Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...умевала: после того как Рейдин
вернется на нашу землю и уже не будет опасаться вторжения иноземных полчищ
во главе с самим Вильгельмом Завоевателем.
Я облегченно вздохнула и позволила себе снова опустить голову на плечо
Джона.
— Знаешь, — прошептала я, — сейчас меня нельзя оставлять
одну.
Мужчина хмыкнул, я почувствовала, как его рука еще крепче сжала мою талию,
что укрепило меня в мысли о том, что бросать меня на произвол судьбы он пока
не собирается.
Глава 4
Я надеялась, Джон останется надолго. Хотя сегодня была не слишком готова к
приему гостей. Особенно такого, как он. Самостоятельно дохромала до спальни
и переоделась в самый соблазнительный из своих халатов — такой весь белый, с
кружевами, лентами и несметным количеством пуговок. В общем, как бы
девический, вполне подходящий для самого первого, блаженного момента. Нейлор
уже видел этот халат как-то раньше, но тогда, наверное, было не самое
подходящее время, чтобы все как следует рассмотреть. Теперь оно настало.
Я провела щеткой по волосам, медленно вышла в коридор. На кухне Нейлор
накладывал собачью еду в миску. Флафи торопила его, облизывая ему руку и
ложку.
В его кармане зазвонил мобильник, он приложил его к уху.
— Да. Задержите ее, сейчас буду.
Я взглянула на Нейлора, на свой прикид. Проклятие! Он опять не обратил на
него почти никакого внимания. Так рушатся самые великие планы.
Он сунул телефон в карман.
— Кого надо задержать? — спросила я.
Нейлор пристально поглядел на меня — вот когда, поняла я, он оценил наконец
мой шикарный наряд! Но в глазах не было восхищения.
— Марла, — сказал он. — Мы говорили о ней.
— Марла! — воскликнула я. — Хотите ее допросить в связи с
убийством? Думаешь, она могла выстрелить в меня?
Марла была типа моей соперницы у нас в клубе. Считала, что со своей грудью в
пятьдесят два дюйма может на это претендовать. Коронный номер у нее был
напялить серебристую тунику с крыльями — в ней она и вправду была похожа на
самолет, — а потом ее подцепляли тросами и она летала над сценой,
теребя свои титьки, и визжала: Сбрасываю бомбы, ребята! Берегитесь!
Пилоты с местного аэродрома были в полном улете. А мне не нравилось: слишком
уж грубо. Марла Бомбардировщик злилась на меня за это, но чтобы убивать? Да
еще не меня, а бедную Винус?
Я перебирала все это в уме, а Нейлор тем временем продолжал:
— Совсем не думаю, что она хотела убить Винус или тебя. Просто мы
обязаны побеседовать с ней. Снять показания. Ребята уже начали, и кое-что
показалось интересным.
— Что именно, Джон? Он не ответил.
Флафи опять заверещала. Она насытилась и требовала внимания и ласки. Я
вполне понимала ее... Не говорила я вам, что Флафи умеет улыбаться? Вы,
конечно, не поверите, но это так. Честно.
Я представила, как Марла со всеми своими прелестями сидит в полицейском
участке перед Нейлором, и мне стало не очень приятно. Если ему нужна помощь,
я ведь тоже могла бы... дать показания и все такое. Не хуже, чем она. Даже
лучше. Хоть сейчас...
— Мне пора, — сказал он. — А ты отдыхай. Заеду, когда
освобожусь.
Из того, как Джон произнес последние слова, я сделала утешительный вывод,
что не совсем еще потеряла в его глазах свое значение. Как свидетель.
Он подошел ко мне вплотную, я замерла, словно кролик перед удавом. Не в
первый раз я испытывала такое. Почему? Сама не пойму. Может, из-за его глаз
или этого... после бритья. Или рук, таких крепких и ласковых. А в общем,
из-за всего вместе — я так реагирую на него, как не знаю что... Но до сих
пор все время что-то мешало нам обоим включиться на полную катушку. Какие-то
внутренние тормоза. Или еще чего... Однако наступит день... уже скоро... и
тогда...
Я глубоко вздохнула, но не шевельнулась. Даже когда он обнял меня и стал
гладить по спине и чуть ниже, где сегодня чиркнула пуля. И потом поцеловал
меня. Наверное, минут пять, если не больше, мы так стояли. Откуда только у
меня силы взялись с больной этой самой... Но боли я не ощущала, и Винус со
своим убийцей и Марла были от меня где-то за тысячу миль.
Мне было тепло, я куда-то плыла. Возможно, на рыболовном суденышке моей
домохозяйки. Плыла и даже постанывала от удовольствия. И услышала легкий
стон Нейлора. Значит, и его забрало.
Он оторвался от меня и повторил:
— Скоро вернусь.
— Буду ждать, — ответила я шепотом, потому что от внезапного
ощущения счастья перехватило горло. С вами такое бывало?..
Словно почувствовав мое состояние, Флафи быстро выхватила из миски остатки
еды: ведь теперь придется, чего доброго, делить пищу (и меня тоже) еще с
одним человеком. Я понимала малышку — собаки ведь как дети.
Нейлор был уже за дверью, я вытерла мордочку Флафи бумажной салфеткой, погладила, почесала за ухом.
— Да, девочка, — поделилась я с ней своими глубокими
размышлениями. — Так бывает. Появится кто-то особенный, не такой, как
другие, и все идет кувырком, и сама не знаешь, что с тобой и как будет
дальше.
Флафи ответила протяжным воем, но я не была уверена, поняла ли она меня до
конца.
— Запомни, что сейчас увидела и услышала, — на всякий случай
сказала я, возвращаясь к действительности и снова ощущая боль от моей
заштопанной раны.
Вытряхнув из пузырька очередную обезболивающую таблетку, я проглотила ее и
запила большим глотком самодельного кьянти, изготовленного руками моего
отца. Мама всегда говорила нам, что его напиток благодатно сгущает кровь, и
наливала по любому случаю — от ушибов, порезов и душевных потрясений. Но в
этот раз глоток вина, даже пара хороших глотков не очень-то помогли мне:
боль в том самом месте, а также возбуждение рядом не проходили.
Впрочем, вру: минут через пять меня потянуло к постели, я уткнулась головой
в подушку, Флафи пристроилась у моего бока. Засыпая, я размечталась — думала
о маленьких, но таких приятных неожиданностях, которые мне подарит
сотрудничество с лучшим и красивейшим детективом из отдела убийств города
Панама-Сити.
А проснувшись, окунулась в какой-то кошмар.
Кто-то что есть силы колотил в заднюю дверь трейлера, выкрикивая мое имя.
Флафи лаяла и трясла головой так, что я боялась, она оторвется от тела. Что
им всем надо? Почему бы не оставить меня в покое?
Я с трудом поднялась с постели и поплелась к двери, по дороге отодвинув
занавеску на окне. На парковочной площадке стояли красный порше Винсента
Гамбуццо и рядом еще одна тачка, не знаю чья, кажется, шевроле.
— Кьяра! — надрывался Винсент у двери. — Открой же!
— Как же, спешу и падаю, — пробормотала я, ковыряясь с задвижкой и
пытаясь разглядеть что-то сквозь замочную скважину. Но видела только красный
глаз Винсента.
— Да не откроет она, — раздался женский голос, — потому что
меня увидела.
Черт! Дверь уже открылась, и, прежде чем я успела ее снова захлопнуть,
Винсент ввалился в комнату, а за ним просочилась — кто бы вы думали? —
Марла. Какого лешего он притащил в трейлер к почти умирающей женщине эту
путану, которая при удобном случае пристрелила бы меня вместо несчастной
Винус!
— Я не в состоянии сейчас принимать гостей, — сказала я. —
Уходите.
Винсент Гамбуццо не двигался с места — триста фунтов живого веса,
упакованные в черный костюм, черную рубашку, черный галстук, с нацепленными
на все это темными очками, — босс стоял и нервно двигал челюстями,
думая, что изображает улыбку.
— Кьяра, мы пришли не с визитом вежливости, — промямлил он.
— Тогда тем более отчаливайте.
Я хотела захлопнуть дверь, но он продвинулся еще дальше внутрь дома, и то же
сделали его спутники, укрывшиеся за Винсентом, как за живым щитом, —
Марла и ее закадычный дружок Рик Растяжка.
Вообще-то он просто Рик, я называю его так для себя, потому что, болтают, он
вкалывает стероиды, чтобы растянуть некоторую немаловажную часть своего
организма. Воображает себя борцом-профессионалом, но, ручаюсь, большей липы
вы не видели в жизни, хотя мускулатура у него накачана дай Бог каждому.
Только без мозговой поддержки, видать, не очень работает.
Рик снисходительно улыбнулся мне и провел рукой по своим густым жирным
волосам. Он разинул было варежку, но Винсент его опередил.
— Кьяра, — завел он, — дело касается нашего клуба. У нас у
всех беда, и надо быть вместе. От этого зависит общее благополучие. Возьми
себя в руки и сосредоточься.
Прямо как мэр перед выборами. Но что он от меня хочет? Чего они вечно ко мне
пристают, будто я мировой судья или причина разных неприятностей? На лбу у
меня, что ли, чего написано?
— Сделайте себе кофе, — сказала я, в упор глядя на
Винсента. — У вас пять минут. Потом я снова лягу в постель.
Последнее слово явно заинтересовало Рика, поэтому Марла придвинулась к
дружку. Но, как ни странно, не произнесла ни звука. Даже не наступила ему на
ногу. Ее молчание показалось мне подозрительным.
— Присяду, — сказала я, — тяжело стоять. Винсент занялся
кофейником, Рик и Марла подвинули табуреты к столу и тоже уселись.
— Кьяра, — произнес Винсент, начиная чистить фильтр, —
облегчи свою душу, расскажи нам, что ты обо всем этом думаешь.
Тон был вроде бы шутливый, но в нем слышалась угроза. Я молчала, и Винсент
заговорил снова, деля свое внимание между мной и кофейником, который он уже
включил.
— Как я понимаю, — проговорил он, — Винус Лавмоушн пригласили
мы с твоей подачи, Кьяра, не так ли?.. И значит, все несем ответственность.
Прямо не хозяин ночного клуба, а мэр. Почти президент... Так что вы от меня
хотите, мистер президент? Чем я могу быть полезна?
— В интересах правосудия, — продолжал Винсент, — и потому что
не можем допустить, чтобы преступление не было раскрыто, а преступник не
понес наказания, мы должны всячески содействовать исполнению закона и
поддержать действия местной полиции, которая оказалась в трудном положении и
не знает, с чего начать и что делать.
Последнее утверждение возмутило меня.
— Не будем очень волноваться за этих парней, — вставила я. —
Они кое-что соображают в своем деле. Джон Нейлор лично взялся за него. Так
он сказал.
Я чувствовала, что Винсент недолюбливает Нейлора. Почему? Ну, тот никогда не
выказывал ему особого почтения. Ему и его клубу. А ко мне относился... как
бы это выразиться... неплохо. Но сейчас Винсент, к моему удивлению, не стал
возражать.
— Ладно, — кивнул он, — замнем для ясности. Пусть полиция
получает свою непроверенную информацию и бежит по ложному следу. Пусть.
Кофейник громко зашипел. Марла и Рик не обратили на это никакого внимания,
они во все глаза глядели на Винсента, внимая ему, как пророку.
Тот продолжал базарить, но я не слушала. У меня опять разболелась рана,
хотелось одного: принять внутрь еще пару глотков отцовского кьянти и
растянуться на постели.
— Винсент, — сказала я со вздохом, — налей нам кофе и
переходи к делу.
Он наполнил чашки, потом выдавил из своей туши:
— Кьяра, я знаю, у тебя не слишком хорошие отношения с Марлой.
Не слишком хорошие? Сказано чересчур мягко. Марла не раз пыталась так или
иначе испортить мне исполнение номера, невесть что наговаривала на меня
другим девушкам, старалась доказать, что я никакая не прима, а так... дерьмо
в шоколаде. Или наоборот.
— Пожалуй, ты прав, — ответила я.
— Знаю, что не ошибся. Но кровь не водица, Кьяра... — Он любил ни к
селу, ни к городу приплести что-нибудь эдакое. — И у нас одна кровь. Мы
одна семья.
— Ближе к телу, Винсент, — сказала я. Он с неодобрением поглядел
на меня.
— Слушай сюда, девочка. Копы подозревают в убийстве Винус Марлу, а это
неправильно. Слышишь? Мы должны сделать все, чтобы найти ублюдка, который
убил Винус и ранил тебя, и вынести огонь из нашего дома. Затушить, пока не
разгорелся пожар.
Произнося эти слова, Винсент выпрямился на стуле и показался мне выше своих
пяти футов и семи дюймов. Но меня не слишком проняла его прочувствованная
речь. Я уже знала ему цену.
— Итак, — сказала я, поочередно оглядывая непрошеных
гостей, — что я могу или должна сделать в теперешнем своем положении?
Ведь я уже никакая не прима и не буду ею, мне остается лишь получать пенсию
за увечье на работе и почивать на лаврах. Так что некоторые могут быть
довольны.
Как видно, я заразилась от Винсента и тоже стала употреблять цветистые
выражения, суть которых ни мне, ни ему до конца не ясна.
Марла взвизгнула, я ожидала продолжения, но его не последовало. В ее глазах
была молчаливая злоба. И страх. Я поняла, она чувствует какую-то зависимость
от меня. Вроде бы я та соломинка, за которую только и оставалось уцепиться.
Впрочем, возможно, это мне показалось в моем полулихорадочном состоянии.
— Кьяра! — Опять в голосе Винсента был явный перебор отеческих
чувств. — Отбрось в сторону все прошлые обиды и подумай о более
высоком. Сможешь?
— Попробую, Винсент. Он поднялся из-за стола:
— Пойдем в гостиную.
И, не ожидая меня, направился туда. Помедлив, я похромала за ним. Что ни
говорите, он все еще оставался моим работодателем.
Он сделал всего несколько шагов от кухни, вошел в комнатку, которую с
некоторым преувеличением можно было назвать гостиной, и начал ходить по ней
взад-вперед, отражаясь в зеркалах, висевших на задней стенке. Это меня почему-
то разозлило: как он посмел отнимать мое единоличное право разглядывать в
этих зеркалах саму себя?
— Кьяра, — Гамбуццо понизил голос, стараясь говорить мягким тоном,
но без большого успеха, — ты не-должна так наскакивать на Марлу.
Конечно, она не лучшее украшение на рождественской елке, но вносит свой
вклад в наше дело. Ты ведь не будешь спорить? — Я промолчала, и он
продолжил: — У нее никого нет, кроме нас.
Винсент отлично знал, что бьет на жалость, и у него это получилось: я
почувствовала укол совести. (Мало у меня было сегодня уколов и без этого,
когда я валялась на больничной койке.) Да, он прав: эта толстомясая дурында
совсем одна в нашем мире. Насколько мне известно. Если не считать Рика
Растяжку, а его считать не стоит.
Но все-таки я зачем-то пробормотала:
— У нее есть Рик.
— Этот придурок? Брось, Кьяра. Он проходит сквозь женщин, как нож
сквозь масло. Его близкие отношения кончаются, как только он застегнет
молнию на штанах.
Я взглянула в сторону кухни. Растяжка поймал мой взгляд и доброжелательно
ощерился. Марла ущипнула его. Даже на пороге крупных неприятностей она
оставалась все той же ревнивой психопаткой.
— Кьяра, — говорил тем временем Винсент, — Марла нам сейчас
нужна. Без ее титек доходы клуба упадут еще больше... То есть, хочу сказать,
у меня сейчас такое положение, что... И ты, и она...
Он умолк, как будто ему было трудно продолжать, и я удивилась: такого с ним до сих пор не случалось.
— Расслабься, Винсент, — подбодрила я шефа, — и расскажи
мамочке, что случилось. Ты чего-то боишься?
— Ты не ошиблась, Кьяра. — Его лицо там, где оно не было прикрыто
темными очками, заметно побледнело. — Я в большой заднице, девочка. У
меня долги.
Я молчала. Если захочет, сам скажет, кому и сколько должен. Если нет — из
него не вытянешь клещами. Он захотел.
— Я должен кое-каким серьезным мужикам. Двадцать кусков, Кьяра. Если не
отдам к пятнадцатому, мне и клубу кранты.
— Винсент! Ты связался с какой-то кодлой? Как ты мог! Они же сделают
тебя!
— Кьяра, успокойся. Они — наша крыша, понимаешь? Но я... э-э... я
хотел немного навешать им лапши и занизил доходы... Видишь, говорю тебе все
как на духу... А они узнали и требуют. У меня сейчас нет, но если мы
поработаем как надо... Только... понимаешь, коней на переправе не меняют.
Коней — нет, но эту кобылу Марлу не мешало бы сменить, хотела я ему сказать.
Но опять промолчала. Потому что почувствовала еще один укол. Опять жалости.
Клевая картинка вырисовывалась: Винсент наверняка связался с какой-то
мафией, и, похоже, все об этом давно знали, кроме меня, доверчивой идиотки.
Конечно, самое правильное было бы рвать отсюда когти прямо сейчас, но...
Очень большое но. Во-первых, куда мне деться? Где и как зарабатывать
приличные деньги? Опять сесть на голову предкам? Нет, я их слишком люблю,
чтобы такое проделать. И во-вторых (а может, во-первых), в этом городишке
есть некто по имени Джон Нейлор, к которому я, вы уже знаете, очень неровно
дышу и хочу, как бы он ни сопротивлялся, помочь в раскрытии убийства Винус.
Ну и, наконец, в-третьих: что ни говорите про мою работу, мы, пусть худая,
все-таки семья. Винсент прав. К нам ходят, на нас глазеют и, чего тут
скрывать, нас не слишком уважают. И если мы не станем держаться вместе, то
вообще потонем в дерьме, это уж точно...
— Хорошо, Винсент, — кивнула я. — Постараюсь сделать все, что
смогу. — И прежде чем он успел ответить, вернулась на кухню.
А мой раненый зад? Совсем забыла о нем. Неужели скоро опять смогу выставлять
его на всеобщее обозрение?..
— Эй, — окликнула я Марлу, — выкладывай, какие у тебя
проблемы и чем я могу помочь.
Она тряхнула длинными темными волосами, в глазах промелькнуло явное желание
послать меня сами знаете куда, но страх взял верх.
— Да, — она сглотнула, словно подавившись руганью, — нужна
твоя помощь.
У меня тоже пропала всякая охота показывать ей свое превосходство, играть с
ней, как кошка с мышью. К черту! Мы ведь одна семья.
— Тогда расскажи все подробно. Чего ты боишься и почему к тебе
цепляются?
Ей-богу, у нее шары налились слезами, у меня тоже, и мы обе еще чуть — и
наговорили бы друг другу такой благолепной лажи, что после не расхлебали бы.
А уж как бы это мешало нам снова собачиться, когда все благополучно
окончится, и не говорите.
— Марла, — повторила я, — включи хотя бы парочку мозговых
извилин и расскажи внятно, что и как.
Мои слова вывели ее из несвойственного состояния прекраснодушия, она сразу
стала самой собой.
— Твой чертов коп, — рявкнула она, — решил, что это я убила
Винус!
— С чего ты взяла?
Марла перевела взгляд на Рика, потом опять повернулась ко мне.
— Можем поговорить с глазу на глаз, Кьяра?
Рик был очень занят — пытался получше рассмотреть, что у меня там, под всеми
лентами и кружевами халата (не могу понять, неужели не нагляделся на меня и
на других, кто каждый вечер торчит у него перед глазами почти совсем
голый?), — и потому до него не дошло, что подружка не хочет говорить
при нем.
— Конечно, Марла, — сказала я и взяла кружку с кофе. — Пойдем
присядем на лестнице.
Мы уселись, я вытянула больную ногу и приготовилась слушать.
— Вот какое дело... — начала она. — Рикки... вообще-то он
неплохой, только слишком любит женщин. Не может пройти мимо любой юбки. Я
как бы терплю эти штуки, потому что другие девушки не принимают его всерьез
и меня, типа, уважают...
Нет, Марла, подумала я, ты дважды ошиблась: твой Рикки дерьмо, это во-
первых, и никто тебя не уважает в нашем клубе, это во-вторых. Но все равно
мне тебя жалко, ведь ты наверняка никого не убивала. Она продолжала:
— А Винус повела себя по-другому. Я их застукала у выхода, где
декорации, знаешь? Эта паршивая тварь прямо улеглась на него... Ох, прости,
сорвалось с языка, ведь ее уже нет на свете, бедняжки...
Марла враждебно посмотрела на меня. Я молчала. Нога болела как не знаю что.
Казалось, швы, наложенные на рану, сейчас разойдутся и кровь потечет по
ступенькам, на которых мы сидим.
— Я послала Рика подальше, — говорила Марла, — и мы остались
вдвоем с Винус. Уж я ей выдала все, что думала... А ты бы на моем месте не
сделала так? — Я опять не ответила, и она продолжила: — Наверное, кто-
то услышал нас и переврал мои слова.
— Какие слова?
Марла так заерзала на ступеньке, что я испугалась, как бы ей не воткнулась в
задницу заноза.
— Какие слова? — Она вздохнула. — Ну, разные... Сама знаешь.
Если их выдернуть и взять отдельно...
— Марла, не темни. Говори толком, что тебя беспокоит. Она уставилась на
меня. В ее невыразительных глазах сквозило отчаяние.
— Я сказала ей, — произнесла она дрожащим голосом, — что
убью, если еще раз увижу рядом с Рикки.
— Мало ли что можно брякнуть, — попробовала я успокоить ее, но мне
не удалось.
— Еще я добавила, — продолжила она, — что у меня есть оружие
и я уже раньше стреляла, так что пускай она поостережется...
— Это правда? — не удержалась я.
— Что — правда?
— То, что ты ляпнула. У тебя есть пистолет? Марла помедлила, прежде чем
ответить.
— Да, — со вздохом призналась она. — У меня они есть.
— Они? Несколько пистолетов?
В ее лице, в глазах сейчас не было и следа обычной для нее агрессивности.
Просто испуганная глупая девчонка.
— А что такого? — сказала она. — Разве их нет у каждого?
— У каждого, Марла? Не думаю. А у тебя целый арсенал? Сколько же, если
не секрет?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Не считала. Штуки четыре. Или пять. Я их не коллекционирую,
не думай. Просто я жила в Алабаме... — Это было сказано так, словно я,
идиотка, не секу, сколько в Алабаме положено иметь пистолетов на душу
населения. Если бы она говорила о Нью-Йорке, я бы еще могла понять.
— Марла, ты сказала, если я не ошибаюсь, что уже применяла оружие. Да?
— О! — Она тряхнула головой и рассмеялась. Смех был довольно
странный — как будто вот-вот перейдет в истерический плач. — Я как-то
выстрелила в своего школьного приятеля.
— Убила его?
— Нет, Кьяра. Это был несчастный случай, парень почти не
пострадал. — Она скривилась в усмешке. — Мы охотились, и я
перепутала его с уткой.
— Марла, ты шутишь?!
— Да нет. — Она подавила вздох. — Он остался жив, и с меня
сняли все обвинения. У нас в Юфоле такое случалось чуть не каждый сезон.
Конечно, после этого мы не были с ним как раньше... — Она вытаращила
глаза. — Ты не представляешь, как я любила его!
Я действительно не могла себе этого представить. Как и того, что она может
сделать с тем, кого ненавидит.
Однако согласитесь, что на основании всего этого заподозрить ее в
преднамеренном убийстве Винус было бы не очень разумно. А полицейские, в том
числе Джон Нейлор, судя по ее словам и опасениям, именно это уже сделали.
Или готовы это сделать.
— Марла, — спросила я, — где ты была, когда стреляли в Винус?
Она жутко напряглась, даже в лице переменилась, будто я спросила ее про какие-
нибудь интегралы или эту... как ее... синусоиду.
— Я... — прошептала она, — шла.
— Куда ты шла? — Я была неумолима, как сам Джон Нейлор.
— Как куда? На стоянку, где всегда ставлю машину. Ох, если не ошибаюсь,
это как раз то место возле сосен, откуда, по словам нашего Бруно, стрелял
убийца. Уж кто-кто, а Бруно понимает во всех таких делах: он ведь бывший не
то полицейский, не то кто-то в этом роде. Выходит, Марла подзалетела по
самую завязку в неприятности.
— Ты ведь сможешь, — робко проговорила она, — помочь мне
отмыться от этого дерьма?
Ухватившись за перила, я с трудом поднялась. Во мне смешалось сейчас
несколько ощущений, мыслей: да, Марла выстрелила в Винус из одного из своих
пяти чертовых пистолетов; да, она абсолютно ни в чем не виновата, и ее можно
только пожалеть; и наконец, да, я должна помочь полиции, а значит, Джону
Нейлору разобраться во всем этом и сделать так, чтобы не пострадал
невиновный и чтобы справедливость восторжествовала.
— Конечно, Марла,
...Закладка в соц.сетях
