Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
... не узнаете
разочарований. А от таких, как этот,
вообще держитесь подальше - целее будете...
Напитки появились мгновенно, я даже не успела как следует оглядеться,
посмотреть, не устроились ли где-нибудь
поблизости члены моей команды. Где же они вообще?..
- А когда будет обещанный обед? - поинтересовалась я. Барбони ухмыльнулся.
- В девять, - ответил он. - Я подумал, мы немного посидим здесь, а потом
прокатимся с ветерком туда. В
"Красный бар".
Я провела пальцем по его рукаву как бы в знак согласия и одобрения и
почувствовала крепкие мышцы, навряд ли
принадлежащие страховому агенту.
- Значит, поедем обедать в "Красный бар"?.. - почти пропела я.
Мы сидели уже минут десять, если не больше, болтая о пустяках, и я
подумала, что пора начать сбор информации. И
еще было необходимо выяснить наконец, где сейчас мои сподвижницы, готовы ли к
выполнению намеченного плана, не
сорвалось ли что-то из задуманного.
Я снова взялась за свой бокал и чуть не выронила его. Это не ускользнуло
от внимания Барбони.
- Кьяра, - сказал он, - что с вами? Вы какая-то странная. То и дело
оглядываетесь, рука дрожит. Такое
впечатление, что боитесь чего-то.
Он произнес это так искренне и участливо, что на какое-то время сбил меня
с толку, и я подумала: не ошиблась ли? Не
демонизирую ли этого человека - на самом деле обыкновенного страхового агента,
чуть успешнее и богаче других
работников на ниве страхования? А может, коктейль ударил мне в голову и я
утратила точку опоры и вообще растерялась?
Или очень испугалась?.. Что, черт возьми, со мной? Я ткнула пальцем в стой
бокал, потом перевела взгляд на Барбони.
- Эта штука чересчур крепкая, - сказала я извиняющимся тоном.
Он покачал головой:
- Нет, Кьяра, дело не в алкоголе. Скажите мне, что с вами такое?
Теперь уже в глазах, не в голосе, я уловила подлинное участие, и мне
сделалось еще более стыдно за все свои уловки и
подозрения. Ладно, сказала я себе, пускай он никакой не страховой агент, но и не
преступник. Не темная лошадка... Или всетаки
темная?..
- Хорошо, - произнесла я со вздохом, - вы разоблачили меня. Я
действительно боюсь, но вовсе не вас. Я напугана
и сверх меры сосредоточена, потому что все время думаю... Думаю о своей матери.
Господи, Кьяра, что ты несешь? Ничего не скажешь, мастерица на приколы.
Барбони нахмурился, как если бы вспоминал, что это такое и имелась ли у
него самого мать в те давние времена, когда
религия его предков была в почете и совершить провинность, а потом каяться
считалось в своем роде добродетелью, а не
грехом.
- С вашей матерью плохо? - осведомился он тоном католического священника
или просто примерного члена
прихода.
Я мысленно перекрестилась, попросила прощения у Девы Марии и продолжала
беспардонно лгать.
- У нее завтра операция, - сказала я, делая руками жест, соответствующий,
как мне казалось, обстоятельствам. -
Не слишком серьезная, типа исследования, но все-таки... Она даже ничего не
сообщала мне до вчерашнего вечера и ни в
какую не соглашалась, чтобы я приехала. Говорит, ничего страшного, но вы же
понимаете... - вдохновенно врала я, сама
толком не зная для чего, однако сообразила, в какую сторону повернуть, и
добавила: - Пыталась перед уходом из дома
дозвониться до нее, но никто не ответил. Мне показалось, что некоторое
напряжение и недоверие, которое я начала замечать
в глазах Барбони, уменьшилось, если не исчезло совсем. И все-таки было ясно: в
нашей игре пока что он ведет в счете.
- Знаете, - снова заговорила я, - у меня на душе будет гораздо спокойнее,
если до того, как мы уедем отсюда, я
позвоню ей еще раз. После смерти отца у нее осталась только я. - На этот раз я
мысленно перекрестилась уже дважды и
попросила у Господа прощения за все, что нагородила.
- Конечно, позвоните, дорогая, - снисходительно проговорил он. - О чем
речь?
- Всего одна минута, Алонцо.
- Не торопитесь, милая, - еще более мягко успокоил он меня.
Я тут же встала и прошла к лифтам, на одном из которых поднялась прямо на
четырнадцатый этаж, добралась до
номера 1415 и тихонько постучала.
- Будь на месте, - прошептала я как молитву.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Рейдин, которую я узнала не сразу:
соседка была в светлом парике, волосы
закручены в кокетливые колечки.
- Добро пожаловать, леди, - сказала она с ухмылкой. Я воровато оглянулась
- коридор был пуст - и вошла в
комнату.
- Ничего себе номерок, - заметила Рейдин, поводя рукой и как бы
демонстрируя мне все его достоинства. - Но я
ничего не нашла. А уж как старалась! - Ее глаза хищно сузились. - Даже не
обнаружила ни одного клопа, не говоря о
фламандцах. Впрочем, те и другие умеют отменно прятаться. И комары тоже у них
научились.
- Рейдин, - устало сказала я, - поменьше смотри телевизор. А как тебя
пустили сюда?
- Разве я не выгляжу приличной матерью мистера Бар-бони? Дежурная
уведомила меня, что моего сына совсем не
бывает в номере. Все время в делах...
Слушая ее, я обошла всю комнату, заглядывая куда только можно, и тоже не
обнаружила ничего интересного или
подозрительного.
Рейдин продолжала тараторить:
- Я сказала, что ничего не нашла? Ничего, кроме вот этого. - Она протянула
визитку, на которой значилось:
"Страховая компания Грэнтам, АЛОНЦО БАРБОНИ, вице-президент". - Как увидела,
сразу поняла, что пришла по адресу,
что он еще здесь. А может, его и нет и не было. И все это подстроено врагами.
Как думаешь?..
Воистину скажи, кто твои помощники, и я скажу, кто ты! Хотя дай Бог
каждому таких преданных друзей, как она. Не
плюй в колодец, Кьяра.
- Идем, Рейдин, - сказала я. - Нам не стоит задерживаться. Он думает, я
говорю по телефону.
- Конечно, пора.
Она взяла с кресла свою внушительную сумку. Сумка негромко взвизгнула.
- Рейдин! - крикнула я. - Ты не должна была это делать!
Моя сестра по оружию виновато улыбнулась и, уставившись на свои туфли,
пробормотала:
- Она так просилась. Так виляла хвостом.
Я осторожно выглянула из двери, позвала Рейдин, и мы зашагали по гулкому
коридору.
- Рейдин, если с Флафи что-нибудь случится... Она недовольно фыркнула.
- У твоей собаки больше здравого смысла в плохие дни, чем у тебя в
хорошие. Она мой дозорный. И неплохой
защитник: зубы как иглы. В погоне за лисой будет в первых рядах. Кроме того...
- Рейдин, - прервала я дифирамбы моей собаке. - Где Пат?
- На стреме. Не волнуйся, мы тебя надежно прикрываем.
Мы уже вызвали лифт, я смотрела, как прыгают световые обозначения этажей.
- Он заказал обед на девять, - сказала я. - Я спущусь первая, ты потом.
Она кивнула. Лифт подошел. Дверца бесшумно отворилась, в кабине стоял
Барбони и глядел на меня.
Некоторое время мы все молчали. Потом из сумки Рейдин раздалось
приглушенное рычание, оно вызвало
недоуменный взгляд у Барбони, и он отвлекся от лицезрения моего ошарашенного
лица.
- Господи! - воскликнула Рейдин. - Бедняжка совсем проголодалась. Может
умереть! - С этими словами она
вскочила в лифт. - Вы поедете, милая? - позвала она меня оттуда.
Я вошла и начала качать головой, не хуже маятника.
- Просто не знаю, что со мной случилось, - бормотала я. - Нажала не ту
кнопку. Хотела четвертый, а оказалось...
Неужели коктейль так подействовал?
Алонцо не говорил ничего. Рейдин напевала себе под нос, не обращая на нас
никакого внимания. Ее сумка не
переставала ворчать и взвизгивать.
Так мы добрались до первого этажа. Рейдин выскочила из дверей первая.
- Счастливо оставаться! - сердечно пожелала она нам и поспешила по
вестибюлю, сразу скрывшись за
многочисленными горшками с растениями.
Как мне хотелось быть на ее месте. Но я осталась наедине с Барбони, чей
вид не предвещал ничего хорошего.
- Вы дозвонились матери? - спросил он угрожающе мягким тоном.
- Конечно. К счастью, я преувеличила опасность. Это был всего-навсего
жировик, извините за подробность. Его
удалили.
- Интересно, - медленно произнес он, направляясь к выходу из отеля, и я
сначала не поняла, что интересного он
нашел в жировике. - Вас не было довольно долго, - продолжил он. - Каким же
телефоном вы воспользовались?
Как обойти эту ловушку, я уже успела подумать раньше.
- Вы правы, - ответила я. - В этом и была некоторая проблема. Мне не
хотелось говорить из автомата в холле,
понимаете? Медицинские разговоры не для посторонних ушей. И я решила найти
какой-нибудь изолированный телефон на
этаже.
- Где же вы его обнаружили? - спросил он, и, ей-богу, я не удивилась,
уловив в его тоне иронию.
Мы уже вышли из отеля, нас окутал теплый вечерний воздух. Барбони сжимал
мою руку повыше локтя, словно
предполагал, что я сейчас удеру, и хватка у него была не так чтобы ласковая.
Свободной рукой он махнул служащему, чтобы
подогнали его машину.
Я тем временем пыталась убедительно объяснить ему, что же произошло.
- Мне сказали, тут есть где-то, на каком-то этаже, оздоровительный центр,
и оттуда можно свободно звонить... Но,
как я уже говорила, он не то на четвертом, не то на четырнадцатом... Я сначала
поднялась туда... потом туда...
В общем, я малость запуталась. К счастью, в этот момент подъехал
прилизанный брюнет на его машине,
умопомрачительном "порше" последнего выпуска. Брюнет оставил мотор работающим,
выскочил из кабины и распахнул для
меня дверцу.
- Черт возьми! - искренне воскликнула я. - Арендовать такую тачку стоит
уйму денег. Ваша страховая компания
не разорится, оплачивая эту красотищу?
Брюнет захлопнул за мной дверцу, мы с Барбони опять оказались один на
один. По брусчатой дорожке он вывел
машину на улицу и только тогда небрежно ответил мне:
- В "Мунгейзере" нет никакого оздоровительного центра, Кьяра. Ни на
четвертом, ни на четырнадцатом этаже. - Он
повернул ко мне лицо. - Что вы делали в моем номере?
Я застыла, в голове мелькнуло: он ведь не может знать, что я там была, а
только предполагает. И доказать ничего не
может. Но все равно было такое чувство, как тогда, уже довольно много лет назад,
когда я стояла перед своей
воспитательницей в католической школе и лепетала, что вовсе не ходила без
разрешения в кондитерскую мистера Жарделло
и не пила там содовую воду с ванилью вместо того, чтобы находиться на уроках и с
полуоткрытым ртом внимать учителю.
Воспоминание было не из приятных - тогда я не только соврала, это еще
полбеды, но и свалила вину на свою сеструблизняшку
Монику, высказав гнусное предположение, что это была она, а вовсе не
я.
Возможно, поэтому я и сейчас нашла в себе силы, не глядя на Барбони,
произнести холодным тоном:
- Вот что я вам скажу, мистер. Не знаю, как вы привыкли разговаривать со
своими шлюхами, которых снимали на
улице или в баре, но со мной такое не пройдет. - Я помолчала, однако он ничего
не ответил, только прибавил газа, на
спидометре было уже восемьдесят пять миль, мы выезжали из городка. - Поэтому
прошу вас, - продолжала я, -
повернуть вашу игрушку назад и вернуться в отель, где моя машина. Вечер окончен.
Барбони рассмеялся и сильнее нажал на акселератор. Он совсем не хотел
возвращаться и расставаться со мной. Что
ж... Я обернулась и посмотрела в заднее стекло. Конечно, я не увидела там того,
что хотела увидеть: разве старый пикап моей
домохозяйки мог сравниться с красавцем "порше"? Шоссе было пустым.
Луна уже стояла над заливом. Волны накатывали на берег и, уходя снова в
море, фосфоресцировали белесыми
гребешками.
Пожалуй, именно сейчас мне сделалось по-настоящему страшно: я оказалась
один на один с этим человеком. Да и что
могли бы сделать, чем помочь две пожилые женщины с маленькой собачкой, если бы
оказались каким-то образом рядом?
И все-таки - где они? Свидетели в любом случае не помешают. Правда, я
успела сказать, куда мы должны поехать,
где заказан обед, но что, если Барбони солгал и везет меня совсем в другое
место? Как можно убежать от него, скрыться
куда-то, если мы несемся по дороге со скоростью девяносто миль с хвостиком,
когда сама скорость уже смертельно опасна
для жизни, не говоря о человеке, в чьих руках эта жизнь.
Мы проехали через крошечную деревеньку Сисайд, построенную в
неовикторианском стиле специально для туристов.
Я надеялась, что здесь он по крайней мере сбросит скорость, но ничего подобного:
словно камикадзе, Барбони мчался вперед
- одна рука на руле, другая на рычаге скоростей.
- Ладно, - прокричала я сквозь шум мотора и рев ветра, - посмотрите на все
это с моей точки зрения.
Он слегка повернул голову.
- Что тут смотреть? Вы стриптизерка, желающая и меня раздеть догола.
Проверяете мои вещи. Разве нет?
Действуете, как настоящая шлюха. Так с вами и следует обращаться.
Проклятие! И ведь ничего не возразишь - в его глазах я веду себя именно
как шлюха.
Я попыталась горько рассмеяться:
- Приняли меня за продажную девку? Он немного снизил скорость.
- Именно, - сказал он. - Такая неожиданная мысль пришла мне в голову.
Но в его иронии чувствовалась доля сомнения.
- Что ж, это не делает чести вашему уму и проницательности, мистер
Барбони.
На этот раз я позволила себе тоже быть ироничной.
Теперь мы уже всего на двадцать миль превышали установленную законом
скорость, а Барбони чаще глядел на меня,
чем на дорогу, что было тоже чревато опасными последствиями.
- Однако вы наглая особа, - заметил он. - Я застукал вас, можно сказать,
на месте преступления, а вы отрицаете,
что проникли в мой номер!
Я рассмеялась, словно получала удовольствие от нашей маленькой игры.
- Барбони, видимо, вы провели слишком много времени на Севере, продавая
ваши страховые полисы. Отравленный
воздух больших городов затуманил ваши мозги. Чтоб вы знали, здесь, на Юге, все
несколько иначе... Да, я действительно
побывала в вашем номере. Но не с целью наживы. Можете проверить - и убедитесь,
что у вас не пропала ни одна булавка
или запонка. И я не взламывала дверь, мне ее открыла дежурная.
- Значит, признаетесь?
Мы уже выехали из деревеньки и взяли правее. Барбони опять увеличил
скорость. Жаль, тут не было ни одного
полицейского, ни одной ловушки с определителем скорости. Последний викторианский
домик, и мы повернули на КрейтонБич.
- Конечно, признаю. Я и сама хотела вам сказать, но вы опередили меня. - Я
посмотрела на него как бы с
одобрением. - А что еще я должна была сделать, как вы думаете? Вы полагаете,
разумеется, что танцовщица из клуба идет с
любым клиентом по первому его требованию, так? И наверняка уверены, что я так и
поступаю? А я заявляю вам со всей
ответственностью, что ни разу... слышите, ни разу еще не встречалась ни с кем из
клиентов. - Барбони слушал в оба уха и
без моих напоминаний, я видела это. - Ни с кем, - продолжала я, - кроме вас.
Ну, подумала я, это ты уж хватила, девушка. Он вообразит невесть что, и от
него вообще не отделаешься. Но с другой
стороны, он расслабится, и будет легче его охмурить, выпытать что надо. Если
есть что...
- Не думаете же вы, - продолжала я, - что Кьяра Лаватини так наивна и
безрассудна, что отправится на почти
тайное свидание с человеком, о котором ровным счетом ничего не знает? Нет,
разумеется. Поэтому я решилась осмотреть
вашу комнату. Меня не интересовали, я уже сказала, ни ваши драгоценности, ни
деньги. Нужно было лишь одно:
информация. Например, не брачный ли вы аферист... Шутка... А если серьезно: на
самом ли деле вы бизнесмен, а не
наркоделец и не серийный убийца. За этими сведениями я осмелилась подняться в
ваш номер, вот... И теперь, мистер
Барбони, жду ваших объяснений.
Он, казалось, не верил своим ушам.
- Я? Я должен давать вам объяснения?
- Совершенно верно. Ответьте, где ваши чемоданы? Где туалетные
принадлежности? Почему нет никаких признаков
того, что вы спали в этой комнате хотя бы один раз?..
Мы уже въехали в Крейтон-Бич. Если он наконец снизит скорость до
нормальной и остановится, то все в порядке.
Если продолжит эту гонку неведомо куда, я пропала.
Двумя минутами позже мы затормозили возле единственного здесь
пятизвездочного ресторана "Майклз". О его
существовании в штате Флорида знали, пожалуй, лишь избранные, однако небольшая
парковка перед входом была забита
машинами. Свободным оставалось место возле мусорных баков, где висело
объявление: "Машины не ставить". Но Барбони
рассудил иначе и поставил "порше" именно туда. Потом пристально взглянул на
меня.
- Знаешь что?.. - сказал он. Я не знала, и он закончил с улыбкой: - Ты
классная девка. Я люблю таких.
Я быстро подытожила в уме некоторые результаты этой волнующей поездки: он
не ответил ни на один мой вопрос, но
и не убил меня. Пока. Во всяком случае, до еды.
Барбони освободился от ремня безопасности, вылез из машины. Я не стала
ждать, пока он откроет мне дверцу, так как
не была уверена, что он сделает это, опустила ноги на дорожку, покрытую гравием,
смешанным с песком, и пошла впереди
него к широким деревянным ступенькам, которые вели в невысокое здание. Если
смотреть на него издали, оно ничем не
отличалось от разбросанных поблизости жилых коттеджей. На веранде стояли
деревянные кресла-качалки, входная дверь из
толстого стекла выглядела покосившейся. Ее открыли, едва мы приблизились, за ней
стояла маленькая блондинка в белой
обтягивающей блузке и длинной черной юбке.
- Рады приветствовать вас в "Майклзе", - почти шепотом сказала она.
- Барбони, столик на двоих, - отозвался мой кавалер, одарив ее улыбкой.
- Мы ожидали вас, сэр. - Она смотрела только на него. - Пожалуйста, за
мной. Отдельный кабинет?
- Да, я так заказывал.
Она повела нас по дощатому сосновому полу мимо тихих столиков с
белоснежными скатертями и мерцающими на них
свечами в небольшое помещение, отделенное от общего зала плотными красными
занавесками. Там стоял стол и рядом с ним
обтянутая цветастой тканью софа. Почти полный интим. Надеюсь, хоть еда будет что
надо. А иначе - что такого в этом
таинственном ресторане, недосягаемом для обыкновенных смертных?
Барбони опустился на софу рядом со мной. Выглядел он вполне
удовлетворенным. Похоже, у него тоже все шло по
плану. Правда, с некоторыми срывами. Как и у меня.
- Принесите бутылку вашего фирменного, - сказал он нашей сопровождающей,
вкладывая ей в ладонь денежную
купюру.
Вообще мне здесь нравилось. Тихо и пристойно. На одной из стен даже полка
с книгами. Какие-то старые романы. Я
бы сюда с удовольствием стала заглядывать почаще. Только не с Барбони. Старый
вентилятор над нами создавал легкий
ветерок, оконные стекла были слегка приоткрыты, впуская сколько нужно вечернего
воздуха. От всего веяло добротной
спокойной стариной, создавая иллюзию безопасности. Однако я хорошо помнила, что
не должна поддаваться этому
ощущению.
Официантка принесла шампанское, открыла, наполнила бокалы, не переставая
тихим голосом предлагать различные
блюда. Когда она закончила перечисление (во память!), Барбони сказал:
- Итак, два раза хороший салатик, два раза винегретик с ароматной
подливкой, два не слишком прожаренных
бифштекса, пара печеных картофелин со всем, что требуется, вы знаете... В общем,
каждой твари по паре, - Это он так
пошутил. - А потом кофе, обычный, с лимонным пирогом и шоколадный мусс. Усекли?
Я не понимала, почему он так торжественно произносит в общем-то простой
заказ и зачем это развязное "усекли"? Я и
сама выражаюсь не слишком литературно, но все же, как мне кажется, соображаю,
где как разговаривать. Да, джентльмен из
Нью-Йорка, вице-президент какой-то там компании, а ведет себя хуже, чем
обыкновенная танцовщица из стрип-клуба.
Воистину провинциал не тот, кто живет в маленьком городе, и провинциализм - не
признак места жительства, а состояние
души.
Я сама удивилась глубине своей мысли, но еще больше ее несвоевременности.
Не об этом нужно было сейчас думать,
а о том, как остаться в целости и сохранности и найти своих соратниц - куда они,
в самом деле, подевались? Неужели
впрямь дезертировали с поля боя? И еще о том, чтобы, если вечер окончится болееменее
благополучно, он не оказался
пустышкой, а принес мне (и Нейлору) важную информацию.
Барбони проследил взглядом за удалившейся официанткой и поднял свой бокал,
кивнув, чтобы я сделала то же самое.
Я ожидала, он произнесет какой-нибудь витиеватый безвкусный тост, но он пригубил
молча, задумчиво уставившись на меня.
- Кьяра, - наконец заговорил он, - я в восторге от вашего стиля поведения.
Вы лжете и даже не извиняетесь.
Оправдываетесь и снова лжете. В этом какая-то подкупающая прямота. - Он снова
отпил из бокала. Я сделала то же самое.
Он продолжал: - Мы с вами из одного теста. Одного поля ягоды. Разве не так?
- Не знаю, - произнесла я.
Этого еще не хватало. Кем он меня считает? К какому клану хочет
причислить?
- Мне нравится, что вы осторожны, что не задаете много вопросов, чтобы не
нарваться на ложь, - продолжал он. -
Так и должны поступать два неглупых взрослых человека, к тому же проявляющих
интерес друг к другу. К сожалению, я не
задержусь надолго в этой Богом забытой дыре, но если вы вдруг захотите вернуться
на Север, лучшего момента, чем теперь,
у вас может не быть. Вы меня понимаете?
Я кивнула, сделала еще глоток шампанского, чтобы скрыть некоторое
удивление от его слов, поставила бокал на стол
и повернулась к Барбони.
- Насколько я поняла, вы хотели сказать, - медленно произнесла я, - что мы
с вами как бы из одной семейной
структуры. Очень может быть. И" чтобы вам стало яснее, могу сказать, что у моей
семьи крепкие связи с Нью-Джерси. - Я
многозначительно взглянула на него, как бы желая убедиться, что парень просек, о
чем я толкую, и увидела, как он напрягся.
- Другими словами, Алонцо, хочу сказать, что мой дядя Лось окопался на Кейп-Мей.
(Где-то я слышала или читала о моем
однофамильце-мафиози с таким именем.)
О, я увидела: включился зеленый свет, мой собеседник почувствовал себя
почти как дома. Глаза у него расширились, и
я прочла в них - если, конечно, не навоображала все это, - как хорошо, а ведь он
чуть было не сделал какую-нибудь
подлянку хорошей девочке из другой, но тоже почтенной семьи, членам которой это
могло бы не очень понравиться.
- Значит, Большой Лось Лаватини ваш дядя? - переспросил он.
Я пожала плечами: разве с первого захода не ясно? И веско добавила:
- Его сын, мой двоюродный брат, должен завтра приехать ко мне. Захотел
малость прошвырнуться, передохнуть,
расслабиться. Конечно, это немного стеснит меня, потребует какого-то времени,
чтобы оказать ему должное внимание, но я
сама себе хозяйка у нас в клубе.
Сказав все это, я поняла, что допустила ошибку, которая могла обернуться
для меня плохо: нужно было упомянуть,
что Лось-младший приезжает не завтра, а сегодня. Возможно, он уже здесь.
Взглянув на часы, я добавила:
- Впрочем, вполне вероятно, он уже здесь и ждет не дождется свою
сестричку. Ведь он гоняет почище, чем вы. Я
оставила ему записку.
Неужели мне всего-навсего почудилось, что Барбони подавил судорожный
вздох? И неужели одно только упоминание
о моих однофамильцах могло вызвать такой страх? Или это чрезмерное почтение?
Надо обязательно поинтересоваться, чем
так прославился мой высосанный из пальца дядюшка в мафиозных кругах. А сейчас
следовало хотя бы мысленно извиниться
перед Большим Лосем за то, что считаю его мафиози. Хотя он, может быть, спас мне
жизнь.
- Конечно, - невинным тоном сказала я, глядя на приближающуюся официантку,
- у вас тоже немалая семья.
Кстати, вы встречались с моим дядей?
Барбони рассмеялся. Когда официантка удалилась, он объяснил:
- Думаю, никто не видел Большого Лося в последние годы. Говорят, после
некоторых больших дел он решил залечь
на дно.
Интересно, что за большие дела? Сколько трупов?
- О, - сказала я, - а мы несколько раз виделись с ним в прошлом году. На
праздниках. Он любит семейные
сборища.
Об этих славных традициях я читала в книжках и, конечно, видела в кино.
Барбони вылупил глаза, как будто у меня выросли рога или вторая голова. Я
чувствовала себя неуютно под его
взглядом. Потом тихо проговорил:
- Ваш отец, должно быть, второй его брат? Не тот, кого он убил?
Черт! Этого мне еще не хватало. С печальным выражением лица я кивнула и
углубилась в салат. Ничего себе у меня,
оказывается, семейка! Просто загляденье.
- Кьяра, - услышала я, - познакомьте меня с Лосем-младшим.
От неожиданности я уронила на пол вилку.
- Что? - переспросила я.
- Я хотел бы встретиться с вашим двоюродным братом, - повторил Барбони. -
Возможно, у нас найдутся общие
интересы.
- О, вряд ли, Алонцо, - сочувственно заметила я. - Он смирный парень.
Кроме того, когда приезжает сюда, ко мне,
то хочет одного: отдохнуть от всей суеты, которая окружает нас в жизни.
Барбони опять залился смехом.
- Перестаньте шутить, Кьяра. Я слышал совсем другое. Говорят, у Лосямладшего
ума не много, зато большие
запросы. Извините, такое болтают люди. И еще говорят, что самое главное для него
- женщины, а свою семью он не оченьто
привечает. Все больше со шлюхами, потом, если что, избавляется от них самым
радикальным способом. Так что смотрите,
как бы у вас в клубе чего не учудил. А еще говорят...
Мой собеседник внезапно умолк: видно, сообразил наконец, что не слишком
любезно с его стороны поливать моего
любимого кузена, которого я с таким нетерпением поджидаю в гости. Нелюбезно и
даже в какой-то мере опасно.
Я же бросилась на защиту "родного человека".
- Младший Лось совсем не такой, - начала я свой новый монолог и сделала
паузу, обдумывая, что говорить дальше.
- Да, верно, у него бывали проблемы с противоположным полом, но знаете почему?..
- Барбони, естественно, не знал, и я
тоже. Однако вдохновенно продолжала: - Он слишком серьезно относится к женщинам.
Чересчур много думает о них.
Больше думает, чем чувствует. Отсюда и проблемы. Он не в состоянии понять
сигналы, которые они ему посылают, и все
идет кувырком. А он страдает. Так страдает... И если обращается к проституткам,
то именно потому, что они не доставляют
ему страданий. Он очень чувствительный парень, мой бедный кузен.
Барбони недоверчиво хмыкнул.
- Что ж, - сказал он, - вы знаете его с одной стороны, и я не могу не
верить вам, а мне пришлось видеть кое-какие
последствия его загулов, и
...Закладка в соц.сетях
