Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...? - прервала я его. - Показывай дорогу.
Перед тем как повернуть на Деко-стрит, я остановила машину.
- Винсент и Фрэнсис, - сказала я, - выходите и пересаживайтесь в машину
Паки. Я подъеду к дому Гордона одна.
Брат начал было возражать, но я не дала ему говорить, а взяла за руку,
подвела к подъехавшему белому седану и
обратилась к Паки.
- Мой брат, - сказала я ему, - здесь главный до приезда полиции. Так что
не глупи и не лезь со своей пушкой
раньше времени.
- Я? - Паки даже прижал руку к сердцу. - Да я никогда. Разве я не знаю,
что такое серьезная операция? Он ведь
наш общий враг, верно?
Если считать, что убийца Алонцо Барбони его враг, то Паки был, пожалуй,
недалек от истины.
- А ты, - обратилась я к Винсенту, - тоже не строй из себя героя. Если
все, как я думаю, тут нужна особая
осторожность, потому что мы имеем дело с необычным преступником.
- Да что же это... - опять начал босс, но я отвернулась от него и сказала
всем остальным:
- Когда понадобится ваше вмешательство, постараюсь подать знак. Но в любом
случае через десять минут звоните в
полицию, а потом действуйте сами. Все, кроме Рейдин и Пат. Они останутся
охранять Флафи.
- Правильно, - согласилась Рейдин. - С этими фламандцами никогда не
знаешь, из-за какого угла выскочат.
Пат молча кивнула седой головой. Только Фрэнсис, я видела по его лицу, не
был согласен с тем, что я отправляюсь
одна. Но и он понимал: так будет лучше - с точки зрения тактики, стратегии или
чего там еще.
Я вернулась к своей машине, села, вставила в маг кассету, запустила движок
и свернула в улочку, где был дом
Гордона. "Сейчас уже лето, и время что надо... " - пел Брюс томным голосом.
Небольшой белый дом, больше похожий на сарай, стоял посреди запущенного
сада, тут же валялись старые
посеревшие доски, из них торчали ржавые гвозди. Полное запустение.
Я остановилась прямо у калитки и по едва заметной тропке пошла к входу.
Ох, лишь бы хозяин был на месте! И лишь
бы он уже не совершил того, в чем я его подозреваю!.. Быть может, совсем
напрасно.
С задней стороны дома на примятой пожухлой траве стоял потрепанный "форд
эскорт". Значит, Гордон внутри. Но
почему так тихо?
Я поднялась по ступенькам, постучала в покосившуюся дверь.
- Гордон! - закричала я. - Это Кьяра! Открой, мне нужна твоя помощь!
Никто не высовывался из соседних, таких же неприглядных домов, возле
которых почти не было машин. Да, район не
для туристов.
Я продолжала стучать. Какое-то движение послышалось из-за дома, оттуда,
где стоял автомобиль. Я посмотрела в ту
сторону, где за поворотом находились мои соратники, и потом осторожно заглянула
за угол дома.
- Кьяра! - раздался хрипловатый шепот из "форда". - Я здесь. Тише!
Меня охватила дрожь, но я подошла ближе, заглянула внутрь. Там было пусто.
- Я здесь, - снова услышала я.
Гордон сидел, скорчившись, у заднего бампера машины.
- Что ты тут делаешь? - спросила я.
- Тише, Кьяра. Иди сюда. Все будет хорошо. Я с тобой.
С трудом сдерживая страх, я присела рядом в надежде, что Гордон придет в
себя, немного успокоится и с ним можно
будет поговорить.
- От кого мы прячемся? - шепотом проговорила я. Он выглядел ужасно: волосы
всклокочены, безумные глаза,
нелепая бороденка клинышком. Рубашка порвана и запачкана вроде бы кровью...
Господи, почему раньше я не понимала,
какой он?.. Никто не понимал. Сколько всего можно было предотвратить... Если бы
мы вообще внимательнее вглядывались
друг в друга...
Он привстал, осторожно выглянул из-за крыла машины.
- Путь свободен. Иди за мной. Пригни голову и будь настороже.
И побежал к задней двери дома, я за ним. Только он один мог сейчас вывести
меня на Марлу, помочь окончательно
разрешить все сомнения.
Быстро открыв дверь, он пропустил меня внутрь. Дверь захлопнулась, я была
отрезана от моего тыла. Вокруг сырая
тишина. Как в могиле.
Поведение Гордона внезапно изменилось: на смену одичавшему, напуганному
человеку пришел гостеприимный
хозяин.
- Как я рад, Кьяра, что ты здесь, - светским тоном произнес он. - Я так
этого ждал. Что у тебя случилось?
- Случилось? - Я поперхнулась: он на меня так смотрел, я боялась его,
жалела и не знала, что говорить.
- Ты стучала ко мне в дверь, Кьяра, и просила о помощи. Кто опять тебя
обидел?
Я искала ответ и скользила глазами по комнате, по жалкой обстановке:
потертая тахта, накрытая выцветшим пледом,
старое кресло-качалка, колченогий кофейный столик, на нем небольшая ваза с
желтыми розами.
- Конечно, - выговорила я в конце концов, - мне нужна помощь. Куда-то
исчезла наша Марла после того, как ее
выпустили... Ты ведь знаешь об этом, правда? А я не могу ее найти. Но ты мне
поможешь.
Я пристально взглянула ему в лицо, но не заметила никаких следов
замешательства или волнения. Наоборот, он стал
еще спокойнее.
- И это все? - сказал он, направляясь в крошечную кухню. - Хочешь чтонибудь
выпить? Я приготовлю чай.
Чай! Только этого мне не хватало сейчас для полного удовольствия!
- Конечно, - ответила я. - Очень хорошо.
Я подошла поближе к вазе с цветами. Мои каблуки гулко стучали по грубым
доскам пола, как по корабельным
сходням. Гордон появился из кухни с чашками, поставил их на столик рядом с
вазой.
- Знаю, ты любишь розы, - прошептал он. - Только они заслуживают твоего
внимания... Садись сюда.
Он опустился на софу, потянул туда же меня. Я не отстранялась. Смотрела в
его затуманенные безумием глаза и
высчитывала, когда же он поймет, что я все о нем знаю... Что я догадалась.
Он протянул руку, отвел прядь волос, упавшую мне на щеку.
- Ты такая красивая, - тихо сказал он. - И хорошо знаешь, что пламя бывает
не только от свечки... Верно?
Вот оно... Вот и подтвердилось то, к чему я пришла в своих предположениях
несколько часов назад. Значит, он... Я
хотела что-то сказать, но губы словно онемели от холода. "Пламя бывает не только
от свечки". Да, и от взрыва тоже...
- Ты ведь получала мои записки? - спросил он. - В которых я писал, что
позабочусь о тебе. Чтобы ты ни о чем не
беспокоилась. Что никому не позволю тебя обидеть. Все они заплатят за это... Уже
заплатили... И я хочу... - Он говорил
отрывисто, со страшным напором. - Я хочу, - продолжал он после паузы, - увезти
тебя отсюда, Кьяра.
- Ой, я же не могу, Гордон, - как можно беспечнее сказала я. - У меня
работа, ты знаешь.
Я умудрилась выдавить улыбку, чтобы он, чего доброго, не обиделся на мой
отказ.
Он продолжал смотреть на меня, его зрачки были неподвижны. Это становилось
страшным.
Потом сказал:
- Они тебя совсем не ценят. Суют кого-то на твое место... То одну, то
другую. Хотят скинуть тебя с трона... А
мужчины... они еще хуже, Кьяра. У них грязные руки. Как у того... Барбони... и у
других... Они все пробуют заполучить
тебя... И только я... я один хочу тебя защитить... - Он произнес это с такой
печалью, что у меня сжалось сердце. - Я не
смог помочь Лори, но помогу тебе.
- Кто такая Лори?
Гордон взглянул на меня с укоризной:
- Как кто? Моя сестра.
Я заставила себя протянуть руку и прикоснуться к его колену.
- Сестра, у которой цветы? Он кивнул.
- Она их продавала в Атланте. - Он снова заговорил отрывисто, с короткими
паузами. - Лори собиралась стать
актрисой. Наши родители и я думали, так и будет. Она говорила, что играет на
сцене, танцует. А еще она продавала цветы.
Желтые розы. Она их так любила. - Гордон все пристальнее вглядывался в меня. -
Ты так на нее похожа, Кьяра. Потому я
нанялся на работу к Винсенту. Я приехал из Атланты. Чтобы спрятаться от всех, от
всех... Знаешь, как бывало, когда в
детстве играли в прятки?.. А потом ехал по улице... по набережной. И вдруг
увидел твою фотографию. На стенде для афиш. И
сразу уяснил, чего от меня хочет Бог... Ты понимаешь? Это был мой второй шанс.
Спасти тебя... Лори я спасти не смог...
Я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание, так стало нехорошо. Гордон
продолжал тихо говорить, иногда
прикасаясь к моему плечу как добрый и близкий родственник.
- ... Я приехал сюда вовремя, верно, Кьяра? Как раз чтобы помочь тебе...
Как раз когда Гамбуццо начал приглашать
всех этих продажных женщин из преступных синдикатов. Женщин, снимавшихся в
порнофильмах. Еще немного, они бы тебя
затащили туда же... Ты должна была бы работать на них... на всяких Барбони...
как моя сестра. Они хозяйничают всюду - в
Джорджии, во Флориде...
- Гордон, - прервала я поток слов, - мне никто не угрожает. Я вне
опасности.
Он не обратил никакого внимания на мои слова.
- Они обещали защиту Лори, и что она получила? Ее не любили другие
девушки, потому что она была красива.
Почти как ты... Но Барбони ее не защитил. Никто не защитил. Они заставили ее
распространять наркотики, а потом какой-то
извращенец убил ее. - Его глаза наполнились слезами. - Но теперь у меня есть ты,
- через силу проговорил он. - И я
стану твоим ангелом-хранителем.
Этого я не выдержала.
- Разве ангел-хранитель должен убивать людей? Взрывать машины?
Подкладывать взрывчатку собакам?
Он отвел глаза с обиженным видом. Как ребенок, которого незаслуженно
отругали.
- Я не хотел причинить зло твоей собаке. Звери ни в чем не виноваты.
Просто думал немного напугать тебя. Чтобы
держала ухо востро... - Он вдруг неприятно ощерился. - А тот коп, он тебе не
друг. Единственно, чего хочет, - владеть
тобой. И он плохой детектив. А если хороший, почему не поймал меня до сих пор?..
Сейчас на его лице было написано самодовольство. Удовлетворение.
Я поднялась с тахты.
- Где у тебя умывальник, Гордон?
Я подумала: может, там есть окно, через которое смогу удрать? Но сначала
нужно узнать, где Марла. Здесь, в доме? И
жива ли она? Почему у него кровь на рубашке? Или это краска?
Он тоже встал, взял меня за руку:
- Пойдем покажу.
Туалет был в холле - небольшое помещение без окна, с умывальником и душем.
Я начала закрывать дверь и поняла: он хочет остаться за ней, чтобы
охранять меня.
- Гордон, - сказала я, - у меня с утра не было во рту ни крошки. Можешь
дать мне поесть?
Он удовлетворенно улыбнулся, поняв, что я не собираюсь уходить.
- Конечно, Кьяра. Сделаю тебе сандвич.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней. Итак, он любит меня, как свою
покойную сестру, и готов убить все
человечество, охраняя меня. И конечно, никуда не отпустит теперь по доброй воле.
А когда мне придут на помощь, то
неизвестно, что он может вытворить. Все, что угодно. Я спустила воду в унитазе,
открыла кран в умывальнике. Потом
отворила дверцы висячего шкафчика. Там было полно лекарств - в пузырьках,
коробках, пачках. Прозак, тразодон,
велбутрин, ремерон, глозарил... Некоторые я видела и на полках у Рей-дин.
Соседка не очень-то любила их принимать.
Гордон, наверное, тоже. Судя по датам на упаковках.
- Кьяра! - услышала я его голос.
- Иду, - ответила я, с безнадежностью сознавая, что ничего не могу
придумать.
Остается единственная надежда, с грустной иронией подумала я, на мое
личное оружие. Нет, не огнестрельное, к нему,
я уже говорила, у меня устойчивый страх. Но как-, то мне подарили небольшой
выдвижной нож и я стала его иногда брать с
собой по ночам: нужна ведь какая-то защита, хотя бы просто от пьяных или от
хулиганов, когда возвращаюсь на рассвете из
клуба. Я даже придумала, где его прятать: пришила специальный кармашек к
лифчику. Конечно, не к тому, в котором
выступаю.
Сандвич и чашка чая уже ожидали меня на столе.
- Ух, спасибо, - сказала я. - А нет у тебя, случайно, чего-нибудь
солененького? Пикули, например?
- Сейчас погляжу в кладовке.
Он вышел из комнаты, а я сразу же вытащила из лифчика нож и спрятала в
сжатой ладони левой руки, которую
постаралась втянуть в рукав блузки. Потом осмелилась открыть еще одну дверь и
посмотреть, что за ней. Там была спальня:
покосившаяся кровать, разбросанная по стульям и на полу одежда, грязное белье. В
комнате пахло гниением... и кровью. Или
у меня разыгралось воображение? Немудрено.
В этой комнате тоже была еще одна дверь. Куда она ведет? Во двор? Или в
какой-нибудь чулан? Я повернула ручку.
Дверь была заперта. Взглянула на часы. Скоро здесь будут мои спутники и полиция.
Что они найдут?.. Сколько трупов?.. И
где Марла? Она давно дала бы о себе знать, если бы вырвалась отсюда. Или если
здесь... и жива.
- Марла, - прошептала я, прислоняясь к двери. - Ты здесь?
Никто не ответил, но мне показалось, что оттуда раздался какой-то
приглушенный звук или стон.
- Это Кьяра, - опять шепнула я. - Держись, если это ты.
Я повернулась на шарканье шагов. Сзади меня стоял Гордон с тарелкой в
одной руке и пистолетом в другой.
- О, Кьяра, - горестно вздохнул он. - Зачем ты так? Не нужно было этого
делать. - Тарелка упала из его руки и
разбилась на кусочки. - Ты ведь понимаешь, я не могу позволить тебе уйти. Теперь
ты принадлежишь мне. Мы уйдем
отсюда только вместе и никогда не вернемся.
Он медленно, словно нехотя, приблизился ко мне, схватил за руку, толкнул
на кровать.
- Мы будем всегда принадлежать друг другу, - ласково сказал он и поднес
пистолет к моей голове.
- Гордон, нет! Подожди... - Я старалась, чтобы голос не выдал охватившей
меня паники. - Мы еще не закончили...
здесь...
Он внимательно слушал.
- Здесь... - повторила я. - На земле. Есть вещи, которые можно сделать
только здесь, а не... не в вечности.
Я осмелилась подняться, вплотную подойти к нему, посмотреть в лицо, не
обращая внимания на пистолет.
- Гордон, ты не можешь убить меня. Ты ведь не сделал бы этого с Лори. - Я
готова была говорить что угодно,
цепляясь за соломинку, чтобы дождаться помощи... дожить до той минуты, когда она
придет. - Поговори со мной еще
немного, Гордон, - прошептала я, решившись еще на один шаг.
Его глаза моргнули, когда я начала расстегивать ворот блузки. Я делала это
одной рукой - во второй был нож, - и
мне было неудобно.
- Помоги, Гордон.
Я придвинулась совсем впритык. То, что я держала палец на кнопке,
высвобождавшей лезвие, немного ободряло меня.
Его руки задрожали, оружие в них тоже. Он медленно поднял свободную руку,
коснулся моей груди.
- Я хочу, чтобы ты был со мной, Гордон, - прошептала я. - Только опусти
пистолет.
- Не сейчас, - ответил он, присев на кровать и не сводя глаз с моей груди.
Я окончательно расстегнула блузку, стащила лифчик. Потом снова подошла к
нему, протиснулась между его
коленями. Он тяжело дышал, но не расставался с пистолетом.
- Обними меня, Гордон, - попросила я. - Прикоснись к моей груди. Положи на
нее голову, как на грудь матери...
сестры.
Он был мерзок, противен, и было безумно жаль его. Я прижала его лицо к
моей груди правой рукой, левой нажала на
кнопку ножа, ощутила его острое, как бритва, лезвие у себя на ладони. Я не
знала, что делать дальше, как обезоружить его;
попыталась опрокинуть на постель, и в эти минуты до нас донесся отдаленный вой
полицейских сирен.
Гордон оттолкнул меня и прислушался.
- Это они, - проворчал он. - Ты не хотела делать, как я говорил. Лори тоже
не хотела. Ты их позвала.
Не слушая ответа, он вскочил, прижал меня к кровати, наклонился надо мной.
Его лицо исказилось от ненависти.
Козлиная бородка противно дрожала.
Тряслась и рука с пистолетом, который он направил сначала в свою голову, а
потом в мою.
Я непроизвольно дернулась и что есть силы ударила его ногой. Он тяжело
упал на меня, пистолет выстрелил с
оглушительным хлопком. Мы начали бороться.
Я старалась не дать ему возможности поднять еще раз руку с оружием, делала
все, что могла: била его руками, ногами,
царапала, кричала - в надежде, что кто-нибудь услышит. Я напрочь забыла, что у
меня нож, и думала только о пистолете в
его руке.
Маньяк тоже, видимо, забыл о своем оружии, потому что я вдруг ощутила, как
он еще сильнее навалился на меня и
обхватил мое горло обеими руками. Я начала задыхаться, перед глазами поплыли
круги. В туманящемся сознании возникло
лицо Нейлора, его голос произнес: "Ты должна уметь защищаться, знать болевые
точки противника... "
Последним усилием я приподняла слабеющие руки - одну с ножом - и ударила
его. Не знаю куда...
Ударила, почувствовала, что хватка ослабла, оттолкнула его, вскочила с
кровати и выбежала в другую комнату. Он
кинулся за мной, воя, как раненый зверь, оторвал меня от двери, опять бросился в
спальню. Дверь была заперта, я не знала,
как открыть, у меня не было времени, я подбежала к окну. Схватив со столика вазу
с желтыми розами, я зыбила стекло, и в
это время он снова вбежал в комнату. В руке опять был пистолет. Вторая его рука
кровоточила.
- Не уходи! - закричал он. - Мы вместе...
Но я уже протискивалась в окно. Я свалилась в траву, не чувствуя боли от
порезов, и бросилась бежать к калитке.
Позади хлопнул выстрел. И еще один. Я не видела, куда бежала, просто спасала
себе жизнь. Слава Богу, уже сгустились
сумерки.
- ... остановись наконец, - услышала я чей-то голос. Кто-то схватил меня,
потащил к большому джипу, стоявшему
неподалеку.
- Господи, Кьяра...
Теперь я поняла: это был Нейлор.
На меня внезапно навалилась полная тишина. Либо я оглохла, либо все в
природе умолкло на какое-то время.
Тишину нарушил резкий противный голос Паки Коццоне.
- Эй, люди! Не бойтесь! Я подстрелил этого гребаного убийцу. Сберег ваши
патроны.
Да, Паки был в своей стихии - лишь бы кого-нибудь подстрелить.
Нейлор отдал необходимые распоряжения и повернулся ко мне.
- Ты опередила нас, - сказал он, и в его тоне я не уловила никакого
одобрения, не говоря о восхищении. - Мы
вышли на парня, которому Гордон платил, чтобы тот привозил тебе цветы. Поймали
на доставке наркотиков. Я звонил тебе
полдня, чтобы сообщить. Но дело сейчас не в этом. В доме кто-то может еще быть?
- Он был один, - сказала я, - но из спальни дверь ведет куда-то, она
заперта. Мне показалось... там...
Нейлор не дослушал меня и приказал осмотреть весь дом. Вообще я
чувствовала, он очень недоволен мной. И,
возможно, на этот раз был прав. Хотя могут быть и другие мнения. В том числе мое
собственное...
Мы с Винсентом тоже двинулись к дому за Нейлором и копами из его команды.
Прошли по всем помещениям - никого. Остановились перед дверью, за которой
мне почудилось движение или голос.
Все тихо. Я начала кричать так, что чуть не сорвала голос, - звала Марлу.
Винсент всей своей массой ударил в дверь, она
сорвалась с петель, он первым, оттолкнув полицейского с "кольтом", ворвался в
полутемную каморку.
Когда туда протиснулась я, Винсент стоял на коленях возле койки, на
которой среди всякого рванья лежала
окровавленная, вся в синяках, но живая Марла. И что вы думаете? Глаза у этого
борова были полны слез. А улыбка... Какая
ангельская улыбка играла на его толстых губах! Марла открыла глаза, у нее не
было сил говорить, но она смотрела на него
так, словно увидела в первый раз и поразилась, до чего же он хорош. Когда ее
уносили, девушка сумела поднять руку и
стереть скупую слезу с его мясистого лица.
И даже произнесла несколько слов:
- Все будет в порядке, Вине. Бомбардировщик вернется на сцену.
Глава 32
Чем мне нравится наш Юг - он точь-в-точь как моя родная Филадельфия,
только в несколько раз чище. В нашей
Филе, когда я была ребенком, мы жили в низеньком кирпичном с тесовой обшивкой
доме, передний двор залит бетоном, а на
заднем у нас был участок размером с почтовую марку, на котором росли трава,
цветы и даже большое старое ореховое
дерево.
В летнюю пору старики, то есть наши родители, бабушки и дедушки,
вытаскивали зеленые металлические стулья и
усаживались под дерево. По субботам ма добавляла к стульям карточный столик,
накрытый потертой белой скатертью, и
начиналась игра. Они играли дотемна, освещая стол свечами, вставленными в старые
бутылки из-под кьянти. Игра
кончалась, когда свечи сгорали дотла. Помню, как я лежала уже в постели и через
открытое окно до меня доносились голоса
взрослых, смех; помню ощущение, что я в безопасности, любима. Тогда я была
уверена, что весь мир - счастливое и
защищенное от всяческих напастей место...
Мой трейлер сейчас тоже стоит возле дерева - чахлого дуба, по старой
привычке еще пытающегося протягивать свои
поредевшие ветви как можно дальше над жухлой травой. И под ним тоже стоят
стулья, которые я вытаскиваю из своего дома,
а также одалживаю у соседей. Мы любим посиживать летними вечерами, когда есть
время, с Рейдин и Пат, прислушиваясь к
шелесту листьев, жужжанию ночных насекомых, вдыхая аромат цветов, деревьев и
лимонный запах масляных факелов,
которые я зажигаю и втыкаю прямо в землю.
В одну из суббот после смерти Гордона, когда все волнения уже улеглись, мы
так же собрались возле моего трейлера,
но было нас намного больше, чем обычно. Хотелось этим сказать себе и другим, что
несчастья не длятся вечно и что все
хорошо, что хорошо кончается.
Стол был побольше, чем у нас в Филадельфии, а в центре на почетном месте
тоже возвышалась бутыль кьянти. Почти
все захотели что-то приготовить сами или на худой конец принести. Даже Фрэнсис
вознамерился воссоздать знаменитые
фрикадельки нашей ма, но они у него позорно развалились во время приготовления.
Зато Пат принесла семислойный салат и
рыбу, жаренную на рашпере, а Рейдин извлекла из холодильника свою прославленную
овощную запеканку.
Пришли Марла и Винсент. Она еще прихрамывала, рука была в гипсе, и Винсент
- откуда только берутся силы? -
почти вынес ее из машины и усадил на мягкий стул, который специально привез с
собой. Потом еще раз сходил к машине и
притащил целый короб с каким-то особым салатом и пиццей.
Появился - вы не поверите! - Паки Коццоне, который проникся почтением к
нам с Фрэнсисом, а вернее, хотел
укрепить отношения с кланом Лаватини после своего не слишком дружеского
поступка. Впрочем, следует признать, и мы с
ним не без помощи Рейдин поступили не лучшим образом. Вместе с Паки были его
неразлучные дружки Гвидо и Хэм,
славные нью-йоркские ребята, и прибыли они не с пустыми руками, а с огромным
пирогом, доставленным прямо из НьюЙорка,
и с несколькими галлонами пива в канистрах. Не знаю, откуда им стало
известно, что мы решили собраться. Впрочем,
никакой тайны мы из этого не делали.
Эрни Шварц появился после восьми, в гавайской рубашке и с гавайской
гитарой под мышкой. И еще с женой, у
которой был ужасно недовольный вид, с которым дама и вручила мне огромную
коробку шоколадных конфет.
- Так приятно наконец познакомиться с вами, - кисло сказала она.
- Еще бы, - согласилась я и, оставив ее в некотором недоумении, поспешила
встретить въехавший на нашу
территорию огромный семейный "линкольн" голубого цвета, который выполняет
функции такси в нашем городе.
Кто бы это мог быть?
- Фрэнсис! - крикнула я в удивлении, когда брат первым выпрыгнул из машины
с бутылкой пива в руке. - Откуда
ты и почему на такой грандиозной тачке?
- Все из-за этих чертовых фрикаделек, - сказал он. - Которые у меня не
получились. Я же не мог стерпеть, и
пришлось съездить вот за ними.
И я увидела, что из машины выходят мои па и ма! У мамули в руках были
судки, и я уже знала, что там: она прилетела
прямо из Филадельфии и привезла свое коронное блюдо.
- Кьяра! - воскликнула моя ма, бросаясь ко мне. - Как ты исхудала! Тебе
нужно лучше питаться. Моя бедная
девочка!
Фрэнсис плясал от радости вокруг кастрюлек: бедняга успел соскучиться по
пище, приготовленной руками нашей ма.
Что поразило всех и чего никто не ожидал, так это как Паки Коццоне
встретил моего па.
Он и его молодцы стремительно кинулись к нему - и мне на секунду стало
страшно. Однако по-настоящему
испугаться я не успела, - дальше произошло вот что: Паки бухнулся перед па на
колени, схватил его руку и поцеловал.
Прямо в обручальное кольцо. Оба качка сделали то же самое, прежде чем отец
отдернул руку.
- Что за черт... - начал он, но Фрэнсис пришел на помощь.
- Па, - сказал он, - эти ребята из семьи наших нью-йоркских друзей. Они
таким образом выражают тебе свое
уважение.
Отец с недоверием взирал на них некоторое время, потом ворчливо произнес:
- Рад познакомиться с вами, парни, но обойдемся без поцелуев. Мы не в
стране наших отцов и дедов.
Паки смиренно отступил в сторону со словами:
- Всего-навсего знак уважения, мистер Лаватини.
- О, па! - вскричала ма. - Ты напрасно сердишься. Это было так красиво!!!
Какие милые молодые люди!..
Мы включили музыку, которую особенно любили мои родители, - у меня была
целая кассета, и я увидела, как они
обрадовались, стали прислушиваться, а потом ма негромко сказала отцу:
- Помнишь? Она звучала в ту ночь... перед тем, как родилась Кьяра. Я не
могла уснуть, ты повел меня на кухню...
хотел накормить... Помнишь?
И заплакала. А па, ни слова не говоря, обнял ее и начал с ней танцевать. И
напевать что-то. И все притихли...
Как раз в эти минуты сумрак вечера прорезал мощный свет фар, и я уже
знала, кто приехал. Водитель сразу выключил
свет и некоторое время не выходил из джипа, наблюдая за танцем. Потом тихо
вышел, пробрался ко мне и шепотом
пригласил тоже потанцевать.
Мы начали медленно двигаться в такт музыке, в такт с танцующими папой и
мамой. Сначала я смотрела в лицо моему
партнеру, потом закрыла глаза, прислушиваясь, как он еле слышно подпевает.
- Знаешь, Джон, - тихо сказала я, не открывая глаз, - хорошо, если бы так
могло продолжаться долго-долго.
- Ты бы этого хотела? - спросил Нейлор. - Я - да.
- Я тоже.
Подражая действиям моего отца, он чуть-чуть отстранился и прокрутил меня
вокруг моей собственной оси. Когда
наши лица снова сблизились, я проговорила:
- Хорошо-то оно хорошо, но чертовски сложно.
Он засмеялся, эхо подхватило его смех и разнесло по улице.
- Иду на это, - сказал он. - Смелости у меня хватит. Я рисковый парень.
Танец окончился, мы постояли обнявшись еще около минуты. Но мне
показалось, это длится несколько часов. Так
приятно пахло от него одеколоном, такой защищенной я чувствовала себя в его
руках.
Фрэнсис коснулся моего плеча, наклонился, лицо у него было напряженное.
- Фрэнсис, я очень занята, ты разве не видишь? Без улыбки он протягивал
трубку мобильника.
- Тебя, - сказал он.
- И тому, кто звонит, ответь то же
Закладка в соц.сетях
