Жанр: Любовные романы
Стриптиз в кино
...ак мне
показалось - может, я ошибаюсь, - с
некоторым уважением и, забрав свою косметику и прочие причиндалы, отправилась на
свободное место. Присутствующие
постепенно успокоились и вернулись к своим делам.
Тони по прозвищу Дикарка подождала, пока та отвернулась к зеркалу, и
шепнула мне:
- Говорят, у нее большие связи. И собственный телохранитель. Ты ведь
знаешь, Кьяра, кинобизнес - это тебе не
танцы голяком. Там такие бабки крутятся! Эти люди шутить не любят.
Я взглянула на Фрости. Та достала крошечный мобильник и что-то тихо
бурчала в него. Судя по выражению лица, ее
разговор не сулил мне ничего хорошего.
- А кто ее агент? - спросила я у Тони. - Ты знаешь? Вообще-то наша Тони не
лучшая лошадка в стойле, и в ее
ржании, кроме ругани, я обычно мало чего могла разобрать, но сейчас девушка
разговорилась - похоже, ее тоже задела
заносчивость заезжей дивы, - и кое-что интересное я сумела узнать и намотать на
ус.
- Посредником у этой лярвы, - негромко сообщала мне Тони, опасливо косясь
в конец комнаты, - тот самый Барри
Змей, который до нее приволок сюда Винус. Она уже дала ему жару: перво-наперво
сказала, что ее не устраивает общая
гримерная, раздевалка и что в клубе хреновая охрана, и за неудобства и риск
пускай ей больше платят. Уж не знаю, как они
там столковались с Винсентом... Я так думаю, - Тони совсем понизила голос, - у
нее своя "крыша", а с Винсента она
просто потянуть хочет. И если у него тоже своя "семья", то, чего доброго, они
столкнутся здесь, у нас в клубе. Сечешь? Вот
будет драчка!
Мне это не слишком понравилось, хотя я не очень верила в то, о чем
толковала Тони. Чтоб у нас, в тихом маленьком
Панама-Сити, появились сразу два мафиозных клана, да еще стали наезжать друг на
друга? Из-за чего, собственно? Из-за
какого-то паршивого стрип-клуба? Или, ха-ха, из-за этой белобрысой сявки Фрости?
Много чести! Где-нибудь в Атланте,
Филадельфии, Чикаго - это да. Но здесь?..
Я взглянула в сторону Фрости. Она уже закончила нашептывать что-то в
трубку, спрятала ее в сумку и выглядела
жутко удовлетворенной. Прямо Жанна д'Арк после взятия Орлеана.
- Что за житуха, - продолжала Тони уже громче, - если в кино и в шоубизнесе
обыкновенным людям нужна
охрана, "крыша" от этого... как его... от рэкета... Да и с охраной могут убить.
Как несчастную Винус. Разве Бруно, даже с
Гордоном, может нас спасти? Того и гляди снова убьют кого-нибудь...
Я не могла не согласиться с Тони, но сделала это молча, просто кивнула. А
потом открыла свой одежный шкафчик и
вытащила оттуда бархатное красное платье, жутко узкое. Мне стало не до тягостных
раздумий - нужно было отбросить их
вместе с чувством обыкновенного страха и сосредоточиться на переодевании и на
мыслях о том, как сегодня выступить: что
и как станцевать (при моей незажившей ране). И вообще показаться народу так,
чтобы он после этого и глядеть не захотел на
все выгибоны какой-то блеклой порнозвезды, залетевшей к нам для отмыва чьих-то
баксов.
Глава 14
Представление началось. Рыжик, как обычно, притушил верхний свет в зале,
запустил свою адскую дымовую машину,
и клубы искусственного тумана поднялись фута на четыре над сценой. На заднике
замигали крошечные лампочки,
имитирующие появление звезд, а софиты наполнили затемненное помещение лучами
"лунного" света. Зазвучала песня Энни
Ленокс "Не хочу быть следующей"... и тут я появилась на подмостках. В том самом
(помните?) длинном и чертовски узком
платье из красного бархата с разрезами до бедер с обеих сторон.
Я вышла и очень медленно направилась к стулу, стоявшему посреди сцены.
Пока шла, мои руки ласкали ткань платья
и собственное тело, которое я искренне любила и считала достойным любви. Не
только своей.
В зале воцарилась тишина. Не нарушая ее, мужчины начали двигаться по
проходам между столиками ближе к
подиуму. Наш верный сторож и охранник Бруно с заметным удивлением наблюдал их
тихое, чинное шествие. Он далеко не
всегда находился рядом со сценой, но, как правило, приближался к ней во время
моих выступлений, усиливал наблюдение за
поведением клиентов и старался делать это не слишком явно, прохаживаясь
небрежной походкой с деланно-скучающей
миной на лице. Однако если кто-то из чрезмерно возбужденных посетителей пытался
протянуть свою лапу и коснуться меня,
Бруно был тут как тут... Нет, никакого скандала, никаких грубостей - он умел
быть одновременно вежливым и весьма
убедительным. А если надо, применить и силу. Конечно, опираясь на закон о
правилах поведения в общественных местах.
Тем временем в легком танце я уже добралась до стула и одним быстрым
движением расстегнула платье, которое
упало перед глазами присутствующих и улеглось на полу, словно забытая морем
волна, случайно окрашенная в красный
цвет.
И еще перед глазами у всех возникли заключенные в бюстгальтер - очень
открытый - мои 38-дюймовки,
обсыпанные золотистой пудрой. Они так и рвались туда, к публике, за пределы
сцены. Почему-то все мужчины это любят.
Затем я поставила на стул ногу (здоровую) в туфле на шпильке и тоже
медленно стала оглаживать сверху донизу,
вполнакала поигрывая застежками чулок. (Это мужчины тоже почему-то обожают.)
В этот момент, чтобы всем было понятно, на меня начинают обычно сыпаться
зеленые. Деньги то есть... Ну, сыпаться,
наверное, слишком сильно сказано, но все ж таки бумажек хватает.
Так было и сейчас. Мужчины сгрудились возле сцены и, позванивая и шелестя,
просили меня продолжать... И знаете
что, признаюсь, как на исповеди: мне нравится, когда они об этом просят.
Нравится чувствовать, что я им нужна, что я
хозяйка своих желаний и поступков и сама решаю, что снимать и когда. И снимать
ли вообще.
Сейчас я ограничилась тем, что вытащила гребень и заколку из волос,
тряхнула головой, и локоны рассыпались по
плечам.
- Кьяра! - возопил молодой морячок. - Ну пожалуйста!
Его поддержал дружный мужской хор, и почти каждый из "хористов" норовил
сунуть мне в подвязку мятую купюру.
Что оставалось делать, как не пойти им навстречу?.. Ну и что такого, если люди
от этого получают заряд бодрости и
удовольствие? Мы ведь гуманисты, разве не так?..
Моему решению способствовали не только высокие мотивы, но и более
низменное чувство - месть. Я оглядывала
бабки, засунутые за подвязки, и думала, что, чем больше будет их сегодня у меня,
тем меньше достанется этой наглой
воображале Фрости, которая только что дала нам понять, что считает нас
существами низшего сорта.
И в эту минуту я случайно подняла голову и увидела, как в зал вошел тот
опасный тип итальянской наружности.
Вошел и прошагал к кабинке, где сидел в прошлый раз.
Я быстро повернулась, возвратилась к своему стулу и, перегнувшись через
его спинку, решила все-таки выполнить
сегодня ожидаемое столь многими.
Медленно расстегивая бюстгальтер, я поднимала глаза, вглядывалась в
зрителей, почти в каждого из них, и ощущала
по большей части - верите вы или нет - теплые чувства к ним. И мужчины по
большей части отвечали мне тем же. Только
один раз какой-то тип не выдержал и, протянув ко мне руки, заорал:
- Эй, дорогуша! Давай помогу тебе!
Я постаралась не обращать внимания на него, но Бруно был, как обычно,
начеку и приблизился к крикуну, который
больше не стал настаивать на своем предложении.
- Мой маленький подарок вам! - объявила я наконец, и в завершение моих
телодвижений бюстгальтер упал на пол.
Мужчины приветствовали подарок благодарными выкриками, иные, я это ясно
слышала, клянусь, даже называли меня
ласковыми словами, предназначенными для их подруг.
Потом я медленно пошла за сцену, предоставляя посетителям возможность еще
какое-то время глазеть на грудь,
которую мне не стыдно показывать всему свету и которая прославила наш мужской
клуб.
А эта стерва Фрости пускай знает теперь, кто здесь главное лицо. (И тело
тоже.)
Покидая сцену, я посмотрела в сторону итальянца. Он тоже не сводил с меня
глаз. Коснувшись пальцами губ, я
послала ему легкий воздушный поцелуй, после чего вправила грудь в бюстгальтер и
собралась исчезнуть за кулисами, но в
это время еще один разгоряченный клиент крикнул:
- Эй ты, там! Сколько возьмешь, чтобы я тебя?.. Молодец, Бруно: в этом
гаме он сумел расслышать его наглые слова,
и не прошло нескольких минут, как невежа был вытолкнут из зала туда, где его
принял дежурный Гордон и не слишком
любезно сопроводил до автостоянки.
Обо всем этом я узнала позднее, а пока под аплодисменты публики, снова
окутанная дымом из недр машины, я
уходила с помоста.
Я спешила, так как планировала непременно познакомиться с подозрительным
клиентом и, быть может, кое-что узнать
у него. Поэтому, накинув кимоно, сразу вышла в зал и стала пробираться к месту,
где тот сидел.
Когда мне это удалось, красавчик вроде бы собирался уже уходить. Я
загородила ему дорогу на тот случай, если и в
самом деле решит удрать. Но он не стал предпринимать подобную попытку.
Вблизи он выглядел, пожалуй, еще привлекательнее, чем когда я смотрела на
него со сцены. У него было смуглое
лицо, волнистые темные волосы, в глазах читалась способность понимать других.
Да, его взгляд привлекал и немного
будоражил.
- У вас есть кое-что принадлежащее мне, - сказала я, вспомнив, что во
время выступления кинула в его сторону
одну из подвязок, снятых с ноги.
- Кажется, да, - ответил он и вынул ее из кармана. В этот момент я
обратила внимание на другой предмет - в
кобуре под мышкой. Куда смотрел Бруно? Один Бог ведает, почему он не запретил
ему входить в клуб с оружием.
От этого мужчины пахло чем-то дорогим, слегка пряным, почти как от
Нейлора. У него были повадки сильного,
уверенного в себе человека, в теле ощущались гибкость и ловкость пантеры. И
веяло чем-то опасным. Однако я пренебрегла
тревожными сигналами. Я вышла на охотничью тропу и уже не могла, не хотела
сворачивать в сторону, поддаваясь неясным
ощущениям.
- Вы приходите сюда уже несколько дней подряд, - заявила я для начала.
Он пожал плечами:
- Возможно, мне здесь что-то нравится.
- Раньше вы у нас не бывали, - продолжила я. - Вы не здешний? Приехали по
делам или поразвлечься?
Он притронулся к моей руке. Пальцы были горячие, властные, и я
почувствовала, что слегка задыхаюсь.
- И то, и другое, - ответил он. - Впрочем, как мне кажется, удовольствия
слишком много не бывает.
Он продолжал касаться моей руки и делал это как-то чересчур
профессионально - другого слова не подберу. Да, этот
парень, несомненно, был профессионалом высокой пробы, но вот только в чем? Это я
и хотела бы выяснить.
- Сколько вы еще здесь пробудете? - спросила я.
- Сколько потребуется для дела, - ухмыльнулся он. Я заметила, что
невдалеке от нас появился Бруно и рядом с ним
Винсент. Краем уха услышала слова шефа и поняла: он ругает охранника за то, что
тот не забрал у клиента оружие на
хранение.
Не знаю, слышал ли это итальянец, но в это же время он сказал мне:
- Я должен идти. Хотелось бы, пока я в вашем городе, увидеть вас еще. Мне
нужен кто-то, кто показал бы мне
местные достопримечательности. Если они есть.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
- Их здесь сколько угодно. Выше крыши. Только по ночам, - продолжала я, -
у меня работа. И потом, я не
привыкла общаться с людьми, чье имя мне неизвестно. Не говоря обо всем прочем.
Музыка вновь заиграла, оповещая о начале следующего номера. Мой собеседник
отвернулся, его внимание привлекло
появление на сцене Фрости Лике. На ней были прозрачный пеньюар и домашние туфли
из кроличьего меха. Волосы
заплетены в две светлые косички, в руках она держала плюшевого медведя. В общем,
такая милая крошка, собирающаяся
лечь в постельку с любимой игрушкой. Ко всему еще она сосала большой палец
свободной руки. Ну прямо невинное дитя из
силикона. В какие только места его не впрыскивают в наше время!
Красавчик вновь повернулся ко мне, его пальцы тронули мою руку, я опять
ощутила жар чуть ли не во всем теле.
- Зовут меня Алонцо Барбони, - небрежно произнес он. - К вашим услугам. -
Прямо как на званом вечере.
Прекрасно воспитан, ничего не скажешь. - Я из Нью-Йорка, - добавил он. -
Занимаюсь страхованием.
Ну да, как же, подумала я. А я - продажей дамского белья.
Музыка продолжала греметь, Фрости продолжала изображать жутко испорченного
ребенка - по-честному говоря,
совсем неплохо, но уж очень противно. Вот она, двигаясь по сцене, приблизилась к
нашему столику, мы встретились глазами,
она самодовольно ухмыльнулась, задержала взгляд на мистере Барбони (так он себя
назвал) и на какое-то мгновение замерла.
На лице появилось тревожное выражение. Я взглянула вбок на Барбони - его взгляд,
так мне по крайней мере показалось,
выражал презрение и злость.
Когда Фрости возобновила танец, она споткнулась, сбилась с ритма. Свой
номер гастролерша завершила вяло,
намного хуже, чем начала.
- Вы ее знаете? - спросила я.
- По существу, нет, - лениво ответил он.
Под его взглядом у меня прямо спина похолодела. Подозрение возникло само
собой, без моего участия. Внутри что-то
говорило: не лезь, не вникай, оставь все как есть! Но искушение было сильнее,
мой рот сам собой раскрылся, и я брякнула:
- Вы так же подействовали недавно на бедную Винус Лавмоушн, помните?
У него сузились глаза.
- О чем вы говорите? Но я уже перла напролом.
- Могу объяснить. И та, и другая, Винус и Фрости, приглашенные в наш клуб
порнозвезды... И я подумала...
Возможно, вы их всех так не любите, что они это чувствуют... Или вообще вы не
любите... женщин.
Я поняла, что слегка зарапортовалась, сбилась, и, чтобы окончательно не
проиграть в собственных глазах, нашла в
себе силы посмотреть на него зазывным взглядом, обещавшим нечто в ближайшем
будущем.
Парень откинулся на спинку стула, протянул руку, медленно провел пальцами
по моей щеке и шее. Это было нечто, не
предусмотренное правилами поведения, и Бруно имел все основания сделать клиенту
соответствующее внушение, однако
мой взгляд остановил нашего блюстителя нравов.
Как раз в тот момент, когда пальцы Алонцо Барбони еще блуждали по моей
шее, в зал вошел Джон Нейлор. Боже,
мелькнула у меня пугающая мысль, он вошел в зал и тем самым вышел из моей жизни!
Ведь он увидел, как этот тип ласкал
меня.
Вообще-то у нас с Нейлором существовало неписаное соглашение по поводу
моей работы. Он понимал особенности
этой профессии, знал мои обязанности и верил - надеюсь, верил, - что я не выхожу
за рамки приличий, не отношусь
всерьез к интересу, проявляемому ко мне клиентами, и тем более к их откровенно
грубым порой предложениям. Он знал и
верил, что я позволяю только смотреть, но не прикасаться к себе, а тут увидел,
как я сижу за столиком клиента и тот меня
откровенно трогает.
Не знаю, сколько времени Нейлор смотрел на нас и к какому заключению
пришел. Хотя что тут можно было подумать,
кроме одного: я подлавливаю наиболее богатых и щедрых... Однако такое можно было
решить, только если он мне вообще
не верил. Но ведь он же верил...
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове. Я с запозданием припомнила, что
стоявшие неподалеку Бруно и Винсент
старались привлечь мое внимание, как только Нейлор возник в дверях: охранник -
хмыканьем, босс - кашлем, но я не
обратила никакого внимания на явные признаки их внезапной общей простуды.
К тому времени, когда я чуть-чуть опомнилась и начала что-то соображать,
Нейлор уже выходил из зала. Сначала я
подумала побежать за ним, но тут же остановила себя: разве это не будет лишним
подтверждением моей вины? Тем более он
сейчас скорее всего в бешенстве, и лучше подождать, пока остынет.
- Ваш знакомый? - услышала я голос Барбони. Он кивнул в сторону двери.
Открывая ее, Нейлор обернулся. Вот и все, мелькнуло у меня. Как быстро и
просто в этой непростой жизни...
- Что? - ответила я мистеру Барбони. - А... Нет, я не знаю этого человека.
Я оказалась типичной предательницей. Хуже того - Иудой. В течение
нескольких месяцев... целую вечность...
уверяла себя и давала понять другому человеку, что люблю его, люблю понастоящему.
Сама верила и не верила в это: таким
чудом казалось мне мое собственное чувство и его ответное... И вот теперь, в
один миг, всему конец. Как уже бывало в моей
жизни...
Думая обо всем этом, я продолжала выполнять свой план в отношении
красавчика, для чего, продолжая разговор, не
сводила с него зазывного, заинтересованного взгляда и все больше нравилась самой
себе в роли начинающего детектива.
Мне казалось, я уже достаточно отчетливо представляю, к какому типу людей
можно его отнести: крепкий орешек,
соблазнитель по натуре, абсолютно аморален и все такое. В былые дни, в
Филадельфии, я нагляделась на таких субчиков.
Чего стоит хотя бы последний из этой серии - "холостяк" Тони, с которым у меня
была достаточно долгая связь. У него
оказались жена и целый выводок детей, и он оставил меня с носом и ребенком. То
есть ребенок так и не появился на свет -
возможно, оттого, что я слишком сильно горевала. Из-за таких вот типов, как
Алонцо Барбони и лжехолостяк Тони, я и
рванула из Филадельфии и кантуюсь теперь в Панама-Сити, где мне так повезло и я
нашла порядочного человека, которого
только что, похоже, потеряла, потому что вообразила себя крупным специалистом по
расследованию преступлений.
Минуты три я предавалась печальным воспоминаниям и напрочь забыла про
сидящего рядом человека, который был
для меня не только и не столько клиентом нашего заведения, сколько главным
подозреваемым.
Ох, если я и в самом деле найду убийцу - если сумею снять подозрение с
Марлы, помочь Винсенту избавиться от
давящей на него мафии, разыщу настоящего преступника и всех пособников, - если я
сделаю все это, то Джон Нейлор
должен будет не только поверить мне и простить, но и гордиться мной!
Придя к этому выводу, я встрепенулась и решила продолжить игру.
- Значит, вы никогда не были в Панама-Сити? - спросила я. - Тогда вам
повезло. Я согласна быть вашим гидом,
мистер Барбони. Я знаю такие уголки в этом городке, о которых не подозревают
местные.
Алонцо любезно улыбнулся.
- Не сомневаюсь, - сказал он. - Почему бы нам не начать с вашего
собственного жилища?
Хитрая змея! Ты увидишь мой дом, когда запоют рыбы. Я взглянула на него с
видом глубоко оскорбленной
девственницы и поняла, что он тоже понял и одобрил мою игру в невинность.
- Я хотел сказать, - объяснил он, - что, наверное, у вас прелестный домик
в прелестном месте на самом берегу.
Еще бы! Что может быть лучше, дешевле и романтичнее стоянки трейлеров под
названием "Дубовая роща", где вы с
трудом найдете хотя бы один дуб и еще меньше романтики. Зато живем мы там, как
вы знаете, довольно дружно и даже
весело.
- Предвкушаю, как покажу его вам, Алонцо, - пропела я, - но несколько
позднее.
О, как это было сыграно! Сама Мэй Уэст не смогла бы лучше.
- Кьяра! - услышала я голос Винсента Гамбуццо. Видно, ему надоело маячить
поблизости, он хотел поговорить со
мной с глазу на глаз.
- Меня зовет босс, - объяснила я Барбони. - Не исчезайте.
- Могу я позвонить вам? - спросил он.
Я наклонилась к нему и протянула руку, показывая, что хочу получить то,
чем писать, из его внутреннего кармана. Он
слегка напрягся, инстинктивно заслонился ладонью, оберегая свой пистолет, потом
расслабился и достал ручку. Я записала
номер своего телефона у него на ладони. Он был несколько удивлен, но не
протестовал.
- Тише, - прошептала я, складывая его пальцы в кулак. - Пускай эти цифры
будут нашей маленькой тайной.
- Кьяра! - снова окликнул меня Винсент. На этот раз весьма нетерпеливо.
Я резко повернулась к нему, давая понять взглядом, что со мной не следует
разговаривать в подобном тоне. Я не
ручная собачка.
Мы отошли в сторону, к нам присоединился Бруно, который заговорил первым.
- Кьяра, о чем ты так долго толковала с этим парнем? Он опасен, я чую.
- Думаю, чутье не обманывает тебя, Бруно, - сказала я. - Но я делала это
нарочно.
- Ты не заметила, кто появился в зале? - спросил Винсент.
Я пристально всмотрелась в него. Странная забота о моих чувствах. И о
Джоне Нейлоре.
- Не сразу, - ответила я.
- А потом?
- Потом да.
В его глазах я прочла недоумение, сменившееся пониманием. Наверное, шеф
рассуждал так: если она (то есть я)
подвергла риску свои отношения с Нейлором, значит, игра стоила свеч. Однако
посмотрим, что может выйти из этой игры.
Дай Бог, чтобы польза... На то же рассчитывала и я.
- А где Марла? Что-то ее не видно сегодня, - спросила я.
Винсент нахмурился и взглянул на Бруно, тот покачал головой и пожал
плечами.
- Надеюсь, ее не упекли в тюрягу?
- Типун тебе на язык, Кьяра! - Винсент отер вмиг вспотевший лоб черным
носовым платком. - Мне бы сообщили.
Надеюсь, она просто опаздывает. Кстати, не в первый раз.
И словно услышав это, Марла появилась из-за кулис и начала свой
танцевально-раздевальный номер под деревенский
мотивчик песенки "Хочу быть милашкой ковбоя". Она была наряжена во все белое -
такое милое сельское платьице, такая
же шляпка - и вооружена парой шестизарядных "кольтов". Все равно зрелище -
особенно при ярком свете рампы -
довольно жалкое, и я решилась сказать Винсенту, что этот номер пора бы уже
заменить, но тот только поморщился: не лезь,
мол, со своими советами, для нашей публики и так сойдет.
Я покосилась на Алонцо. Итальянец был, казалось, полностью поглощен
выступлением Марлы со всеми приколами,
на его привлекательном лице появилось какое-то подобие улыбки. В глазах нечто
похожее на желание. Ну и в чем дело? Он
ведь, в конце концов, мужчина, даже если маньяк, а она какая-никакая женщина.
Мне-то что за печаль? Пускай Марла
старается для него, лезет из своей просиликоненной кожи, она еще не знает, что
этот красавчик не из тех хмырей, кто щедро
бросается деньгами.
Я не осталась досматривать окончание номера, когда она наконец сорвет с
себя лифчик и предстанет на всеобщее
обозрение со своими титьками техасского образца. Конечно, это грандиозное
зрелище, но у меня были дела поважнее -
обдумать костюм для своего следующего выступления, - потому что я старалась как
можно чаще вносить пусть небольшие,
но изменения в свои наряды. Это ведь один из способов поддерживать себя в форме,
соответствующей моему
неофициальному, но пока еще не поколебленному званию примадонны клуба.
С этой целью я вернулась в гримерную, открыла свой шкафчик и в раздумье
замерла перед ним. Мои глубокие
размышления прервал визгливый хохот, раздавшийся из-за двери, которая вела за
кулисы. Смех был женский, противный и
абсолютно незнакомый, из чего я сделала вывод, что скорее всего голос
принадлежал нашей заезжей знаменитости, Фрости
Лике. Приоткрыв дверь пошире, я выглянула в полутемный коридор с небольшой
лесенкой, ведущей к задней двери. Там на
ступеньках я увидела две фигуры. Да, это была Фрости собственной персоной, и
персона эта уютно сидела на коленях у Рика.
Быстро же они столковались! Ну и кобелина этот сморчок!
- ... Ты... такой сладенький, - услышала я ее голос. - Я готова тебя
съесть без ложки...
Растяжка только мычал и шарил руками по ее телу с таким отчаянием, словно
делал это последний раз в жизни.
- Рикки! - не выдержала я, вспомнив, что, видимо, точно такая сцена
предшествовала смерти бедняжки Винус. -
Опять за свое?
Парень вскочил со ступеньки, чуть не уронив Фрости, та слабо взвизгнула.
- Кьяра, - сказал он тоном провинившегося школьника, - это совсем не то,
что ты думаешь, клянусь.
Фрости медленно отряхивалась и оправляла свое кукольное платье, не сводя с
меня глаз.
- Воистину черного кобеля не отмоешь добела, - рявкнула я. - Чем ты
думаешь, Рикки? Не иначе как задницей.
Я была очень зла на этого болвана, ему все до фени! После того что
случилось каких-то два дня назад, когда над
Марлой еще висит страшное обвинение... он как ни в чем не бывало тискает эту
дешевку...
"Дешевка" уже отряхнулась и раскрыла пасть.
- Кто ты, собственно, такая и чего вяжешься? - наехала она на меня.
Я уже собралась ответить, но в этот момент что-то тяжелое пронеслось в
непосредственной близости от меня, и я
врезалась в открытую дверь. Это была Марла, только-только окончившая
демонстрировать свои телеса. Вероятно, увидев,
как две красотки - я и Фрости в ее прозрачном неглиже - окружили Рика, она тоже
вспомнила недавнее и не могла
сдержаться. А быть может, уже свихнулась чуть-чуть на этой почве. Раньше за ней
такого вроде не замечалось.
Слава Богу, меня она не подозревала или просто не смогла действовать сразу
на два фронта, - во всяком случае,
Марла всей своей мощью обрушилась на Фрости. Впрочем, та не проявила особой
беспомощности и оказалась весьма
рукастой в полном смысле слова.
Я узнаю, что многие мужчины с интересом, если не сказать больше, смотрят
на бои между женщинами, порой
дополняя увиденное картинами своей неуемной фантазии. Но поверьте, наблюдать
вблизи схватку двух полуголых баб,
вырывающих друг у друга волосы, царапающихся, плюющихся, визжащих, -
отвратительно. Ничего сексуального в этом
зрелище нет. Безвкусный, как трава, китч.
Скажу откровенно, лично я боялась вмешиваться в драку. Рик, по всей
видимости, испытывал те же ощущения: он
стоял с расширенными от ужаса глазами, по-детски прижав кулаки ко рту.
На счастье, поблизости оказались вездесущий Бруно и наш рыжеволосый
режиссер. Первый взял на себя Марлу,
второй - ее соперницу. Первый получил хороший удар в челюсть, второй отделался
куда легче: Фрости уткнула голову в
далеко не могучую грудь режиссера и зарыдала в голос.
Только тогда Рик осмелился приблизиться к Марле.
- Дорогуша, - запинаясь проговорил он, - ты опять поняла все не так. Я шел
по своим делам, а эта ведьма как
набросится на меня... и как...
Похоже, Марла не слишком поверила ему. Она стояла по-прежнему готовая к
бою, огромная грудь вздымалась, как
горы при землетрясении, лицо блестело от пота, губы дрожали.
С улицы к нам в дверь уже заглядывали любопытствующие посетители клуба,
видевшие или слышавшие со стороны
автостоянки то, что происходило. К ним присоединились несколько наших девушек,
появились Винсент и Гордон.
Фрости, увидев толпу
...Закладка в соц.сетях
