Жанр: Мемуары
Апология памяти
...ивело
нас к разводу... Алла продолжала работать у Утесова, я же ушел из Театра
оперетты и стал штатным исполнителем на Гостелерадио, что, кстати, еще больше
повлияло на ритм нашей семейной жизни. Я просто физически ощущал, как мы с Аллой
все больше и больше отдаляемся друг от друга. Кроме того, в начале 1970-х у меня
уже появилась определенная популярность. Это также накладывало на наши отношения
с Аллой оттенок некой соревновательности, если учесть, что она отличалась вполне
естественным для певицы артистическим честолюбием. И в этом смысле ей, вероятно,
было уже мало той вполне приличной зарплаты, которую она имела в оркестре
Утесова. Ей хотелось чего-то гораздо большего...
Вот почему я с тех пор говорил и говорю, что больше никогда не свяжу свою судьбу
с актрисой. Семья, в которой разгорается творческий антагонизм, уже не семья.
Для Аллы все это усугублялось еще и сознанием того, что во время учебы в ГИТИСе
она подавала, к^к я уже говорил, очень большие надежды, в ней ви-Дели будущую
звезду. И вот сама жизнь, как это чаще всего и бывает, все расставила по своим
местам. Я стал известным, узнаваемым и часто приглашаемым пев-Цом, в то время
как Алла оставалась примой в масш81
табах одного лишь утесовского коллектива (что конечно же больно задевало ее
самолюбие). Я, чувствуя это пытался как-то смягчить остроту ситуации. Записал с
ней, скажем, дуэтом на радио песню Александры Пахмутовой "Старый клен", затем
одну из песен Марка Фрадкина...
Но тем не менее атмосфера в нашем доме становилась все более напряженной. Вотвот
должна была разразиться гроза. И когда я в 1974 году вернулся из гастрольной
поездки в Токио, она разразилась. У нас с Аллой состоялся очень серьезный
разговор, после чего я ушел из дома (соответственно - из квартиры ее сестры на
проспекте Мира) и стал жить у себя в Сокольниках. Правда, в 1975 году мы делаем
робкую попытку восстановить семью. Возникает даже иллюзорное впечатление, что
статус-кво как будто восстановлено. Но видимо, недаром говорится, что разбитую
чашу не склеить. Если уж совместная жизнь дала трещину, пиши пропало.
Короче говоря, уезжаю я как-то после этого на гастроли в Сочи. На дворе 1976
год. И тут начинается такое...
Что тут скрывать, я всегда пользовался некоторым успехом у прекрасной половины
человечества. А если уж быть совсем откровенным, то наблюдались с ее стороны и
случаи прямой "психической атаки". Бывало, что поклонницы-фанатки простаивали
часами у моего подъезда, а иные и ко мне домой являлись. Когда их не пускали в
дом, они, не долго думая, укладывались на лестничной площадке у моих дверей. Что
было делать? Приходилось выходить и как-то разряжать ситуацию. Легко
представить, что при этом чувствовала Алла, и это конечно же тоже не
способствовало прочности наших брачных уз.
Вообще-то я не любитель распространяться о своих личных делах. Могу только
сказать, что никогда не был ни ханжой, ни святошей. Бывало, что и
82
засматривался на интересных девушек, что совершенно нормально для молодого
человека. Но не был и неким всеядным волокитой, бегающим за каждой юбкой. Зато
теперь, в зрелом возрасте, приятно порой слышать удивленные замечания знакомых и
друзей по поводу того, как я, дескать, неплохо выгляжу для своих лет, и просьбу
дать им рецепт "вечной молодости". Я в шутку отвечаю, что рецепт очень простой -
не пей, не кури, не увлекайся сексом выше меры и увидишь, что из этого
получится! Но все это, конечно, личное дело каждого.
Менее всего мне хотелось бы выглядеть в глазах читателя каким-то безгрешным,
всеведущим "гуру". К слову, есть забавный анекдот на эту тему. Мужчину
спрашивают: "Вы что, не курите?" Он отвечает: "Нет". - "И не пьете?" - "Нет, не
пью". - "И женщинами не увлекаетесь?" - "Нет, не увлекаюсь". - "Тогда как же вы,
извините, расслабляетесь?" - "А я и не напрягаюсь". Или как еще любит говорить
мой друг Слава Добрынин: "Тихое преимущество лучше явного".
Опять же, сколько раз меня "женили" на известных женщинах, взять хотя бы
нашумевшую историю с певицей Валей Толкуновой! Да разве одного только меня?..
Что же касается особенностей моего характера, то я бы не осмелился заявить во
всеуслышание, что вот, мол, какой я неприступный однолюб. Нет, конечно! Но в
своих семейных привязанностях я постоянен. А проще говоря, Лев Лещенко в
обыденной, повседневной жизни - самый что ни на есть обычный человек со своими
достоинствами и недостатками.
Хотя, наверное, мало кто знает о моих юношеских романтических бреднях, когда
тебе то и дело являются в мечтах очаровательные девушки, одна Другой краше... И
не один я такой. У каждого мужчины есть свои фантазии, свое понятие романтики.
Уверен, что каждый из нас в глубине души взыс-кует только ту Единственную,
Неповторимую, Незабвенную, Любимую, которая должна быть ему послана судьбой. И
если уж он ее встретит, то обязательно ее узнает и свяжет с ней жизнь. Вот
почему, когда я порой смотрел на некоторых представительниц прекрасной половины
человечества, я ожидал главного - чтобы вдруг затрепетало сердце и
воспламенилось воображение. То есть секс без любви для меня всегда выглядел
довольно странно, становясь своего рода механической гимнастикой... Ну так вот,
возвращаясь к той своей знаменательной поездке в Сочи. Живу я там в гостинице,
где кроме меня остановились другие известные в то время исполнители. И вот
подходит ко мне как-то в вестибюле мой давний приятель Ефим, администратор певца
Валерия Ободзинского:
- Слушай, Лева, каких я тут недавно девушек встретил! Потрясающе! С одной я
уже познакомился. Если хочешь, можешь познакомиться с ее подругой. Можно неплохо
провести время, тем более что у нас сейчас есть пара дней отдыха.
- Хорошо, - говорю, - я подумаю. Но, если честно, ни с кем знакомиться не
хочу...
Заходим мы с ним в лифт. И вместе с нами туда входят две девушки - одна
постарше, другая помоложе. Фима восклицает:
- О, привет, девчонки! А я о вас только что с моим другом говорил. Знакомься,
Лева, это - Галя, а это - Ирина...
Мне становится ясно, что Галя - его девушка, а Ирину он, значит, "сватает" для
меня. Ну нет, думаю, Фима! Ничего у тебя не выйдет. Никакого особенного
впечатления твоя протеже на меня не производит. Да, девушка она, безусловно,
симпатичная, привлекательная. Что-то в ней, конечно, есть - высокая, хорошо
сложенная брюнетка с длинными распущенными волосами и темными карими глаза84
ми, в которых, кажется, так и прыгают озорные веселые искорки. То есть человек
наверняка приятный и легкий в общении. Но уж больно, на мой вкус, она субтильна,
если не сказать худа. Просто какая-то Твигги (была тогда на Западе такая
супермодель, которая довела себя голодовкой чуть ли не до двадцатикилограммового
веса)! Причем, что характерно, никаких притязаний на то, чтобы привлекать
внимание: ни макияжа, ни косметики, ни грима. Но что касается одежды, то тут все
в порядке - фирменные джинсы с суперпрестижной плетеной "косичкой" на карманах,
строгая приталенная кофточка (опять же явно не советского пошива). И наконец,
иссиня-черные волосы стянуты на голове каким-то разноцветным обручем. Точь-вточь
картинка из только что появившихся в Союзе журналов "Америка" или
"Англия"... Одно это уже поневоле вызывало интерес, ибо тогда в молодежных
кругах носить такого класса шмотки могли себе позволить лишь фарцовщики или дети
очень обеспеченных родителей. На фарцовщицу Ирина явно не тянула, оставалось
второе.
Но как выяснилось позже, тут я ошибался, все было одновременно и проще и
сложнее. Словом, что касается Ирины, были у меня на этот счет свои "за" и
"против". А проще говоря, я в тот момент колебался, стоит ли продолжать наше
знакомство. С другой стороны, не хотелось огорчать приятеля отказом поддержать
компанию. Таким вот образом и получилось, что все мы вчетвером отправились
пообедать в ближайшую шашлычную. В дверях стоят ее работники, которые, увидев
меня, бросаются навстречу, хлопают по плечу: "Смотрите, кто к нам пришел!
Пожалуйста, проходите, садитесь, вот вам самое лучшее местечко!" Ирина бросает
на меня искоса любопытствующие взгляды - что это, мол, за почести и почему этого
парня приветствуют как китайского императора? Из чего следует, что сама она
почему-то не знает о том, что я - известный на всю страну певец! Это меня,
признаться, несколько удивило. Но вот накрывают роскошный стол, все вокруг нас
вертятся, стараются угодить, высказать свое почтение.
После чего я иду провожать Ирину. Разговорились. Она рассказывает, что учится в
институте, приехала в Сочи на каникулы, пробудет здесь еще два-три дня. После
чего, заглянув на пару дней домой в Москву, снова отправится по месту учебы. Я,
в свою очередь, говорю, что остаюсь еще на неделю. И тут она не выдерживает:
- А почему это тебя так встречают и смотрят с таким пиететом?
Я пытаюсь отшутиться:
- Дело в том, что я - местный сочинский мафиози, из самых крутых. Меня тут все
знают, уважают и побаиваются.
Ирина как-то загадочно улыбнулась и больше эту тему не затрагивала. И тут я
впервые за все время нашего знакомства ощутил, что эта девушка, о которой я попрежнему
ничего не знаю, начинает меня всерьез заинтриговывать, вызывать
повышенный интерес. Может быть, причиной этому - ее низкий, спокойный голос,
несколько вкрадчивая, мягкая манера разговаривать. Может быть - те же лукавые,
озорные искорки в карих, осененных длинными ресницами глазах... Одним словом, я
почувствовал в этой девушке загадку и тайну, которая и представляет, на мой
взгляд, самое мощное женское оружие. Противиться этому чувству я уже не мог, да
в общем-то и не особенно пытался. Решил предоставить всему идти дальше своим
чередом - а вдруг это судьба? Таким образом, приходим мы с ней в мой просторный
люкс с видом на море, усаживаемся на балконе, пьем кофе. Затем я отвожу Ирину до
дверей ее номера, где мы договариваемся встретиться сегодня еще раз вечером,
после одиннадцати.
а объясняю это тем, что буду занят, но не говорю, чем именно.
Не скрою, что мое самолюбие было несколько задето тем, что привлекательная,
стильная, далеко не глупая молодая девушка ничего не знает о том, кто я такой,
чем я известен и почему меня приветствуют знакомые и незнакомые люди! Или
притворяется, что не знает. Скажу без ложной скромности, что в тот период
времени, в 1976 году, когда уже прогремели на всю страну (и не только нашу)
такие мои песенные хиты, как "За того парня", "День Победы", ничего не знать о
существовании певца Льва Лещенко было по меньшей мере странно. Я, правда, в
выяснение этого феномена вдаваться пока не стал, но был не на шутку
заинтригован. И после того как отпел в своем очередном концерте, тут же
отправился в номер к Ирине, с удивлением признаваясь себе в том, что начинаю по
ней чуть ли не скучать за несколько часов разлуки. Подошел, стучу в дверь. Ирина
спрашивает:
- Лева, это ты?
- Да, я. Ты мне откроешь?
- Нет, пока нельзя. Я одеваюсь, привожу себя в порядок. Мы ведь идем в
ресторан ужинать.
Я удивляюсь:
- То есть как это ужинать? Ты знаешь, что уже около двенадцати? А ресторан
работает до одиннадцати.
А она, слышу, смеется:
- Ничего не хочу знать, зато очень хочу есть! И если уж ты такой великий
местный мафиози, то что для тебя какой-то там ресторан? Заодно посмотрим сейчас,
как тебя здесь уважают!
И тут я понимаю, что теперь мне действительно отступать некуда - или пан, или
пропал. Ладно, выходит она из номера, уже в другом наряде. Спускаемся с ней в
гостиничный ресторан, который, как и следовало ожидать, закрыт. Осталось еще,
прав87
да, несколько засидевшихся посетителей, но их никто не обслуживает. В числе их я
вижу пару моих знакомых по концертным выступлениям. Усаживаю за их столик Ирину,
прошу за ней присмотреть, а сам бегу на кухню к поварам. Повара меня,
естественно, встречают с распростертыми объятиями. Но так как кухня уже закрыта,
мне достают из холодильника колбаску, ветчину и все тому подобное. Готовят на
скорую руку салат из огурцов. В сопровождении официанта с подносом подхожу к
столику, где оставил Ирину. И с удивлением вижу, что ее там нет. Спрашиваю
ребят. Те, видя мое расстроенное лицо, отводят глаза:
- Да вот, пошла танцевать с нашим пародистом. Ладно, ставим закуски на стол.
Тут подходит Ирина. Садится, изучающе смотрит на меня:
- Это твои друзья? Я начинаю мяться:
- Ты знаешь, и не то чтобы да, и не то чтобы нет. Скорее коллеги. А что?
- Хороши твои коллеги, - усмехается она. - Как только ты отошел от стола,
тут же начали ко мне приставать. Особенно вот этот...
Тут уже я начинаю чуть-чуть закипать:
- Мне что теперь, вызвать его на дуэль?
И тут Ирина впервые показывает мне, что она неплохой психолог и вообще
покладистый человек. Вместе того чтобы продолжать выяснять отношения, примиряюще
улыбается:
- Успокойся. Подумаешь, какая ерунда...
У меня, честно говоря, в этот момент камень с души упал. Что может быть лучше
для мужчины, чем иметь дело с женщиной без признаков занудли-вости? Это же
просто счастье какое-то!.. И после того как мы отужинали в опустевшем зале
ресторана чем Бог послал, приглашаю Иру опять к себе в номер выпить кофе. Она
долго сопротивляется, но я не отступаю. Наконец, она дает себя уговорить.
И вот мы вновь, потягивая кофе с коньяком, сидим на моем балконе. Над нами -
роскошное южное небо, запах моря, буйство звезд и все такое прочее. Настроение у
обоих прекрасное. В душе у меня - необыкновенная легкость, как если бы среди
серых будней вдруг объявился какой-то звонкий искрометный праздник. Одним
словом, в эту самую ночь Ирина так и осталась у меня...
Так начался наш с ней бурный роман, который, благодарение Богу, длится и по сей
день. А тогда мы должны были вскоре расстаться, ей нужно было возвращаться на
учебу. Прояснилось наконец и то, что поначалу мне казалось в ней столь странным
и загадочным. Почти все то время, что мы были с ней в Сочи, я мучился догадками
- кто же она все-таки? откуда приехала? почему все, что с ней связано, так и
отдает явно "импортным", зарубежным духом? Но на мои настойчивые расспросы Ира
отвечала смехом или попросту отмалчивалась. И вот однажды эти мои домыслы едва
не превратились в подозрения. Как-то, будучи у нее в номере, захожу я в туалет.
И вижу: среди всех ее стоящих на полочках туалетных аксессуаров - шампуней,
кремов и так далее - нет ни одного нашего, отечественного производства! Вот те
раз, думаю. Неужто иностранка? А то еще хуже - шпионка? Вдруг все, что у нас с
ней сейчас происходит, есть не что иное, как вербовочная операция, подобная той,
которую я недавно видел в популярном кинодетективе "Возвращение резидента"? И
пока в голове проносилась вся эта чушь, я чувствовал себя не совсем комфортно.
И как это обычно и бывает, ларчик открывался просто. Оказывается, Ира вот уже
несколько лет как жила и училась... в Венгрии! То есть в 1972 году, когда я еще
не был, так сказать, звездой общесоюзного масштаба, она уехала в Будапешт.
Откуда же ей было знать в таком случае, что происходит на нашей песенной
эстраде? Этим объяснялся и ее явно "несоветс89
кий" облик, так как долгая жизнь за рубежом даже в странах соцлагеря неизбежно
накладывала на человека некий "западный" шарм. А тем единственным "счастливцем",
имя которого она еще помнила, приехав на время на родину, оказался лишь мой
хороший давний друг Иосиф Кобзон...
В том же, что она оказалась именно в Венгрии, не было, как выяснилось, ничего
необычного. Ира была студенткой экономического факультета МГУ, училась на
кафедре экономики зарубежных стран. И сразу же по окончании первого курса ее
направили в Будапештский университет в порядке обмена вместе с ее подругой
Мариной Ивановой из Улан-Удэ. Год у них ушел на изучение венгерского языка, а
дальше все было проще. Что интересно, Марина потом так в Будапеште и осталась,
вышла замуж за венгра, и вообще ее служебная карьера сложилась более чем удачно.
Что же касается нас с Ириной, то нам вскоре пришлось решать непростую задачу -
где и как нам встречаться в Москве, когда она туда будет приезжать. Дело в том,
что квартира ее родителей на улице 26 Бакинских комиссаров была закрыта, так как
ее отец, наш советник при правительстве Алжира, жил тогда там вместе с ее
матерью. Вопрос был в том, удастся ли Ирине раздобыть ключи. Если же нет,
придется остановиться у подруги. Я говорю: "Так дай мне хотя бы телефон этой
подруги!.." Ну, затем начинаются сборы в дорогу, провожание, прощание и все тому
подобное.
Проводил я их с Галиной в Москву, провел вечер в одиночестве. И хотя мне нужно
еще было пробыть в Сочи по работе несколько дней, чувствую, что оставаться здесь
я больше не в силах. Словно бы мне воздуха не хватает, дышать нечем! Сажусь на
самолет, лечу в Москву. То есть туда, где у меня дом, семья, где ждет жена. Но
из аэропорта направляюсь не домой, а на Лесную улицу, где живет под90
руга Ирины. Звоню, мне открывает сама Ира: "О, кто к нам приехал!"
Короче говоря, я поселяюсь в доме на Лесной, мне выделяют отдельную комнату. И у
нас с Ириной начинаются какие-то безумные "московские каникулы". Мы счастливы,
кутим вовсю, гуляем по Москве... Но время течет неумолимо. Чувствую, что пора бы
уже мне появиться и дома. Или хотя бы позвонить жене, в конце концов...
Словом, провожаю я Ирину в аэропорт Шереметьево, а сам остаюсь в каком-то
странном подвешенном состоянии. С одной стороны - эйфория влюбленности, когда
кажется, что мир прекрасен, море по колено. С другой - ведь надо где-то жить, не
могу же я теперь оставаться у Ириной подруги. Беру свой чемодан, приезжаю домой
в Сокольники, звоню в дверь. На пороге появляется Алла.
- А, - говорит, - это ты! Одну секундочку. Стою жду. Выходит Алла, выносит два
моих чемодана:
- До свидания.
- Алла, - говорю я, - какая же ты все-таки мудрая женщина! Спасибо тебе
огромное за то, что ты все так просто решила. Желаю тебе, чтобы все у тебя было
хорошо.
Подхватываю свое имущество и еду на Тишинскую площадь, где живут мои родные -
отец, мать, сестра... Говорю:
- Ушел от жены, жить негде.
Мама, Марина Михайловна, стелет мне на диванчике:
- Будешь пока спать здесь, а мы уж с отцом и с Валей как-нибудь устроимся в
другой комнате. Поскольку ты у нас теперь великий человек, имеешь право на
отдельную "жилплощадь".
Что делать, приходится устраивать свою жизнь заново. Но так как мне не хочется
стеснять своих Родных, я стараюсь как можно меньше бывать в
Москве. Расписываю весь год на непрерывные гастроли. И жду, когда приедет на
каникулы Ирина.
Но с другой стороны, мы с ней и так, фактически, не расстаемся - каждый вечер я
закрываюсь на кухне, и вновь начинается наш с Ирой "телефонный роман". Набираю
код Будапешта, номер ее общежития и прошу на какой-то невероятной смеси
венгерского и английского позвать к телефону Багудину Ирину из тринадцатой
комнаты. И когда она подходит, начинается этакое "лирическое отступление" часа
на полтора, а то и два. За что, соответственно, мне в ноябре приходит счет за
международные переговоры на тринадцать тысяч рублей. Можно представить, сколько
лет нужно было копить деньги, чтобы купить себе, скажем, "Волгу", которая стоила
тогда чуточку дороже. К слову, родные хотя и столбенели каждый раз от вида моих
телефонных счетов, никогда мне никаких комментариев по этому поводу не делали.
Во-первых, они люди воспитанные, во-вторых, понятно, что мой личный вклад в
материальное благосостояние всей нашей семьи был более чем весомым.
Ну так вот, наступает долгожданный день приезда Иры, которая вырвалась в Москву
после осенней сессии. И надо же так случиться, что она прилетает в девять часов
вечера, а у меня в час ночи - вылет на гастроли в Новосибирск! Я еду к ней на
улицу 26 Бакинских комиссаров, где уже живут вернувшиеся из-за рубежа родители
Иры и куда теперь приехала она сама. Она ко мне выходит, я объясняю ей
создавшееся положение.
- Ну и что же нам делать? - спрашивает она.
- Как что? - удивляюсь я и заявляю как давно решенное: - Летишь со мной в
Новосибирск. Машина ждет, все будет о'кей.
- Ты что, с ума сошел? - удивляется она. - Какой Новосибирск, я только что
из Будапешта...
Но так как я продолжаю настаивать, Ира сдается. Пока я ее ожидаю на улице, она
объясняет изум92
ленным родителям, что должна сейчас срочно улетать, хватает в охапку какие-то
свои вещички, и вот мы уже мчимся во весь дух в аэропорт. Приезжаем с
опозданием. Я лечу в кассу, беру ей билет, и вот через три часа сорок минут мы
уже в Новосибирске... У меня там шесть сольных концертов в местном Дворце спорта
на пять тысяч мест, битком забитом публикой. Я выступаю, как никогда, ощущая
какой-то необыкновенный душевный подъем. А вечером в честь приезда Ирины
устраиваю шикарный банкет... После чего мы проводим с ней в Новосибирске целых
три "медовых" дня. Затем Ирина возвращается в Москву, какое-то время живет у
родителей и снова улетает в Будапешт. И вновь начинается наш "телефонный роман".
Потом она приезжает на Новый год, я беру ее с собой на гастроли в Ленинград, где
у меня выступление в Концертном зале "Октябрьский". После чего мы с ней
встречаемся еще раз весной, и, наконец, уже летом Ирина возвращается в Москву
насовсем.
И тут вновь во всей своей остроте встает проблема - где нам с ней жить. Поначалу
я снимаю квартиру на "Маяковской", но она мне что-то не очень нравится. Кроме
того, нужно учитывать и ситуацию Ирины - девочка живет с родителями, поступает в
аспирантуру МГУ и одновременно находится с артистом Лещенко в не совсем понятных
отношениях - не то любовница, не то жена... Мы каждый вечер с ней встречаемся,
проводим время вместе, а в час ночи я отвожу ее к родителям домой на своих
"Жигулях". После чего возвращаюсь в свою одинокую квартиру. Или же мы вместе
отправляемся на мои гастроли, где Ира мужественно переносит все прелести
советского гостиничного сервиса со сквозняками, тараканами и общепитовскими
натюрмортами. И все это, как я вижу, начинает ее здорово нервировать. Чувствую,
пора что-то срочно предпринимать - и разводиться надо с Аллой,
и квартиру новую каким-то образом построить... Но возможности построить новый
кооператив у меня "нет, так как за мной уже числится та квартира в Сокольниках,
которую я оставил Алле. Тогда я обращаюсь к ней с просьбой: "Я сейчас подаю на
развод. Но квартиру я разменивать не хочу. Давай мы с тобой лучше разделим на
двоих наш лицевой счет". Алла соглашается. И вот я с этим лицевым счетом, в
котором указано, что у меня для проживания имеется всего лишь одна комната,
получаю наконец право на покупку себе новой кооперативной квартиры. Но - только
однокомнатной. Тогда я прописываю к себе своего папу, строю новую двухкомнатную
квартиру на Ленинском проспекте на имя папы, затем уже я сам прописываюсь у папы
и таким образом становлюсь ее полноценным владельцем. А через год, 2 июля 1978
года, я, получив развод, расписываюсь с Ириной, и мы с ней въезжаем в эту самую
квартиру. После чего я строю для себя еще одну квартиру, трехкомнатную, и меняю
ее на двухкомнатную в моем доме. И в результате всех этих головоломных
комбинаций получаю одну четырехкомнатную, где мы и живем до 1998 года. В том же
году я иду на прием к управделами президента, "кремлевскому завхозу" Павлу
Павловичу Бородину, который и меняет мне эту квартиру на новую на Ленинском
проспекте. Я очень благодарен Павлу Павловичу за то, что он для меня сделал. Это
человек, который никогда никого не обманул и который всегда держит данное им
слово. Таким вот образом мы теперь и живем с Ириной в нашей трехкомнатной
квартире в доме на площади Гагарина.
Что же касается наших "загородных резиденций", то, помимо нашей семейной дачи в
Куркине, у меня есть еще дом в Крекшине, где первым построился Володя Винокур, а
потом втравил в это дело и меня. А уже вслед за мной туда потянулись и
Игорь Николаев с Наташей Королевой, и Маша Распутина, и Леня Агутин с Анжеликой
Варум... У меня, у Наташи и у Анжелики однотипные трехэтажные дома шведского
типа, в этом смысле наши вкусы совпадают. Вот, собственно, и вся моя
недвижимость, полноправной хозяйкой которой является конечно же моя жена Ирина,
с которой мы прожили вот уже двадцать два года.
В свое время она проучилась два года в аспирантуре МГУ, но, поскольку она была
вынуждена в первые годы нашей совместной жизни мотаться со мной по всем моим
гастролям, ей поневоле пришлось оставить мысли о научной карьере в области
экономики. Тем более, что я зарабатывал достаточно для того, чтобы моя жена
могла посвятить себя полностью сохранению домашнего очага... Формально же она с
1980 года числится помощником главного режиссера в "Музыкальном агентстве" Льва
Лещенко. Но это конечно же простая условность, потому что главный талант Иры в
другом - в ее потрясающем умении создавать идеальные условия для семейного быта.
Она великолепно шьет, создает новые модели одежды. Я ее, кстати, постоянно
подбиваю на то, чтобы она открыла свое модельное агентство, как это, скажем,
сделала певица Ира По-наровская. Но моя Ира отнекивается: "Ну что ты, Лева, я не
модельер, я не справлюсь..." Ну нет так нет, настаивать не буду.
Что касается отдыха, то мы обычно или отдыхаем в Крекшине, или отправляемся
отдыхать по схеме французского клуба "Клаб Мэд", имеющего свои представительства
в сорока семи странах мира. Туда съезжаются люди со всего света, предпочитающие
на отдыхе вести спартанский образ жизни. Мы с Ирой, в частности, предпочитаем
ездить в Турцию, где живем в бунгало без телевизоров, душа и всего прочего, 1"де
стоят всего лишь две кровати. Зато сколько угодно мероприятий по активному,
"спортивному" отды95
ху - всевозможные шоу, танцы, водные игры... Там нет денежного обмена, за все
расплачиваются особыми шариками - за виндсерфинга, яхты, парашюты, теннисные
корты... Что касается нас с Ирой, то мы очень любим дальние прогулки на моторных
лодках. Летишь по сверкающей под солнцем морской гла
...Закладка в соц.сетях
