге, я крутилась под ним, стараясь вырваться, пытаясь
достать руками до его самых болезненных мест, но куда там... Меня словно
прибили к полу гвоздями.
— Показать тебе, как можно в этом случае легко освободиться? —
тоном взявшего верх мальчишки спросил он. Тоном Тома Сойера, победившего
зануду Сида.
Я вздохнула. Что с ним поделаешь? Мужчины ведь в душе настоящие дети.
— Ладно. Покажи, Нейлор, и покончим с этим.
— С этим — да, — сказал он с явным намеком. — Но не с кое-чем
другим... А теперь слушай...
Он начал втолковывать мне, как расположить какую ногу, что делать с руками и
куда лучше всего нажимать или бить.
— А теперь давай! — скомандовал он, закончив инструктаж. —
Вырывайся!
Я подчинилась команде — вырывалась, колотила, но особого успеха не добилась.
Он был явно недоволен... Да, учитель попался въедливый и требовательный.
— Не очень-то у тебя получается, — сказал он кисло и снова
принялся втолковывать, куда, что и как.
У меня разболелась нога, спина. И вообще не было настроения играть в эти
игры. Поэтому я решила собраться, сжаться в кулак и поскорее завершить наши
дурацкие упражнения.
Я изо всех сил двинула его ногой — той, что не болела; мой мучитель потерял
равновесие и чуть не сковырнулся с меня, но снова обрел устойчивое
положение. Однако я воспользовалась тем, что он не успел соединить ноги, и,
помня наставления, резко сдвинула колени и ударила его в одно из самых
чувствительных у мужчины мест.
Джон охнул, однако я не дала ему опомниться и нанесла рукой удар в другое
чувствительное место, которое он только что показывал, — на внутренней
стороне предплечья. Он охнул еще раз, накренился и чуть не упал, а я
выкатилась из-под него.
Флафи тоже не ударила мордочкой в грязь — на этот раз она атаковала его
ботинок.
Вскочив с пола, я крикнула:
— Ну как? Вопросы есть?.. Помочь подняться? Лежа на кухонном полу, Джон
начал смеяться и долго не мог остановиться, давая тем самым возможность
Флафи продолжать атаку на его ботинок.
— Оставь его, Флаф, — попросила я. — Разве не видишь, он
побежден... Оставь, говорю, а то получишь!
Собачка отцепилась от Нейлора, тот встал и подошел ко мне. Когда он
заговорил, следов веселости на лице уже не было.
— Кьяра, я хотел немного развлечь тебя, развеять твою тревогу, но дело
куда серьезнее, чем могло показаться. Тут уж не до игры. Насколько можно
сейчас судить, Винус оказалась случайной жертвой. И не дорожного
происшествия, а преднамеренного убийства. Только направленного не на нее.
Пуля скорее всего предназначалась другому человеку... А твоя подружка Марла
никогда не играла в твоей команде. — Он замолчал, продолжая смотреть на
меня.
— Думаешь, я уже не сообразила все это, Нейлор? — ответила
я. — Но если кто-то — не Марла, я почти уверена — хочет все-таки меня
убить, мне тем более не стоит бездействовать.
Он покачал головой:
— Я не в силах остановить тебя, девочка, хотя твое намерение граничит с
самоубийством. Но прошу, позволь хотя бы давать тебе советы, которые ты,
конечно, не будешь выполнять, а также по мере возможности охранять тебя.
— Ладно, — с наигранной беспечностью ответила я. — Согласна.
Хотя у меня нет большого опыта в следовании чужим советам и уж тем более в
том, чтобы отдать себя на чье-то попечение.
Нейлор досадливо вздохнул.
— Я о другом, Кьяра. О том, что могу помочь тебе, даже если ты уедешь
отсюда. На время, конечно.
Я вплотную приблизилась к нему, обняла и нежно поцеловала.
— Спасибо, только ты сам знаешь, я не сделаю этого. Давай договоримся:
я стану копаться на своих грядках, ты — на своих, и оба будем заботиться
друг о друге. Идет?
В который раз за короткое время он издал глубокий вздох.
— Хоть кол на голове теши! Что с тобой поделаешь? Ответа на его вопрос
не знала и я сама.
Понимая, что слова бессильны, он опять поцеловал меня, его руки проникли под
мою одежду, и ситуация начала накаляться... ну, вы понимаете... однако в эту
минуту зазвонил телефон. Мой, домашний.
В трубке раздался скользкий, наглый голос Рика:
— Привет, Кьяра. Надо бы повидаться. Хочу сообщить кое-какие фишки
насчет Марлы. Тебе должно быть интересно.
Я не очень поверила его словам, но ведь, сами знаете, с паршивой овцы... и так далее, и я ответила:
— Что ж, как говорится, каждая бородавка к одному месту прибавка.
Встретимся в клубе.
Нейлор, который, как и моя мама, хорошо усвоил старинную мудрость делу —
время, потехе — час, уже поправлял галстук и осматривал свои ботинки,
готовясь к уходу. Правда, с весьма недовольным видом.
— Приезжай попозже, — шепнула я ему. — Я отправляюсь
допрашивать Рика. Обещает что-то жареное.
Нейлор скривился, однако я понимала, что, как профессионал, он не против
любых возможностей при сборе сведений.
Словно мне в отместку, зазвонил мобильник у него в кармане.
— Конечно, — ответил он, прослушав какое-то сообщение.
Я в эти минуты думала, что, даст Бог, когда он снова приедет ко мне,
телефоны будут молчать и он не начнет учить меня способам самозащиты.
А бедная Флафи, видно, так издергалась за последние сутки, что у нее не
выдержали нервы, и мы услышали легкое журчание.
— Черт возьми!
Это крикнул Нейлор, потому что Флафи пометила ему правый ботинок, признав
его таким образом своей собственностью.
К четырем часам пополудни я подъехала к нашему клубу. Солнце жарило вовсю.
Темные очки у нас во Флориде не дань моде, а необходимость.
С залитой солнечными лучами стоянки я прошла в сумрак здания. Было то
неопределенное время между ленчем и концом рабочего дня для нормальных
людей, когда на высоких табуретах у стойки бара сидят в основном неудачники,
безработные, потерянные проигравшиеся люди, а на сцене борются за их
внимание самые никудышные, занюханные танцовщицы.
Бармен был раздражителен и не слишком вежлив, позволив себе расслабиться
перед вечерним наплывом посетителей; официантки сгрудились в конце прилавка
и болтали о своем, тоже выказывая немалое раздражение, если кто-то из гостей
осмеливался потревожить их заказом. Вообще-то они еще не успели передохнуть
после ленча — времени, когда на них обрушивается лавина нетерпеливых
клиентов, спешащих вернуться на работу. (Как видите, клуб у нас не только
ночной.)
Рика я заприметила сразу: он сидел среди неудачников, если таковыми можно
считать толстого телефонного мастера справа от него и какого-то бородатого
растрепанного типа, похожего
...Закладка в соц.сетях
