Жанр: Мемуары
Рассказы о джазе и не только
...ением: может пойти тряхнуть стариной или не стоит?
Вдруг, вижу боковым зрением: в сторону сцены метнулась тень - точно пантера
или леопард прыгнул. Так это выглядело легко и пластично! Пока я
тугодумствовал, басом завладел "леопард" Виктор Д. Так мне и надо,
нерешительному, - подумал я, слегка раздосадованный.
Тем временем на сцене "замесили" тему "Софтли", естественно, в до-миноре.
Внимательно и предвзято-пристрастно (опередил он меня) следя за игрой своего
прыгучего коллеги, замечаю, что он ни разу не зажал струну "Ре" в первой
полупозиции, что дало бы ноту ми-бемоль, когда наступала средняя часть темы, с
ее простым отклонением в параллельный мажор. И так - из "квадрата" в "квадрат",
что свидетельствовало, несмотря на завидную прыгучесть, об элементарном
незнании гармонии. В антракте спрашиваю и Николая Л. - "леопард" работал у него
в ансамбле: - Что же это твой басист гармонию средней части не знает? Ни разу
не нажал ми-бемоль!
Находчивый Николай Л. партнера в обиду не дал и заявил авторитетно:
- Юра, ты не понял - это он так СОВРЕМЕННО обыгрывает гармонию!
Тут уж мне, как говорится, крыть было нечем...
Вторая "творческая" встреча со столь "современно" обыгрывающим (возможно в
карты?) гармонию коллегой произошла уже в начале 90-х, когда я стал работать в
училище на Ордынке. Сидел я как-то в "басовом" классе № 1З, занимался со
студентом. Заглядывает вдруг Витя Д. - пришел, видно, к Соболеву, но спутал
день.
- Юра, ты ведь учился композиции? - спросил вошедший.
- Да, - скромно ответил я.
- Тогда скажи свое мнение о моей теме, - продолжал гость, садясь за
пианино.
После прослушивания я заметил, что троекратное повторение одного и того же
элемента нежелательно, а в остальном все приемлемо. Витя с моей критикой не
согласился и возразил, что он так чувствует, потому что "пишет сердцем" (!).
- Сначала надо умом, а уж потом сердцем, - добавил я.
На том и расстались, а через некоторое время слышу в передаче Виллиса
Коновера выступление советско-американского квартета - двое наших, один из
которых наш "леопард, пишущий сердцем", и двое ихних. Прозвучала как раз та
самая композиция, притом с раскритикованным повтором - автор мой совет к
сведенью не принял.
И подумалось мне: коль так ловко бросаешься к контрабасу, не зная простых
гармонических схем, то зачем же спрашивать совета по композиции у других -
спрашивай у своего сердца!
42. КАК ГРАДСКИЙ ЗА СОВЕТСКИЙ ДЖАЗ ПОСТОЯЛ!
Приезжал в самый разгар застоя в нашу страну джазовый "ревизор". Все
встрепенулись и сначала даже напугались - ведь сам, сам едет... В честь
знаменитости устроили джем в известном помещении на улице Неждановой. Набилось
в зал народа видимо-невидимо. От желающих послушать заморского гостя отбоя не
было. И вот началось...
Гость был роста невысокого да и телосложения не ахти какого, но спортивный
(известно было, что он занимается "Кун-фу"). Одет был не концертно: куртка,
джинсы и умопомрачительные кроссовки. Несмотря на свою "кореистую" фамилию, он
к Дальнему Востоку отношения не имел и, невзирая на свою "испанистую" музыку, к
родине Сервантеса - тоже! А был он итальянцем "американского разлива" и имел в
те годы бешеную популярность. Как, хоть и грубо, говорится: каждая собака его
знала. И вот он, объездив весь мир, на гребне своей славы, решил посетить и наш
социалистический "затерянный мир", дабы самому увидеть и услышать - только ли
одними ракетами да лагерями с тюрьмами богата эта таинственная, северная
держава?
Чтобы устроить знаменитому "ревизору" ВДНХа, а потом и дать достойный
отпор, были собраны лучшие джазовые силы. Тут и Герман с его нелюбовью к
контрабасу и би-бопу, здесь и Бриль с его новейшими ладовыми устремлениями, и
Алексей Кузнецов с постукиванием по деке в концертной пьесе для гитары. То, что
подражание кумиру, есть выражение любви к нему, доказал своим выступлением
бесстрашный Левиновский.
Но все это произошло потом, а в начале, как и подобает, дали "слово" гостю.
Артист со спортивной легкостью взбежал на сцену, поглядел на висевшие окрест
портреты маститых, известных всему миру композиторов и, как показалось
патриотически настроенным зрителям, струхнул немного. Страна с такими
музыкальными традициями (один 19-й век чего стоит)! Начал он свою "речь" с
исполнения монковской "Около полуночи". Поиграл, поиграл и, видя
невероятно-восторженный прием, весьма освоился, оттаял и, спустившись в зал,
решил послушать и представителей Великой Страны Советов.
"Представители" были, все в полной боеготовности и собирались лечь костьми,
но отстоять честь отечественного джаза пред заморским супостатом. И отборные
силы были брошены "в бой"! Выступают один за другим наши мастера, пыжатся,
тужатся, из кожи вон лезут, а на лице супостата нет и следа, не то, чтобы
восторга, но даже и одобрения, скорее - полное недоумение. Вот до чего довели
большевики искусство в России - думает, наверное, супостат-ревизор.
- Что же делать и кто виноват? - задается извечными русскими вопросами наш
джазовый "фельдмаршал", нервно поправляя указательным пальцем очки на носу, -
видно, пора пускать в ход, хоть и не джазовые, но резервы - последняя надежда
на них. Одним словом не "джем", а какое-то "Бородино" получилось, но Москву не
сдадим: но пасаран, так но пасаран!
И вот резервы пущены и уже заголосили на сцене, оказавшись фольклорным
ансамблем Покровского. Лицо "ревизора" под народный вой и улюлюканье, стало
преображаться в нужную нам, одобрительную сторону. Очки "фельдмаршала" сразу же
радостно заблестели. Инициатива перехвачена, противник в замешательстве, надо
не дать ему опомниться и добить на корню! Последняя надежда на ... И тут, к не
в меру разгулявшимся народникам, присоединился некто длинноволосый, в черной
кожаной куртке и черных очках с фигурой атлета. Этот "некто" мощно заголосил
высочайшим фальцетом и, сбросив куртку, обнажил завидные бицепсы. Заморский
поклонник кун-фу тревожно вдавился в кресло - такого поворота событий он не
ожидал. Мускулистый певец, хоть и не был джазменом, но советский джаз в обиду
давать не собирался, И не дал!
"Ревизор" это понял и совсем поник в своем кресле.
"Глядишь, еще заберут да и отправят в Сибирь", - наверное, подумал он,
после чего, во избежание неприятностей, бурно зааплодировал. Фельдмаршал всех
ослепил торжествующим сияньем своих очков:
- Ура, советский джаз спасен!!!
Efim Likstanov 2:5020/1048.19 29 Jan 99 22:08:00
Юрий Маркин "Рассказы о джазе и не только" (43 и 44)
Юрий Маркин
43. ОТМЕННЫЙ ВЫТРЕЗВИТЕЛЬ.
Юг Франции. Лазурный Берег. Ницца. Лето. Первые годы перестройки.
Впервые в сей райский уголок прибыли советские джазмены. Прибыли в составе:
Данила, Стас, Боря Савельев и Чернов. Чернов-то и устроил эту поездку. Он
единственный отлично знает английский (учился когда-то в Ин. Язе) и вообще
слывет уравновешенным человеком. Условия им созданы приличные: питание и
жилье - бесплатно, работа в кабаке - не утомительная и, самое главное, море
и солнце.
Как тут не запить! Ведь оказались в свободном мире, да еще и на столь
престижном курорте! Люди выкладывают огромные бабки, чтобы сюда попасть, а
тут - на тебе, почти что "на шару" (жаргон - за чужой счет). Как тут не
запить! Но кир-то дико дорогой (!). Если кирять за деньги, то никаких денег
не хватит, однако душа-то просит...
Известно, что за рубежом советских в этом деле всегда выручала...
Правильно! АПТЕКА. А, точнее, спирт, продающийся в ней по мизерной цене.
Именно аптека не раз спасала русского человека, попавшего за бугор. По
количеству покупаемого продукта опытный аптекарь быстро сообразил, что к
чему, и не сопротивлялся...
- Oh! Russian!, - лишь одобрительно воскликнул он, поспешно отпуская товар.
Уже дома спирт разбавили водой, да так ловко, что получилось чуть ли не по
пол-литра на каждого. Для начала решили отметить всем ансамблем "прописку" на
новом месте и начало трудовой деятельности. Закуски было вдоволь, впрочем, как
и запивки. Это был первый вечер после прибытия на место и расселения, работа
должна была начаться лишь через день, так что времени для разгона было вполне
достаточно.
Из четверых двое (Стас и уравновешенный Чернов) быстро "сломались" и
отвалили (пошли спать), так что основная нагрузка легла на плечи Бори и Данилы,
чему, впрочем, они были вполне рады. На средиземноморском воздухе и при
шикарной закуске пилось отменно, и все было "по кайфу"... Наутро, несмотря на
курортный воздух, постигло их дикое похмелье - головы болят так, что необходимо
принимать меры. Бегом в кабак, в бар, благо выдали какой-то аванс.
- Two beers, please! - жалобно лопочет Данила чужим, негнущимся голосом, а
рядом - тихо умирающий Боря.
Утро в стадии приближения к полудню, солнце припекает. Пивко, немедленно
принесенное все понимающим барменом, мгновенно было испито, но дало лишь
кратковременное облегчение. Неотвратим очередной упадок сил, и Боря берет
виски. Через некоторое время, получив небольшое облегчение, Боря поднимается со
стула и, теряя равновесие, исполняет пируэт, включающий в себя такой
существенный элемент, как элегантное опрокидывание столика. Элемент сей, к
счастью, исполняется несколько смазано (что можно оправдать лишь длительным
отсутствием тренировок - был "в завязке") и столик, покачнувшись, возвращается
в прежнее положение, оставив посуду невредимой.
Данила, сильно смущенный поведением друга, пытается увести его "под белы
рученьки" подальше от любопытных глаз бармена и обслуги. Хорошее, если не
сказать - многообещающее начало. Вечером - работа, а тут снова "заторчали".
Далее все происходит в каком-то тумане... и вот - долгожданный вечер. Состояние
Бори и Данилы далеко от кондиции, но всегда верны правила: "выбивать клин
клином" и "лечить подобное подобным". Каким-то чудом уговорив понятливого
бармена, получили виски и "засадили" перед выходом на сцену по стакану. Метод,
многократно проверенный, себя оправдал: вернулись бодрость и уверенность,
позволившие благополучно отработать вечер, хотя, ...в каждом антракте добавляли
помаленьку.
Спать легли пьяными, но проснулись... О, чудесный средиземноморский воздух!
Море и солнце! И - "ни в одном глазу"! Будто бы и не завелись вчера! Бывают же
такие невероятные случаи...
Выходит, Ницца не только мировой курорт, но и отменный вытрезвитель!
44. ДАТСКИЙ ГЕРБ.
Девяносто первый был годом надежд для всех категорий граждан, в том числе,
и для джазменов. В магазинах шаром покати, а на душе легко. С завидной
легкостью и создался наш квартет в составе: Валерий Киселев (саксофон и
кларнет), Игорь Уланов (контрабас), Арнольд Гороховский (ударные) и я, грешный,
на рояле и аранжировки. Выступили мы с нашей программой несколько раз и сделали
вполне приличные записи на радио. Вот только проблемы были с кассетами, но и их
мы как-то ухитрялись решать. К тому времени в стране уже сформировалось
несколько ударных джазовых групп по захвату западной сцены и только один наш
квартет еще ни разу не был за "бугром".
Было обидно, и мы тоже рассылали демонстрационные кассеты во все стороны
света. Железный занавес приподнялся и мы надеялись, что еще не поздно и нам
успеть влиться в мировой музыкальный процесс. Во всех уголках земли бушевали
джазовые фестивали и концерты и только мы, несчастные, провели свои лучшие годы
где-то на обочине. Разослав кассеты, стали ждать - вдруг что-то проклюнется.
Послали и в Данию, где уже многие годы жил и трудился на джазовой ниве наш
земляк, гитарист Николай Громин. Ждали, ждали, а тут и путч подоспел с его
"Лебединым озером". Понятное дело, что опять джаз во всем обвинят! Прозападная
эйфория сменилась привычной провосточной энтропией - не надо теперь суетиться:
записываться, кассеты доставать и отсылать, надеяться и ждать.
Но путч, как известно, оказался халтурным, а из Дании пришло приглашение.
Захотели у себя датчане на волне обострившегося интереса к меняющей свой строй
стране провести дни Русской Музыки, для чего и пригласили к себе, помимо нас,
еще три квартета: русский народный "Сказ", струнный, академический, имени С.С.
Прокофьева и роковый, группу "Черный кофе", успешно распавшуюся вскоре.
С нас собрали деньги на билет, оформили все очень быстро, выдали
коллективную визу, чтобы, если просить модное тогда политическое убежище, то
всем вместе, "хором". Заранее с принимающей стороной было оговорено, что
крупные инструменты (бас и барабаны) мы с собой не повезем - все будет
предоставлено на месте. Датчане с немецкой точностью, хотя немцев там не
жалуют, помня об оккупации, все четко выполнили. Бас был таким хорошим, что
лучше некуда, но без усилителя.
- Об усилителе речь не шла, - ответили хозяева на недоумение гостей.
Действительно, мы вспомнили, что эту деталь упустили, отправляя факс.
Оплошность мгновенно была устранена и прекрасный усилитель был незамедлительно
доставлен.
Но вернемся чуть назад. Попарив в небе чуть более двух часов, мы
приземлились в Копенгагене. Погода была столь же теплой и мягкой, как и в
Москве, несмотря на середину октября. Пока ждали багаж и проходили
символический досмотр, я успел заглянуть в местный сортир, где и вспомнил
анекдот про чукчу, который в подобном месте хотел просить политическое убежище,
ничего более шикарного в своей жизни не видев. Я в тот момент полностью понимал
и одобрял устремления бедного северянина. Созерцая невероятную, для такого
места, чистоту, белоснежность унитазов, изобилие рулонов цветной туалетной
бумаги, не хотелось покидать сей чудесный уголок. Подумалось: начнись, не дай
Бог, третья мировая, так они в ответ на ракеты, этими самыми рулонами нас
просто закидают. Эти вопиющие свидетельства благоухающе загнивающего
капитализма безжалостно нас преследовали все десять дней нашего пребывания на
родине принца Гамлета. Поистине, то были "десять дней, которые потрясли" наш
внутренний мир!
Так уж случилось, что привезли мы программу, целиком состоявшую из моих
композиций. Ту самую, которую записали на радио и распространяли в кассетах. И
вот - вечер первого концерта в джазовом кафе-клубе "Три мушкетера". Подвозят
нас на обалденном микроавтобусе, выходим. В дверях сталкиваемся с нашим
соотечественником Громиным. После обмена приветствиями, вопрос Николая:
- А что будете играть?
Я, почувствовав неладное, мямлю робко: - Да мои пьесы...
- Ни в коем случае!!! - затопал ногами и замахал руками и всем, чем попало,
наш, но, в тоже время, и уже местный Николай.
- Здесь надо играть "стандарты" - иначе, не поймут, - поясняет свою
непримиримую позицию русский датчанин.
- Ну, уж так вышло - куда теперь деваться, не ехать же назад? - пытаюсь
извиниться я.
Подходим к сцене, осматриваемся, располагаемся. Колю, как "своего", просим
помочь включить микрофоны.
- Да вас и так будет слышно! - возражает непримиримый соотечественник.
После некоторых препирательств, строгий "хозяин" все-таки уступает гостям.
Мы счастливы - микрофоны заработали. Концерт начался, как здесь принято, после
одиннадцати и открыл его наш друг в дуэте с местным басистом зрелых лет, Хуго
Расмуссеном. Как мне показалось, если сложить вместе всех наших басистов,
включая и меня, как бывшего, то, все равно, на одного Хуго не набрать. Гигант,
да и только, но никому неизвестен (всю жизнь - в пределах одного города или
близлежащих). Звезда местного значения. Дуэт исполнял, конечно, стандарты и
начал с "Мой романс". Публика встретила их с воодушевлением, но, когда грянули
мы со своими "нестандартами", воодушевления, несмотря на грозный прогноз, стало
еще больше и концерт закончился неоднократным биссированием.
Так и хотелось произнести, заменив имя, популярную тогда фразу: - Николай,
ты не прав!
Реакция самого Николая на мои композиции была противоречивой: то хвалил и
говорил, даже, что сыграл бы их, то ругал, и кричал, что они - говно! Было три
часа ночи, когда закончили играть, но публика и не думала расходиться. Видя
такой успех, я предложил коллегам продолжить, но они, чисто по-советски,
взмолились о пощаде, аргументируя, что "пальцы не казенные" или "пора и честь
знать". Я, в свою очередь, лишь вошел в форму, разыгрался и готов был
продолжать хоть до утра. Отличие двух систем: то, что в "совке" к одиннадцати
уже заканчивалось (гардеробщицы - тоже люди да и покой соседей), здесь - лишь
начиналось, и не швейцары и не соседи, почему-то, не были в обиде. Один из
главных секретов капитализма!
Из клуба до отеля решили прогуляться по ночному городу пешком. Жизнь ничуть
не утихла. Молодежь гуляла и каталась на велосипедах, повсюду торговали кофе и
"хот-догами". По пути мы так и не встретили ни одного полицейского и не увидели
не то, чтобы пьяного мордобоя, как в России, но и вообще какого-либо назревания
конфликта - сплошное веселье и смех.
На следующий день мы погуляли по чудесному городу, чистому и опрятному до
неприличия. Полюбовались его древними и современными красотами, повидали
андерсеновскую каменную Русалочку (жили мы в центре и все было под рукой).
Естественно, что прошвырнулись и по магазинам - как же бедному "совку" без
этого? Цены были дикими - столица Дании славилась своей дороговизной, посему я
купил себе лишь расческу. Зашли в лавку грампластинок - никакого стоящего джаза
там не оказалось, а так, - всякая лабуда. Хозяину представились, что мы
"ходоки" из России.
- О, перестройка, гласность! - обрадовался тот и немедленно подарил нам,
стоящий не дешево, компакт-диск (громинский дуэт, записанный местной фирмой).
Мы, со своей изощренной, советско-византийской ментальностью, сразу смекнули:
раз дарит - значит, продукция не имеет спроса. Впрочем, несмотря на свою
подозрительность, мы, наверное, были недалеки от истины.
Вернемся к нашим концертам, однако. Все дальнейшие - были, что называется,
выездными, в том числе, и в городке, где родился, известный детям всего мира,
великий сказочник. Речь, конечно, не о Марксе и не о Ленине! Почти всю эту
уютную, маленькую страну за десять дней мы объездили вдоль и поперек на
предоставленном нам автобусе "Мерседесе", но один раз плыли даже на морском
пароме (страна разбросана по островам). Расселяли нас в шикарных мотелях
("Скандик"), в двухместный номер на одного, со всеми удобствами, включая
персональный холодильник с мини-баром в нем, телевизор ("Сони" или "Грундиг") и
непременную Библию на ночном столике на четырех основных европейских языках.
Особенно поражала Библия! Нет, чтобы порнуху какую-нибудь подсунуть - они
"Книгу Бытия" подкладывают. Ай, да капиталисты! Как же высоконравственно они
умеют загнивать!!!
Теперь о проблемах бывших советских в условиях вездесущего,
всепогодно-оголтелого сервиса. Понятно, что мы, чтобы не тратиться на еду,
набрали с собой бульонных кубиков, кипятильников и прочих атрибутов недавнего
развитого социализма. Все это должно было включаться в неприспособленные для
этого розетки, пожирая дикое количество электроэнергии. Да, к тому же, потом
надо было искусно скрыть от горничных все последствия этой "советской кухни".
Особенно тяжко доставалось мне, привыкшему начинать утро с выпивания литровой
кружки крепчайшего чая.
- Куда девать отходы производства? - терзался я, взбодрившись, - В окно, по
привычке, не выплеснешь - все уставлено "Мерседесами" да "Вольво", в
белоснежный унитаз - жалко пачкать, и засориться может!
Но не везти же домой? Приходилось, всячески маскируя, класть в мусорную
корзину. Нетрудно представить реакцию горничной: ох, уж эти русские! Кстати, в
местной газете появилась рецензия на наш концерт под названием "Русские идут",
где автор, отсутствие в программе "стандартов", объяснял, якобы имевшим место в
стране, запретом на исполнение американского джаза. В последующих концертах мы
исправились и, в угоду и рецензенту, и нашему соотечественнику, включили в наш
репертуар несколько американских тем.
Николай заметил на сей счет: - Правильно! Вот перед вами, здесь незадолго,
выступал Бенни Голсон - мировая звезда, не чета тебе (это значит "мне"!) - и то
исполнил лишь одну свою тему "Не шепчи", а все остальное - были стандарты!
Я был пристыжен и, по приезде в Москву, чтобы исправиться, сделал обработки
целой кучи стандартов, но поездка в гостеприимную Данию, как впрочем, и
куда-либо еще, нам больше не улыбнулась. Несмотря на хороший прием, казалось,
что публика спрашивает нас: - Где же вы раньше-то были? Почему мы о вас ничего
не слышали прежде? Ведь вы уже с сединой... Не будешь же каждому объяснять, что
у нас все было не как у людей, да это и скучно. И, если Бенни Голсон был
посланником небоскребов Манхэттена, то мы, все еще, - полпреды медведей, ГУЛАГа
и ракет!
Ну, а теперь о том, как мир тесен. Выступали мы в одном из маленьких
городков в глубине страны. Сидим в клубе, пьем соки, отдыхаем после первого
отделения. Вдруг издалека доносится: - Юрь Иваныч, Юрь Иваныч!
"Уж не галлюцинации ли? - думаю с тревогой, - я же нахожусь заграницей".
А "юрьиваныч", тем временем, приближается и передо мной вырастают два
молодых человека, из уст которых и вырывается это, непонятное европейцу,
звукосочетание.
- Вы нас не узнаете? - спрашивают они в унисон, - Мы студенты из
Электростали, гитаристы.
Я, придя в себя, припоминаю, что лицо одного мне знакомо.
- Мы увидели афишу и пришли на ваш концерт, - продолжают они своим дуэтом.
- А как вы здесь оказались? - спрашиваю я.
- Приехали на заработки, играем на улицах, снимаем жилье, - продолжают
электростальцы.
- Это надо же, ребята, куда вас занесло, - подвожу я итог нашей беседы, -
действительно - мир тесен!
Я понимаю, что эти ребята, здесь, на датской земле, и представляют одну из
тех "групп захвата", о которых я упоминал выше. Встреча была, как бы,
символическим приветом с Родины: услышали русскую речь - пора и возвращаться!
В последний вечер, накануне отлета, были мы приглашены на джем в клуб "Ля
фонтет", где регулярно выступали заезжие звезды джаза. Подошли к дверям часам к
семи вечера. Стучались, стучались - тишина, ни души. Подумав, что нас надули,
вернулись в отель. На следующий день выяснилось, что приперлись мы на три часа
раньше, исходя из наших совковых представлений. Помните поговорку? То, что в
"совке" в одиннадцать уже заканчивается - на Западе только начинается!
Испорченное настроение от несостоявшегося джема несколько подправилось
просмотренной по телевизору трансляцией из Бонна концерта в честь 70-ти летия
Арта Блэйки с участием массы звезд джаза, включая Фредди Хаббарда и Вэна
Шортера. Впечатление было потрясающим!
На утро, вконец утомленные и подавленные этим тотально-вопиющим сервисом и
бьющей изо всех щелей вежливостью и культурой, полетели мы назад, в свою
хамскую "перестройку и гласность". Сопровождавший нас, по еще не изжитой,
советской традиции, "искусствовед" в штатском все переживал - нужно теперь в
качестве ответной меры, датчан к себе приглашать, а где деньги брать -
неизвестно!
- Не волнуйтесь раньше времени - глядишь, снова путч случится и тогда - не
до датчан будет! - утешил я "искусствоведа". Он внял разумности моего довода и
утих в своих терзаниях, а я же - как в воду смотрел - очередной путч 93-го
поставил на датчанах огромный жирный крест!
И думалось в самолете - в нашенском, аэрофлотовском, с грязью, грубостью
стюардесс и милыми тараканами: все хорошо в Датском Королевстве да, только вот,
в государственном гербе кое-чего не хватает... Да, да! Совершенно верно,
догадливый читатель, не хватает изображения голубого унитаза и рулона туалетной
бумаги, как наиболее приметных и бросающихся в глаза черт этой славной, уютной,
гостеприимной страны.
Надеюсь, ценящие юмор датчане, за эту шутку на меня не обидятся.
Efim Likstanov 2:5020/1048.19 31 Jan 99 00:08:00
Юрий Маркин "Рассказы о джазе и не только" (45, 46, 47 и 48)
Юрий Маркин
45. РАЗГОВОР, НЕВОЛЬНО УСЛЫШАННЫЙ В ЭСТРАДНОЙ РЕДАКЦИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВА "СОВЕТСКИЙ КОМПОЗИТОР".
Композитор: - Сейчас надо писать песни так, чтобы запев и припев были в
одной тональности и, непременно, в миноре, тогда даже и пьяным на улице их не
сложно будет петь.
Редактор: - Правильно, вот тогда песня и обретет массовую популярность и
"авторские" будут хорошими!
БЫЛЬ.
Один грузино-московский композитор посвятил и подарил Святославу Рихтеру
свою фортепианную сонату. Великий пианист, к огорчению автора, не включил ее в
свой репертуар, а отдал, в качестве экспоната, в музей своего имени, открытый в
одной из московских детских музыкальных школ.
Мораль: всяк сверчок знай свой шесток!
46. "А У ВАС ЗАКУРИТЬ НЕ НАЙДЕТСЯ?"
Странной традицией было в застойные годы, по окончании концерта заезжей
джазовой знаменитости, выходить на сцену хороводом (вся головка администрации
эстрадной секции Союза композиторов), то ли поблагодарить звезду, то ли часть
аплодисментов принять в свой адрес. Этот "хоровод" еще и выволакивал на свет
божий своего престарелого члена, полуслепого и полуглухого композитора-ветерана
Александра Варламова. Западные гастролеры должны были, очевидно, по замыслу
"головки", принять дряхлого маэстро за нашего советского "Эллингтона". И те,
наверное, принимали, хотя прямых свидетельств тому нет.
Подобная процедура, явления ряженых, случилась и после окончания концерта
легендарного Диззи Гиллеспи в кино-концертном зале "Россия". Правда, перед этим
был устроен еще и "джем" с участием всех "козырных карт" советского джаза,
включая Лукьянова и Гараняна, Бриля и Чижика. Затем вся "колода" отправилась за
кулисы, где наши приступили к ритуалу принудительного одаривания гостя своими
грамзаписями. Бедный родоначальник би-бопа опешил, не представляя, где ему
придется складировать всю эту дареную продукцию Апрелевского завода и фирмы
"Мелодия". Наверное, от смущения корифей джаза и спросил не к месту, стоявшего
рядом Чижика: - А у вас закур
...Закладка в соц.сетях
