Жанр: Любовные романы

Стриптиз в кино

сторінка №6

ак мне
показалось - может, я ошибаюсь, - с
некоторым уважением и, забрав свою косметику и прочие причиндалы, отправилась на
свободное место. Присутствующие
постепенно успокоились и вернулись к своим делам.
Тони по прозвищу Дикарка подождала, пока та отвернулась к зеркалу, и
шепнула мне:
- Говорят, у нее большие связи. И собственный телохранитель. Ты ведь
знаешь, Кьяра, кинобизнес - это тебе не
танцы голяком. Там такие бабки крутятся! Эти люди шутить не любят.
Я взглянула на Фрости. Та достала крошечный мобильник и что-то тихо
бурчала в него. Судя по выражению лица, ее
разговор не сулил мне ничего хорошего.
- А кто ее агент? - спросила я у Тони. - Ты знаешь? Вообще-то наша Тони не
лучшая лошадка в стойле, и в ее
ржании, кроме ругани, я обычно мало чего могла разобрать, но сейчас девушка
разговорилась - похоже, ее тоже задела
заносчивость заезжей дивы, - и кое-что интересное я сумела узнать и намотать на
ус.
- Посредником у этой лярвы, - негромко сообщала мне Тони, опасливо косясь
в конец комнаты, - тот самый Барри
Змей, который до нее приволок сюда Винус. Она уже дала ему жару: перво-наперво
сказала, что ее не устраивает общая
гримерная, раздевалка и что в клубе хреновая охрана, и за неудобства и риск
пускай ей больше платят. Уж не знаю, как они
там столковались с Винсентом... Я так думаю, - Тони совсем понизила голос, - у
нее своя "крыша", а с Винсента она
просто потянуть хочет. И если у него тоже своя "семья", то, чего доброго, они
столкнутся здесь, у нас в клубе. Сечешь? Вот
будет драчка!
Мне это не слишком понравилось, хотя я не очень верила в то, о чем
толковала Тони. Чтоб у нас, в тихом маленьком
Панама-Сити, появились сразу два мафиозных клана, да еще стали наезжать друг на
друга? Из-за чего, собственно? Из-за
какого-то паршивого стрип-клуба? Или, ха-ха, из-за этой белобрысой сявки Фрости?
Много чести! Где-нибудь в Атланте,
Филадельфии, Чикаго - это да. Но здесь?..
Я взглянула в сторону Фрости. Она уже закончила нашептывать что-то в
трубку, спрятала ее в сумку и выглядела
жутко удовлетворенной. Прямо Жанна д'Арк после взятия Орлеана.
- Что за житуха, - продолжала Тони уже громче, - если в кино и в шоубизнесе
обыкновенным людям нужна
охрана, "крыша" от этого... как его... от рэкета... Да и с охраной могут убить.
Как несчастную Винус. Разве Бруно, даже с
Гордоном, может нас спасти? Того и гляди снова убьют кого-нибудь...
Я не могла не согласиться с Тони, но сделала это молча, просто кивнула. А
потом открыла свой одежный шкафчик и
вытащила оттуда бархатное красное платье, жутко узкое. Мне стало не до тягостных
раздумий - нужно было отбросить их
вместе с чувством обыкновенного страха и сосредоточиться на переодевании и на
мыслях о том, как сегодня выступить: что
и как станцевать (при моей незажившей ране). И вообще показаться народу так,
чтобы он после этого и глядеть не захотел на
все выгибоны какой-то блеклой порнозвезды, залетевшей к нам для отмыва чьих-то
баксов.

Глава 14


Представление началось. Рыжик, как обычно, притушил верхний свет в зале,
запустил свою адскую дымовую машину,
и клубы искусственного тумана поднялись фута на четыре над сценой. На заднике
замигали крошечные лампочки,
имитирующие появление звезд, а софиты наполнили затемненное помещение лучами
"лунного" света. Зазвучала песня Энни
Ленокс "Не хочу быть следующей"... и тут я появилась на подмостках. В том самом
(помните?) длинном и чертовски узком
платье из красного бархата с разрезами до бедер с обеих сторон.
Я вышла и очень медленно направилась к стулу, стоявшему посреди сцены.
Пока шла, мои руки ласкали ткань платья
и собственное тело, которое я искренне любила и считала достойным любви. Не
только своей.
В зале воцарилась тишина. Не нарушая ее, мужчины начали двигаться по
проходам между столиками ближе к
подиуму. Наш верный сторож и охранник Бруно с заметным удивлением наблюдал их
тихое, чинное шествие. Он далеко не
всегда находился рядом со сценой, но, как правило, приближался к ней во время
моих выступлений, усиливал наблюдение за
поведением клиентов и старался делать это не слишком явно, прохаживаясь
небрежной походкой с деланно-скучающей
миной на лице. Однако если кто-то из чрезмерно возбужденных посетителей пытался
протянуть свою лапу и коснуться меня,
Бруно был тут как тут... Нет, никакого скандала, никаких грубостей - он умел
быть одновременно вежливым и весьма
убедительным. А если надо, применить и силу. Конечно, опираясь на закон о
правилах поведения в общественных местах.

Тем временем в легком танце я уже добралась до стула и одним быстрым
движением расстегнула платье, которое
упало перед глазами присутствующих и улеглось на полу, словно забытая морем
волна, случайно окрашенная в красный
цвет.
И еще перед глазами у всех возникли заключенные в бюстгальтер - очень
открытый - мои 38-дюймовки,
обсыпанные золотистой пудрой. Они так и рвались туда, к публике, за пределы
сцены. Почему-то все мужчины это любят.
Затем я поставила на стул ногу (здоровую) в туфле на шпильке и тоже
медленно стала оглаживать сверху донизу,
вполнакала поигрывая застежками чулок. (Это мужчины тоже почему-то обожают.)
В этот момент, чтобы всем было понятно, на меня начинают обычно сыпаться
зеленые. Деньги то есть... Ну, сыпаться,
наверное, слишком сильно сказано, но все ж таки бумажек хватает.
Так было и сейчас. Мужчины сгрудились возле сцены и, позванивая и шелестя,
просили меня продолжать... И знаете
что, признаюсь, как на исповеди: мне нравится, когда они об этом просят.
Нравится чувствовать, что я им нужна, что я
хозяйка своих желаний и поступков и сама решаю, что снимать и когда. И снимать
ли вообще.
Сейчас я ограничилась тем, что вытащила гребень и заколку из волос,
тряхнула головой, и локоны рассыпались по
плечам.
- Кьяра! - возопил молодой морячок. - Ну пожалуйста!
Его поддержал дружный мужской хор, и почти каждый из "хористов" норовил
сунуть мне в подвязку мятую купюру.
Что оставалось делать, как не пойти им навстречу?.. Ну и что такого, если люди
от этого получают заряд бодрости и
удовольствие? Мы ведь гуманисты, разве не так?..
Моему решению способствовали не только высокие мотивы, но и более
низменное чувство - месть. Я оглядывала
бабки, засунутые за подвязки, и думала, что, чем больше будет их сегодня у меня,
тем меньше достанется этой наглой
воображале Фрости, которая только что дала нам понять, что считает нас
существами низшего сорта.
И в эту минуту я случайно подняла голову и увидела, как в зал вошел тот
опасный тип итальянской наружности.
Вошел и прошагал к кабинке, где сидел в прошлый раз.
Я быстро повернулась, возвратилась к своему стулу и, перегнувшись через
его спинку, решила все-таки выполнить
сегодня ожидаемое столь многими.
Медленно расстегивая бюстгальтер, я поднимала глаза, вглядывалась в
зрителей, почти в каждого из них, и ощущала
по большей части - верите вы или нет - теплые чувства к ним. И мужчины по
большей части отвечали мне тем же. Только
один раз какой-то тип не выдержал и, протянув ко мне руки, заорал:
- Эй, дорогуша! Давай помогу тебе!
Я постаралась не обращать внимания на него, но Бруно был, как обычно,
начеку и приблизился к крикуну, который
больше не стал настаивать на своем предложении.
- Мой маленький подарок вам! - объявила я наконец, и в завершение моих
телодвижений бюстгальтер упал на пол.
Мужчины приветствовали подарок благодарными выкриками, иные, я это ясно
слышала, клянусь, даже называли меня
ласковыми словами, предназначенными для их подруг.
Потом я медленно пошла за сцену, предоставляя посетителям возможность еще
какое-то время глазеть на грудь,
которую мне не стыдно показывать всему свету и которая прославила наш мужской
клуб.
А эта стерва Фрости пускай знает теперь, кто здесь главное лицо. (И тело
тоже.)
Покидая сцену, я посмотрела в сторону итальянца. Он тоже не сводил с меня
глаз. Коснувшись пальцами губ, я
послала ему легкий воздушный поцелуй, после чего вправила грудь в бюстгальтер и
собралась исчезнуть за кулисами, но в
это время еще один разгоряченный клиент крикнул:
- Эй ты, там! Сколько возьмешь, чтобы я тебя?.. Молодец, Бруно: в этом
гаме он сумел расслышать его наглые слова,
и не прошло нескольких минут, как невежа был вытолкнут из зала туда, где его
принял дежурный Гордон и не слишком
любезно сопроводил до автостоянки.
Обо всем этом я узнала позднее, а пока под аплодисменты публики, снова
окутанная дымом из недр машины, я
уходила с помоста.

Я спешила, так как планировала непременно познакомиться с подозрительным
клиентом и, быть может, кое-что узнать
у него. Поэтому, накинув кимоно, сразу вышла в зал и стала пробираться к месту,
где тот сидел.
Когда мне это удалось, красавчик вроде бы собирался уже уходить. Я
загородила ему дорогу на тот случай, если и в
самом деле решит удрать. Но он не стал предпринимать подобную попытку.
Вблизи он выглядел, пожалуй, еще привлекательнее, чем когда я смотрела на
него со сцены. У него было смуглое
лицо, волнистые темные волосы, в глазах читалась способность понимать других.
Да, его взгляд привлекал и немного
будоражил.
- У вас есть кое-что принадлежащее мне, - сказала я, вспомнив, что во
время выступления кинула в его сторону
одну из подвязок, снятых с ноги.
- Кажется, да, - ответил он и вынул ее из кармана. В этот момент я
обратила внимание на другой предмет - в
кобуре под мышкой. Куда смотрел Бруно? Один Бог ведает, почему он не запретил
ему входить в клуб с оружием.
От этого мужчины пахло чем-то дорогим, слегка пряным, почти как от
Нейлора. У него были повадки сильного,
уверенного в себе человека, в теле ощущались гибкость и ловкость пантеры. И
веяло чем-то опасным. Однако я пренебрегла
тревожными сигналами. Я вышла на охотничью тропу и уже не могла, не хотела
сворачивать в сторону, поддаваясь неясным
ощущениям.
- Вы приходите сюда уже несколько дней подряд, - заявила я для начала.
Он пожал плечами:
- Возможно, мне здесь что-то нравится.
- Раньше вы у нас не бывали, - продолжила я. - Вы не здешний? Приехали по
делам или поразвлечься?
Он притронулся к моей руке. Пальцы были горячие, властные, и я
почувствовала, что слегка задыхаюсь.
- И то, и другое, - ответил он. - Впрочем, как мне кажется, удовольствия
слишком много не бывает.
Он продолжал касаться моей руки и делал это как-то чересчур
профессионально - другого слова не подберу. Да, этот
парень, несомненно, был профессионалом высокой пробы, но вот только в чем? Это я
и хотела бы выяснить.
- Сколько вы еще здесь пробудете? - спросила я.
- Сколько потребуется для дела, - ухмыльнулся он. Я заметила, что
невдалеке от нас появился Бруно и рядом с ним
Винсент. Краем уха услышала слова шефа и поняла: он ругает охранника за то, что
тот не забрал у клиента оружие на
хранение.
Не знаю, слышал ли это итальянец, но в это же время он сказал мне:
- Я должен идти. Хотелось бы, пока я в вашем городе, увидеть вас еще. Мне
нужен кто-то, кто показал бы мне
местные достопримечательности. Если они есть.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
- Их здесь сколько угодно. Выше крыши. Только по ночам, - продолжала я, -
у меня работа. И потом, я не
привыкла общаться с людьми, чье имя мне неизвестно. Не говоря обо всем прочем.
Музыка вновь заиграла, оповещая о начале следующего номера. Мой собеседник
отвернулся, его внимание привлекло
появление на сцене Фрости Лике. На ней были прозрачный пеньюар и домашние туфли
из кроличьего меха. Волосы
заплетены в две светлые косички, в руках она держала плюшевого медведя. В общем,
такая милая крошка, собирающаяся
лечь в постельку с любимой игрушкой. Ко всему еще она сосала большой палец
свободной руки. Ну прямо невинное дитя из
силикона. В какие только места его не впрыскивают в наше время!
Красавчик вновь повернулся ко мне, его пальцы тронули мою руку, я опять
ощутила жар чуть ли не во всем теле.
- Зовут меня Алонцо Барбони, - небрежно произнес он. - К вашим услугам. -
Прямо как на званом вечере.
Прекрасно воспитан, ничего не скажешь. - Я из Нью-Йорка, - добавил он. -
Занимаюсь страхованием.
Ну да, как же, подумала я. А я - продажей дамского белья.
Музыка продолжала греметь, Фрости продолжала изображать жутко испорченного
ребенка - по-честному говоря,
совсем неплохо, но уж очень противно. Вот она, двигаясь по сцене, приблизилась к
нашему столику, мы встретились глазами,
она самодовольно ухмыльнулась, задержала взгляд на мистере Барбони (так он себя
назвал) и на какое-то мгновение замерла.

На лице появилось тревожное выражение. Я взглянула вбок на Барбони - его взгляд,
так мне по крайней мере показалось,
выражал презрение и злость.
Когда Фрости возобновила танец, она споткнулась, сбилась с ритма. Свой
номер гастролерша завершила вяло,
намного хуже, чем начала.
- Вы ее знаете? - спросила я.
- По существу, нет, - лениво ответил он.
Под его взглядом у меня прямо спина похолодела. Подозрение возникло само
собой, без моего участия. Внутри что-то
говорило: не лезь, не вникай, оставь все как есть! Но искушение было сильнее,
мой рот сам собой раскрылся, и я брякнула:
- Вы так же подействовали недавно на бедную Винус Лавмоушн, помните?
У него сузились глаза.
- О чем вы говорите? Но я уже перла напролом.
- Могу объяснить. И та, и другая, Винус и Фрости, приглашенные в наш клуб
порнозвезды... И я подумала...
Возможно, вы их всех так не любите, что они это чувствуют... Или вообще вы не
любите... женщин.
Я поняла, что слегка зарапортовалась, сбилась, и, чтобы окончательно не
проиграть в собственных глазах, нашла в
себе силы посмотреть на него зазывным взглядом, обещавшим нечто в ближайшем
будущем.
Парень откинулся на спинку стула, протянул руку, медленно провел пальцами
по моей щеке и шее. Это было нечто, не
предусмотренное правилами поведения, и Бруно имел все основания сделать клиенту
соответствующее внушение, однако
мой взгляд остановил нашего блюстителя нравов.
Как раз в тот момент, когда пальцы Алонцо Барбони еще блуждали по моей
шее, в зал вошел Джон Нейлор. Боже,
мелькнула у меня пугающая мысль, он вошел в зал и тем самым вышел из моей жизни!
Ведь он увидел, как этот тип ласкал
меня.
Вообще-то у нас с Нейлором существовало неписаное соглашение по поводу
моей работы. Он понимал особенности
этой профессии, знал мои обязанности и верил - надеюсь, верил, - что я не выхожу
за рамки приличий, не отношусь
всерьез к интересу, проявляемому ко мне клиентами, и тем более к их откровенно
грубым порой предложениям. Он знал и
верил, что я позволяю только смотреть, но не прикасаться к себе, а тут увидел,
как я сижу за столиком клиента и тот меня
откровенно трогает.
Не знаю, сколько времени Нейлор смотрел на нас и к какому заключению
пришел. Хотя что тут можно было подумать,
кроме одного: я подлавливаю наиболее богатых и щедрых... Однако такое можно было
решить, только если он мне вообще
не верил. Но ведь он же верил...
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове. Я с запозданием припомнила, что
стоявшие неподалеку Бруно и Винсент
старались привлечь мое внимание, как только Нейлор возник в дверях: охранник -
хмыканьем, босс - кашлем, но я не
обратила никакого внимания на явные признаки их внезапной общей простуды.
К тому времени, когда я чуть-чуть опомнилась и начала что-то соображать,
Нейлор уже выходил из зала. Сначала я
подумала побежать за ним, но тут же остановила себя: разве это не будет лишним
подтверждением моей вины? Тем более он
сейчас скорее всего в бешенстве, и лучше подождать, пока остынет.
- Ваш знакомый? - услышала я голос Барбони. Он кивнул в сторону двери.
Открывая ее, Нейлор обернулся. Вот и все, мелькнуло у меня. Как быстро и
просто в этой непростой жизни...
- Что? - ответила я мистеру Барбони. - А... Нет, я не знаю этого человека.

Глава 15


Я оказалась типичной предательницей. Хуже того - Иудой. В течение
нескольких месяцев... целую вечность...
уверяла себя и давала понять другому человеку, что люблю его, люблю понастоящему.
Сама верила и не верила в это: таким
чудом казалось мне мое собственное чувство и его ответное... И вот теперь, в
один миг, всему конец. Как уже бывало в моей
жизни...
Думая обо всем этом, я продолжала выполнять свой план в отношении
красавчика, для чего, продолжая разговор, не
сводила с него зазывного, заинтересованного взгляда и все больше нравилась самой
себе в роли начинающего детектива.
Мне казалось, я уже достаточно отчетливо представляю, к какому типу людей
можно его отнести: крепкий орешек,
соблазнитель по натуре, абсолютно аморален и все такое. В былые дни, в
Филадельфии, я нагляделась на таких субчиков.

Чего стоит хотя бы последний из этой серии - "холостяк" Тони, с которым у меня
была достаточно долгая связь. У него
оказались жена и целый выводок детей, и он оставил меня с носом и ребенком. То
есть ребенок так и не появился на свет -
возможно, оттого, что я слишком сильно горевала. Из-за таких вот типов, как
Алонцо Барбони и лжехолостяк Тони, я и
рванула из Филадельфии и кантуюсь теперь в Панама-Сити, где мне так повезло и я
нашла порядочного человека, которого
только что, похоже, потеряла, потому что вообразила себя крупным специалистом по
расследованию преступлений.
Минуты три я предавалась печальным воспоминаниям и напрочь забыла про
сидящего рядом человека, который был
для меня не только и не столько клиентом нашего заведения, сколько главным
подозреваемым.
Ох, если я и в самом деле найду убийцу - если сумею снять подозрение с
Марлы, помочь Винсенту избавиться от
давящей на него мафии, разыщу настоящего преступника и всех пособников, - если я
сделаю все это, то Джон Нейлор
должен будет не только поверить мне и простить, но и гордиться мной!
Придя к этому выводу, я встрепенулась и решила продолжить игру.
- Значит, вы никогда не были в Панама-Сити? - спросила я. - Тогда вам
повезло. Я согласна быть вашим гидом,
мистер Барбони. Я знаю такие уголки в этом городке, о которых не подозревают
местные.
Алонцо любезно улыбнулся.
- Не сомневаюсь, - сказал он. - Почему бы нам не начать с вашего
собственного жилища?
Хитрая змея! Ты увидишь мой дом, когда запоют рыбы. Я взглянула на него с
видом глубоко оскорбленной
девственницы и поняла, что он тоже понял и одобрил мою игру в невинность.
- Я хотел сказать, - объяснил он, - что, наверное, у вас прелестный домик
в прелестном месте на самом берегу.
Еще бы! Что может быть лучше, дешевле и романтичнее стоянки трейлеров под
названием "Дубовая роща", где вы с
трудом найдете хотя бы один дуб и еще меньше романтики. Зато живем мы там, как
вы знаете, довольно дружно и даже
весело.
- Предвкушаю, как покажу его вам, Алонцо, - пропела я, - но несколько
позднее.
О, как это было сыграно! Сама Мэй Уэст не смогла бы лучше.
- Кьяра! - услышала я голос Винсента Гамбуццо. Видно, ему надоело маячить
поблизости, он хотел поговорить со
мной с глазу на глаз.
- Меня зовет босс, - объяснила я Барбони. - Не исчезайте.
- Могу я позвонить вам? - спросил он.
Я наклонилась к нему и протянула руку, показывая, что хочу получить то,
чем писать, из его внутреннего кармана. Он
слегка напрягся, инстинктивно заслонился ладонью, оберегая свой пистолет, потом
расслабился и достал ручку. Я записала
номер своего телефона у него на ладони. Он был несколько удивлен, но не
протестовал.
- Тише, - прошептала я, складывая его пальцы в кулак. - Пускай эти цифры
будут нашей маленькой тайной.
- Кьяра! - снова окликнул меня Винсент. На этот раз весьма нетерпеливо.
Я резко повернулась к нему, давая понять взглядом, что со мной не следует
разговаривать в подобном тоне. Я не
ручная собачка.
Мы отошли в сторону, к нам присоединился Бруно, который заговорил первым.
- Кьяра, о чем ты так долго толковала с этим парнем? Он опасен, я чую.
- Думаю, чутье не обманывает тебя, Бруно, - сказала я. - Но я делала это
нарочно.
- Ты не заметила, кто появился в зале? - спросил Винсент.
Я пристально всмотрелась в него. Странная забота о моих чувствах. И о
Джоне Нейлоре.
- Не сразу, - ответила я.
- А потом?
- Потом да.
В его глазах я прочла недоумение, сменившееся пониманием. Наверное, шеф
рассуждал так: если она (то есть я)
подвергла риску свои отношения с Нейлором, значит, игра стоила свеч. Однако
посмотрим, что может выйти из этой игры.
Дай Бог, чтобы польза... На то же рассчитывала и я.
- А где Марла? Что-то ее не видно сегодня, - спросила я.
Винсент нахмурился и взглянул на Бруно, тот покачал головой и пожал
плечами.

- Надеюсь, ее не упекли в тюрягу?
- Типун тебе на язык, Кьяра! - Винсент отер вмиг вспотевший лоб черным
носовым платком. - Мне бы сообщили.
Надеюсь, она просто опаздывает. Кстати, не в первый раз.
И словно услышав это, Марла появилась из-за кулис и начала свой
танцевально-раздевальный номер под деревенский
мотивчик песенки "Хочу быть милашкой ковбоя". Она была наряжена во все белое -
такое милое сельское платьице, такая
же шляпка - и вооружена парой шестизарядных "кольтов". Все равно зрелище -
особенно при ярком свете рампы -
довольно жалкое, и я решилась сказать Винсенту, что этот номер пора бы уже
заменить, но тот только поморщился: не лезь,
мол, со своими советами, для нашей публики и так сойдет.
Я покосилась на Алонцо. Итальянец был, казалось, полностью поглощен
выступлением Марлы со всеми приколами,
на его привлекательном лице появилось какое-то подобие улыбки. В глазах нечто
похожее на желание. Ну и в чем дело? Он
ведь, в конце концов, мужчина, даже если маньяк, а она какая-никакая женщина.
Мне-то что за печаль? Пускай Марла
старается для него, лезет из своей просиликоненной кожи, она еще не знает, что
этот красавчик не из тех хмырей, кто щедро
бросается деньгами.
Я не осталась досматривать окончание номера, когда она наконец сорвет с
себя лифчик и предстанет на всеобщее
обозрение со своими титьками техасского образца. Конечно, это грандиозное
зрелище, но у меня были дела поважнее -
обдумать костюм для своего следующего выступления, - потому что я старалась как
можно чаще вносить пусть небольшие,
но изменения в свои наряды. Это ведь один из способов поддерживать себя в форме,
соответствующей моему
неофициальному, но пока еще не поколебленному званию примадонны клуба.
С этой целью я вернулась в гримерную, открыла свой шкафчик и в раздумье
замерла перед ним. Мои глубокие
размышления прервал визгливый хохот, раздавшийся из-за двери, которая вела за
кулисы. Смех был женский, противный и
абсолютно незнакомый, из чего я сделала вывод, что скорее всего голос
принадлежал нашей заезжей знаменитости, Фрости
Лике. Приоткрыв дверь пошире, я выглянула в полутемный коридор с небольшой
лесенкой, ведущей к задней двери. Там на
ступеньках я увидела две фигуры. Да, это была Фрости собственной персоной, и
персона эта уютно сидела на коленях у Рика.
Быстро же они столковались! Ну и кобелина этот сморчок!
- ... Ты... такой сладенький, - услышала я ее голос. - Я готова тебя
съесть без ложки...
Растяжка только мычал и шарил руками по ее телу с таким отчаянием, словно
делал это последний раз в жизни.
- Рикки! - не выдержала я, вспомнив, что, видимо, точно такая сцена
предшествовала смерти бедняжки Винус. -
Опять за свое?
Парень вскочил со ступеньки, чуть не уронив Фрости, та слабо взвизгнула.
- Кьяра, - сказал он тоном провинившегося школьника, - это совсем не то,
что ты думаешь, клянусь.
Фрости медленно отряхивалась и оправляла свое кукольное платье, не сводя с
меня глаз.
- Воистину черного кобеля не отмоешь добела, - рявкнула я. - Чем ты
думаешь, Рикки? Не иначе как задницей.
Я была очень зла на этого болвана, ему все до фени! После того что
случилось каких-то два дня назад, когда над
Марлой еще висит страшное обвинение... он как ни в чем не бывало тискает эту
дешевку...
"Дешевка" уже отряхнулась и раскрыла пасть.
- Кто ты, собственно, такая и чего вяжешься? - наехала она на меня.
Я уже собралась ответить, но в этот момент что-то тяжелое пронеслось в
непосредственной близости от меня, и я
врезалась в открытую дверь. Это была Марла, только-только окончившая
демонстрировать свои телеса. Вероятно, увидев,
как две красотки - я и Фрости в ее прозрачном неглиже - окружили Рика, она тоже
вспомнила недавнее и не могла
сдержаться. А быть может, уже свихнулась чуть-чуть на этой почве. Раньше за ней
такого вроде не замечалось.
Слава Богу, меня она не подозревала или просто не смогла действовать сразу
на два фронта, - во всяком случае,
Марла всей своей мощью обрушилась на Фрости. Впрочем, та не проявила особой
беспомощности и оказалась весьма
рукастой в полном смысле слова.

Я узнаю, что многие мужчины с интересом, если не сказать больше, смотрят
на бои между женщинами, порой
дополняя увиденное картинами своей неуемной фантазии. Но поверьте, наблюдать
вблизи схватку двух полуголых баб,
вырывающих друг у друга волосы, царапающихся, плюющихся, визжащих, -
отвратительно. Ничего сексуального в этом
зрелище нет. Безвкусный, как трава, китч.
Скажу откровенно, лично я боялась вмешиваться в драку. Рик, по всей
видимости, испытывал те же ощущения: он
стоял с расширенными от ужаса глазами, по-детски прижав кулаки ко рту.
На счастье, поблизости оказались вездесущий Бруно и наш рыжеволосый
режиссер. Первый взял на себя Марлу,
второй - ее соперницу. Первый получил хороший удар в челюсть, второй отделался
куда легче: Фрости уткнула голову в
далеко не могучую грудь режиссера и зарыдала в голос.
Только тогда Рик осмелился приблизиться к Марле.
- Дорогуша, - запинаясь проговорил он, - ты опять поняла все не так. Я шел
по своим делам, а эта ведьма как
набросится на меня... и как...
Похоже, Марла не слишком поверила ему. Она стояла по-прежнему готовая к
бою, огромная грудь вздымалась, как
горы при землетрясении, лицо блестело от пота, губы дрожали.
С улицы к нам в дверь уже заглядывали любопытствующие посетители клуба,
видевшие или слышавшие со стороны
автостоянки то, что происходило. К ним присоединились несколько наших девушек,
появились Винсент и Гордон.
Фрости, увидев толпу

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.