Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...того, как нам обоим угрожала смерть от руки
психопата и наркомана.
Я коснулась его рукава и заставила взглянуть на меня.
- Прости, Фрэнсис, - сказала я. - Ради Бога, прости. Он рассмеялся -
громко, я бы даже сказала, весело, и его
странный смех раскатился под жарким солнцем над сухой потрескавшейся землей.
- Кьяра, о чем ты? Я сам виноват. Они застали меня спящим. Я ничего не
слышал, не запер дверь. А твоя собака была
в гостях у соседки.
И снова я услышала смех, от которого хотелось тоже смеяться, но еще больше
- плакать.
- Все вы, чертовы бабы, одинаковы. - Фрэнсис прибавил шагу, я еле
поспевала за ним. - На главном месте у вас
что? Чувства. А не разум. И они заводят вас Бог знает куда. Но что хуже всего,
они ничего не меняют. Не справятся с плохим
и не вернут хорошее, если оно было.
Брат вздохнул, и я поняла, о чем он вспомнил: о своей Луис, о том, как в
один паршивый день она ушла из их
небольшого, похожего на все другие домика, забрав с собой все, что там было,
вплоть до мебели, и оставив только свадебную
фотографию в разломанной рамке под разбитым стеклом.
Я тоже вздохнула и сказала ему так:
- Может, ты и прав, Фрэнсис. Может быть, чувства ничему не могут помочь,
кроме как избавить душу и сердце от
лишнего гнета. Но знаю точно: если подавлять их и не давать выхода, то
взорвешься. И к хорошему решению без них тоже не
придешь, останешься в горьком одиночестве.
- Понимаю, Кьяра, кого ты имеешь в виду.
- Да, Фрэнсис, я и не скрываю, что говорю о тебе. А еще о тех, кто тебя
любит и не может без боли смотреть, как ты
себя мучаешь столько времени.
В нормальных условиях мы с ним не говорили на эти темы - он всегда уходил
от разговора, а вот сейчас даже
отвечал мне. Чудеса, да и только!
- Видит Бог, Кьяра, я не думал, что ты и ма так переживаете из-за того,
что мы расстались с Луис. Да, я сейчас один,
и что такого? А лучше было бы жить с ней, зная, что эта женщина готова задрать
ноги перед любым из моих дружков? Ну уж
нет! И на нее, по-твоему, я должен был тратить свои эти самые... чувства? Тогда
я бы уж точно взорвался.
Увы, мы говорили с ним на разных языках.
- Фрэнсис, - сказала я, - речь не совсем об этом. Я имела в виду... как бы
сказать... что вообще все нужно
пропускать через чувства. И разделять их с другими людьми. В том числе чувство
страха, к примеру.
Мои последние слова заставили его остановиться и посмотреть на меня как на
жалкую идиотку.
- Кьяра, - удивленно произнес он, - хочешь, чтобы мы сейчас присели на эту
чертову землю и я начал
рассказывать тебе, как испугался, когда они меня схватили и связали, словно
куклу? И что я чуть не наложил в штаны,
увидев, что ты тоже у них в лапах и они собираются кокнуть мою младшую
сестренку? От этого, считаешь, и тебе, и мне
станет легче?
Я, пожалуй, никогда еще не видела у него на лице такой боли, такого
страдания, и меня захлестнула волна любви. Я
схватила его руки и сжала изо всех сил.
- Фрэнсис! - воскликнула я. - Хватит этих дурацких разговоров. Но только
одно скажу: я тебя ужасно люблю!
Даже когда ты несешь околесицу или делаешься каменным, как статуя. Тогда я люблю
статую! Знай, что ты мой самый
главный герой и я стремлюсь быть в твоих глазах такой, какой ты хочешь меня
видеть. Правда, не всегда получается.
Его взгляд потеплел, когда он снисходительно заметил:
- Опять из тебя прут эти самые чувства, и ты завираешься насчет меня. Тоже
мне - нашла героя.
- А ты хотел бы, чтоб я тебя осудила за то, что уснул на дежурстве, и
лишила денежной премии?
Он усмехнулся, ласково толкнул меня в бок, и я отлетела на край дороги и
чуть не врезалась в кусты.
- Я пожалуюсь на тебя ма!
Он вытащил из кармана монетку и протянул мне:
- Позвони ей и все расскажи.
Я чувствовала, что нам обоим стало легче - произошла разрядка, и еще около
часа мы шли в более приличном
настроении, даже болтали о пустяках.
Когда на пути попалось наконец кафе, я нашла применение монете Фрэнсиса и
позвонила Рейдин и Пат с просьбой
приехать за нами, а мой брат угостил нас обоих пиццей и кружкой пива.
Примерно в начале третьего возле нас остановился пикап с двумя пожилыми
женщинами и одной собакой, и первый
вопрос у них был к Фрэнсису насчет цвета его лица.
- Ударился об дверь, - ответил он. - Совсем рассеянный стал.
- Со мной такое тоже часто случается, - утешила его Рейдин, но продолжала
смотреть с некоторым подозрением,
как если бы он был фламандцем или пришельцем.
Мы все четверо втиснулись на широкое переднее сиденье пикапа. Флафи
переползала с одних колен на другие.
Я попросила, если можно, подвезти нас с Фрэнсисом к офису адвоката Шварца,
куда обещала прийти к трем часам
Марла. Ее могут ожидать новые неприятности, пояснила я.
- У нее слишком большая грудь, чтобы забеременеть и родить, - сообщила
Рейдин. - У меня была такая кошка.
Бедняжка задохнулась.
- О каких еще неприятностях ты говоришь, Кьяра? - спросила Пат.
- Скорее, об опасности, - ответила я. - Впрочем, не уверена... Сегодня я
опять получила в подарок цветы и
подумала: может быть, Рейдин права и охота идет именно на нас, выступающих в
клубе. А освобождение Марлы увеличивает
подозрения в отношении настоящего убийцы, и он может принять срочные меры к ее
устранению. Вполне вероятно, она к
тому же что-то знает, но боится говорить. Фрэнсис поморщился и приложил банку
содовой, которую держал в руке, к синяку
под глазом.
- Кьяра, - начал он, - у меня появилось вдруг одно чувство. Вернее,
предчувствие. Могу я им поделиться?
Сначала я решила, он просто подшучивает надо мной, но выражение его лица
говорило об обратном, и, кажется, я
догадывалась, о чем пойдет речь.
- Может, не стоит сейчас? Поделишься, когда приедем домой.
Брат оставил мою просьбу без внимания.
- Хочу сообщить тебе, - сказал он, - что предчувствие это плохое, на твоем
месте я бы немедленно поставил в
известность полицию и твоего друга о том, что случилось. Уверен, им было бы
интересно узнать о нашем недавнем
путешествии по пригородам Панама-Сити с добрыми друзьями в их белом автомобиле.
Рейдин наклонилась к Фрэнсису и внимательно вгляделась в его лицо.
- Начинаю думать, - пояснила она, - что у нас с вами один и тот же
психотерапевт. Мой также постоянно
призывает делиться своими чувствами со всей нашей группой. - Она помолчала и
добавила: - Только мне кажется это
невежливым с моей стороны: зачем им все про меня знать?
Фрэнсис откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
- Рейдин, - торжественно произнес он, - а я начинаю думать, что самая
здравомыслящая из нас - это вы.
- Спасибо, Фрэнсис. - Старушка удовлетворенно улыбнулась. - Врачи называют
это "аффирмация"... Признание
одним человеком другого, вот что это такое...
Глава 31
Огромный дуб наклонился над кирпичной стеной у входа в офис Эрни Шварца.
Сам офис представлял собой
двухэтажное здание в колониальном стиле, тоже кирпичное, с белыми ставнями и
черными наличниками на дверях и окнах.
Все вместе было похоже на декорации к какому-нибудь фильму и совершенно не
соответствовало облику хозяина, насколько
я его знала. Но у Эрни были деньги, и ему захотелось, чтобы его контора
выглядела именно так. На мой взгляд, в этом здании
не было души хозяина. Но хуже всего, что ни в нем, ни поблизости не было нашей
Марлы Бомбардировщика. Хотя она
терпеть, не могла это прозвище.
- Не знаю, что и думать. - Эрни взглянул на массивные часы с маятником,
где часовая стрелка давно перевалила за
цифру три. - Ведь это в ее интересах. Неужели не понимает? Не хочет получить
своевременно юридическую консультацию?
Быть может, причиной всему было то, что я пережила за последние часы, но,
честное слово, у меня наступило вдруг
как бы прозрение, развилось особое чутье на несчастье, и я была почти твердо
уверена, что с Марлой что-то случилось.
Похуже, чем арест.
- Она, конечно, не оставила вам телефон своего парня? - спросила я у Эрни.
- Этой дубины Рика?
Адвокат покачал головой, однако на всякий случай поворошил бумаги на
столе, после чего пожал плечами.
- Не думаю, - сказал он, - что она удрала из города. Если, конечно, Рик не
напоил ее до бесчувствия и не увез
насильно.
Я тоже не предполагала такого поступка с ее стороны. Зачем? Ведь она была
уже на пути к полному оправданию и
признанию невиновности. Помимо того, наверняка Марла не могла не ощущать
расположения к ней Винсента, - и к чему
было бросать выгодное место работы, где она без пяти минут прима?
Но все это, я чувствовала, лишь увеличивает для нее опасность.
Чувствовала, однако не могла объяснить.
- Эрни, - сказала я, - мне необходимо отыскать ее. Начну с этого Рика.
Узнаю его адрес. Марла не могла рвануть
из города. Похоже, с ней что-то случилось. Сообщи, если она появится у тебя.
- Кьяра, - напутствовал меня Эрни, - все так, но на твоем месте я бы не
очень влезал в подобные дела.
Я поблагодарила его за заботу и поторопилась уйти.
Члены моего экипажа ждали на улице, в тени развесистого дуба. У всех был
усталый вид. Особенно у Фрэнсиса.
Однако когда я попросила довезти меня до того места, где мне пришлось оставить
свою тачку, все без ворчанья согласились.
Даже Фрэнсис, которого я настойчиво отправляла к врачу, чтобы проверить, в каком
состоянии его нос.
- Кость не сломана, - сказал брат и в доказательство попытался широко
улыбнуться, но тут же сморщился от боли.
- Он у тебя славный парень, - определила Рейдин, когда мы снова оказались
в пикапе, и похлопала Фрэнсиса по
коленке.
А я с гордостью подумала, что такую дружную и безотказную команду, как
моя, нужно только поискать. Если б еще
они могли найти убийцу, связать его, как пару часов назад сделали с Фрэнсисом
эти мерзавцы, и доставить в полицию, прямо
к Нейлору - тогда им бы вообще цены не было. Но, увы, такого чуда они совершить
не в силах.
Часы начали отсчет... Такое у меня появилось чувство. Дело шло к
завершению. Но к какому?..
Мы помчались на шоссе, где должна была стоять моя "камаро" - если ее не
угнали, - и уже издали я увидела возле
нее каких-то типов.
- Кьяра, - спросила Рейдин, - ты вызывала ребят из сервиса?
- Никого я не вызывала. Но дверь, кажется, заперла.
- А кто же тогда сидит внутри? Это и мне хотелось бы знать...
Вы не поверите - и я не могла поверить своим глазам, - но около моей
машины торчали два громилы Коццоне, и
они старательно полировали капот. А на заднем сиденье развалился сам Паки,
опустив трясущиеся ноги на асфальт.
Пат, как я поняла, почуяв опасность, хотела проехать мимо, но Паки узнал
нас и, выскочив из машины, стал
размахивать руками, улыбаясь и упрашивая остановиться.
- Если не остановимся, - сказала я, - они вообразят, что мы испугались.
Кроме того, взгляните на их радостные
рожи. Словно увидели лучших друзей. И зачем им натирать мою машину, если не от
щедрой и доброй души?
- Сейчас я убью эту мразь! - заявил Фрэнсис, с отвращением глядя на
сияющего Паки.
- Не надо, Фрэнсис. Большой Лось был бы недоволен. Он сторонник мирного
сосуществования. Кроме того, у них
три пистолета, а у нас ни одного.
Однако руки молодчиков были заняты другим: все они дружескими жестами
приветствовали наше прибытие.
Я все-таки попросила Пат остановиться поодаль и побыть с Рейдин в машине,
пока мы с Фрэнсисом подойдем к этим
людям. Если случится что-то плохое, пускай они срываются с места и мчатся в
полицию. А имя этого человека, сказала я,
Паки Коццоне. Он мафиози из Нью-Йорка.
Мы вылезли из пикапа и пошли к. моей машине, а Паки уже шел к нам,
выставив вперед пустые руки, чтобы
подтвердить самые мирные намерения. Его громилы снова занялись полировкой.
Теперь колпаков... Да, картинка была еще
та!
- Мистер Лось, - подойдя поближе, почтительно обратился Паки к Фрэнсису, -
приношу вам свои глубочайшие
извинения.
- Правильно делаешь, - проворчал Фрэнсис. - Только этого мало для того,
чтобы уберечь твою задницу от порки.
Опустив голову, Паки с сокрушенным видом проглотил это обещание.
- Надеюсь, - сказал он, - вы не прибегнете к этому. Я и так по уши
вляпался в неприятности. - Он поднял голову,
взглянул на меня. - Я теперь все знаю, мисс Лаватини. Мне растолковали. Простите
за все. Я был уверен, вы что-то крутите,
наколоть меня хотите.
Я пожала плечами:
- Зачем нам это надо?
Он снова уставился в землю и пробормотал:
- Мне сообщили... Дики сам позвонил... Кто-то из нашей семьи уже поговорил
с вашими, чуть ли не с самим
Большим Лосем, и получил разъяснение, что никто не зарится на наш кусок пирога.
А ваш отец, - он почтительно
посмотрел на Фрэнсиса, - подтвердил, что нам следует иметь дело с вами и
помогать во всем, о чем скажете.
- Я не сомневался, - заметил Фрэнсис.
Но Паки не успокаивался.
- Еще он передавал вам, мисс Лаватини, свои наилучшие пожелания и сказал,
что ему приятно лишний раз услышать
о своих родственниках во Флориде. Кроме того... - Паки снова повернулся к
Фрэнсису, его взгляд просто метался между
нами. - Кроме того, ваш отец говорил, он не всегда сам знает, где находится
Лось-младший и чем занимается. Извините,
если передал не совсем точно...
Фрэнсис благосклонно махнул рукой.
- Я не привык ни с кем обсуждать свои дела, - сказал он, - пока не доведу
их до конца. Сейчас готовлю сюрприз
для Большого Лося, старик будет доволен.
Ну и Фрэнсис! Не перестаю удивляться его находчивости! Только как мы будем
из всего этого выкручиваться, ума не
приложу...
- Чуть не забыл, - опять забормотал Паки, - мы теперь, чтоб вы знали, к
вашим услугам. Так сказать, в вашем
распоряжении.
- Ну, это уж слишком, - сказал Фрэнсис. - Занимайтесь своими делами,
ребята, если будет нужно, я с вами
свяжусь.
- Извините, может, я не так выразился, - вежливо, но настойчиво произнес
Паки, - только мне велено не отходить
от вас. Охранять.
При слове "охранять" два его богатыря перестали чистить мою тачку и
выпрямились по стойке "смирно".
- Я же сказал, что сообщу, если потребуется. - Тон Фрэнсиса стал резким.
Однако Паки не сдавался.
- Мне передали, мистер Лось, со слов вашего отца: он желает, чтобы во
Флориде, в Панама-Сити, члены его семьи
были в полной безопасности. И как бы поручает нам... доверяет... Вы меня
понимаете? Моя семья подтвердила это. Как же я
могу не выполнить? Большой Лось сказал, что желает знать о каждом шаге своего
сына.
Приехали! Доигрались! Мало нам прежних бед, так еще дорогой родственничек
навязал опеку, из-под которой, как
только нас разоблачат, одна дорога - в могилу. Оставалось надеяться, что
настоящий Лось-младший пока еще не удостоил
Панама-Сити своим присутствием.
Фрэнсис сказал, с трудом подавляя вздох:
- Хорошо. Держитесь поблизости от нас. Но не надоедайте, не пересекайтесь
с нами, чтобы не помешать нашим
делам. Если появится необходимость, я подам сигнал.
- Какой? - с готовностью спросил Паки. Воистину заставь дурака Богу
молиться - он и лоб расшибет.
- Поймете, когда подам, - ответил Фрэнсис.
В его голосе звучала угроза, но Паки не уловил ее. Он уже делал стойку,
был наготове.
- О'кей, босс, - рявкнул он.
Фрэнсис беспомощно посмотрел на меня. Я чуть заметно пожала плечами: ну
что делать? Пускай играет, пока не
надоест. Сам отвяжется.
Я достала ключи, подошла к своей машине. Перед тем как сесть, поглядела на
Пат. Та дала понять, что следует за
нами. Итак, наш эскорт составили два автомобиля: замызганный пикап и шикарный
белый седан.
- Что скажешь на все это, сестра? - были первые слова Фрэнсиса, когда я в
сердцах рванула с места на сверкающей,
натертой до блеска тачке.
- Могу ответить только словами, которые наша ма определенно не одобрила
бы, - сказала я, и мы оба невесело
рассмеялись.
Паки ехал за нами, мигая фарами и изредка подавая сигнал-, - чего он так
веселится, подонок? Оттого, что Фрэнсис
не выпорол его, как обещал? А за Паки погромыхивал пикап с двумя утомленными
пожилыми дамами и привыкшей ко всему
собакой.
Чтоб развеяться, Фрэнсис врубил кассету с Брюсом Спрингстином, и я
постаралась выкинуть из головы Лосей всех
размеров и Коицоне тоже. На данный момент у нас были более серьезные дела:
разыскать Марлу, если та еще - жива, и,
быть может, завершить первый этап моего расследования. Ощущение, что история
приближается к финалу, не оставляло
меня.
Поэтому я торопилась. Куда? В клуб для мужчин, разумеется. Где, возможно,
сейчас тусуются Марла и ее дорогой
Рикки... Рикки. Почему, собственно, я до сих пор не включила его в число
подозреваемых? Почему не обращала внимания на
некоторые странности и несообразности его поведения? Он ведь тоже был возле
каждой из девушек перед самой их смертью.
Или они возле него, какая разница. А чего он так лез ко мне? Не для того ли,
чтобы я легче верила тому, что он нес про
Марлу, про ее оружие, вроде бы защищая ее, а на самом деле укрепляя возникшее
подозрение в ее виновности? Не хотел ли
он этим отвести подозрение от самого себя? И ведь он единственный, у кого был
доступ к пистолету Марлы (кроме нее
самой, конечно), которым были убиты обе жертвы... Надо, кровь из носа, его
найти!..
Я нажала на акселератор и стала отчаянно лавировать в потоке машин. Уже
начинался час пик.
- Кьяра! - крикнул Фрэнсис. - Хочешь убить нас? Большой Лось будет
недоволен.
Я только фыркнула, оценив его юмор, но продолжала гнать. Мне казалось,
этим я спасаю Марлу от неминуемой
смерти. Уже без привычного раздражения я рисовала перед собой ее облик: глупые
гляделки, полна пазуха титек, визгливые
интонации, готовность первой степени броситься в драку, но в то же время в душе
- одинокая девчонка без единого
близкого человека (не считая Винсента, который боится открыть свои чувства),
окруженная если не враждебностью, то
антипатией однокашниц... Ее можно только пожалеть. Что я сейчас и делала. И ведь
если по правде, у нее есть способности
- и артистические, и к танцу, но все перекрывают скандальный характер, дикая
ревнивость, завистливость.
К последнему выводу я пришла, уже делая поворот к нашему клубу. Затормозив
у входа, я сразу ринулась внутрь.
Посетителей в этот час было мало, Винсент стоял в переднике за стойкой бара,
смешивая коктейли неловкими пухлыми
руками. Вид у него был не слишком радостный. - Марла здесь? - были первые мои
слова.
Он удивленно посмотрел на меня:
- Нет. Ее время только через два часа.
- Где живет Рикки?
Винсент удивился еще больше. Он отложил шейкер и оперся на стойку.
- Кьяра, в чем дело? Для чего тебе этот мешок с дерьмом? Я его терплю
только из-за нее. И разве ты сама не знаешь,
где Марла?
Последние слова он произнес с такой тревогой, что я решила с ним
поделиться своими опасениями.
- Боюсь, Рикки может причинить ей вред, - сказала я. Это опять вызвало у
него удивление.
- Но почему? - Я не успела ответить, хотя сама не знала толком, что
сказать, а в это время, глядя поверх моего
плеча, босс спросил: - А это кто такие, не знаешь?
Я обернулась и увидела Паки и его верзил.
- Мои знакомые, - небрежно пояснила я. - Из Нью-Йорка... Так ты знаешь,
где живет Рик? - повторила я. -
Нет?.. Эй, кто-нибудь знает адрес нашего Рикки? - прокричала я на весь бар.
Никто не ответил... Мне вдруг сделалось страшно. Что за люди? Неужели не
понимают, как важно то, о чем
спрашиваю. Вот так, случись что-то, и не дождешься ни от кого ни ответа, ни
помощи. Как в пустыне, в которой мы
очутились сегодня с Фрэнсисом.
- Ну же? - опять спросила я. - Вспоминайте! Где живет Рик?
Дверь мужского туалета с грохотом отворилась, знакомый голос крикнул:
- Я могу ответить! Какая будет награда?
Все присутствующие повернули головы, а он продолжал:
- Мой адрес: 1604-А, Двадцать девятая улица. Приходи в гости, дорогуша!
Рик собственной персоной направлялся ко мне, беззастенчиво застегивая на
ходу молнию на брюках. Он был пьян в
дымину.
- Я забрал у него ключи от машины, - успокоил меня Винсент, но мне было не
до того.
- Где Марла? - закричала я. - Отвечай, Рикки! Услышав ее имя, он
переменился в лице. Так мне, во всяком случае,
показалось.
- Не знаю, - почти простонал он. - Бросила меня и куда-то ушла. Совсем.
- Я тебе не верю... Это ты... ты убил ее и всех остальных! Так где же она?
Услышав такие серьезные обвинения, Паки и его парни подошли ближе,
недвусмысленными жестами засовывая руки
в карманы.
- О Господи! - сказал Винсент. - Кьяра, ты же знаешь, оружие у нас
запрещено.
- Оно у них игрушечное, Винсент, успокойся. Просто эти милые люди помогают
мне найти настоящего убийцу. - Я
снова повернулась к перетрухнувшему Рику. - Где Марла?
- Клянусь, не знаю! Не видел с тех пор, как она загремела в тюрягу. Хотел
прийти, когда ее выпускали, но никак не
смог. Мне предложили работу. Мой агент.
- Не заливай! У тебя нет никакого агента. И отродясь не было.
Он выпрямил свои здоровенные плечи и с трудом устоял на ногах.
- А теперь есть. Он предложил самую настоящую работу. Бороться, а не груши
околачивать. Потому я и выпил... на
радостях! А еще за свободу Марлы... Ура!
- Рикки! - крикнула я. - Успокойся. Ладно, пускай у тебя есть агент и
новая работа, я только рада, но скажи:
значит, ты не был с Марлой, когда ее выпускали под залог?
Паки, увидев мои затруднения в беседе, подошел поближе и предложил:
- Кьяра, хотите, мы заставим его сказать все, что вам надо? Даже больше.
- Нет, Паки, - ответила я. - Мы сами разберемся. Отойди, пожалуйста.
- Как скажете. Но если что... И он отступил на пару шагов.
А я... я не пришла в уныние от ответа Рикки, даже была рада, что с него
можно снять обвинение. Ощутила это не как
поражение - наоборот: стала еще на ступеньку ближе к разрешению загадки. И
теперь уже не должна была ошибиться.
Особенно после одного звонка по телефону.
- Паки, - позвала я, - у тебя с собой мобильник? Одолжи на минуту. Или на
две.
- На сколько угодно, - сказал он, доставая трубку. - Мы все оплатим.
Я набрала номер офиса Эрни Шварца и затаив дыхание ожидала ответа.
- Шварц, - услышала я.
- Эрни, - сказала я слегка дрожащим голосом, - тот парень, который был с
Марлой... Ну, забирал ее... как он
выглядел?
Эрни, видимо, устал за целый день, и голос его звучал раздраженно:
- Обыкновенно. Худой, как жердь. А еще... Еще у него эспаньолка... ну,
бородка такая... козлиная.
Я хлопнула крышкой мобильника, не сказав адвокату "до свидания", и
повернулась к Винсенту. Наверное, я очень
побледнела - босс с испугом смотрел на меня.
- Где живет Гордон? - крикнула я. - Это ты хотя бы знаешь?
- Знаю... но зачем тебе?
- Говори скорей!
- Он... это... Деко-стрит. Шесть, по-моему, кварталов от Берегового шоссе.
На той улице всего несколько развалюх.
Гордон в одной из них, такая облупленная, вроде белая была когда-то. Толком не
помню. Подвозил его разок, когда у него
машина не завелась.
Я с трудом дослушала и ринулась к двери. Все выстраивалось, почти как я
предполагала, всего с одной поправкой - в
имени. Но Гордон даже больше подходил под мою схему. Я вспомнила обрывки его
разговоров со мной, предложения вместе
позавтракать, пообедать, любовь к цветам и огромный букет, который он притащил.
Вспомнила, как он уверял меня, что
никто и никогда не займет мое место на сцене, как предлагал заботиться обо мне и
был страшно огорчен, когда я не приняла
это всерьез. Правда, одно мне было непонятно: зачем ему это нужно?
- Позвонить в полицию? - крикнул вдогонку мне Винсент.
Я задержалась у дверей.
- Не надо. Вдруг они его спугнут... Давай лучше так: если через полчаса от
меня ничего не услышишь, тогда
вызывай. По адресу Гордона. И попроси, чтобы приехал Джон Нейлор, слышишь?
Я не была уверена, что босс услышал меня, - он в это время развязывал
тесемки фартука, а лицо было такое багровое,
что я в очередной раз испугалась, как бы его не хватил удар.
- Я еду с тобой, - заявил Винсент, и я поняла: его не остановить,
поскольку речь идет о жизни и смерти Марлы.
Он выглядел готовым на все, хотя вряд ли понимал, что я задумала и что
вообще происходит. Но ведь там Марла...
Гамбуццо сказал бармену, чтобы тот позвонил в полицию ровно в шесть, и
повторил, по какому адресу вызвать. И про
Нейлора тоже.
- Хорошо, - сказала я. - Едем. Остальное решим на месте.
Теперь нас было уже восемь человек на трех машинах. Не считая собаки.
Я не обсуждала с моими сподвижниками план действий, поскольку не то
слышала от кого-то, не то читала, что, если
начинаешь поступать так, словно взвалила на себя всю ответственность, остальные
следуют за тобой. Кроме того, я сама не
знала, как и что будет и права ли я в своих предположениях, а потому - о каком
плане могла быть речь?
Мы уже ехали - я впереди, за мной остальные.
- Не нравится мне это. - Фрэнсис вытащил из магнитофона кассету с Брюсом
Спрингстином.
- Да, с конца восьмидесятых он снизил уровень, - согласилась я.
- Не о Брюсе разговор, Кьяра. Ты знаешь о чем. Что еще ты надумала и
почему тянешь одеяло на себя?
Что я могла ответить? Лишь молча нажала на газ. Я была, типа, беременна
своим открытием, своим, как бы это
сказать, прозрением, и оно продолжало зреть во мне и само руководило моими
действиями, подсказывало, как поступить. Я
боялась, что это чувство вдруг исчезнет и тогда я останусь у разбитого корыта.
Но понимала также, что мои соратники, и
Фрэнсис в первую очередь, имеют право знать, что у меня на уме. Хотя бы в общих
чертах. Я сказала:
- Послушай, сделаем так. Я вхожу к нему в дом первая... Не перебивай!..
Первая, потому что он меня знает, а всех
остальных нет. Кроме Винсента. И меня не испугается... Почему? Мне кажется, я
знаю почему... А вы все ворветесь после
меня, и, если Марла жива, мы спасем ее. Если нет, убей этого Гордона!
В ту минуту я желала именно того, о чем говорила. И совсем не хотела,
чтобы тот попал живым в руки полиции и
дожил до суда. Таким на земле не место. Понимаю, с точки зрения морали или чего
там еще я была не права, но тогда думала
именно так.
Мы свернули на Береговое шоссе, и Винсент, сидевший сзади, как безмолвная
мясная туша, заговорил:
- Кьяра, я ничего не понимаю... При чем тут... Почему Гордон?.. Он же...
- Куда дальше ехать, Винсент
...Закладка в соц.сетях
