Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...аписке. Чего
ради Нейлор станет мне угрожать? Просто
не нашел более простых и подходящих слов. Я налила воды в кофейник, отмерила
нужное количество кофе, после чего
повернулась к соседке и Флафи.
- Сейчас позвоню ему и поблагодарю за цветы, - тихо и твердо сказала я, но
никого не обманула своим напускным
спокойствием - ни себя, ни Рейдин.
Мне уже было ясно, что не в духе Нейлора посылать цветы в качестве
извинения. Да и ссоры-то не было. Он просто
попытался поставить меня на место, чтобы я не вмешивалась в его служебные дела.
Тем более речь шла не о чем-нибудь, а о
настоящем убийстве.
Рейдин смотрела на меня понимающими глазами, в которых была тревога. И
жалость.
Я набрала номер телефона отдела убийств. Стала ждать ответа, крепко прижав
трубку к уху.
- Уголовная полиция, Нейлор, - наконец услышала я, и сразу стало легче.
- Привет, - сказала я. - Спасибо за цветы и послание. Они прекрасны.
Последовала короткая пауза, а потом слова, которые я меньше всего хотела
услышать.
- Они не от меня. - Снова молчание, и потом: - Но я не удивляюсь. Ты
всегда заслуживала их.
- Не от тебя? - с фальшивой веселостью проговорила я. - Но в записке вроде
бы говорится о нашем вчерашнем
недоразумении. Так я поняла.
- Что ж, возможно, ты еще с кем-то повздорила, Кьяра. На тебя похоже. Или
я ошибаюсь?
Я прикусила язык. Если ему еще нет, мне было уже кое-что ясно. И страх
завозился где-то под ложечкой или в области
копчика. Надеюсь, я не слишком большая невежда в анатомии.
- Значит, не ты прислал мне целую дюжину роз и записку, где говорится,
чтобы я была осмотрительной и не лезла на
рожон? И что позаботишься обо мне?
Молчание длилось еще дольше.
- Я сейчас приеду, - буркнул Джон, и в трубке щелкнуло.
- Вызываешь подкрепление? - сказала Рейдин.
- Нет, но оно прибудет.
Насколько я понимала... насколько мы понимали, неприятности придвинулись
вплотную. А вместе с ними - и само
решение проблемы. Полученное только что предостережение - угроза, как правильно
определила полубезумная Рейдин -
означало одно: я вышла, сама того не понимая, на верный путь, и кто-то очень
испугался и не хотел, чтобы я двигалась
дальше по этому пути.
А еще это означало, что я ближе всех к разгадке. И что же посоветуете
делать? Отступить? Да ни за что на свете!
Нейлору, конечно, мое решение очень не понравится, но это уж, как
говорится, его проблема.
Глава 9
Рейдин и я продолжали молча смотреть друг на друга. Позади шипел кофейник,
он уже выключился, однако никто из
нас не спешил наполнять чашки.
- Да, похоже, дело пахнет порохом, - проговорила наконец соседка. - Комуто
ты стала на пути, Кьяра. Или
давнему твоему врагу, или тому, кто пристрелил эту вашу красотку и боится, что
ты его вычислишь. Твоя задница уже
пострадала, моя милая, и я бы на твоем месте не рисковала ею еще больше.
Она подошла к окошку, выглянула.
- Уверена, твой коп уже мчится по шоссе на выручку, расталкивая всех по
обочинам. Спорим, сейчас появится из-за
поворота.
Спорить не пришлось: коричневый "таурус" как раз въезжал на стоянку.
Рейдин вздохнула.
- Да, не зря говорят, что любовь - великая штука. - Она еще раз посмотрела
в окно. - Что ж, не буду вам,
молодым, мешать. - Снова вздохнула и направилась к выходу. - Помни, -
торжественно заявила она, открывая дверь, -
ничто так не сближает людей, как смертельная опасность.
Флафи, каким-то чудом учуяв приближение Нейлора, принялась прыгать возле
двери, а затем кинулась его встречать.
Я не прыгала, хотя была рада не меньше, а просто подошла к лестнице, откуда
увидела, как Джон вылез из машины и,
приметив идущую в его сторону Рейдин, у которой руки были привычно сложены за
спиной, сделал едва уловимое движение,
как бы намереваясь в следующий миг вытащить пистолет.
Этого делать не пришлось: Рейдин тоже увидела это движение и сказала с
улыбкой:
- Не бойся. Я сейчас не вооружена, и вообще ты не тот, кого мне хотелось
бы подстрелить.
- Очень на это надеюсь, мэм, - учтиво отозвался он.
Соседка прошла мимо него с видом королевы, удостоившей своего подданного
короткого разговора, и уже с крыльца
обернулась к нам и, помахав рукой, произнесла:
- С вами мои молитвы, дети мои. Будьте осторожны. Нейлор с улыбкой покачал
головой и вошел ко мне в трейлер.
- С тобой все в порядке? - были его первые слова.
- Лучше не бывает, - неискренне ответила я. - Ты мог так не спешить.
- Конечно, мог, - ответил он, вглядываясь в мое лицо. - Но предпочел
поторопиться.
Мне казалось, что, говоря это, он думал не об опасности, которая мне
угрожала, а совсем о другом. О том же, о чем,
признаться, думала сейчас я.
- Вчера мы попрощались не лучшим образом, если память мне не изменяет, -
сказал он, дотрагиваясь рукой до моей
щеки.
- Да, Нейлор, и кто-то, видно, решил вбить между нами клин, прислав... - я
указала рукой на вазу, - эти чудесные
цветы.
Он нахмурился:
- Покажи записку.
Прочитав ее, Джон долго вертел в руках конверт. Флафи крутилась возле
гостя, ожидая, когда он обратит на нее
внимание.
- Я с тобой, девочка, - сказал он.
Ему, и только ему, я разрешаю так обращаться ко мне.
- Из какого они цветочного магазина? - спросила я.
- Не знаю. - Джон протянул мне конверт. - Тебе ни о чем не говорит?
Конверт был абсолютно чистый, без единого знака или штампа. Я покачала
головой.
- А ты не обратила внимания на машину с посыльным?
Я снова качнула головой.
- Какая-то задрипанная тачка, а в ней почти мальчик.
- Паршиво! - почти одновременно проговорили мы, и я отправилась к
кофемолке, чтобы добавить еще кофе и
сварить так, как мы оба любили - покрепче, без молока и сахара.
Стоя спиной к Нейлору, я сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно
спокойнее:
- Видно, не только тебе не нравится, что я сую нос куда не следует.
Нейлор не ответил. Я налила ему кофе, протянула кружку, он отхлебнул и
только тогда проговорил, глядя на меня
поверх ее края:
- Не хочешь после всего этого прекратить свои поиски?
- А ты? - спросила я.
Раздражение опять мелькнуло в его глазах. Но я сама была виновата. Чего я
зациклилась на этом убийстве? Зачем лезу
на рожон?
- Это моя обязанность, - сухо ответил он. - За эту работу я получаю
деньги.
- Я тоже чувствую себя обязанной, - парировала я. - Правда, денег мне не
заплатят. Даже не дадут полицейский
жетон и оружие.
Он отставил кружку, придвинулся ко мне.
- Тогда тебе надо было бы научиться хотя бы элементарным приемам
самозащиты, дорогая.
Мне не понравился его несерьезный тон, но зато какая улыбка! И какой запах
от этого "после бритья"!
- Думаю, совсем не обязательно, - тихо сказала я. - Не очень-то они
помогут, если...
Я не успела договорить, так как спустя мгновение поняла, что лежу навзничь
на полу кухни, на мне - Нейлор и зад
болит ужасно. Но, подумалось мне, было бы еще больнее, если бы сверху лежал не
Нейлор.
Упершись руками в пол, он слегка приподнялся и сказал, приветливо
улыбаясь, что было совсем не к месту:
- Извини, пожалуйста. Но если бы ты умела защищаться, мне не удалось бы
сделать это с такой легкостью.
Я хотела сказать этому идиоту со всей прямотой, кто он такой, но Флафи
опередила меня и с визгом вцепилась ему в
руку.
Он вскрикнул.
- Флафи, фу! - закричала я. - Со мной все в порядке.
Однако было поздно: на руке выступила кровь. Что ж, один защитник у меня
определенно есть.
Нейлор уже не лежал, а сидел на мне, потирая руку и виновато глядя на
меня.
- Что ж, - сказала я ему, - теперь сам видишь, что защититься я могу. Если
б не отозвала ее, мой карликовый
киллер расправился бы с тобой. Так что не повторяй попыток.
Нейлор без особого одобрения взглянул на Флафи, и та улыбнулась в ответ.
Но улыбка не была приветливой. Видимо,
моя защитница несколько разочаровалась в этом человеке после его не слишком
обдуманного поступка.
- Ты же не сможешь все время таскать с собой Флафи, когда продолжишь
расследование убийства. И меня, к
сожалению, тоже. - Сейчас Нейлор говорил совершенно серьезно. - И должна помнить
об этом. Быть крайне осторожной и
на всякий случай владеть одним-двумя приемами самообороны. Разреши мне все-таки
показать их.
- Не надо, - сказала я.
- Надо, Кьяра... Ну что ты сделаешь, например, если я прижму тебя сейчас к
полу?
Он не только спросил, но и продемонстрировал это, наклонившись надо мной и
уперев руки мне в плечи.
Я начинала злиться, взыграли свойственные нашему роду Лаватини упрямство и
тяга к отпору. Нейлор не знал еще,
как опасно бросать мне вызов. Что ж, узнает.
Забыв о боли в ноге, я крутилась под ним, стараясь вырваться, пытаясь
достать руками до его самых болезненных
мест, но куда там... Меня словно прибили к полу гвоздями.
- Показать тебе, как можно в этом случае легко освободиться? - тоном
взявшего верх мальчишки спросил он.
Тоном Тома Сойера, победившего зануду Сида.
Я вздохнула. Что с ним поделаешь? Мужчины ведь в душе настоящие дети.
- Ладно. Покажи, Нейлор, и покончим с этим.
- С этим - да, - сказал он с явным намеком. - Но не с кое-чем другим... А
теперь слушай...
Он начал втолковывать мне, как расположить какую ногу, что делать с руками
и куда лучше всего нажимать или бить.
- А теперь давай! - скомандовал он, закончив инструктаж. - Вырывайся!
Я подчинилась команде - вырывалась, колотила, но особого успеха не
добилась. Он был явно недоволен... Да,
учитель попался въедливый и требовательный.
- Не очень-то у тебя получается, - сказал он кисло и снова принялся
втолковывать, куда, что и как.
У меня разболелась нога, спина. И вообще не было настроения играть в эти
игры. Поэтому я решила собраться,
сжаться в кулак и поскорее завершить наши дурацкие упражнения.
Я изо всех сил двинула его ногой - той, что не болела; мой мучитель
потерял равновесие и чуть не сковырнулся с
меня, но снова обрел устойчивое положение. Однако я воспользовалась тем, что он
не успел соединить ноги, и, помня
наставления, резко сдвинула колени и ударила его в одно из самых чувствительных
у мужчины мест.
Джон охнул, однако я не дала ему опомниться и нанесла рукой удар в другое
чувствительное место, которое он только
что показывал, - на внутренней стороне предплечья. Он охнул еще раз, накренился
и чуть не упал, а я выкатилась из-под
него.
Флафи тоже не ударила мордочкой в грязь - на этот раз она атаковала его
ботинок.
Вскочив с пола, я крикнула:
- Ну как? Вопросы есть?.. Помочь подняться? Лежа на кухонном полу, Джон
начал смеяться и долго не мог
остановиться, давая тем самым возможность Флафи продолжать атаку на его ботинок.
- Оставь его, Флаф, - попросила я. - Разве не видишь, он побежден...
Оставь, говорю, а то получишь!
Собачка отцепилась от Нейлора, тот встал и подошел ко мне. Когда он
заговорил, следов веселости на лице уже не
было.
- Кьяра, я хотел немного развлечь тебя, развеять твою тревогу, но дело
куда серьезнее, чем могло показаться. Тут уж
не до игры. Насколько можно сейчас судить, Винус оказалась случайной жертвой. И
не дорожного происшествия, а
преднамеренного убийства. Только направленного не на нее. Пуля скорее всего
предназначалась другому человеку... А твоя
подружка Марла никогда не играла в твоей команде. - Он замолчал, продолжая
смотреть на меня.
- Думаешь, я уже не сообразила все это, Нейлор? - ответила я. - Но если
кто-то - не Марла, я почти уверена -
хочет все-таки меня убить, мне тем более не стоит бездействовать.
Он покачал головой:
- Я не в силах остановить тебя, девочка, хотя твое намерение граничит с
самоубийством. Но прошу, позволь хотя бы
давать тебе советы, которые ты, конечно, не будешь выполнять, а также по мере
возможности охранять тебя.
- Ладно, - с наигранной беспечностью ответила я. - Согласна. Хотя у меня
нет большого опыта в следовании
чужим советам и уж тем более в том, чтобы отдать себя на чье-то попечение.
Нейлор досадливо вздохнул.
- Я о другом, Кьяра. О том, что могу помочь тебе, даже если ты уедешь
отсюда. На время, конечно.
Я вплотную приблизилась к нему, обняла и нежно поцеловала.
- Спасибо, только ты сам знаешь, я не сделаю этого. Давай договоримся: я
стану копаться на своих грядках, ты - на
своих, и оба будем заботиться друг о друге. Идет?
В который раз за короткое время он издал глубокий вздох.
- Хоть кол на голове теши! Что с тобой поделаешь? Ответа на его вопрос не
знала и я сама.
Понимая, что слова бессильны, он опять поцеловал меня, его руки проникли
под мою одежду, и ситуация начала
накаляться... ну, вы понимаете... однако в эту минуту зазвонил телефон. Мой,
домашний.
В трубке раздался скользкий, наглый голос Рика:
- Привет, Кьяра. Надо бы повидаться. Хочу сообщить кое-какие фишки насчет
Марлы. Тебе должно быть интересно.
Я не очень поверила его словам, но ведь, сами знаете, с паршивой овцы... и
так далее, и я ответила:
- Что ж, как говорится, каждая бородавка к одному месту прибавка.
Встретимся в клубе.
Нейлор, который, как и моя мама, хорошо усвоил старинную мудрость "делу -
время, потехе - час", уже поправлял
галстук и осматривал свои ботинки, готовясь к уходу. Правда, с весьма
недовольным видом.
- Приезжай попозже, - шепнула я ему. - Я отправляюсь допрашивать Рика.
Обещает что-то жареное.
Нейлор скривился, однако я понимала, что, как профессионал, он не против
любых возможностей при сборе сведений.
Словно мне в отместку, зазвонил мобильник у него в кармане.
- Конечно, - ответил он, прослушав какое-то сообщение.
Я в эти минуты думала, что, даст Бог, когда он снова приедет ко мне,
телефоны будут молчать и он не начнет учить
меня способам самозащиты.
А бедная Флафи, видно, так издергалась за последние сутки, что у нее не
выдержали нервы, и мы услышали легкое
журчание.
- Черт возьми!
Это крикнул Нейлор, потому что Флафи пометила ему правый ботинок, признав
его таким образом своей
собственностью.
К четырем часам пополудни я подъехала к нашему клубу. Солнце жарило вовсю.
Темные очки у нас во Флориде не
дань моде, а необходимость.
С залитой солнечными лучами стоянки я прошла в сумрак здания. Было то
неопределенное время между ленчем и
концом рабочего дня для нормальных людей, когда на высоких табуретах у стойки
бара сидят в основном неудачники,
безработные, потерянные проигравшиеся люди, а на сцене борются за их внимание
самые никудышные, занюханные
танцовщицы.
Бармен был раздражителен и не слишком вежлив, позволив себе расслабиться
перед вечерним наплывом посетителей;
официантки сгрудились в конце прилавка и болтали о своем, тоже выказывая немалое
раздражение, если кто-то из гостей
осмеливался потревожить их заказом. Вообще-то они еще не успели передохнуть
после ленча - времени, когда на них
обрушивается лавина нетерпеливых клиентов, спешащих вернуться на работу. (Как
видите, клуб у нас не только ночной.)
Рика я заприметила сразу: он сидел среди неудачников, если таковыми можно
считать толстого телефонного мастера
справа от него и какого-то бородатого растрепанного типа, похожего на водилу
грузовика, - слева. На их фоне старина Рик
выглядел еще более вялым и дряблым, чем обычно.
Увидев меня, он вскочил со своего места и шумно приветствовал, привлекая
внимание присутствующих, как бы говоря
им: глядите, вот с этой звездой нашего заведения я на дружеской ноге.
- Кьяра, дорогуша! - крикнул он, устремляясь ко мне, и все повернули
головы и посмотрели на нас.
- Не устраивай показуху, - прошипела я, стараясь в то же время радушно
улыбаться. - И не хватай ни за какие
места, у меня все болит! - Это я добавила тоже шепотом, потому что он уже ткнул
меня в бок и теперь пытался дружески
обнять.
Пусть дружески, я даже могу в это поверить на минуту... но Рику всегда не
хватало элементарного умения себя вести,
и это было жутко противно.
- Отойдем куда-нибудь, - сказала я ему громко и, насколько возможно,
дружелюбно.
Мы прошли в кабину, которую прошлой ночью занимал опасный тип, и уселись
там. Рик хотел, чтобы я устроилась
рядом, но я, предпочла место напротив.
- Итак, ты собирался сообщить что-то новое о Марле? Я слушаю. Начинай.
Но Рик не спешил заговорить, а вместо этого поднял руку и щелкнул
пальцами, призывая кого-нибудь из официанток.
Никто не отозвался.
- Сначала немного расслабимся, дорогая, - сказал он мне.
- Я не хочу расслабляться, Рик. И позволь тебе заметить, что щелканье
пальцами давно уже вышло из моды и
считается очень грубым. В ответ девушка имеет законное право дать тебе по
физиономии - это раз, а во-вторых, выплеснуть
в морду заказанную тобой порцию. И в-третьих, намешать тебе в бокал или в кружку
немного мочи.
Он с полуоткрытым ртом прослушал мою отповедь, произнесенную самым
дружелюбным тоном, и, судя по
некоторым признакам, поверил.
Когда одна из официанток, узнав меня, подошла к нам, Рика было не узнать.
- Пожалуйста, милая, - обратился он к ней, - извините меня, если что не
так. Сам не знаю, что на меня нашло.
Вчера побывал в Нью-Йорке по срочному делу и наслушался там, да и нагляделся на
всяческие грубости. Как видно, не
отошел после них до сих пор. Ведь дурной пример заразителен, не правда ли?
- Оставь свои приколы и не смеши мои подметки, - ответила ему худощавая
юная блондинка. - Вчера ты весь
вечер торчал в клубе и был такой же неотесанный. Так чего надо?
Учить вежливому обращению официантку у меня уже не было сил. И настроения.
Я даже простила Рику его грубость.
Но промолчала.
Однако, как видно, мой урок не прошел для него даром: свой заказ он сделал
в высшей степени любезным, прямо-таки
светским тоном.
- Попрошу, дорогая, - сказал он, - бутылочку пивка с длинной шейкой и
закручивающейся пробочкой. И не надо
открывать. Я сделаю это сам. Моим рукам необходима тренировка.
Девушка кивнула и повернулась ко мне:
- Чего это ты пришла спозаранку, Кьяра?
- Так, поболтать.
- Хочешь кофе или чего?
- Пожалуйста, кока-колу, если не затруднит. Она с удивлением уставилась на
меня.
- Конечно, не затруднит, какой разговор?
Свой урок учтивости я посчитала законченным и попросила Рика рассказать,
что он хотел.
- Марла не могла убить эту девушку, - начал он.
- Почему же?
- Ее пушка была у меня. Еще до всего этого.
- А зачем?
- Сама попросила взять. Чтобы, говорит, не выстрелить в кого-нибудь...
В зале вновь заиграла музыка, и одна из новеньких начала лениво
обтанцовывать голый шест. Сама она не была ни
голой, ни полуголой - не то время суток. Да и вообще голых у нас не бывает -
только топлесс. Глядя на нее, я подумала,
что, если она и войдет вскоре в обойму стриптизерш, те, кто понимает, не получат
от этого особого удовольствия. Многие
забывают, что стриптиз тоже искусство. На грани порно. И переходить эту грань не
следует.
- Что ты сказал? - переспросила я у Рика.
- Я сказал, что Марла сама попросила взять у нее орудие. И я сделал это,
потому что хорошо знаю ее нрав. Бешеная
кобыла!
- Хорошо, что пистолет у тебя, Рик. Значит, мы можем передать его полиции.
Только почему ты сразу не сказал?
Официантка появилась с бутылкой пива для Рика и стаканом кока-колы для
меня. Лицо у него вытянулось, на нем
мелькнул испуг. Уж не оттого ли, что бутылка была открыта, а я только что
поведала ему о формах отмщения, к которым
могут прибегнуть оскорбленные служительницы баров? Но я ошибалась.
- Кьяра, - сказал он, - у меня нет этого пистолета.
- Куда же он делся? - спросила я голосом человека, ведущего протокол
дознания.
- Я... я подошел к машине... сунул руку, а его там нет.
- Выражайся яснее, Рик.
Я понимала, что Растяжке вообще нельзя верить, но, если он говорил правду,
дело принимало более серьезный и
запутанный оборот. Зато мне становились кристально ясными его сиюминутные
намерения. Этот подонок, наверное, даже
перед виселицей, уготованной для него, будет думать только об одном - о
траханье. Во всяком случае, сейчас, в достаточно
серьезный момент, он не придумал ничего лучшего, как шуровать ногами под столом,
стараясь коснуться моих колен.
На что он рассчитывал?.. И ведь совсем не алкаш какой-нибудь. Просто
сексуальный шиз. А что касается виселицы,
то, если он будет так себя вести и дальше, она и вправду может грозить - только
не ему, а Марле.
Я отодвинула ноги на безопасное расстояние и повторила:
- Ну, Рикки, говори!
- Я, значит, положил эту штуку к себе в бардачок. Вынул у нее из машины и
сунул в свою, это ясно? И забыл на фиг.
До того утра, когда Марла сказала, что копы спрашивали у нее насчет оружия, а
она не могла найти. Я тогда и говорю: а ты,
детка, не помнишь разве, что я забрал его в свою тачку?
Я постаралась кое-что уточнить:
- Значит, Марла думала, что оружие у тебя? Он с готовностью кивнул:
- Ага, я ж и говорю. А его там уже не было. Кто-то ему приделал
здоровенные ноги.
До чего все-таки тупой - не мог просечь немудреную вещь: для копов будет
яснее ясного, что оружие взяла именно
Марла, использовала и потеряла. То есть выбросила куда-то. Или возможен другой
вариант: Рик собственной персоной
выстрелил в Винус Лавмоушн. Только зачем?.. Эх, нужно, очень нужно найти
треклятый пистолет, чтобы убедиться:
стреляли вообще из него или нет. Однако у меня была неприятная уверенность, что,
если ствол окажется в руках у полиции,
мы все убедимся, что пуля, которая попала в Винус, вылетела именно из него. В
жизни ведь всегда так, как говорила моя
мама: пришла беда - отворяй ворота.
Я взглянула на Рика. Никаких следов тревоги не было заметно на его высоком
челе. (Если выражаться в стиле книжек,
которые я когда-то читала.) Даже наоборот: болван продолжал свои попытки
соблазнить меня, для чего скинул, как я поняла,
ботинок с одной ноги и, вытянув ее, начал гладить пальцами в нечистых носках мои
голые икры. Что носки нечистые, я
поняла, извините, по запаху.
Нет, это уж слишком! Его лечить надо! А поскольку лекарств под рукой не
было, я решилась на, как бы это сказать,
оперативное вмешательство. Короче говоря, выждала удобный момент и вонзила
острый каблук ему в палец. Кажется,
попала в большой. Но может, и в средний. Как бы то ни было, Рик заорал так, что
привлек внимание всей публики. Даже
девушка, трудившаяся возле шеста и пытавшаяся навернуть на него свои титьки,
остановилась и поглядела в нашу сторону.
- Боже мой, дорогуша, - сочувственно произнесла я. - Это была,
оказывается, твоя нога? Кто мог подумать? Я
была уверена, это перекладина между ножками стола.
Бедняга даже не мог ничего ответить. Он положил пострадавшую стопу к себе
на колено и со стоном раскачивался над
ней. Мне стало его по-настоящему жаль, но с такими сексуально озабоченными
психами иначе нельзя.
К моему облегчению, боль быстро стихала, потому что Растяжка поднял на
меня свои невыразительные шары и
мужественно заявил:
- Ничего, детка. Я выживу. За это я простила ему даже "детку". Из его
пальца, однако, продолжала идти кровь, он
распухал на глазах. Нужно было приложить что-то холодное, но официантка
игнорировала призывы Рика.
Я встала и, оставив его нянчить свой наглый палец, пошла к дверям, сказав,
что пришлю помощь. Официантка потом
говорила мне, что сжалилась и принесла ему в огромном презервативе,
позаимствованном в мужском туалете, кусочки льда,
что подействовало на Рика благотворно и физически, и морально.
А я поехала в город, прямо к Марле.
Та жила в огромном многоэтажном доме на самом берегу Мексиканского залива
- где пляжи, магазины, отели,
шикарные рестораны. Шумное, жутко дорогое местечко. Но Марла в отличие от меня
любила шикануть и показать, что у нее
водятся деньжата. Она ездила на ярко-красной двухдверной тачке с убирающимся
верхом и даже каждый день ела. В общем,
была местной достопримечательностью и любила светиться везде, особенно в
бесчисленных магазинчиках одежды, где
задорого продают всякие диковинные наряды, вышитые бисером и усыпанные
блестками.
На лифте, прозрачном, как стакан, я поднялась на верхний этаж, и с каждым
новым этажом екало под ложечкой: я
боюсь высоты - долго падать.
Позвонив к ней в дверь, я еще некоторое время слышала, как играет музыка,
а Марла подпевает не совсем в такт.
Видно, она не слишком переживала по поводу случившегося. Или умела легко
переключаться и забывать нехорошее. Если
так, ей можно только позавидовать.
Наконец дверь открылась - после того как Марла заглянула в глазок и
убедилась, что это я. И вот она на пороге, в
нелепом белом халате, отделанном - представляете? - страусовыми перьями.
Несмотря на макияж, при свете дня было
хорошо видно, что лицо у нее испуганное, и я осудила себя за предположение о ее
полной бесчувственности.
- Что? - были ее первые слова. - Что-нибудь еще случилось?
Я прошла по толстому мягкому ковру через холл в гостиную и только тогда
ответила:
- Ничего нового. Просто хочу задать тебе несколько вопросов, но с
условием, что ты ответишь честно.
Она вылупила глаза с видом оскорбленной невинности.
- О чем ты. Кьяра? Я рассказала все как на духу.
- Только дух был с душком, - позволила я себе съязвить. - А сейчас давай
договоримся: ты не будешь увиливать и
станешь говорить правду, только правду, одну только правду.
- Про что, Кьяра? Я и так...
- Про оружие, про твоих дружков, про твои симпатии и антипатии. Это
понятно? - Я, кажется, начала входить в
роль настоящего детектива, и мне нравилось.
- Господи, - скривилась Марла, - разве мы не можем поговорить просто как
женщина с женщиной?
- Вот и скажи мне как женщина женщине: почему ты скрыла, что отдала свой
чертов пистолет Рику? Не сказала ни
мне, ни полиции? Может, потому, что боялась? - Она смотрела на меня не
отрываясь, как кролик на удава, и я была почти
уверена, что моя догадка верна. - Из-за того, что они сразу определили бы, что
из него стреляли? Да, Марла?
Ее молчание и глаза подтвердили мою правоту.
Я никогда не любила эту женщину, вы уже знаете, и она платила мне тем же.
Именно поэтому я пожалела сейчас, что
ввязалась в это дело... Но с другой стороны, как же иначе? Тем более если правда
то, что предположил Нейлор, - что пуля
была предназначена мне? Или Джон просто хотел напугать меня, чтобы я
...Закладка в соц.сетях
