Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...собравшихся, не замедлила обратиться к ним с
проникновенной речью.
- Видите, что делается? - выкрикивала она. - И что у вас тут за лавочка,
мистер Гамбуццо? Девушка не может
спокойно заработать свои деньги! Ее жизнь ежеминутно подвергается опасности...
Да и то, что вы предлагаете, - разве это
деньги? Муть одна... Приличная артистка никогда не захочет стать вашей примой...
Винсент принялся что-то бормотать в ответ, а я подумала: что же такое? Как
понимать ее слова? Выходит, Винсент
пообещал ей первые роли? А я тогда кто такая? В какие игры он играет? И кто
такой сильный стоит за этой куклой? Кому
она звонила и жаловалась на нас?
Я не стала прилюдно реагировать на ее слова, вместо меня это сделала
Марла, уже стершая с лица следы пота и крови.
- Это как же? - заверещала она, тоже обращаясь к боссу. - Какая-то
потаскуха будет работать с нами, с
настоящими танцорками, которых знают и ценят во всем Панама-Сити и даже в
Атланте?
Про Атланту она немного загнула, а вообще-то была права. И дело даже не в
том, как эта кукла танцевала или
выглядела, а в том, что задавалась сверх меры.
Что Фрости лишний раз доказала, снова раззявив рот.
- Настоящие танцорки! - завопила она. - Лучшие в Панама-Сити! Да ваша
деревня не видела настоящих звезд,
пока не пригласили меня! И не кривитесь - я вам не чета! Я училась в Нью-Йорке
классическому балету. Вот...
- Училась лежать на спине и дрыгать ногами! - крикнула Марла, пытаясь
вырваться из крепких рук Бруно. - Сразу
видно, ты из тех, которые, если мужчина говорит им "постой", сразу ложатся!
Винсент решился, видимо, произнести наконец что-то членораздельное и с
хмыканьем пробормотал:
- Ладно, ладно... Никакого скандала, никаких обид... У нас одна общая
задача - поправить делишки... Больше
заработать то есть. И кто бы в этом ни помог, я отблагодарю его. Не ваша забота,
кого я нанимаю. Вам от этого хуже не
будет, можете мне поверить. А если еще будет драка или что-то в этом роде,
уволю, и отправляйтесь хоть в Техас, хоть в
Нью-Йорк... Хоть в Париж, если он еще есть на земле...
Этой шуткой он закончил свою речь и захлопал в ладоши, но то были не
аплодисменты самому себе, а хлопки,
которым хозяйки пытаются направить домашнюю живность - гусей или овец - туда,
куда положено. В данном случае он
призывал своих служащих на сцену, а посетителей в зал.
- Дополнительное представление окончено, джентльмены, - оповестил он. -
Основное продолжается. Вас ждут
возле бара.
Все начали расходиться. Бруно увел Марлу, Фрости убежала сама. Рядом со
мной оказался Гордон. Я заметила, он
мнется, словно хочет что-то сказать и не решается.
- Что с тобой? - спросила я.
- Ничего такого, Кьяра. Просто чую, мистер Гамбуццо здорово ошибется, если
наймет эту женщину на постоянную
работу. Она ему тут все перевернет. И под тебя копать будет.
Милый Гордон, спасибо ему за заботу, только, по правде говоря, я не
слишком переживала по этому поводу. Работу я
себе найду. И может, уже нашла бы, если не одно обстоятельство, которое
удерживало меня в этом занюханном городке. Имя
этого обстоятельства - Джон Нейлор.
Я посмотрела в сторону стоянки. Вдруг случится чудо и на ней снова
появится коричневый "таурус", а за баранкой -
мой Нейлор? Бывший "мой".
Но ни "тауруса", ни Нейлора там не было.
Глава 16
С горя я много танцевала и отплясала себе ползадницы. Хотелось одного:
забыть... забыть обо всем - о Нейлоре, о
том, что случилось с Винус, о запутанных делах Винсента. Я мечтала оказаться в
каком-нибудь далеком месте, в такой
стране, где бы я все обо всех знала и у меня бы не было из-за этого гвоздя в
голове и того же самого в заду.
В какой-то момент мне сделалось так тошно, что я пошла в раздевалку и
позвонила оттуда по таксофону родителям.
Никто не отвечал, звонок отдавался у меня в ушах громко, как колокол, пока
наконец что-то не щелкнуло и я услышала
отцовский голос. Но его транслировал древний автоответчик, купленный папочкой в
незапамятные времена на "блошином"
рынке.
"Привет, - сказал этот голос, - оставьте ваше сообщение. Нас нет дома".
Я продолжала тупо ждать и потом вдруг произнесла в молчащую трубку, не
зная, записывается ли мой голос, или
лента давно кончилась:
- Ма, это Кьяра.
Не знаю, что со мной произошло - может, я вдруг почувствовала себя
маленькой обиженной девочкой, - но я
заплакала.
- Я хотела... - говорила я сквозь слезы. - Я просто хотела, ма... Ничего
такого... все в порядке...
По-видимому, мать с отцом не вернулись еще из общественного клуба "Сыновья
Италии". Конечно, они допоздна
задержались там: сегодня ведь "Ночь игры в бинго". Мать сидит сейчас рядом с
отцом, в руках карточки, у них жутко
серьезный вид. Отец часто просит мать повторить объявляемые номера: он туговат
на ухо. Десятилетия тревожных
телефонных звонков, завывание автомобильных сирен не могли не отразиться на
слухе главы нашей семьи, бывалого
пожарного.
Маму вообще-то раздражает эта игра, но она сдерживает раздражение, потому
что чувствует, что нужна отцу. Отец
потягивает свое кьянти, мать следит за номерами для них обоих. Она тоже
позволяет себе выпить вина - маленький бокал,
когда уже окончена игра, когда начинает играть оркестр и все танцуют. Она ужасно
любит танцы, но у нее не хватает
смелости танцевать так, как она может...
Я продолжала стоять у телефонного аппарата с трубкой в руке, рисуя в
воображении, как они сейчас танцуют. Как
отец - высокий, еще очень крепкий, обнимает ма своими ручищами, и делает это
удивительно нежно, что вообще-то на него
не похоже, так как он весьма суровый, даже резкий человек. А она почти утыкается
головой в ямку на его плече и что-то
шепчет ему, какие-то свои маленькие домашние тайны - о себе, обо всех нас. И,
судя по выражению отцовского лица, ее
слова нисколько не действуют ему на нервы, а, напротив, успокаивают - глаза у
него наполовину закрыты, на губах легкая
улыбка. Он внимательно слушает.
В клубе "Сыновья Италии" их никто не беспокоит в эти минуты - моих па и
ма, когда они медленно танцуют; даже
обычно шумные приятели отца умолкают. Это время молчаливого контакта между ними
и отцом: они как бы соглашаются с
ним, принимают правила его игры и тоже ненадолго перестают ворчать на своих
благоверных. Быть может, кто-то из них
даже пытается пересмотреть в эти мгновения свои отношения в семье и дает себе
слово стать добрее, мягче. И наверное, все
завидуют моим родителям, когда видят, как те любят друг друга...
Я все еще стояла, держа трубку возле уха, и слезы катились у меня по
щекам: я так соскучилась по дому, по родным,
что хотелось умереть.
И тут я сообразила, что автоответчик продолжал работать и записывал мое
неровное дыхание, слезы. Мой нервный
срыв. И я сказала:
- Я... все нормально, ма... Я люблю тебя. И очень хочу с тобой
поговорить...
В трубке раздался щелчок, и вдруг я услышала мужской голос. Это был голос
моего старшего брата Фрэнсиса.
- Кьяра, - сказал он с тревогой, - у тебя что-то случилось? Матери нет
дома.
Фрэнсис был слеплен из того же материала, что отец: твердый как камень -
зубы сломаешь. И тоже пожарный. Но он
почувствовал мое состояние.
- Привет, Фрэнсис, - сказала я еще со слезами в голосе. - У меня все в
норме. - От этого невинного вранья стало
еще хуже, и я снова заревела в три ручья.
- Скажи, что с тобой, сестричка? - закричал он.
- Ничего... ничего. Извини, Фрэнсис. Просто вдруг расклеилась. Бывает, сам
знаешь.
Он, видимо, не очень знал, потому что спросил в лоб:
- Тебя кто-то обидел? Ты опять в беде?
Опять... Он, конечно, в первую очередь имел в виду то событие, связанное с
"холостяком" Тони, после которого я -
уехала из дома, из Филадельфии. А кроме того, он был уверен: я вообще живу под
постоянной угрозой. Брат ненавидел мою
работу, и все попытки объяснить ему, что, с моей точки зрения, в ней нет ничего
оскорбительного, успеха не имели. Сестрастриптизерша
- эти слова звучали для него омерзительно, он не хотел видеть за
ними просто еще один вид работы,
приносящей к тому же неплохой доход.
- Нет, Фрэнсис, - повторила я. - Ничего серьезного. Просто кое-какие
личные проблемы.
- Опять двадцать пять! - проворчал он. - Надеюсь, этот тип не колотит
тебя? А не мешало бы!
- Фрэнсис, ты не забыл, что я уже взрослая? - Он ничего не ответил - то ли
не хотел, то ли не знал ответа. -
Фрэнсис, - повторила я, - передай маме, что я звонила. Просто скажи, больше
ничего. И спасибо за внимание, как говорят
ораторы.
Я повесила трубку. Это было не слишком вежливо - так обрывать разговор, но
у меня уже больше не оставалось сил
думать о родном доме, о любви. Тем более говорить об этом. Позвоню ему завтра,
извинюсь, если надо...
- Кьяра! Твой номер следующий! - услышала я голос Рыжика и обрадовалась
возможности переключить свои
мысли и эмоции.
Что ж, если мне фатально не везет в любви, буду танцевать и танцевать, и
разыгрывать женщину-вамп, и соблазнять, и
принимать соответствующие позы. И зарабатывать на жизнь.
Я помчалась к своему стулу и зеркалу, отвоеванным у заезжей нахалки, а по
пути достала из шкафчика костюм по
названием "Джейн в джунглях". Из зеркала на меня глядело распухшее от слез лицо
с размазанной косметикой. Я
молниеносно навела порядок, пригладила и подколола волосы, переоделась и
появилась на сцене, как раз когда ди-джей
включил мою выходную песенку.
- С тобой все в порядке, Кьяра? - успел спросить меня режиссер.
Он уже не в первый раз проявлял заботу, и я с благодарностью чмокнула его
в щеку, от чего парень покраснел как рак
и добавил, что может поговорить с Винсентом, чтобы тот отпустил меня домой
пораньше.
- Спасибо, не надо, - сказала я и чмокнула его в другую щеку, что он
перенес уже намного спокойнее. Недаром
говорят: человек такое животное, которое ко многому привыкает, и довольно
быстро. Даже к унижениям и убийствам.
И вот я уже не думала ни о чем, кроме музыки, под которую танцевала, но,
впрочем, обращала внимание на всех
новеньких и стареньких зрителей и по привычке мысленно определяла, как себя
поведет тот или другой из них. Так же по
привычке безразлично-зазывно улыбалась, с наигранным интересом всматривалась в
их лица... В общем, обычная рутина.
Только сейчас она казалась мне более докучной, чем всегда. Просто невмоготу...
Красавчик Алонцо Барбони по-прежнему сидел за своим столиком, но вид у
него был злой, неприветливый рядом с
ним Барри Змей, наш агент. Какие у них могут быть дела? Барри больше слушал, что
говорил собеседник, порой вставляя
одно-два слова и делая при этом жест рукой, как бы желая сказать: "Ну что я могу
поделать? " Или: "Это все, о чем может
идти разговор".
Алонцо говорил очень тихо, наклонившись, не сводя глаз с собеседника. На
лбу у итальянца пульсировала вена, лицо
раскраснелось. Эти подробности я заметила, когда танцевала вблизи их столика, но
приходилось все время двигаться по
сцене, потому я не могла уловить ни слова.
Не заметила я, и как Барри ушел. Алонцо откинулся на спинку стула, лицо у
него разгладилось, но он смотрел в
пространство и, кажется, даже не видел меня. Потом полез в карман, достал
сотовый телефон. Поговорил очень коротко,
после чего поднялся и вышел из зала.
Рыжик выполнил свое обещание. Когда я оказалась за кулисами, ко мне
подошел Винсент, лицо жутко участливое,
голос тоже - и то, и другое идет ему как корове седло, - и сказал:
- Послушай, Кьяра, ты, похоже, устала. Тебе наверняка еще нельзя
выступать. Напрасно я выпустил тебя на сцену.
Доведешь себя до того, что совсем сляжешь... Знаешь что? Отправляйся-ка домой и
отдыхай целую неделю.
Я пристально посмотрела на босса. Не может быть, чтобы в нем говорило
искреннее участие. Тогда что?
- Допустим, Винсент, - ответила я, - что я сделаю недельный перерыв.
О'кей. А ты тем временем напишешь имя
Фрости Лике большими буквами на афише и повесишь у входа. Верно? Но она не
тянет, Винсент. Хотя главное даже не это.
Допустим, она не хуже меня. Но ей нельзя доверять. Что-то в ней. а точнее, за
ней такое... Не могу объяснить, только чутье
мне подсказывает, она червивая, эта Фрости... Что-то не так. Впрочем, вам с
Барри виднее.
Винсент подошел ко мне ближе, я почувствовала запах пота.
- Кьяра, - произнес он с нажимом, - я занимаюсь этим бизнесом не первый
день и давно уже в нем не девственник.
Я беру Фрости на себя и сам разберусь с ней. А у тебя сейчас своя забота. Я
говорю о той, которую ты взяла на себя по
поводу убийства. Кстати, есть что-нибудь новенькое?
Я покачала головой.
- Вот видишь. Плохо. Надо жать на все железки. С завтрашнего дня и целую
неделю занимайся только этим...
Между прочим, хочу тебе сказать, Джон Нейлор заявился сюда не только
поздороваться с тобой. Он успел
перемолвиться словечком с Марлой. Сказал, что думает вскоре предъявить
обвинение.
- Полицейские штучки! - фыркнула я. - Давит, чтобы запугать. У них ничего
на нее нет.
- Все равно ей не позавидуешь, - резюмировал Винсент. - Она как сосиска в
хот-доге: с одной стороны этот кретин
Рикки, с другой - копы наседают. С ней почти истерика была, я даже отпустил ее
домой.
Решительно я не узнавала сегодня Винсента: какой-то подозрительно
человечный. Не к добру это.
- И значит, что же получается? - Винсент продолжал гнуть свое. - Нам нужна
сейчас Фрости как временная
замена, но еще больше нужна ты, чтобы помочь Марле, а главное, отвести
подозрения от клуба. Не говоря уж о том, что
нужно зарабатывать на хлеб насущный и чтобы доходы не падали. Платить ведь
надо... - он помолчал, - налоги и прочее.
Я не знала точно, что он имеет в виду под "прочим", но спрашивать не
стала, так как не рассчитывала на откровенный
ответ. Не стала и утешать его, говорить: все образуется. Я абсолютно не
понимала, что делать дальше, и мечтала, чтобы ктото
подсказал. Помог составить план. Или что-то в этом духе.
А Винсент был настроен поболтать. И вскоре я услышала:
- Ты не права, Кьяра, что хочешь действовать сама, без Нейлора. Это ничего
не даст. Я тебе уже говорил. Не надо с
ним ссориться, нам он нужен. И ты напрасно любезничала с тем красавцем, Нейлору
может не понравиться.
Этого еще не хватало: Винсент наступил прямо на больное место! На рану,
которая сразу заболела в сто раз сильней.
Так мне показалось.
Я резко повернулась и пошла к выходу.
- Эй, куда ты? - крикнул Винсент.
- Домой, - ответила я не оборачиваясь, - у меня появилась одна мыслишка.
Она может стать решающей...
Пускай шеф думает: я согласна с тем, что он сказал, и спешу выполнить его
указания. Я на самом деле спешила,
потому что почувствовала необоримое желание немедленно бухнуться в постель и
лежать там, ни о чем не думая, кроме
одного: скорее бы закончился этот еще один дурацкий день.
Я переодевалась в свою обычную одежду под затравленным взглядом Фрости
Лике, сидевшей в нашей комнате. Мне
даже захотелось подойти к ней и сказать, что она сама виновата - не надо было
болтать высокомерные глупости и
настраивать против себя всех девушек. А также лезть на колени, или куда там еще,
к Рику. Я чуть было не завела об этом
разговор, но не хватило душевных сил.
У Дикарки Тони было совсем другое настроение. Далеко не миролюбивое. Она
подошла ко мне и шепнула:
- Скажи только слово, Кьяра, и я приготовлю из этой лахудры бифштекс.
Я похлопала ее по плечу, благодаря и успокаивая.
- Отложи свои хозяйственные заботы, дорогая. Если в ближайшие два-три дня
она не изменит свою сансару, или
карму, или как это называется у индуистов, то, возможно, я попрошу тебя взяться
за холодное оружие. А пока не надо.
Тони - классная девчонка, но, к сожалению, умеет только снимать с себя
шмотки, цепляясь за шест. Больше ничего.
Так что Фрости Лике она заменить не смогла бы.
Бруно и Гордон наперебой предлагали проводить меня до машины - не знаю, то
ли вид был у меня такой
измученный, то ли опасались, как бы со мной не произошло того же, что с Винус
Лавмоушн. Оба говорили, как меня любят...
Особенно Гордон... Ну прямо как родную сестру... И что сделают все, чтобы мне
спокойно работалось тут... ведь мы одна
семья, правда?.. И обойдемся без шелудивых порнозвезд...
Я поблагодарила, отказалась от их услуг - в смысле проводов и усаживания в
машину - и доехала вполне
благополучно, если не считать того, что на душе скребли кошки.
Флафи выскочила мне навстречу из домика Рейдин, как только я
припарковалась, и начала кружиться, подпрыгивать и
визжать от радости. Эх, если бы некоторые мужчины хоть наполовину так проявляли
свои чувства!
Я погладила мягкую шерстку и спросила:
- Должна ли я понимать, что тебе было очень хорошо у нашей соседки?
Поэтому ты в таком отличном настроении?
Или ты действительно счастлива от встречи с хозяйкой?
Флафи ничего не ответила, но, судя по тому, как она ринулась к ступенькам
в наш трейлер, мое второе предположение
было более достоверным.
Прошло, наверное, не больше пяти минут, как мы с ней уже крепко спали.
Однако через полчаса или вроде того были
разбужены резким стуком в дверь.
Он напрочь забыл - тот, кто рвался ко мне, - что можно вежливо постучать и
потом подождать ответа. Нет, колотил,
как сумасшедший, и выкрикивал мое имя, как будто не знал, в чью дверь рвется,
или опаздывал на поезд. А ведь было ни
много ни мало пять утра, все приличные люди в это время спят.
- Кьяра! - Голос был хорошо мне знаком. - Открывай!
Я думала, он добавит для пущей официальности: "Полиция! " Но Джон не
сделал этого.
Флафи тоже узнала голос своего дружка, который никогда не отказывал ей в
лишнем кусочке печенья или конфеты, и
понеслась к двери. Я сделала то же самое, но гораздо медленнее. У меня свело все
мышцы после сегодняшних - или уже
вчерашних - танцев. Правы были Бруно и другие: не надо было лезть на сцену, да
еще так много крутить пострадавшим
местом.
Я накинула халат и поплелась в прихожую. Стук в дверь продолжался, он
становился сильнее по мере того, как я
приближалась к двери. Что это с Нейлором? Одурел, что ли? Или напился? Неужели
весь этот тарарам из-за того, что он
увидел, как я любезничаю с подозрительным итальянцем? Нет, такое не похоже на
Нейлора. А как хотелось бы!..
Я наконец откинула цепочку, отодвинула засов и оказалась лицом к лицу с
разъяренным, так мне показалось,
полицейским по имени Джон Нейлор.
- Почему ты не отвечала на стук? - крикнул он.
- А почему ты устраиваешь такой шум на рассвете, колотишь, как кузнец по
наковальне?
Я заметила, что в трейлере Рейдин зажегся свет: как всегда, моя верная
телохранительница была начеку.
- Когда ты приехала домой? - Он начал допрос.
- Хочешь сказать, что уже пощупал капот моего автомобиля и сделал
соответствующие выводы? - По лицу Нейлора
я видела, что ему не до моего дурацкого сарказма, и поэтому ответила: - Если так
важно - примерно около трех. Винсент
отпустил меня раньше обычного.
- Я знаю.
- Тогда зачем спрашиваешь? И откуда знаешь? Ты что, заезжал за мной?
Если так, значит, он не смертельно разозлился и хотел услышать мои
объяснения.
Нейлор не стал удовлетворять мое любопытство, а продолжал спрашивать:
- Ты уехала в три и сразу отправилась домой?
Я смотрела на него с недоумением: что за вопрос? Может, он заподозрил, что
я проводила время с Алонцо Барбони в
каком-нибудь мотеле на берегу залива?
- Знаешь что, - сказала я решительно, - хватит стоять на пороге и
привлекать внимание всех соседей. Лучше зайди
в дом и там продолжай допрос преступницы.
Нейлор послушался и прошел на кухню мимо меня, как мимо какого-то
неодушевленного предмета. Я обратила
внимание, что на нем тот же костюм, в котором он появлялся в клубе, однако
рубашка уже казалась помятой, узел галстука
был ослаблен.
- Ответь наконец, - повторил он, - из клуба ты сразу поехала домой? Нигде
не задерживалась? В магазине? На
заправке? Кто-нибудь видел тебя по дороге?
- Чего ты добиваешься? - Я начала сердиться. - Если это все из-за типа, с
которым я сидела, то я объясню...
Он не дал мне договорить:
- Отвечай, Кьяра!
Я упрямо качнула головой.
- Сначала объясни, к чему этот допрос?
Я отошла от него подальше, плотнее запахнула халат. Ночь была теплая, но я
ощущала холод во всем теле. В кухне
было почти темно, горела только тусклая лампочка над плитой. В окошке уже
брезжил рассвет.
- Фрости Лике мертва, - услышала я. - Ее застрелили, а тело бросили в
гостиничный бассейн.
Так вот какой непривычный для меня запах исходил сейчас от Нейлора: не его
любимого "после бритья", а совсем
другой. Запах убийства. Смерти. Пару раз я присутствовала на месте преступления
при начале расследования. Смутно
запомнила фотовспышки, запах крови, каких-то химических препаратов, которыми
пользовались медицинские эксперты.
Сейчас Нейлор пропах всем этим.
- Я... я не понимаю, - пробормотала я, не желая верить своим ушам.
- Она умерла, Кьяра, - повторил он. - Ее убили. Чего тут непонятного?
В его голосе слышалась холодная злость. Почему он так со мной?
- Боже! - воскликнула я. - Кто? Когда? Зачем?.. Какие могут быть причины?
И отчего ты обращаешься со мной,
как будто подозреваешь в чем-то?
Нейлор пристально смотрел на меня. Лицо казалось чужим, непроницаемым и
зловещим.
- Кьяра, - сказал он после короткой паузы, - в этот вечер ты подралась с
ней. И потом присутствовала, когда они
сражались с Марлой из-за Рика. Мне очень хочется знать, не утаиваешь ли ты чтото
от меня. Я был в клубе, сама знаешь.
Видел тебя с этим типом, который держался так, словно ты ему уже принадлежишь.
Или я ошибаюсь? Тогда просвети меня.
Я должен знать, что там происходило.
Я стояла перед ним, пытаясь хоть чуточку расслабиться, не отводить
взгляда, чтобы Джон не подумал, будто я
чувствую за собой какую-то вину, понимая, что если он сейчас и не подозревает
меня напрямую, то не вполне доверяет мне.
- Тебе нечего сказать? - спросил он. - Что ты узнала про Марлу? И кто тот
тип, с которым ты сидела? Если что-то
выяснила, я должен все знать.
Я кивнула. Пускай думает: я внимательно слушаю. Пускай выльет на меня все
свои подозрения, сомнения, злость. Я
буду молчать, потому что по существу сказать мне нечего, а если начну городить
что-то невразумительное, это приведет его
в еще большее раздражение.
Однако Нейлор, видимо, исчерпал все вопросы и теперь в ожидании ответов
стоял, сложив руки на груди, опершись о
стену. Но мы не в зале суда, черт возьми, и он не судья и не обвинитель! А я ни
в чем не виновата.
- Хорошо, - сказала я наконец, набрав побольше воздуха. - Поскольку ты на
рассвете примчался к главной
обвиняемой, то слушай, что она тебе скажет. Конечно, правду, только правду, одну
только правду... Этого одетого с иголочки
типа зовут Алонцо Барбони. Говорит, что работает в страховой компании. Просил
меня показать ему город, дал понять, что
денег жалеть не будет. Хотя чаевые девушкам зажимает. Мне кажется, он как-то
связан с охранным рэкетом. Но никаких
доказательств, конечно, нет. Только подозрения. Хочу еще прощупать его.
Прозондировать, а не крутить с ним любовь.
Нейлор одобрительно кивнул, не обратив никакого внимания на мою
великолепную иронию в собственный адрес. Я
продолжала:
- Теперь насчет Марлы. Я уже говорила тебе: эта идиотка готова уничтожить
всех соперниц на свете, но на это у нее
не хватает ни ума, ни умения. Уверена, она не убивала ни Винус, ни Фрости. Да,
угрожала, но и только. Ее пистолет исчез.
Вроде бы из машины Рика. Но все это еще не ясно до конца. О чем я думаю более
определенно - что Барбони та пташка, за
полетом которой следует проследить.
Нейлор снова кивнул и заговорил:
- Понимаю, но не во всем согласен, Кьяра. Особенно что касается последнего
убийства. Винсент сказал мне, что
Марла этой ночью ушла из клуба раньше обычного. Она вполне могла дождаться
возвращения Фрости к себе в отель и в
очередном приступе ярости - которым она, как видно, подвержена - убить
соперницу. Конечно, это пока только
предположения. Кстати, само убийство совершено не профессионалом. В женщину
стреляли три раза, и лишь одна пуля
стала причиной смерти. А калибр тот же, что у пули, задевшей тебя. И у Марлы
опять нет алиби. Впрочем, и у тебя тоже. Что
можешь на это сказать? - Я ничего не могла сказать, и он продолжил. Но сменил
тему. - Спасибо за то, что рассказала о
Барбони. Мы займемся им.
Он оторвался от стены, сделал шаг по направлению ко мне. Я отпрянула.
- Рада, что смогла тебе хоть чем-то помочь. - И добавила с высокомерной
горечью: - Я ведь под подозрением, не
так ли?
Он не обратил никакого внимания на мою интонацию.
- Моя обязанность проверить все варианты. Надеюсь, ты это понимаешь.
- Конечно, - заверила я. - Читала кое-какие детективы. Но разве уже
отменили то, что называлось когда-то
доверием? Ты ведь знаешь, надеюсь, о моем отношении к тебе в последнее время? А
сейчас я увидела, что, оказывается, не
пользуюсь твоим доверием. Одно могу сказать: очень жаль.
- Кьяра, ты забываешь, я на работе!
Я подошла к двери на улицу, широко открыла ее.
- А ты забываешь, что у меня тоже есть работа, и не всегда приятная и
легкая, но я, несмотря на это, не забываю, кто
мои друзья... Уходи, пожалуйста.
Да мы с ним причиняли боль друг другу и самим себе по пустякам, и каждый,
наверное, понимал это, но ничего не мог
поделать, а катился по проторенной дорожке. Так уже случалось со мной, так
бывает, вероятно, почти с каждым - мы
приговорены кем-то совершать этот танец жизни, выделывать надоевшие па, всякий
раз надеясь, что это последний раз,
больше не повторится и что-то обязательно изменится к лучшему, а когда изменений
не происходит, снова впадаем в
отчаяние.
Нейлор спустился по ступенькам, задержавшись на какое-то мгновение на
самой нижней и сделав попытку обернуться.
Но не обернулся, а я захлопнула дверь и стояла некоторое время, прислонившись к
ней спиной, а потом продолжила свои
мучения, подойдя к окну и наблюдая, как мой милый садится в машину и уезжает.
Но затем мои мысли переключились на другое. Итак, произошло уже два
убийства. Без сомнения, полиция
сосредоточит внимание на поисках оружия, а
...Закладка в соц.сетях
